Текст книги "Стратагемы заговорщика (СИ)"

Автор книги: Тимофей Щербинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

У дверей местной корчмы скучали два добдоба. Увидев их, Илана вздрогнула и едва не повернула в другую сторону, но вовремя взяла себя в руки. Эти стражники ещё не могли знать, что произошло в городе, а так она их точно спровоцирует. Опустив глаза, беглянка зашла внутрь, надеясь, что там не сидит владелец её плаща.

В закопченном зале за истёртыми и изрезанными столами ели и пили загорелые рыбаки. Они вполголоса переговаривались, изредка бросая быстрые взгляды в угол, где за отдельным столиком пристроился грузный шаман в потёртом светло-коричневом кафтане младшего служителя. Чиновник курил глиняную трубку, изредка выпуская колечки сизоватого дыма. Перед ним стояла миска с недоеденным рисом и поднос с молодыми побегами тростника. Когда Илана вошла, шаман взглянул в её сторону отсутствующим взглядом, и вновь сосредоточился на трубке.

Стараясь не глядеть по сторонам, беглянка подошла к прилавку.

– Хозяин, мне бы риса с рыбой, да чего-нибудь промочить горло, – как можно более хрипло сказала она.

– Сделаем, – откликнулся полный мужчина с моржовыми усами, и спросил как бы невзначай: – Давно на берегу?

Илана болезненно поморщилась. Харчевщик – главный поставщик сплетен в деревне, но она готовилась к расспросам.

– С тех пор, как «Шестипалый» налетел на рифы, прими Дракон его капитана, – ответила она. – Теперь прощай, океан!

Харчевщик понимающе кивнул. Считалось, что выжившие матросы с утонувших кораблей приносят несчастье, и шансов снова наняться в команду у них почти не было.

– Зато ты жив, и за это стоит выпить, – ухмыльнулся он, доставая бутыль рисового самогона и глиняную пиалу, которая в благородном доме служила бы поилкой для кошки.

Задержав дыхание, Илана проглотила жгучую бурду. На глаза навернулись слёзы.

– Киты и Бездна! – проворчала она. – Два года под парусами, а пить так и не научился!

– Из книжных, что ли? – подмигнул харчевщик.

– Помощник лекаря, – кивнула беглянка. – У вас, часом, никто не хворает?

– Милостью духов, ничего серьезного, – ответил хозяин корчмы, и, понизив голос, добавил: – Наш шаман конкурентов не жалует, так что ты не нарывайся.

– Этот что ли? – спросила Илана, указав глазами на курильщика.

– Нет, – махнул рукой харчевщик. – Это помощник казначея из Белой Крепости. Ведёт баржу с рабами для строек Прозорливого. Сегодня отчалит со своими разбойниками.

– А попутчика не возьмёт? Я как раз думал податься на восточное побережье.

– Попытай счастья, если не брезгуешь, – пожал плечами хозяин. – Только не говори, что с «Шестипалого». Речники тоже выплывших не жалуют.

Поблагодарив хозяина за совет, Илана подошла к столику толстого чиновника.

– Да хранит Стальной Феникс Ваш путь, билгор! – церемонно произнесла она.

Шаман посмотрел на неё со смесью раздражения и любопытства. К счастью, любопытство взяло верх.

– Да благословят духи и тебя, юный соратник, – ответил он. – Что побудило тебя обратиться ко мне бесталанному?

– Я хотел просить о благодеянии, – скромно сказала Илана.

Раздражение вернулось во взгляд чиновника, он явно подыскивал вежливый эквивалент фразы «проваливай, не подаю».

– Мой дух стремится туда, где Гремящая впадает в океан, – поспешила пояснить беглянка. – И я слышал, что долг ведёт Вас, многомудрый соратник, в ту же сторону. У меня совсем немного денег, чтобы заплатить за проезд, но уверяю Вас, я не стану в пути обузой.

Шаман расслабился, поняв, что у него не просят подаяния, но было видно, что он не хочет брать на борт незнакомого оборванца.

– На барже тесно и грязно, юный… Как, говоришь, тебя зовут?

Это был хороший знак. Нет нужды знать имя собеседника, чтобы сказать решительное «нет».

– Морин Санджар… – назвала она имя человека, отдавшего за неё жизнь.

«Да примет Дракон твой дух, старый друг. Надеюсь, ты не против спасти меня ещё раз».

– …знаток внутренней гармонии восьмого ранга.

Она скинула один ранг, чтобы не будить зависть служителя, которому вряд ли светило повышение. Да и спрос с ученика поменьше.

– Лекарь, значит? – хмыкнул толстяк. – Что же, лекарь в пути лишним не будет. Давай, сколько там у тебя есть и собирайся: через два часа отчаливаем.

Илана выложила на стол десять средних щепок, предусмотрительно оставив себе мелочь. Шаман вздохнул, пробормотал что-то на счёт подающего от скудости своей, и спрятал деньги в кошель.

– Воды набери в дорогу, – посоветовал чиновник. – До самого острова Гэрэл вода дрянная. Да и потом не лучше, – со вздохом добавил он.

**

В низкой сырой камере пахло плесенью и мочой, где-то недалеко пищали крысы. По скользкой стене медленно ползал крупный геккон.

– Будешь говорить? – рыкнул с порога Максар, освещая факелом лицо пленника.

Морь Эрдэни лежал на деревянной скамье, его глаза покраснели от слёз и бессонницы, лицо кривилось в болезненной гримасе.

– Буду… – просипел он. – Только… снимите… эту гадость!

– Снимем, когда всё расскажешь, – пообещал воин, легонько стукнув по лежавшей на животе пленника деревянной пиале.

Потревоженная сколопендра зашуршала внутри, торговец заскулил, как потерявшая хозяина собака. Холом скосил взгляд на Дамдина. Тот стоял молча, скрестив руки на груди, погружённый в свои мысли. Возможно, до сих пор гадал, с этого ли пленника стоило начинать.

– Где вы прячете проклятое дитя Буги? – снова спросил Максар, дождавшись, когда сколопендра успокоится.

– Знает… только Илана, – прошептал Эрдэни.

– Допустим. Кто составляет Хор Безликого в Бириистэне?

– Каждый… знает…

Сколопендра снова завозилась, и шёпот перешёл в стон.

– Скинь её, иначе мы так три года потратим, – хмуро процедил Холом.

Максар посмотрел на дворцового прорицателя, но тот покачал головой. Улан Холом недовольно скривил губы и дёрнул плечом. Он понимал необходимость пыток и их внутреннюю логику, но от этого они не становились менее мерзкими.

– Знает что?! – прорычал Максар, проведя клинком над пиалой.

– Только двоих! Без масок! – выкрикнул Эрдэни.

– И ты знал Бугу и Илану?

– Только Илану… и капитана… "Пестрого вьюрка", – задыхаясь от жжения, выдавил пленник.

– Как узнал про плавильщика?!

– Передали… приказ…

– Снимите сколопендру, нохор Максар, – внезапно произнёс Дамдин.

Дзамэ Максар поддел мечом пиалу, и освобождённая сколопендра метнулась в тёмный угол, но геккон с неожиданным проворством развернулся и выстрелил липким языком. Раздался влажный хруст.

– Спасибо… мудрейший! – со слезами прошептал торговец.

– В качестве благодарности потрудитесь вспомнить, – сухо сказал прорицатель. – Всех, кто входил в Хор. Голоса, жесты, походка, комплекция тела… Только лгать не стоит. Я это почувствую, и найду вам новую многоножку, позлее.

Эрдэни вздрогнул.

– Мы все носим балахоны, – быстро зашептал он. – Широкие, чтобы скрывать фигуру. И движемся так, как будто плывём. Нас учили, показывали видения из ларцов. Чтобы никто не узнал других. Но балахоны – они разные. Есть шёлк, есть хлопок, есть совсем грубые. Я-то знаю толк в тканях. В Хоре и рабы, и старшие соратники. А голоса… Нас учили говорить так… Знаете, как горловое пение!

– Этого мало! – сурово бросил прорицатель. – Эй, стражник! Тащи ещё одну! Нашему гостю нужно освежить память.

– Не надо! – крикнул торговец. – Я только собирался сказать! Поют они по-разному! Кто-то плохо, как я, а кто-то – будто всю жизнь пел! Сильные шаманы, из старших соратников, сразу слышно! А одного, самого важного, мы каждый праздник слышим! Только вид делаем, что не узнаём… Ведь кто поверит, что сам Токта – певец Хора? А если поверит – живо на дыбу попадёт, и ты вместе с ним…

Дознаватели переглянулись.

– Ожидаемо, – заметил прорицатель. – Кто мог поставить женатого на ведьме человека первым плавильщиком?

– Слишком ожидаемо, – покачал головой Холом.

– Поэтому пусть ещё подумает, – в компании со сколопендрой, – кивнул Дамдин. – Идёмте, соратники.

Стараясь не слушать мольбы и вопли торговца, Холом поспешно вышел из камеры.

– Значит, ключ к маленькой колдунье – её сестра, – задумчиво произнёс прорицатель. – А ключ к сестре – ваш товарищ Тукуур…

Страж тихо вздохнул. Где-то в глубине души свербило сознание того, что именно он отправил знатока церемоний в застенки старого форта.

– С позволения мудрейшего, я хотел бы попробовать привлечь его на нашу сторону, – неуверенно произнёс Холом.

– Ценю Ваше предложение, нохор, но я справлюсь с этой задачей куда лучше, и, к тому же, не выдам Вашей роли в этом деле, – чуть насмешливо отозвался Дамдин. – Ждите меня наверху, и через час вы увидите чудо!

Младшим соратникам осталось только отсалютовать и направиться к выходу из подземелья.

– Что он имел в виду? – спросил Максар, когда они поднимались по винтовой лестнице.

– У него свои секреты, – пожал плечами Холом, и поморщился от боли в повреждённом ухе. – И меня уже от них мутит, как и от этой тюрьмы. Пойду, прогуляюсь по стене.

– Думал, у Стражей кишки покрепче, – хохотнул воин.

Улан Холом не удостоил его ответом и выскользнул через узкий проход на галерею над крепостными воротами. Да, у каждого были свои секреты, но старая крепость строилась специально, чтобы их выведывать, и у неё было несколько сюрпризов, о которых не знали ни Дамдин, ни Максар. Пройдя по стене к противоположной башне, страж протиснулся в пушечную бойницу, и оказался в глухой комнатке без единой двери. Пошарив по полу, Холом отковырнул шатающийся камень и повернул спрятанное под ним кольцо. Что-то глухо щёлкнуло, и в стене появилась заметная щель. Толкнув потайную дверь, юный страж нырнул в темноту.

Когда дверь за ним защёлкнулась, Улан Холом достал трут и огниво. Пропитанный селитрой хлопок легко вспыхнул, три крупные крысы с возмущённым писком отбежали в тёмный угол. Стражу очень хотелось отвесить им пинка, но жирные твари в отместку могли и укусить. Умереть от какой-нибудь гнилой хвори он пока что не собирался. Холом быстро, пока не прогорел трут, подошёл к противоположной стене, из которой в ряд торчали заткнутые пробками глиняные горловины, и, отсчитав полтора десятка, вынул пробку.

– …что мне нечего Вам сказать, – послышался из потайной трубы приглушённый, но узнаваемый голос Тукуура.

– Вы мне симпатичны, билгор Тукуур, – ответил ему Дамдин, – но у меня нет времени Вас убеждать. Как, впрочем, и нет времени Вас пытать, поэтому можете считать, что Вам повезло. Вы послужите моим целям, хотите того или нет. Но, если Вы послужите мне хорошо, то станете и причастником моей славы. Не утруждайтесь отвечать.

Послышался шорох ткани.

– Вы слышали когда-нибудь о незримых веригах? – снова раздался голос прорицателя.

Улан Холом чуть не поперхнулся. Выдавать величайшую тайну Ордена простецу? Немыслимо! От такого кощунства у него зазудело левое предплечье там, где сухая и тёплая, как змеиная кожа, плоть вериг срасталась с его собственным телом.

– Каждый ученик Ордена носит одну такую ленту, мастер – вторую, – невозмутимо продолжал Улагай Дамдин. – Уверенность мастера, его реакция, его воля отныне живут в теле ученика. Чувства ученика, его стремления, желания становятся открыты мастеру. Когда мастера видят, что воля ученика и воля Ордена – одно и то же, старый мастер отдаёт вторую ленту ученику. Отныне он – мастер Ордена и свободный человек, если можно быть свободным от самого себя.

– Значит, Вы – мастер Ордена? – тихо спросил Тукуур.

– В какой-то мере, – промурлыкал Дамдин. – Правда, моего мастера убил твой друг Буга, и я получил свою ленту немного раньше срока.

– Вы совсем не боитесь, что я выдам Вас стражам, – упавшим голосом сказал знаток церемоний. – Значит…

– Значит, Вы всё это забудете. – прервал его прорицатель. – Сейчас будет больно.

Вопль Айсин Тукуура отдался болезненным эхом в раненом ухе Холома. "Какой позор", – подумал он, сжимая кулаки. В памяти всплыл тот день, когда он стоял в часовне Прибрежной Цитадели, окружённый боевыми братьями. Сам кастелян, мудрейший и опытнейший Гаца Юкук, обнажил перед ним левое плечо и, проколов палец остриём кинжала, кровью написал на своей ленте тайное слово. На глазах ученика участок кожи мастера покрылся маленькими серебристыми чешуйками. Узкая лента, похожая на кожу стальной змеи, сползла с предплечья мастера в благоговейно сложенные ладони ученика.

– Принимаешь ли ты волю Ордена как свою собственную и этих людей как кровных братьев? – вопросил кастелян.

– Принимаю! – эхом отозвался Холом.

– В руках твоих цепь, и ты отныне – якорь! Будь стойким и храни корабль Ордена от бурь! Пусть волны житейского моря не поколеблют тебя. Врастай в дно так же крепко, как незримые вериги врастают в тебя!

Холом готовился к этому дню, изнуряя себя усерднее прочих. И когда змеиная кожа острыми когтями вцепилась в его предплечье, он не проронил ни звука.

А Тукуур был потерян. Теперь он – марионетка в руках вора и предателя. "Тебе не уйти от меня, Улагай Дамдин", – зло подумал Улан Холом. – "Крадущий тайны Ордена обручается смерти!"

Звук льющейся воды прервал его мысли. Похоже, прорицатель окатил Тукуура из ведра.

– Что… Где я? – слабо спросил пленник.

– Что Вы помните последним, билгор Тукуур? – спросил Дамдин.

– Я зашёл домой предупредить родных… Вы были там… Где мы? Город выстоял? Что с моей матерью?

– Город выстоял. Ваши родные в безопасности, но Вы получили контузию на баррикадах, и мы отнесли Вас в старый форт. Вы – в каземате южного бастиона. Смахивает на тюрьму, да это она и есть, но комнаты получше заняты тяжелоранеными. Вам повезло – многим досталась земляная яма.

– Проклятие, – пробормотал знаток церемоний. – Я должен был что-то сделать… Что-то важное. Да, конечно! Законоучитель отправил меня с донесением к наставнику Стражей! Я должен немедленно его увидеть!

– К сожалению, – с горьким вздохом ответил посланник Смотрящего-в-ночь, – мастер Зориг не пережил нападения пиратов.

– А Кумац? Младший плавильщик Кумац? Он еще нашёл сосуд с мазью в доме Буги, помните?

– Я наведу справки, – озабоченно произнёс Дамдин. – Башня наставника сгорела дотла, в ней нашли несколько тел. Возможно, Ваш товарищ погиб там. Теперь получается, что я – старший мастер Ордена в Бириистэне.

"Нет, лисово отродье!" – гневно подумал Улан Холом. – "Это я теперь старший слуга Ордена в Бириистэне! И те, кто убил остальных, горько заплатят!"

– Вы – человек Ордена? – растерянно спросил Тукуур, совсем не помня, что он уже спрашивал это пять минут назад.

– Вот перстень Ледяной Цитадели, – гордо ответил прорицатель. – Вы можете доверить мне всё, что поручил Вам мудрейший Токта.

Страж затаил дыхание. Что связывало законоучителя с Орденом, и причём здесь Тукуур?

– Я и нохор Кумац обнаружили потайную комнату в доме Темир Буги. Из неё был доступ к тайнику Иланы. В самой комнате были только следы Буги, на сосуде – только его отпечатки. Я решил, что нохор Буга совершил самоубийство, а Вас направил по ложному следу… Но…

Знаток церемоний внезапно умолк.

– Говорите! – жёстко приказал Дамдин.

– Нохор Кумац сказал… Что это Вы убили его с помощью болотного огня. Что Вы обвинили Бугу и его дочь в ереси из мести, а ещё – чтобы сместить того, кто его назначил… Чтобы захватить власть в городе!

– Волчья шерсть! – искренне выругался посланник Прозорливого. – Уверяю Вас, что не делал этого. А вот Кумац, похоже – сообщник врага. Тем больше поводов его найти!

– Я чувствую, что обязан Вам чем-то помочь, – неуверенно сказал знаток церемоний.

– Да, но не в этом. Я хочу, чтобы Вы нашли младшую дочь Темир Буги.

– Но я на самом деле не знаю, где она! – воскликнул Айсин Тукуур. – И я…

Он замялся. Холом почти чувствовал, как давит на его сознание Дамдин через ещё неокрепшую связь незримых вериг.

– Я не хочу быть причиной её смерти, – твёрдо заявил знаток церемоний. – Проклятие, как же рука ноет! Контузия, Вы сказали?

– Я тоже не хочу, – поспешил успокоить его прорицатель. – Мои фанатичные братья из Прибрежной Цитадели, несомненно, хотели бы увидеть и убить последнего колдуна. Но я здесь – не только наставник Ордена, но и голос Смотрящего-в-ночь. А для него эта девочка – драгоценный ключ от лучшего будущего нашего государства. Многие хотят добраться до неё, но только в руках Прозорливого она будет в безопасности. Проявите себя его истинным соратником, опередив недостойных!

– Я постараюсь, – смущённо ответил Тукуур. – Но я почти уверен, что охотиться за Иланой бесполезно.

– Вы ошибаетесь, – возразил Дамдин. – Если она невиновна, то может стать для Вас ценным союзником. Если же виновна, то приведёт прямиком к цели. Когда найдёте её – в любом случае объявите, что обвинения с неё сняты. Для этого Вы и искали её, прежде всего.

– Я не знаю, с чего начать… – растерянно пробормотал знаток церемоний.

– Расспросите знакомых. Может быть, Ваш отец видел девушку в порту. Может быть, кто-то другой. Подумайте. Я дам Вам свой светильник… – последние слова прорицатель сказал так, как будто его вдруг осенила отличная идея.

– Светильник? – недоуменно спросил Тукуур. – Болотный огонь?

– Да, да, именно! – с энтузиазмом ответил посланник Прозорливого. – Со временем Вы, быть может, научитесь его понимать… Но не будем терять времени! Идёмте, Вас ждут друзья!

Раздался скрип решётки, и Холом поспешно заткнул слуховую горловину. Следовало вернуться до того, как Дамдин и Тукуур поднимутся в башню.

–

[1] Залгиур – мера длины, примерно равная длине средней фаланги указательного пальца – 1 китайский цунь или 3,3 сантиметра.

Стратагема 4. Подливать масло в огонь

Пунцовое от негодования Светило спешило скрыться за холмами и перелесками, чтобы не видеть людского бесчестья. Лёгкий бриз нёс с собой запахи тины и горелого хлеба: на берегу до сих пор тлели склады с мукой. Глядя с верхней площадки главной башни на руины и пепелища, в которые за пол-дня превратился процветающий порт Бириистэна, Улан Холом пытался понять, как рядовой арест средней руки торговца превратился в подобную катастрофу. Чья злая воля погрузила этот тихий город, надёжный оплот Ордена, в пучины хаоса и мятежа? Лечебная мазь под повязкой немилосердно жгла раненое ухо, но даже это было куда приятнее тупой боли, которая деревянным сверлом вгрызалась в основание черепа, парализуя мысли и чувства. Тукуур, которого Улагай Дамдин только что заставил ещё раз рассказать о следах и отпечатках Буги, выглядел не лучше. Знаток церемоний заворожённо разглядывал найденную в доме Морь Эрдэни маску жреца Безликого – белое фарфоровое лицо с неестественно большими глазами. Время от времени он морщил лоб, как будто прислушивался к чьему-то шёпоту. Светящаяся сфера вилась вокруг его головы, мерцая и переливаясь всеми цветами радуги. Её сполохи отражались в венке из серебряной проволоки, украшенном жёлтыми камнями, – знаке высокого сана Эрдэни среди сектантов.

Дворцовый прорицатель расхаживал взад-вперёд по площадке, не обращая внимания на разложенные перед ним трофеи.

– Рассказ нашего друга Тукуура не оставляет сомнений: враги хотят против меня правителя Бириистэна и, конечно, Орден.

Дамдин говорил отрывисто и резко, как принято среди армейских командиров. Протяжный восточно-горский говор пропал как будто его и не было.

– Буга подставил старшую дочь и привёл нас к Морь Эрдэни, – продолжил Дамдин. – Торговец, я уверен, специально приказал сообщникам завязать бой со стражей. Не сомневаюсь: нужные люди с той стороны уже обставили дело так, будто мы напали на склады первыми.

– На складе была древесина дикого васанга, – хмуро заметил Максар. – Рубить его – государственное преступление.

– Только для мирян, – отмахнулся прорицатель. – В случае с Орденом всё сложнее, а это был груз Ордена, не так ли? – он внимательно посмотрел на Холома.

– Волей Смотрящего-в-ночь, воплотившегося в девятнадцатый раз, "Медовая Лоза" полностью принадлежит Ордену, – поддакнул Максар. – Такая крупная партия не могла пройти мимо глаз бдительных.

– Не всем боевым братьям чужда корысть, – пожал плечами Холом.

– Довольно об этом, – поморщился Дамдин. – Если бы пострадал один этот склад, мы могли бы сыграть на сомнительной природе товара. Но выгорело пол-порта и башня наставника в придачу. Орден совсем несложно будет убедить в моей злонамеренности.

– Особенно, если на стороне Ваших врагов будет законоучитель, – кивнул Дзамэ Максар.

– Если Эрдэни намеренно попал к нам в руки, он мог специально оговорить мудрейшего Токту, – покачал головой юный страж.

– Мог, – согласился Дамдин. – Но по вашим же словам Эрдэни пытался бежать, и только ловкость храброго Максара помешала ему. К тому же, посудите: кто должен был наводить справки о новом плавильщике? Кто обязан был заинтересоваться его женой?

– Госпожа Аси выглядела… обычно, – произнёс вдруг Тукуур. – Такие женщины встречаются в старых семьях прибрежных шаманов.

– В старых семьях, – с усмешкой повторил Дамдин. – Все старые семьи побережья восходят к жрецам Безликого, юноша. Запомните это. Их светлоглазые дети – под особым надзором Ордена, не так ли, нохор Холом?

– Наставник Стражей обязан был провести проверку, – согласился Улан Холом.

– Но не провёл! – поднял палец прорицатель. – Я говорил с проницательным Гацой за три дня до убийства. В его архиве пусто!

– Такое возможно, если правитель области провёл собственную проверку и выдал устное поручительство, – отбарабанил Тукуур, словно цитировал свод законов по памяти.

– Верно, – одобрительно кивнул Дамдин. – Гаца стал наставником три года назад, а вот Токта правит бессменно уже полтора больших цикла!

Нехорошее предчувствие острой занозой пронзило сердце Холома. Он не знал, каким был законоучитель Токта тридцать лет назад, но сейчас он точно не стал бы проводить никаких проверок лично. Правитель Бириистэна любил показать себя великим молитвенником, просиживая шаровары в Зале Созерцания и проводя бесчисленные ритуалы, ради которых учеников сургуля постоянно отвлекали от занятий. Профанной работой занимались исключительно его помощники. И в прошлом, как и сейчас, мирской и духовной канцеляриями заведовал первый гранильщик. Отец Холома Улан Баир.

"Кто ему скажет об этом первым?" – думал страж, поглядывая на своих товарищей. – "Ручной филин или цепной пёс?"

Но взгляд Тукуура снова подёрнулся туманом, а Максар странно притих. Может быть, хотел оказаться наедине с посланником Прозорливого?

– Мне нужно завтра же встретиться с Токтой, – решительно произнёс Дамдин. – Возможно, удастся усыпить его бдительность. Или развеять страхи, если он невиновен. Но сначала нужно снова навестить почтенного Эрдэни.

Холом почувствовал, как колдовской пульс прорицателя забился чаще, передавая безмолвный приказ знатоку церемоний. Тукуур вздрогнул.

– С позволения мудрейшего, я хотел бы навестить родных, – виновато пробормотал он.

– Конечно, билгор Тукуур, – улыбнулся Дамдин. – Вы достаточно помогли нам сегодня. Ступайте с моим благословением.

"Проверяет силы", – решил страж, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

Совесть вновь больно ужалила его. Он и только он был виновен в том, что разум Тукуура в плену у злодея! Но что Холом мог противопоставить тайным знаниям Дамдина и мощи незримых вериг? Он отвернулся, и вдруг почувствовал сквозь ткань потайного кармана жёсткую грань подаренного отцом амулета. Прогнав с лица злорадную усмешку, он повернулся спиной к остальным и, сделав вид, что снова осматривает руины порта, быстро достал чешуйку Дракона.

Айсин Тукуур подошёл к люку, из которого торчал конец лестницы, немного постоял на краю и начал спускаться. Колдовская сфера прорицателя нырнула за ним. Немного помедлив, Улагай Дамдин и его спутники последовали за знатоком церемоний. Спустившись этажом ниже, дворцовый прорицатель быстро обогнал своего нового раба и быстрым шагом направился к широкой лестнице, которая вела в подземную темницу. Максар поспешил за ним, а Холом приотстал, преградив путь Тукууру. Знаток церемоний остановился и посмотрел на него мутным взглядом.

– Да сохранит тебя Великий Дракон, – сочувственно произнёс Холом.

Он надел амулет на шею товарища, спрятав его под кафтан, поправил ему воротник и легонько подтолкнул в сторону выхода. На мгновение взгляд Тукуура стал чуть более осмысленным. Он благодарно кивнул и хотел что-то сказать, но снова замер с приоткрытым ртом, прислушиваясь к чему-то. Холом вздохнул, и побрёл догонять Дамдина.

Подземелье встретило его затхлым дыханием и скрипом замков, но стоны и вскрики пленника смолкли. Посланник Прозорливого нахмурился и ускорил шаг. Холом поспешил за ним, но через несколько шагов остановился, ухватившись за осклизлые камни. Голова раскалывалась, перед глазами поплыли разноцветные круги. Борясь с тошнотой, страж словно далёкое эхо услышал гневный голос Дамдина, но не смог разобрать слов. Что-то глухо звякнуло и покатилось по полу, раздался испуганный вскрик и глухой удар.

– Стража! – проревел прорицатель, выскакивая в коридор.

Стараясь не столкнуться с бегущими на его зов солдатами, Холом кое-как доковылял до камеры. Эрдэни с почерневшим лицом раскинулся на скамье как старая тряпичная кукла. Рядом с ним Максар с гримасой испуга и отвращения на лице вытирал керамический сапог о грязную циновку. Геккон забился в угол и таращился оттуда жёлто-оранжевыми выпученными глазами. Подойдя ближе, страж разглядел на полу останки крупной красно-чёрной сколопендры.

– Позлее… – успел прошептать он, но тут тошнота взяла своё.

Зловонный букет подземелья пополнился запахом желчи.

– Волчья шерсть! – прохрипел Холом, вытирая губы рукавом.

– Идём отсюда, – поморщился Максар. – Здесь больше делать нечего.

Воин подхватил товарища под руку и вытащил в коридор, где бушевал Дамдин.

– …всех заколдую, будете бегать на четвереньках и жевать траву! – обещал он ошалелым стражникам.

Те только втягивали животы и пучили на прорицателя глаза, ещё менее осмысленные, чем у геккона.

– Какой идиот додумался принести пленнику огненную чешуйницу? – поинтересовался Максар.

– Очень ловкий идиот, – тихо пробормотал страж. – И провалиться мне, если он ещё здесь.

Накатил новый приступ головокружения. Холом попытался опереться на товарища, но тот как раз выпрямил руку, и страж шлёпнулся на четвереньки как лягушка. Дамдин резко обернулся на звук.

– Вы касались склопендры? – раздражённо спросил он.

– Нет, – слабо ответил Холом, пытаясь подняться.

– Последствия контузии, – пояснил Максар, снова подхватив его под руку.

Прорицатель глубоко вдохнул, помолчал и снова повернулся к стражникам.

– На плац, живо! – скомандовал он.

Солдаты ринулись к выходу.

– Нохор Максар! – устало произнёс Дамдин. – Отведите нохора Холома в лазарет, а затем соберите десяток солдат, в которых Вы лично уверены. Сегодняшнюю смену темничной стражи – под арест! Мастера ядов – туда же. Подготовьте список всех, кто с ними так или иначе связан.

– Может, привлечь факельщиков? – спросил Холом.

– Я не доверяю их временному командиру, – проворчал посланник Прозорливого. – Если Вы в состоянии командовать – другое дело.

– Он на ногах еле держится, – фыркнул Максар, не дав стражу ответить. – Куда ему командовать?

– Согласен, – кивнул Дамдин. – Ступайте к лекарю, нохор Холом! Когда придёте в себя, соберите тех факельщиков, в которых, опять же, уверены лично. Выясните, кто такой Кумац, не связан ли он с Темир Бугой или Морь Эрдэни…

– С первым плавильщиком связана половина офицеров гарнизона, – проворчал Максар. – Он тренировал и меня, и Холома.

– Естественно, – поморщился прорицатель. – Какая удобная должность для заговорщика… Всё равно разузнайте про этого Кумаца всё, что сможете.

– Непременно, мудрейший, – пообещал Холом и двинулся к выходу из подземелья.

Когда два товарища поднялись на стену недалеко от главных ворот, ветер переменился, и горький дым снесло в сторону шаманских кварталов. Теперь воздух пах сушёной рыбой и прелыми листьями, но после темничного смрада даже эти запахи казались священными благовониями.

– Кто же мог убить Эрдэни? – задумчиво пробормотал Максар.

– И почему он не сделал этого раньше? – добавил Холом. – Что стоило сразу принести огненную чешуйницу?

– Это-то понятно, – возразил воин. – Кто-то услышал, что Эрдэни рассказывает про песни Токты в Хоре Безликого, и решил устранить свидетеля. А сначала они думали, что он не может выдать никого кроме Иланы и капитана, который на дне бухты кормит крабов.

Холом нахмурился.

– Если прав Тукуур, Илана – ложная цель. Эрдэни мог продавать ей лекарства со скидкой, чтобы мы уцепились за эту связь, но на самом деле её нет.

– Возможно, ты был прав, – признал Максар. – Когда сказал, что Эрдэни намеренно попал в плен. Он выполнил свою задачу, указал на законоучителя, и сообщники помогли ему умереть. Только вот на что они рассчитывали? Что мы поверим ему или не поверим?

– О чём ты? – поморщился Холом. – Говори яснее, я сейчас почти не соображаю!

– Если законоучитель – певец Хора, то он знает о выводах Тукуура. Он знает и о том, что прорицатель арестовал Тукуура. Наш друг не похож на человека, который стойко переносит пытки, да и запираться ему, в общем-то, незачем. Если только он не слуга Безликого…

– Нет, – уверенно сказал страж. – Тукуур – не член Хора.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво прищурился Максар.

Холом мысленно проклял контузию и несвойственную ему болтливость.

– Дамдин околдовал Тукуура с помощью своего болотного огня, – нашёлся он. – Если бы наш друг был сектантом, он уже сознался бы в этом.

– Может и сознался, – пожал плечами Максар. – Там, в подземелье.

– Если так, то Дамдин нам не доверяет.

– А ты ему доверяешь? – сурово спросил воин.

Холом ядовито фыркнул, но тут же пожалел об этом. Звук ударом палицы отдался под черепом. Страж отвернулся и подставил лицо речному ветру, стараясь не глядеть вниз, чтобы не кружилась голова. Максар буравил ему спину взглядом, но в борьбе за внимание товарища не мог тягаться с проклятой контузией.

– Я даже себе не верю, – буркнул, наконец, Улан Холом. – А ты?

– Обязан доверять, – усмехнулся воин. – Таков путь доблести.

– Он заколдовал Тукуура, – напомнил Холом. – Подчинил себе его волю. Такое умеют только слуги живых камней.

– Ты их видел хоть раз? – фыркнул воин.

– Хамелеонов? – переспросил страж. – Приходилось. На острове Гэрэл у них торговая миссия.

– Я тоже их пару раз видел, – проворчал Максар. – И ничего колдовского кроме мерзкого взгляда не замечал. А Тукуура, позволь напомнить, сдал прорицателю именно ты.

– Был обязан, – с сарказмом ответил Холом. – Таков уж путь стража.

– Его можно вернуть? – за угрюмым тоном воина пряталось беспокойство. – Расколдовать как-нибудь?

Страж по привычке пожал плечами и снова скривился от боли.

– Только мастера Цитадели ответят на этот вопрос. А Дамдин не горит желанием к ним обращаться.

– Если законоучитель еретик, он найдет способ очернить перед ними посланника, – возразил Максар.