Текст книги "Стратагемы заговорщика (СИ)"

Автор книги: Тимофей Щербинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

– Билгэ Илана, я прошу разрешения обратиться к Вам как к врачу, – тихо произнёс Улан Холом, скрестив руки в жесте четырёх сторон света.

Она ответила вежливым полупоклоном, настороженно глядя на затянутого в чёрный орденский кафтан секретаря. Внимание этого человека могло означать всё что угодно, и дочь плавильщика ещё раз порадовалась тому, что не унаследовала даже малой доли способностей матери.

– С детства меня мучит неприятный недуг, – выждав паузу, продолжил Холом. – Мне вечно не хватает слёз. Глаза быстро пересыхают и воспаляются от пыли. Я хотел бы выбрать путь доблести, и плавильщики сургуля считают меня способным учеником…

"Путь факельщика, ты хочешь сказать", – неприязненно подумала девушка. – "Стремишься убивать колдунов, а не только вынюхивать их".

– Я полагала, что воины Ордена Стражей чаще вступают в поединки разумов, чем в рукопашный бой, – сказала она вслух.

– Так говорят легенды, – склонил голову чиновник. – На практике же разбойники встречаются куда чаще колдунов, а их жертвам некогда различать юрисдикции.

– Вы ведь сын первого гранильщика, верно? – уточнила Илана. – Я слышала, что Вашей семье служит один из лучших лекарей этого города. Что он Вам назначил?

– Бальзам из живицы каменных яблок, смешанной с соком алоэ и настоем трёх летних трав, разбавленный смесью морской и пресной воды три к одному, – без запинки ответил страж. – Я стараюсь постоянно держать его при себе, но надеялся, что ученица мудрейшего Бадзара знает более действенное средство.

– К сожалению, поскольку недуг врождённый, я не знаю способов его исцелить, – покачала головой Илана. – Мне известны два рецепта более эффективных бальзамов, но Ваш врач, вероятнее всего, специально использует тот, в который входят только местные травы, и который можно быстро изготовить в нужном количестве. Ведь, насколько я понимаю, Вы не отказались от тренировок?

– Вы правы, – ответил Холом и задумчиво оглядел зал. – Все вокруг безмятежны, но мне кажется, будто мы замерли в оке тайфуна. Вокруг бушует стена всесокрушающей стихии, но мы старательно не замечаем её, продолжая заниматься своими делами.

Дочь плавильщика слегка нахмурилась, сбитая с толку странными словами молодого чиновника. Ей показалось, что он выделил слова «око тайфуна», как будто они были тайным паролем.

– Спокойствие ока тайфуна даёт Вам время подготовиться, – осторожно ответила она, решив проверить свою догадку. – Осознать своё место и двигаться вслед за тайфуном.

Страж быстро посмотрел ей в глаза, и тут же снова склонил голову. В его взгляде читалось любопытство.

– Вы почти цитируете мудрость Ордена, – заметил он.

– Вы удивлены? – подняла брось Илана.

– Зная, кем был Ваш учитель, пожалуй, нет, – пожал плечами Холом. – Но я не думал…

– Что покинув ваши стройные ряды он перестал ценить собранные Орденом крупицы мудрости? – с вызовом продолжила дочь плавильщика.

– Вы правы, это… – Улан Холом замялся, подбирая слово. – Неразумно с моей стороны.

– Как и вся наша беседа, – язвительно сказала Илана. – Не боитесь, что она повредит Вашей репутации?

– Я – доверенный секретарь Вашего отца, – спокойно ответил страж. – Ему пришлось оставить Вас в одиночестве, и мой долг исправить ситуацию. Что касается моих обетов, то Орден всегда видит правду моего сердца.

При этих словах он инстинктивно коснулся левого рукава чуть пониже локтя. Илана мысленно отметила эту деталь. До её друзей доходили смутные слухи о таинственных приспособлениях, с помощью которых мастера Ордена подчиняли себе волю воспитанников из знатных семей. Кто-то говорил об особых кандалах, кто-то – о браслетах. Достоверно было известно только то, что нескольких чиновников и крупных землевладельцев, строивших планы против Ордена, без колебаний и сожалений выдали суду собственные дети. Было ли здесь действительно замешано колдовство, или наследники просто решили, что родители подзадержались в Среднем мире, никто не знал. "В любом случае, если Холому промыли мозги в Цитадели, то это – проблема Улан Баира, а не моя", – решила Илана. Вместо того, чтобы забивать этим голову, стоило использовать подвернувшуюся возможность.

– Раз так, то не будете ли Вы любезны проводить меня к беседке Розовых Кувшинок? – спросила она. – Хотелось бы проветрить голову перед новой порцией учтивых банальностей.

– Всегда к Вашим услугам, – поклонился Холом.

Они направились к выходу, сложив руки на животе в жесте созерцания и стараясь идти в одном темпе, как подобает соратникам Прозорливого равного ранга. Илане было приятно, что молодой чиновник принял её ранг как должное, без всех этих хмурых взглядов или снисходительных ужимок. Большую часть пути он молчал, не мешая её мыслям, и лишь изредка ненавязчиво указывал на новые изваяния мифических птиц и зверей, весьма неплохие для глухой провинции. Дочери плавильщика пришлось несколько раз напомнить себе, что рядом с ней не просто симпатичный молодой человек, а опасная ищейка Ордена. Все знали, что подобные Холому воспитанники умеют чувствовать присутствие колдуна. Но учат ли их языку тела обычного человека? Умеет ли её спутник замечать мимолётное волнение или страх, отличать искренние слова от лжи? Увы, Орден умел хранить свои секреты.

– Как Вы оцениваете художественные качества памятной стелы на рыночной площади, нохор Холом? – спросила она как можно более беззаботным голосом.

Страж недоверчиво покосился на неё.

– Вы, должно быть, шутите, мудрая соратница! – воскликнул он. – Вот уже неделю с этой стелы каждый день счищают крамольную надпись, но по сравнению с тем, что остаётся, она кажется изысканной каллиграфией!

Илана прыснула со смеху, но Холом вдруг нахмурился и предупреждающе поднял руку. Из-за деревьев послышались сердитые голоса.

– …понять, как он узнал меня?! Весь большой круг прошёл и ещё четвёрка! Ни я, ни ты уже не выглядим так, как двадцать четыре года назад!

– Он видел, как ты танцуешь с мечом. Это, поверь, изменилось мало. Но я далёк от мысли, будто он оказался здесь случайно.

– Проклятая крыса! И как не вовремя: ещё год или полтора… Но столько нам не выгадать!

– Рад, что ты это понимаешь. Его люди в Речных Вратах…

– Занесённый топор. Вижу. Пусть оставит себе сказки о разбойниках! Придётся…

Темир Буга резко оборвал фразу, увидев дочь. Улан Баир хмуро уставился на сына.

– А вы двое что здесь делаете?! – зло рявкнул первый плавильщик.

– Я попросила твоего помощника отвести меня в беседку Розовых Кувшинок, – быстро ответила Илана. – Не знала, что это запрещено!

Её отец досадливо поморщился.

– Прости. Дурные вести. Я сам тебя провожу: другу Баиру как раз нужно поговорить с сыном.

Некоторое время они шли в напряжённом молчании.

– Много услышала? – проворчал, наконец, Буга.

– Почти ничего, – тряхнула головой его дочь. – Для чего тебе нужен год, отец?

Темир Буга, похоже, успел придумать ответ.

– Навести порядок в проклятом городе! – сердито бросил он. – В округе бандит на бандите, а Прозорливый прислал своего человека, да ещё и моего старого врага! Ты вернулась в тяжёлое время, дочь. Зачем?

Вопрос едва не застал её врасплох. Илана поморщилась.

– Я заметила, что ты не рад меня видеть.

– Не увиливай! – рыкнул плавильщик.

– Из дочерней почтительности, – раздражённо ответила девушка. – От ностальгии. Из-за того, наконец, что в Толоне я лечила бы от любовной тоски богатых дам, чьи мужья боятся доверить их попечению другого мужчины, даже такого же седобородого…

– А здесь будешь зашивать резаные раны портовым грузчикам? – фыркнул её отец. – Я растил тебя воительницей! Надеялся, что ты продолжишь мою борьбу, но ты предпочла спрятать голову в песок, как твоя мать!

– Наконец ты это признал, – прошептала Илана.

– Ах вот в чём дело! – осклабился Буга. – Месть? Ты отвергла то, что мне дорого, а теперь что?

Он внезапно остановился, сжав кулаки.

– Может это ты, – свистящим шёпотом спросил он, – привела врага к моему порогу? Меня предупреждали о такой возможности!

– Не оскорбляй меня, отец! – холодно ответила девушка. – Думаешь, я для того десять лет изучала яды, чтобы теперь достать из нафталина какого-то твоего врага, о котором не имела понятия?! Если бы я хотела отомстить, то сделала бы это сама, тут мы похожи! Но я не хочу, – чуть мягче сказала она. – Мы были теми, кем были, и делали то, что делали. Нужно двигаться дальше. Веришь ты мне или нет, я приехала открыть практику. Но пойму, если ты не захочешь, чтобы я принимала пациентов под твоей крышей.

– Пф, – фыркнул плавильщик. – Под моей крышей я хотя бы буду видеть, с кем ты общаешься. Шпион в моём ближнем круге… Возможно, он попытается привлечь тебя на свою сторону.

Илана нахмурилась.

– Кто предупредил тебя, отец? Улан Баир?

– Нет, – покачал головой Буга. – Кто-то прислал письмо. «В Вашем ближнем круге шпион, и прошлое более не является тайной. Бойтесь человека, которого ранилии в Улюне. Его имя – Улагай Дамдин». И подпись – Лис.

– Скорее кличка, – пробормотала Илана. – Хотя и имён таких немало. Унэг, Унэгжаб, Унэгбадзар… Я буду настороже.

– Спасибо, – устало вздохнул плавильщик. – Но лучше не путайся под ногами.

***

– Милая семейка, – пробормотал Холом, бесшумно вынырнув из кустов на поляну, где ждал его отец.

Улан Баир молча устремил на него вопросительный взгляд. Юный страж покачал головой.

– Смутные обвинения и полуприкрытые угрозы. Очень мало конкретики. Буга решил, что это Илана навела на него Дамдина. Кто-то предупредил, что среди его людей шпион, – добавил он. – Анонимным письмом.

– Око тайфуна, – напомнил Улан Баир.

– Почти ничего, – нахмурился его сын. – Лёгкое волнение когда я произнёс слова, и только.

Его отец задумчиво пожевал губами.

– Всё-таки, она подозрительна. Да и Буга, если разобраться, тоже. Теперь ты и Тукуур будете жить в доме Буги. Это даст больше шансов разобраться.

– Конечно, – сухо кивнул страж. – Но для этого я должен знать, что происходит. Тем более, что ты уезжаешь, а я теперь – глава мирской канцелярии.

– В окрестностях города действует радикальная секта, – неохотно ответил Баир. – На днях на одного из моих людей вышел вербовщик. Пока всё, что мы знаем – пароль. «Око тайфуна». Но ещё мой человек получил вот это.

Улан Баир достал из рукава лазуритовый амулет в виде рыбьей чешуйки. На поверхности камня были искусно вырезаны завитки и прожилки, в центре тускло поблёскивало включение из более светлой породы.

– Кажется, я видел такой же у тебя, – задумчиво сказал страж, разглядывая вещицу.

– Верно, – кивнул Баир. – Знак избранника Баянгольского сургуля. Но присмотрись, и увидишь разницу.

Холом взял странный амулет. Камень был странно холодным на ощупь, и страж тут же почувствовал лёгкое онемение ниже локтя, где срастался с его кожей браслет незримых вериг. Присмотревшись, он заметил, что серебряная цепочка не продета в отверстие, а будто бы вплавлена в толщу камня. То, что он сначала принял за лазурит или драгоценный синий жадеит, было полупрозрачной стеклянистой массой, в глубине которой светились фиолетовые и серебряные искорки. Самая крупная, похожая на светло-голубое сердце, теперь мерцала в такт его пульсу. Постепенно чешуйка потеплела, и стражу вдруг показалось, что кто-то далёкий и близкий одновременно бросил на него внимательный взгляд. Ощущение встревожило Холома

– Это называют истинной чешуёй Дракона, – тихо сказал гранильщик. – Они очень редки и способны влиять на разум. А люди, способные раздавать их вот так очень опасны.

Страж хотел вернуть амулет, но Баир покачал головой.

– Оставь себе. Эта вещь и болотный огонь Дамдина – две противоположности. Если прорицатель попробует затуманить твой разум, амулет поможет. Но не касайся его открытой кожей без крайней нужды!

– Я понял тебя, отец, – ответил страж. – Я буду предельно осторожен. И предельно внимателен.

Стратагема 2. Скрываться на виду у всех

Айсин Тукуур проснулся от назойливого стука в дверь. Было ещё темно, мерный шорох капель дождя в густой листве за окном убаюкивал, мягкой лапой утаскивая назад в яркий и красочный, но совершенно бестолковый сон. В нём стук превращался в грохот деревянных барабанов, мохнатые островитяне плясали вокруг толстых деревьев, пытаясь сбить длинными палками мягкие плоды медовой лозы. Какая ерунда! Мохнатые отлично лазают, зачем им палки?

– Вставайте, юный господин! Беда! – послышался из-за двери голос Джалура, старого слуги его отца.

Остатки сна улетели прочь, и Тукуур заворочался на жёсткой подстилке, выпутываясь из тонкого льняного покрывала.

– Уже встал, Джалур, погоди немного! – заспанно пробормотал юный знаток церемоний, спешно натягивая штаны.

Накинув на плечи мятый кафтан, он быстро отпер дверь. Старик стоял на пороге, дрожащей рукой держа толстую восковую свечу. Горячие капли падали прямо на высохшую кожу его руки, но слуга не замечал этого. В его выцветших слезящихся глазах застыли страх и скорбь.

– Беда, господин! Беда! – охрипшим голосом повторял Джалур.

Тукуур мягко забрал у старика свечу и свободной рукой обнял его за плечи.

– Что стряслось?

– Нашего благодетеля, господина Темир Бугу… – его голос сорвался.

Сердце Айсин Тукуура неприятно сжалось, но одновременно пришло и облегчение: беда пришла не в его дом… Пока ещё.

– Убили, – наконец, смог выговорить Джалур, и всхлипнул. – Прямо в кабинете. Что же делается-то?! С самой войны не было в городе разбойников, и вот…

– И сейчас не будет, – твёрдо заверил его Тукуур, хотя внутри не ощущал и десятой доли этой уверенности. – Преступников найдут и накажут.

Старик судорожно вздохнул:

– Господин Буга был сильный воин, лучший в городе. Имел двадцать телохранителей. И убили… Что же про нас говорить?

– Мы не так близко к власти, – криво усмехнулся избранник Дракона.

– Они ж разве смотрят, эти безбожники… – горько махнул рукой Джалур. – Вы собирайтесь, там господин Максар, он все расскажет.

Когда Айсин Тукуур, едва причёсанный, но в парадном светло-синем кафтане с лисьей головой, вбежал в гостиную, Дзамэ Максар тяжело поднялся с табурета, опираясь на свою боевую кирку. Древний фарфоровый доспех, похожий на панцирь морского чудовища, глухо щёлкнул. Тукуур помнил эту броню, на церемонии посвящения в неё был облачён третий плавильщик. Теперь Максар получил эту должность и обязанности начальника стражи в придачу. "Как быстро мы все взлетели", – подумал знаток церемоний, – "а я ведь боюсь высоты".

– Ожидал ли ты, дружище, на излёте карьеры ухнуть мордой в дерьмо бегунов? – вместо приветствия проворчал молодой воин.

– Как это случилось? – напряжённо спросил Тукуур.

– Сам как думаешь? – зло ответил Максар. – Расслабились. Проворонили. Опозорились! Избранники Дракона курам на смех! Давно ты проводил гадание о благополучии господина Буги?!

Тукуур открыл рот и тут же его закрыл, повесив голову.

– Кто мог подумать… – прошептал он.

– Да уж могли бы! – рыкнул воин. – Могли бы понять, что Прозорливый не стал бы так просто присылать сюда своего посланника! И что мы делали? Ты со своими свечами, я со своими стражниками… Холом со шпионами, наконец!

Знаток церемоний сжал губы. Слова товарища больно жгли его совесть. Стражники могли не заметить убийцу, шпионы – не донести вовремя, но что толку от прорицателя, который не способен предвидеть столь явную угрозу? Он мысленно встряхнулся. Нельзя предаваться унынию. Если они заслужили наказание, так тому и быть, но сейчас нужно собраться и исправить ошибку.

– Успокойся! – дёрнул щекой Тукуур. – Мы делали ровно то, что приказал нам нохор Буга. Принимали дела. И в делах этих не было ни намёка на такой исход. Должны ли мы обвинять ещё и предшественников? Или, может, лучше забыть об этом и искать убийцу?

– Следствие взял на себя посланник Прозорливого, – мрачно ответил Максар. – Это не какое-нибудь неудачное ограбление. На лице покойного убийца вырезал два символа. Те, которые пишут на стеле. Это бунт, понимаешь? Который мы в упор не видели! Так что полетят головы. С предшественников – как пить дать, а там и до нас доберутся. Радуйся, что не успел переселиться в резиденцию плавильщика!

– Да уж, – хмуро кивнул знаток церемоний. – Раз всё так мрачно, надо бы попрощаться с родителями.

– Нет времени, – мотнул головой юный воин. – Тем более, билгор Алдар уже в порту, готовит «Огненного буйвола» к испытаниям. А госпожа Найрана будет молиться за тебя духам.

Тукуур вздохнул. Он хотел бы попрощаться с матерью, но заходить на женскую половину перед визитом к убитому было, как минимум, неприлично. Говорили, так можно привлечь озлобленный призрак покойного, и знаток церемоний не горел желанием проверять истинность этих слов.

Надев широкополые чиновничьи шляпы и привязав к ногам деревянные кабкабы на высокой подошве, товарищи вышли на улицу. Крупные капли дождя выбивали на черепице торжественный марш, с гордостью сообщая, что город отныне во власти водной стихии. Где-то в порту били в гонг, возвещая начало дня, но за плотным покровом сизых туч не было видно ни неба, ни солнца. Грязные ручейки разбегались во все стороны от переполненных ливневых канав, таща за собой всякий мусор. Не хотелось даже думать, что сейчас происходит в порту или на Птичьем Базаре. Небо прорезала белая вспышка, и над городом прокатился тяжёлый рокот – мохнатый Громовержец снова хвастался своей алмазной палицей.

– Кто в подозреваемых? – громко спросил Тукуур, перекрикивая шум дождя.

– Кроме тебя и Холома? Илана и Санджар-телохранитель. Хмурый такой парень со сломанным носом. Вроде, воевал вместе с Бугой где-то на восточном побережье.

– Один из всей прислуги? – нахмурился знаток церемоний. – Где же были остальные?

– Спали в своих конурах, – отмахнулся Максар. – Охранники клянутся, что ничего не слышали, пока Санджар не поднял тревогу. К тому же, пятеро из них вынуждены постоянно дежурить в восточном крыле, где билгэ Илана изволит принимать всякий сброд!

– Не гневи духов, злословя работу лекаря! – раздражённо одёрнул его Тукуур.

Воин снова фыркнул.

– Тебе всё ещё нравится эта взбалмошная девчонка? Как друг тебе советую: пожертвуй Крокодилу белую курицу! Или приготовь себе отворотного зелья. Тебе лучше знать, какой ритуал более действенный!

– Это почему ещё? – с затаённым гневом спросил знаток церемоний.

– Сам подумай! Она приехала из Толона – этого гнезда разврата и вольнодумия…

– Ты когда успел заделаться ханжой, дружище? – ядовито осведомился Тукуур. – Не ты ли праздновал начало урожая в "Шёлковой Орхидее"? Гнездо разврата, надо же! Чтобы ты знал, в Толоне под Звёздным Куполом хранится величайшая библиотека Ордена Стражей, а на месте разрушенного капища Безликого выстроена лучшая медицинская школа в Уделе Духов!

– Которую Илана закончила в том же ранге, что и мы свой сургуль, – спокойно согласился Максар. – И после этого наша блестящая выпускница вернулась в захолустный Бириистэн. Почему?

– Желание поддержать отца в старости…

– Они жили как кошка с собакой! – не дал ему закончить воин. – Не говори, что не заметил!

Знаток церемоний сжал кулаки, намереваясь ответить что-то резкое, но Максар продолжил, не обращая на это внимания.

– Дальше. Вместо того, чтобы прийти на помощь жёнам первых людей города – а это основная причина, по которой женщинам открыт путь внутренней гармонии – она начала лечить бедняков, у которых никогда не будет денег, чтобы оплачивать её услуги, да ещё и учить их детей грамоте! Это добродетельно, не спорю! – отмёл он рвущиеся возражения Тукуура. – Но лекарства недёшевы. Особенно те, которые она покупает у Морь Эрдэни.

– Морь Эрдэни? – переспросил Тукуур. – Управляющего "Медовой Лозы"?

– Его самого! – кивнул Максар. – Эрдэни способен достать всё, что угодно, но никто никогда не уличал его в благотворительности. Если он дерёт свою обычную цену, то откуда у Иланы такие деньги? Если же нет, почему он делает для неё скидки? Это подозрительно, друг мой, очень подозрительно. И для всех нас будет лучше, если ты не позволишь любовному томлению затуманить свой разум. Тем более, тогда ты заметишь, что чувства твои не взаимны.

Молодой воин умолк, но его слова болезненным эхом продолжали звучать в сердце знатока церемоний. Максар был несомненно прав, хотя Тукуур помнил и другие времена. Он впервые встретил Илану семь лет назад. Отношения между их семьями были достаточно теплыми, чтобы Буга позволил Тукууру приходить на занятия к учителю, который готовил дочь плавильщика к поступлению в толонскую школу медицины. И будущий знаток церемоний, конечно, влюбился. Могло ли быть иначе? Ведь острый ум Иланы словно резец скульптора подчеркивал её благородную красоту, и была в ней некая глубина, тогда пониманию Тукуура недоступная. Но постепенно, в беседах с дочерью первого плавильщика и её учителем, окреп разум Айсин Тукуура, в нем разгорелась жажда знаний, и вскоре он мог уже на равных спорить с ней об устройстве Трех Миров, движении звёзд и повадках зверей. Порой в глазах Иланы ему виделось нечто большее, чем вежливая симпатия или учёный интерес.

Тогда её глаза были мягкими и задумчивыми, как глубины теплого океана, но Тукуур, сын мелкого чиновника, и думать не смел о том, чтобы просить её руки. Ведь брак – инструмент власти. Он дарит могущественных союзников или помогает распространить свое влияние за пределы родного города. Союз двух родов – это не песня о любви и верности, хотя и ей порой находится место в его каменных стенах. Тукуур мог только хранить память об Илане, или мечты о ней – кто отделит одно от другого? И если других учеников мечты о девушках уводили из классов на ночные улицы и в тенистые рощи, то образ дочери Темир Буги гнал Тукуура в пыльные чертоги священной библиотеки и к холодным камням алтаря Духов.

Теперь он – знаток церемоний, избранник Дракона, будущий наставник или судья. Мечты могли бы стать реальностью, вот только глаза Иланы холодны как черный лёд горного озера. Что случилось с ней в далёком Толоне? Что ожесточило её? Тукуур терялся в догадках, и лишь одно было ясно: по-настощему он не знал даже ту Илану-ученицу, Илану-исследовательницу, и уж тем более не знакома ему вернувшаяся из древней столицы Илана-бунтарка.

Двухэтажный особняк, в котором жил Темир Буга, был одновременно его рабочей резиденцией и даровался чиновнику только на время прохождения службы. Как и все дома старших шаманов Бириистэна, он был окружён плотной и колючей живой изгородью, за которой росли кряжистые добаны с пышными кронами – наблюдательные посты телохранителей-островитян. Выложенная крупной белой галькой дорожка вела к господскому дому, сложенному из смолистых сосновых брёвен, привезенных чуть ли не из самой Священной столицы. На первом этаже располагалось присутствие и комнаты секретарей, на втором – спальни, библиотека и кабинет. Позади особняка стыдливо прятались в тени деревьев домики слуг из обмазанного глиной плетёного тростника. В саду уже хозяйничали добдобы и солдаты армии Дракона. Перекинувшись с ними парой фраз, Максар ввёл Тукуура в дом.

В присутствии было темно и тихо. Несколько оплывших свечей освещали проход к лестнице на второй этаж, их отсветы падали на судейское кресло и небольшой домашний алтарь. У прохода застыл армейский копейщик в серо-жёлтом кафтане.

– Это последний, – сказал ему Максар. – Дознаватель здесь?

– Он в саду, нохор Максар, – полушёпотом ответил солдат, опасливо косясь на алтарь. – Приказывал проводить всех в кабинет.

Где-то в доме скрипнула половица, и копейщик непроизвольно сложил пальцы в жест изгнания. Максар тихонько вздохнул.

– Пойдём наверх, – буркнул он Тукууру.

– Что, прямо в кабкабах? – удивился тот.

– Скаты и акулы… – проворчал воин. – И ты хорош, знаток церемоний! Идём, разуемся у крыльца, как приличные люди.

– И четыре простирания алтарю, – хмуро кивнул юный шаман.

– И четыре простирания, – обречённо вздохнул Максар.

Покончив с церемониями, они поднялись по лестнице, прошли через полутёмную библиотеку и оказались в просторном кабинете хозяина дома. Одну из стен полностью закрывал книжный стеллаж, на второй в образцовом порядке были развешены богато украшенные мечи, кинжалы и клевцы. Темир Буга лежал на спине возле массивного письменного стола, в его груди зияла глубокая колотая рана. Свежие шрамы на щеках нехотя складывались в символы «разум» и «справедливость», словно понимая, насколько далеки эти понятия от случившегося. Судорожно вздохнув, Айсин Тукуур сложил руки в жесте прощания и тихо пропел слова мантры последней мудрости:

– О, ведущая, уводящая за пределы, переводящая через пределы пределов, пробуждающая, славься!

Знаток церемоний шагнул было к телу, но один из солдат, дежуривших в комнате, предостерегающе поднял руку.

– Не велено!

– Уступи эту честь дворцовому прорицателю, – с грустной иронией в голосе произнёс Улан Холом.

Молодой страж облокотился на стену в углу кабинета. Напротив него, у книжного стеллажа, подобно натянутой тетиве замерла дочь убитого. Дрожащие огоньки канделябров причудливыми бликами отражались в серебряной вышивке на груди её кафтана. Сейчас эта вышивка – составленный из множества снежинок силуэт журавля – казалась живее лица Иланы, неподвижного, словно чеканный профиль бронзовой статуи. Белки тёмно-карих глаз от горя и бессонницы покрылись алой паутиной. Глаза достались ей от отца, как и густые чёрные волосы, и кожа лишь на полтона светлее, чем у кочевников степного нагорья. Только мягкий овал лица напоминал о Темир Аси, бледной светлоглазой дочери побережья, слишком похожей на проклятых колдунов из-за моря.

Чуть поодаль, между двумя дюжими добдобами ссутулился невысокий, но мускулистый и широкоплечий телохранитель Санджар, чьи глубоко посаженные глаза и искалеченный нос давали ему мимолётное сходство с лесным кабаном.

– Итак, все в сборе, – раздался от двери незнакомый гортанно-певучий голос.

Первой в комнату впорхнула серебристая фосфоресцирующая сфера, а за ней неторопливо вплыл высокий дородный господин с аккуратно заплетёнными в три косы по столичной моде усами и бородой. Его роскошный парчовый кафтан был подпоясан серебряным кушаком, а на украшенном чеканкой широком ремне висели кисточки, кости, гадательные пластинки и прочие инструменты опытного прорицателя. Довершала наряд щегольская лакированная шляпа из крокодиловой кожи с серебряными заклёпками в виде звёзд и планет. Разглядывая столичного франта, Тукуур едва не забыл про серебряную сферу, но та, подлетев к самому его лицу, угрожающе щёлкнула и замерцала гнилостно-белым светом.

– Нохор Дамдин, – вкрадчиво произнёс Холом, – допустимая дистанция для оживлённого древнего слуги – три метра. Мне придётся доложить о Вашей небрежности.

Дознаватель театрально щёлкнул пальцами, и сфера, недовольно жужжа, отлетела к центру комнаты и застыла над телом покойного.

– Для начала разберём ваши проступки, нохор Холом, а затем, возможно, дойдём и до моих, – прогудел прорицатель. – Кто старший над караулом?

– Я, мудрейший! – по-военному отчеканил Максар. – Дзамэ Максар, временный третий плавильщик.

– Хорошо, – благосклонно кивнул Дамдин, – доложите о случившемся, нохор Максар.

– Сегодня, между третьей и четвёртой стражами ночи телохранитель Санджар, обходя дом, услышал звуки борьбы из кабинета. Дверь была заперта изнутри, поэтому он поднял тревогу и поспешил на улицу, намереваясь со своими товарищами влезть по бревенчатой стене. Когда он выбежал из дома, то заметил одетую в чёрное фигуру, убегавшую в сторону сарая с садовым инвентарём. Догнать неизвестного не удалось. Тем временем госпожа Илана запасным ключом отперла дверь и обнаружила тело. Она немедленно отправила гонцов к законоучителю и начальнику гарнизона. Мы прибыли к середине четвёртой стражи и немедленно оцепили поместье. Первым делом я проверил балки подоконника, стены и землю под окном. В комнату действительно кто-то влезал, но внизу так натоптано, что сам Скальный Лис ничего не разберёт. А вот с сараем непорядок…

– Вы тоже заметили, – одобрительно улыбнулся прорицатель. – Но не будем забегать вперёд. Кто последним видел убитого?

– Билгор Тукуур и нохор Холом.

– Возражаю, – тут же откликнулся Улан Холом. – Последним перед убийством доблестного Бугу должен был видеть его слуга. Он каждый вечер приносит ему чашку питья духов войны.

– Воинский отвар перед сном… Весьма экстравагантно, – протянул Улагай Дамдин. – Может быть, госпожа Илана прописала его в качестве лекарства?

Взгляд девушки отрешённо скользнул по лицу прорицателя и вернулся к центру комнаты. Повисла неловкая пауза.

– После назначения временным правителем нохор Буга постоянно работал по ночам. Занимался самыми скучными, рутинными делами, до которых не доходили руки днём, – сдержанно произнёс Тукуур. – Напиток помогал ему отогнать сон.

– Билгор Тукуур, – кивнул ему дознаватель. – Продолжайте.

– Вчера в девять вечера я и нохор Холом по заведенному порядку подали нохору Буге отчёты своих канцелярий и несколько черновых указов. Господин Буга принял их, отпустил Холома и наедине преподал мне несколько наставлений о том, как следует решать споры между мирянами. Я покинул его в половине десятого.

– Он был ещё жив, – слова Дамдина прозвучали как утверждение.

– Да, – коротко ответил Тукуур.

– Кто может это подтвердить? – неожиданно вступил в беседу Максар.

Улан Холом насмешливо поднял бровь. «Выслужиться? Ты? Вот уж не ожидал!» – читалось в его взгляде. Столичный прорицатель тоже едва заметно усмехнулся, но снисходительно кивнул.

– Я, два стражника, старший слуга,… – загибая пальцы, начал перечислять Холом.

– Он сказал, что ты ушёл раньше! – прервал юного стража Максар.

– Я его дождался, – пожал плечами страж.

– С какой целью? – заинтересованно спросил Дамдин.

– Я хотел совершить торжественное приношение Стальному Фениксу, и попросил Тукуура рассчитать благоприятную дату, – спокойно ответил Улан Холом.

– Хм, – покрутил ус дознаватель. – Вы ведь оба – отличники сургуля, и оба имеете силу и способности предсказывать благие и неблагие даты? Или я неправ?

– Правы, билгор Дамдин, – с легким поклоном ответил Холом. – Но я завален работой в мирской канцелярии правителя, а билгор Тукуур ведает духовной, и высчитывать даты – его прямая обязанность.

– Допустим, – с ироничной усмешкой согласился Дамдин. – Затем Вы проводили билгора Тукуура до дверей, он ушёл домой и вернулся только сейчас. Боюсь, правда, это будет доказать немного сложнее.

– Вы правы, билгор Дамдин, – не стал отпираться Тукуур. – У моего отца нет телохранителей, а его слуга и служанка матери спали так же крепко, как и я. Но в своё оправдание могу сказать, что вряд ли способен вскарабкаться на эту стену.

– Скрывать свои способности может каждый, – чуть отрешённо произнёс прорицатель.