Текст книги "Академия подонков (СИ)"

Автор книги: Тори Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

21. Полина

В кабинет Ясногорской иду как на расстрел. Дорога к деканату кажется бесконечной, и я еле волоку ноги, чтобы услышать очередной выговор, или же вообще новость об отчислении.

Только не сейчас, когда Малиновский меня заметил! Умоляю!

Чувствую себя удрученно и беспомощно. Снова.

Стоит вот такой капризной Майе сморщить носик, и мама тут как ту, забыв, что она вообще-то декан, а не… даже не знаю, как назвать такое слепое потакание своему чаду.

– Можно?

– Полина, входи, – машет мне Евдокия Львовна, – придерживая телефонную трубку плечом.

Она заканчивает разговор, помечает что-то на бумаге, то и дело бросая взгляды на меня.

Не дышу, дожидаясь окончания ее беседы, онемевшими пальцами сжимаю свой рюкзачок, лежащий на коленях.

Как бы мне сейчас хотелось, чтобы сейчас сюда снова влетели Дамиан с Филиппом и забрали меня. Но увы.

– Итак, Полина Баженова, – она откладывает телефон и достает мое личное дело из верхнего ящика.

Далеко убирать не пришлось…

– Слушаю Вас, Евдокия Львовна, – сохраняю непоколебимый вид.

– Прости, что пришлось забрать тебя с занятия, но разговор нам предстоит важный.

– Догадываюсь…

– Правда? И о чем же он будет?

– Ну, о том, что я снова посмела сесть рядом с Майей? – говорю с вызовом и пожимаю плечами.

– Ах, это, – она устало комментирует упоминание о дочери, – нет, я позвала тебя не за этим.

– Тогда для чего же?

Она загадочно улыбается, а затем нажимает кнопку вызова и просит секретаря принести нам кофе, что напрягает еще больше.

– Полина, – снова пауза, – ты наверняка слышала, что ежегодно Академия отбирает лучших студентов для стажировки за рубежом.

– Эээ… конечно! – вру.

– Каждый факультет выдвигает по три кандидатуры, обычно это учащиеся старших курсов, но в этот раз я решила сделать исключение и взять студента с первого курса.

– Мхм, – киваю, не понимая, при чем здесь вообще я.

– Так вот, этим первокурсником будешь ты. Скажи, тебе это интересно?

– Вы серьезно? – проговариваю одними губами.

– Абсолютно. Если пройдешь отбор, то следующее полугодие проведешь в Европе. А именно в Академии Бельмонт, во Франции.

– Но я не говорю по…

– Не переживай, обучение будет на английском языке.

Дверь в кабинет отворяется и нам приносят резной деревянный поднос с двумя чашками кофе. Ноздри щекочет жареный запах свежих зерен, но прикоснуться к напитку я не решаюсь.

– Прошу прощения, но… – кажется, я перестаю дышать. – но почему я? Оценки у меня хорошие, но ведь не идеальные.

– Здесь дело не в оценках, – она сама снимает с подноса чашку и ставит ее поближе ко мне. – Здесь важна смелость, потенциал, страстное желание в конце концов. Наш последний разговор здесь показал мне, что все перечисленные качества тебе присущи. Ты очень смелая, Полина. Но примешь ли ты такое предложение?

– Я в приятной растерянности, Евдокия Львовна!

Учеба в Европе! Она шутит?

Неужели на моей улице перевернулся грузовик в удачей? Сначала Малиновский, теперь это?

Такие возможности давно перестали быть само собой разумеющимися в моей жизни, поэтому мне с трудом верится в услышанное.

Подумать только!

Мои пальцы нетерпеливо обнимают тонкий фарфор чашки, принимая ее тепло.

– Нужно решить до понедельника, и будем оформлять заявку… – Ясногорская открывает ноутбук.

– Зачем ждать понедельника? Я совершенно точно согласна! – ерзаю на стуле, боясь, что она вдруг передумает и найдет кого-то другого.

– Я не прогадала, – довольно говорит она. – Сейчас я отправлю тебя к координатору международных программ за подробной информацией. Она поможет тебе составить правильное резюме и написать письмо-обоснование.

– Отлично! Я готова!

– Как только тебя одобрят, – говорит она без всяких сомнений, – займемся подготовкой студенческой визы и бронированием билетов.

– Точно, билеты… – спохватываюсь и закусываю губу.

– Не переживай, Полина, все растраты на стажировку оплачивает Альдемар, а точнее, наш спонсорский фонд.

– А могу я узнать, кто оплачивает конкретно учебу в Бельмонте? – задаю вопрос с очевидным ответом.

– Фонд пополняется всеми спонсорами и самим Альдемаром, поэтому Академия распоряжается им на свое усмотрение.

Размыто, но, по крайней мере, это не личный карман семьи Бушар.

Молча киваю. Мне нужно переварить произошедшее за сегодня.

– Еще кофе?

– Нет, спасибо. За всё, – ошарашено улыбаюсь. – Я могу идти к координатору?

– Да, – она поднимается с места, провожая меня к выходу, – и помни, Полина, Альдемар всегда даёт только один шанс. Эти стены не терпят нерешительности. Я очень рада, что ты согласилась рискнуть.

–

Счастливой пчелой лечу по коридору, обняв свои пожитки. Сердце колотится где угодно, но не в грудной клетке. Оно тарабанит в глотке, в ушах, в каждом пальце.

Не могу поверить! Я так мечтала вырваться. Господи!

Отчего-то на глаза наворачиваются слезы. Слёзы надежды, услышанных молитв и даже легкой гордости от того, что у меня получается.

Как оголтелая сбегаю вниз по мраморной лестнице, и чуть ли не падаю на последней ступени.

Благо меня подхватывают крепкие руки, не давая распластаться носом в пол.

– Осторожно! Бегать по коридорам запрещено, а вот на улице – в самый раз, – улыбается мне Ян.

Он всегда в нужном месте и в нужное время. Высокий, плечистый, в фирменной университетской куртке с логотипом в виде большой буквы «А». Выглядит круто.

– Ой, привет, – неловко поправляю волосы. Я вчера продинамила его, даже не объяснившись. – Прости, что вчера не появилась, просто….

– Просто вчера был дождь, – он перехватывает мою фразу. – Я сделал один круг и вымок насквозь. Возвращался в хлюпающих кроссовках.

– Да! Я даже выходить не стала, – ориентируюсь на ходу, – а сообщить тебе не могла.

– Нужно это исправлять, – он достает телефон из кармана, – ты не против обменяться номерами?

– Я? Эээ... Нет, конечно нет, – нашариваю свой смартфон в рюкзаке, погрузив руку по локоть.

Диктую Захарову свой номер и сохраняю его контакт.

Когда нажимаю кнопку сохранить, на весь экран появляется надпись «Дамиан». На неожиданный звонок Бушара тело реагирует выплеском адреналина.

Он будто почувствовал, что мы с Яном рядом находимся.

Ставлю вызов на беззвучный и отворачиваю экран, сжимая телефон в руке.

– Побегаем сегодня, если погода позволит? – улыбается Ян.

– Блин, знаешь… У меня сегодня столько всего произошло, что в ближайшее время я планирую жить в библиотеке и ни на что не отвлекаться, – оправдываюсь. – Еще и работа, да и я подруге обещала помочь с комнатой…

– А что с комнатой?

– Она только заселилась, думаю, там не помешает генеральная уборка, возможно, перестановка.

– Так давай я тоже помогу! – вызывается он.

– Ну, не будешь же ты полочки натирать, – прыскаю.

– Почему нет? Тряпкой пользоваться я умею, – ухмыляется он по-доброму, а от его глаз разбегаются улыбчивые складочки. – Встречаемся после смены в кондитерской, верно?

– Ну смотри, сам напросился! – соглашаюсь на его предложение, лишние руки не помешают.

Телефон в руке снова начинает вибрировать. Дамиан.

– Я побегу, ладно? Мне нужно в международный отдел успеть, – делаю шаг в сторону.

– Международный находится в другой стороне. Идем, провожу, – он пристраивается рядом, вынуждая меня снова сбросить входящий вызов.

22. Дамиан

– Подъём, дрыхун! – в мою комнату врывается Софи. – Дом, открой шторы! – командует она, и плотные шторы разъезжаются в стороны, запуская мерзотно-яркое солнце, которые жжет даже через закрытые веки.

– Что за вторжение с утра-пораньше, мелочь? – вчера мы с Софи болтали на кухне чуть ли не до рассвета, а теперь она не дает мне выспаться.

– Утро… Уже обед подают. Мама сказала тебя будить, она места себе не находит. Когда ей доложили, что ты приехал, она очень переполошилась.

– Так скажи ей, что все окей, и дай мне поспать, – мычу в подушку.

– Я говорила, но им с папой не понравилось, что ты с учебы слинял. Мол, не для этого они вкладываются в Академию, бла-бла-бла...

То есть, забирать меня в длительные командировки – всегда было нормой, а приехать в отчий дом – нет?

– Встаю уже… – сажусь на кровати, потирая лицо.

– Скажу, чтобы на тебя накрыли, – сестра выпрыгивает из комнаты, а заставляю себя подняться и принять быстрый освежающий.

Накидываю простую футболку и домашние брюки, руками укладываю влажные волосы назад и настраиваюсь на веселый денек.

Меньше всего мне хочется сейчас встречаться с реальностью, где я приехал к родителям задать вопрос о том, что вообще происходит в нашей семье?

У нас дома так мирно, спокойно и хорошо, что разговор с Полиной на крыше кажется сюром, бредом и ее больной фантазией.

Ну не мог мой отец изменять матери с ее лучшей подругой, заставить ту сделать аборт, а потом и вовсе оставить умирать от осложнений…

Может, Пчеле просто морально легче верить в подобную нелепицу, и зря я впечатлился?

Кстати, Полина. С тупой надеждой на сообщения проверяю телефон, но тот оказывается пуст. Охуенно. Ощущение, что меня трахнули и бросили.

– Доброе утро! – заставляю себя произнести бодро, когда спускаюсь в столовую.

– Сынок! – мама поднимается и спешит ко мне с раскрытыми руками, заставляя красные рукава своего шелкового костюма разлетаться в разные стороны.

Темные волосы как всегда уложены блестящими волнами, на лице – легкий мейк и мягкая улыбка.

Мама прижимает меня к себе, так и норовя оставить поцелуй, но тормозит и просто поглаживает меня по щеке. Знает, что я не люблю все эти сюсюканья.

– Что-то случилось, милый?

– Разве что-то должно случиться, чтобы мне домой захотелось? – располагаюсь за накрытой частью длинного стола.

– Ммм, – мама подсаживается с краю. – То есть, все хорошо?

– Все отлично, – говорю ровно, сдерживая порыв наброситься на нее в расспросами.

– У тебя какие-то определенные планы на приезд? – смотрит на меня с недоверием.

– Мам, ну порадуйся ты, что Дами приехал, – Софи плюхается рядом со мной, сразу хватая и откусывая хлеб из корзинки, – мофет он просто фофкучился?

– Я слишком хорошо знаю своего сына, – ухмыляется мама.

– Никаких планов. Поработать, разве что, – пожимаю плечами. – Отец в офисе?

– Да, у него сегодня совещание с технологами по поводу новой линейки.

– Вот к нему и съезжу.

– Папа будет рад, – отвечает одобрительно. – Как дела на учебе?

– Отлично, – повторяю это слово, как попугай.

– Как теннис? Ты в прошлый раз так торопился на тренировку…

Жую под испытующим взглядом мамы и тяну с ответом.

– Готовимся к соревнованиям, огребаем от тренера, все как обычно, – лгу.

Незачем им знать о моем отчислении, тем более, это несерьезно.

– Слушай, Дами, а как там Ян? – вдруг встревает Софи.

Вчера наедине она не решилась задать мне этот вопрос, хотя я очень ждал. Знает, что в присутствии мамы я не стану харкаться в нее ядом.

– Тебе какое дело? – отвечаю недобро.

– Дамиан! – удивляется мама. – Софи прекрасно знает твоих друзей, поэтому интересуется.

Хах! Просто интересуется…

Знала бы мама, как для Софи прошел день открытых дверей в Альдемар в прошлом году, иначе бы запела.

– Он отслужил? – не унимается сопля. Шестнадцать лет – мозгов нет.

– Отслужил. Еще вопросы будут? – говорю таким тоном, чтобы наверняка отсечь желание их задавать.

– Да нет, я просто… – блеет и утыкается в тарелку.

Заебали меня все с Яном. Сахарок им мёдом, что ли, намазан? Джентльмен хуев.

Аж аппетит пропал.

– Ладно, поеду, – отставляю тарелку, поднимаюсь и небрежно кидаю тканевую салфетку на стул.

– Буду ждать вас к ужину, – любезно улыбается мама.

– Давайте только без сотни гостей, – заранее торможу ее любовь к светским раутам прямо у нас в гостинной.

– Но… Хорошо, – соглашается. – Посидим по-семейному, милый.

Шустрая Софи догоняет меня у выхода и пучит большие голубые глаза.

– Можно с тобой? У меня вторая смена как раз начинается. Довези! По-братски! – подлизывается.

– Водитель тебя довезет, вот у него про Захарова расспросишь, – бурчу, сгребая брелок от машины.

– Ну Дами… – канючит.

– Я предупреждал, мелочь! – указываю на нее пальцем. Сестра только голову виновато опускает.

Некогда мне ее катать. Сегодня у меня другой маршрут.

Прыгаю за руль и пускаюсь по знакомой трассе в сторону особняка Баженовых. Хоть я и не был здесь много лет, но дорогу из моей памяти не вытравить.

Колеса тихо шуршат по гравию, когда я паркуюсь напротив их забора. Территория обнесена наглухо, а я пока не настолько отчаялся, чтобы проникать в чужие дома.

Поэтому просто жду.

Приоткрываю тонированное окно и запускаю влажный воздух с запахом сдобренной дождем земли в салон.

К счастью, через десять минут тяжелые железные ворота гаража, выходящие на улицу, отворяются, и оттуда выезжает белый кроссовер.

За рулем – молодая женщина в очках. За ней выходит мужчина с ребенком лет трех на руках.

Незнакомая семья пакуется в машину и быстро уезжает, оставляя меня с тяжелым осознанием того, что отец Полины здесь больше не живет.

Я, конечно, догадывался, что их дела плохи, но не думал, что они и жилье продали.

В следующий момент я делаю несколько звонков, пытаясь отыскать хоть одного общего знакомого, чтобы выведать новое место жительство Баженовых.

Им оказывается самый стремный пригород в пятнадцати километрах отсюда. Это уже не частная элитная деревня, а деревня реальная. Со стогами сена во дворах и бросающимися под колеса оголтелыми курицами.

– Да блядь! – чертыхаюсь, подскочив на очередной кочке. Дороги здесь отсутствуют как понятие, и я молюсь не проткнуть колесо посреди вязких луж.

Знал бы, куда прусь, взял бы тачку попроще. На своей я привлекаю слишком много внимания. Но делать нехуй.

Нахожу нужный адрес. Отдельно стоящий дом за покосившимся штакетником выглядит так, будто давно сдался.

Наверное, когда-то он был в приличном состоянии, но сейчас крыша поросла всяким дерьмом, краска на рамах облупилась, крыльцо захламлено. Во дворе видок не лучше – ржавая бочка, старые покрышки, доски.

На крыльце замечаю какого-то деда. Его лицо настолько землистое, что я даже не сразу отличил его от кирпичных стен.

Бля, опять не тот адрес!

Психую и вбиваю в навигатор обратный путь.

Вдруг в мое боковое окно раздается стук:

– Чё надо здесь?

Зажав сигарету в зубах, у машины стоит женщина неопределенного возраста, но вполне определенного образа жизни.

Опускаю окно:

– Ниче не надо, мимо ехал.

– Такие красавчики мимо наших краев не ездят, – глухо подхохотывает. – Или ты опять из опеки?

– Можете не беспокоиться, уже уезжаю, – спешу распрощаться с неприятной компанией и завожу машину.

Нужно будет ехать прямиком на мойку, потому что машине – полная звезда.

– Дамиан? – доносится издалека, когда я собираюсь трогаться.

Сидящий на крыльце дед кое-как поднимается и ковыляет к забору. Он-то откуда меня знает?

Несмотря на холодную погоду, на нем тапки и закатанные по колено трико. Все ноги в каких-то ранах, отчего он и хромает.

Из-за неухоженной бороды и сбившихся клоками седых волос я трудом различаю в нём знакомые черты и сглатываю подкативший к горлу кирпич.

Этот обросший и осунувшийся старик, выглядящий так, будто жизнь его прожевала и выплюнула на асфальт, – и есть Полинин отец.

Некогда уважаемый Виктор Баженов, мощный дядька, а теперь – сломленный неопределенного человек возраста, как и его спутница.

– Какая нечистая привела тебя сюда, Бушар-младший? – хрипит он, и я за версту чую, как от него разит алкоголем.

– Драстьте, дядь Вить… – выдавливаю из себя, выходя из машины.

Воображаемый образ Виктора Баженова, которого я с детства воспринимал чуть ли ни вторым отцом, и которого потом так же люто ненавидел, никак не вязался с тягостным зрелищем, которое предстало моему взору сейчас.

– Кто такой? – мельтешит Лариса. – За деньгами приперся?

– Лара, сгинь в хате, – шикает он на спутницу, и, к счастью, та оставляет нас. Это что, мачеха Полины? Пиздец.

– Чё надо? – он оглядывает меня с ног до головы.

Не могу определить, способен ли он вести адекватный диалог. Да и я побазарить не рассчитывал.

– Полину хотел увидеть, как она? – блефую.

– Ты мне по ушам не катай, младший, я выпивший, а не тупой, – усмехается он. – В твоей же Академии и учится.

Значит, соображает.

– А чего вы ей не звоните тогда?

– Поучи меня, давай, сын Иуды, – хрипло цедит он. – Скажи спасибо, что вообще разговариваю с тобой. По старой памяти, что растил тебя.

Замолкаю. Зная контекст ситуации, мне и сказать нечего.

– Тебя эта гнида прислала? – это он отца моего подразумевает. – Что он еще хочет от меня? Руку? Ногу?

– Нет… я сам приехал.

– Посмотреть хотел, что не жируем? Не жируем, Дамиан.

– Расскажите мне, как все было? – выпаливаю.

– Ммм... Информация дорого стоит. По деньгам подбросишь? – щуриться мутноватым взором.

Пропьет же. Хлопаю себя по карманам в поисках портмоне и отсчитываю несколько купюр.

– Ты вроде мужиком уже стал уже, сынок, а доверчивый такой. В задницу засунь себе бабло свое! – смеется он и закашливается, отмахиваясь от денег.

На момент замечаю в нем привычные движения и ухмылку. Только искаженные, как через кривое зеркало.

– Так это бабло и Ваше, получается, – произношу волшебную фразу.

– Получается так, – не стесняясь произносит он. – Но рассказывать я тебе ничего не буду. Молоко на губах еще не обсохло. Свали по-хорошему.

– Покажите мне тест.

– С хуя ты требуешь?

– Полина мне всё рассказала.

– Ммм, – тянет он на первый взгляд удивленно, но почему мне, блять, кажется, что он на это и рассчитывал. – Но тест тебе нахера?

– Убедиться, – цежу сквозь зубы. В чем я хочу убедиться – сам пока не понимаю.

Смотрит на меня и молча, а потом всё же толкает калитку бедром, впуская меня на территорию, а потом проводит в дом.

Обстановка здесь немногим получше двора, но в воздухе стоит смрад застарелых сигарет и безысходности. Подкатывает привычная тошнота.

– Свалил? – высовывается из кухни Лариса с открытой бутылкой пива и охает, видя меня посреди дома. – Вить, че происходит?

Он не отвечает и ведет меня в единственную более-менее приятную комнату – спальню Полины.

Меня будто за шкирку в прошлое швыряют: здесь сохранилось многое из их предыдущего дома, – знакомые шторы, покрывала, осунувшиеся мягкие игрушки на кровати, ее поблекшие фотографии с танцев, прикрепленные иголками на пробковую доску над рабочим столом.

Пока ее отец присел на корточки, вытаскивая из-под кровати коробки с макулатурой, я принялся разглядывать содержимое коллажа на предмет Никиты.

Но среди прочих снимков с мамой, Дашей и ее упырем в кепке, я нахожу дорожку наших снимков из фото-кабинки.

На них я по-братски сгребаю ее за шею и, кривляясь, целую в висок. Беззаботные, дурачащиеся, а я уже тогда влюбленный.

Она хранила это все. Малышка.

Бля. Так хреново мне еще не было.

– Если надо, можешь порыться в этом дерьме, – он небрежно бьет ногой по ящику и выходит прочь, присоединяясь к «празднованию» Ларисы.

Нужная коробка находится быстро: старательная Пчёлка все рассортировала и подписала.

Ругаю себя, но сначала заглядываю в каждую из них. И наивно ищу свои письма, которые Полина «никогда не получала». Естественно, их тут нет.

Приступаю к ящику с пометкой «Документы».

Открыв крышку, замираю. В глаза бросается одна и единственная надпись: свидетельство о смерти. Теть Аня…

Смотрю в сторону, пытаясь подавить нервный ком.

Преодолевая внутреннее сопротивление, одну за одной выкладываю бумажки на пол, пока не натыкаюсь на ничем непримечательное заключение ДНК-экспертизы.

Бегу глазами:

По результатам проведенного неинвазивного пренатального теста на отцовство установлено, что вероятность отцовства Сергея Бушара по отношению к плоду, вынашиваемому Анной Баженовой, составляет 99,99 %, что подтверждает его биологическое родство.

Нахожу и справку о позднем, как сказала Полина, аборте с пометкой:

Послеоперационное состояние осложненное: наблюдаются сильное кровотечение и признаки эндометрита. Рекомендована госпитализация и дополнительное лечение, строгий постельный режим.

Достаю телефон, который ходит ходуном в трясущихся руках, несколько раз фотографирую каждую страничку и пытаюсь сложить все на место в более-менее похожем порядке.

Сую коробки под кровать, хватаю с Полининой доски нашу фотку и выметаюсь.

Хозяева сидят на кухне и, кажется, уже забыли о моем существовании.

Стол практически пустой, с парой бутылок крепкого алкоголя и хлопьями пепла. Голова начинает ныть, а моя нервная тошнота практически достигает своего пика.

– Я поеду на учебу, мне что-то передать Полине? Вещи осенние, например? – спрашиваю в пороге.

– Лора, покажи ему, – распоряжается отец, и женщина нехотя поднимается, выкидывая из шкафа в коридоре пару курток прямо на пол.

– Дядь Вить, Полина переживает. Звоните ей хотя бы изредка.

Искра адекватности в глазах Баженова вспыхивает и тут же гаснет, заливаемая пойлом. Выглядит жалко.

– Вали уже, Бушар. Не стой над душой, – он выдыхает выпитую стопку себе в рукав и кривится. Такое зрелище лучше любой терапии. Никогда больше не буду пить, нахуй!

Хоть он и выкобенивался, достаю купюры и молча кидаю на стол перед ним.

Перешагиваю брошенные куртки и выхожу на свежий воздух. Пчеле куплю новые, нормальные и не вонючие. Потому что я сам насквозь пропитался сигаретами и горем, которое там царит.

Еду быстро, дороги не разбираю, сердце лупит в в горле. Торможу у офиса отца и решаю набрать Полине.

Мне так много нужно ей сказать. Гудки тянутся, а потом она и вовсе сбрасывает. И так несколько раз. Пчела, ты мне нужна!

«Позвони мне. Срочно!» – кидаю.

Подумав, добавляю:

«Пожалуйста».

Если не объявится, придется написать Дэну, который давно свернул слежку за Полиной, чтобы сегдоня же Альдемар прошерстил.

Какое-то время стою на парковке, опершись спиной о тачку. Мой мир не вмещает в себя все новые факты и стремится вытошнить их прямо на тротуар у бизнес-центра.

Или в ноги отцу, когда я его увижу.

Кручу телефон в руке и решаю набрать Абрамычу, иначе я натворю херни.

– Да, брат? – Фил не подводит.

– Это правда. Все, что говорила Баженова – правда, я видел документы, – выдаю глухо.

– Табляяя… И че ты собрался делать с этой информацией?

– Дать отцу в табло? – горько усмехаюсь.

– Стопэ! Что их измены меняют лично для тебя?

– Это меняет вообще всё! Наша великолепная семья и идеальный бизнес идут по пизде.

– Как знакомо...

– А еще. Он. Отнял. У. Меня. Полину! – добавляю зло.

Заставил меня ненавидеть мою Пчелу, пока она страдала. Гнев красными вспышками застилает внутренний взор.

– Ты там выбеси их похлеще, чтобы они вам новое расставание устроили. Кстати… – Фил осекается.

– Что, кстати? – что там еще кстати.

– Мне тут сказали, – он избегает имени Даша, – что Полина сейчас в международном отделе, ей внезапно предложили грант в Европе.

– С чего вдруг? Она первокурсница.

– Это тебе задачка на подумать, брат.

– Я перезвоню, – резко сую телефон в куртку и напролом иду в офис.

Вот теперь пиздец! Ни с кем не здороваюсь и даже лифт игнорирую, вбегая по лестнице вверх.

– Дамиан Сергеевич, – вяло протестует секреташа ненавистным мне сочетанием неподходящих имени и отчества, – у шефа совещание, он занят…

– Не для меня, – кидаю ей и марширую к цели.

Уверенно вхожу в кабинет и тут же каменею. В висках грохочет кровь, в глазах темнеет.

В воздухе стоит тяжелый запах дорогого парфюма, смешанный с чем-то интимным, липким. На диване – мой отец. И не один.

Полурасстегнутая рубашка, скользящая по нему рука, рассыпавшиеся в районе его ширинки волосы деятельной любовницы. Они же… Блядь.

Отец оборачивается.

На его лице нет испуга или стыда. Скорее раздражение. А у меня – обжигающая пустота.

Хочется вырвать этот момент из реальности, стереть его напрочь. Но, сука, я вижу происходящее.

– Что ты тут делаешь? – рявкает он ей недовольно, стряхивая с себя девицу, как мусор с одежды.

– Ты издеваешься? – пальцы сжимаются в кулаки.

Меня откидывает, как от удара. В висках грохочет кровь, в глазах темнеет.

Отец же спокойно застегивает рубашку, бросает рассеянный взгляд на любовницу, которая торопливо поправляет платье и выметается из кабинета.

Не выдерживаю, в два шага преодолеваю расстояние, и хватаю его за воротник, заставляя посмотреть мне в глаза.

– Ты! Ты изменяешь маме! – цежу ему в лицо.

Отец не отшатывается, только усмехается, будто знает, что я все равно его не ударю.

– Давай успокоимся, – говорит невозмутимо, будто ничего такого не произошло, чем бесит еще больше. – Дамиан, мужчины полигамны. Это часть жизни.

– И как давно?

– Только не говори, что ты сроду не догадывался. Мы с тобой столько по командировкам ездим. Я думал, что у нас с тобой молчаливый договор двух мужчин.

Оу…

Таблички «не беспокоить» ранним вечером в любом отеле мира теперь заиграли новым красками. Красными, как моя ярость.

Почти рычу и отшвыриваю его от себя.

В груди давит, а отец лишь медленно застегивает рубашку и утягивает болтающийся ремень.

Он проходит к шкафу со спиртным, уставленным бутылками с логотипом. Наливает себе и ставит один рокс с виски для меня.

Не притрагиваюсь. Тошнит.

Отец отпивает и смотрит на меня сочувственно, будто я мальчишка, который не понимает, как устроен мир.

– Брак – это не тюрьма, Дамиан. Да, у нас с твоей матерью прекрасная семья, чудесные дети, – он подходит ко мне, кладет руку на плечо, но я тут же ее скидываю. – У нас семейный бизнес и прочие радости жизни. Но мы взрослые люди, у которых есть свои…

– Не смей! Она для тебя удобный фасад, да?

В глазах отца на мгновение мелькает что-то похожее на раздражение, будто он собирается поведать новую порцию неизвестного мне ранее дерьма, но он быстро берет себя в руки.

– Я люблю твою мать, – объясняет мне, – но успешный мужчина не может ограничиваться домашним сексом.

Любит.

Усмехаюсь. Коротко, без радости.

– Однажды ты поймешь, сын, – припечатывает отец, будто в будущем каждый мужчина обязательно сунет свой член между чужих ног. – Это же не больше, чем в кино сходить. Приятное развлечение.

От моего напряжения воздух в комнате становится гуще.

Я пытался следовать советам Абрамова и быть хитрее, но слова, после которых начнется что-то необратимое, раскаленными углями жгут мой язык:

– Теть Аня, жена лучшего друга, тоже развлечением была? Типа ведра с поп-корном?

– Дамиан… – его кадык подпрыгивает.

– Я все знаю!

– Погоди. Что бы тебе ни рассказали, это полная чушь. Мы с мамой всю жизнь ограждали вас от сплетен и наговоров…

– Она ждала ребенка!

Отец мрачнеет.

– От меня сроду никто не залетал! Я в своем уме! Баженова видной была – мало ли, от кого она нагуляла…

– Не пизди мне! – мой гнев сильнее субординации. – Я видел ДНК-тест! Ты – отец.

Отец замирает, так и не поднеся бокал к побелевшим губам.

– О каком тесте идет речь? Где ты его взял?

Не отвечаю, только зло и отчаянно ухмыляюсь в лицо.

– Хах, как интересно получается. То есть, история с делёжкой бизнеса – тоже фикция для нас с Софи. Баженов хотел отомстить за жену и отобрать свое? А ты оставил его без гроша.

– Витёк сам виноват, – выдает глухо, – ему стоило вовремя остановиться. Он начал лезть туда, где его носа быть не должно.

– Ты про свою старую фамилию?

– Он слишком глубоко копнул, так как хорошо меня знал. Сломать Баженова было единственным выходом, – отвечает он спокойно, как будто говорит о смене обоев в кабинете. – Ты же не думаешь, что у меня был выбор?

Я взрываюсь.

– Не было выбора? Ты просто зассал! И своего прошлого и своего настоящего! Ты уничтожил целую семью, лишь бы не платить за ошибки.

– В жизни не все так просто, Дамиан. А ты бы что сделал? – его голос чуть тише, но в нем нет раскаяния. – Размазали бы не только меня, И я закрыл вопрос. Ради семьи.

– Ради себя! Тебя даже жизнь нерожденного ребенка не смутила!

Отец потирает переносицу, не подтвердив и не опровергнув мои данные. Трус изворотливый.

– Впервые слышу этот бред. Любую бумажку можно подделать в наше время, так что не будь дураком!

– Пиздец, просто пиздец, – выдыхаю в потолок.

– Вот такой я конченный у тебя отец. – выдыхает он устало, желая поскорее отделаться от меня. – Чего ты хочешь от меня, Дамиан? Чтобы я матери в изменах признался? Так она не дура.

– Мама знает?

Вместо ответа отец смотрит так, будто это само собой разумеется.

– Или ты хочешь, чтобы я бизнес Баженову вернул? Не смеши меня – у него мозги безвозвратно пропиты. И будь уверен, он бы обошелся с нами еще хуже, если бы я его вовремя не прижал.

Тру лицо руками, пытаясь пробудиться от кошмара.

– Объясни мне, тебе-то что надо? – настаивает он.

– Правда! Зачем нужно было настаивать на аборте? Она умерла! Понимаешь это? Полина осталась без мамы…

– Другие просьбы будут? – замолкает он, подергивая челюстью.

– О, поверь, их будет очень много! Во-первых, Полина.

– Что Полина?

– Мне нужна Полина Баженова. Прекрати нас разлучать!

– Ты с детства никак не успокоишься? Трахни ее уже и забудь.

Корёжит. Потому что я рассуждал так же.

– Я уж сам разберусь. Что за фокусы с зарубежным грантом для Полины? Никак один из спонсоров постарался?

– Полина учится в Альдемар? – удивляется отец.

– Только не делай вид, что ты не в курсе.

– Дамиан, обвиняй меня в чем угодно, но вплотную Альдемаром я сроду не занимался, только космические чеки от бухгалтера подписывал.