Текст книги "Стратагемы заговорщика (СИ)"

Автор книги: Тимофей Щербинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Молодой чиновник молчал. Он явно считал, что командующий не решится навлечь на себя гнев Прозорливого, убив живой ключ от древнего Святилища. Это тоже раздражало генерала. Ещё больше его раздражало то, что щенок был прав.

– Конечно, я не могу упустить возможность раскрыть весь план Ордена, – проворчал генерал Тагар. – Поэтому вам позволят предстать перед неустанно Смотрящим-в-ночь. При этом будут присутствовать высшие сановники, в том числе – Улан Баир. Вы дадите ему понять, что хотите побеседовать наедине. Затем покажете перстень, который, по вашим словам, отобрали у его агента. Наконец, попросите дальнейших инструкций. Не сомневайтесь, что каждое слово станет мне известно. Обманите меня, и я позабочусь, чтобы вашу казнь растянули самое меньшее на месяц. Всё ясно?

Ученик Дамдина и его спутница по-военному приложили к груди кулаки. Одобрительно хмыкнув, генерал приказал своему адъютанту отвести их к павильону Алмазного Спокойствия.

Когда посетители ушли, Тагар достал из ящика стола увеличительное стекло и осторожно развернул тонкий свиток, который этим утром принёс из Толона крупный серый вака. Сякюсэнский тысяченачальник докладывал, что так и не дождался толонских джонок. Поэтому его тумен совершил тяжёлый переход через джунгли только для того, чтобы обнаружить, что все корабли реквизированы бойцами Ордена. Толонский капитул отправил вместе с солдатами гарнизона семьсот факельщиков якобы для того, чтобы ускорить разгром мятежников. Стражи попытались отправить сякюсэнцев обратно, но держащий нос по ветру командир занял толонскую крепость и отправил гонцов по Дороге Дракона на случай сюрпризов со стороны Ледяной Цитадели. Теперь он обещал принять любое наказание за самовольные действия и запрашивал указаний командующего.

В зависимости от того, как развернутся события, тысяченачальнику светило либо двести палок, либо повышение на два ранга, но сейчас Тагару было некогда об этом думать. Письмо сякюсэнца подтверждало слова Айсин Тукуура: Орден Стражей готовил переворот, и произойти он должен был здесь, в Баянголе. Отсутствие аналогичного донесения от толонского тысяченачальника недвусмысленно подсказывало, что толонский тумен полон людей Ордена, и надеяться на него не стоит. Можно было призвать на помощь Стальных Крокодилов, но это значило отдать Речные Врата хамелеонам или факельщикам с острова Гэрэл. В такой ситуации попытка разогнать мятежников своими силами уже не казалась плохой идеей.

Пообещав себе обсудить это с баянгольским законоучителем сразу после полуденной церемонии, генерал отправился к павильону, где Прозорливый должен был принимать своего посланника.

Подлинный правитель был уже там, подставной тянул время. Ученик Дамдина и его спутница стояли на коленях у самого входа, ожидая его прибытия. Осматривая придирчивым взглядом ряды стражников, генерал заметил, как колдунья что-то прошептала молодому чиновнику, едва заметным жестом указав в сторону каменной громады старого храма Последнего Судьи. Девушка благоразумно прикрыла белые волосы капюшоном. "Правда всё равно вскроется, и тогда без неприятностей не обойтись", – подумал Тагар. На подвижном лице Тукуура отразилась тревога, а вот выражение его спутницы генерал вообще не смог понять. Оно было каким-то не совсем человеческим, что ли. Недовольно сжав губы, Дарсен Тагар бросил выразительный взгляд на командира лучников-Сокольничих. Тот едва заметно кивнул. Стоит молодому шаману или его спутнице сделать резкое движение, и оба тут же станут похожи на ежей. Пусть короткие луки Сокольничих выглядели архаичным церемониальным оружием, в замкнутом пространстве павильона они превосходили огнеплюи по скорости и точности стрельбы едва ли не на порядок.

Наконец, раздался удар гонга, и в зал вступили законоучители и наставники провинциальных святилищ, а за ними, кутаясь в шёлковый лазурный плащ, расшитый крупным жемчугом, вошёл подставной правитель. Он величаво сел на трон, и всё множество чиновников и слуг распростёрлось на полу. Запела серебряная свирель, а потом снова забил гонг, и придворные начали подниматься, слыша число ударов, равное своему рангу. В конце на коленях остались только Тукуур и его спутница. Знаток церемоний обеими руками поднял над головой нефритовую пластину, ожидая разрешения говорить. Смотрящий-в-ночь взмахнул руками в благословляющем жесте, наполнив зал нежным перезвоном серебряных бубенцов.

– Ничтожный слуга возвращает священный оберег, сохранивший ему жизнь от множества злых мыслей и дел и позволивший исполнить волю неустанно Смотрящего-в-ночь, – нараспев произнёс молодой шаман.

Генерал отметил, что юноша вполне прилично владеет ритуальным языком и держится для провинциала весьма уверенно. "Он Бэргэн по матери", – вспомнил Дарсен Тагар. Когда-то этот род был известен в столице, но его звезда быстро закатилась. Тагар едва заметно поморщился. Амбициозные юнцы из бывших редко отличались чувством меры. Впрочем, пока что у этого котёнка были не слишком крепкие когти.

Повинуясь движению руки правителя, один из гвардейцев забрал у Тукуура пластину и передал её генералу. Дарсен Тагар почтительно приблизился к трону и опустился на колени, протягивая пластину Смотрящему-в-ночь. Вернее, одному из своих младших командиров, но думать об этом не стоило, чтобы ненароком не выдать секрет неловким движением.

– Не всякий сосуд способен вместить и удержать Нашу волю и силу, – негромко ответил подложный правитель. – И тот, что оказался достоин, должен быть отполирован, покрыт драгоценной глазурью и выставлен на почётном месте. Поэтому Мы принимаем под Своё покровительство тебя, Айсин Тукуур, отныне знаток церемоний шестого ранга, и свидетельствуем, что долгий путь к Нам воистину огранил тебя словно резец мастера-ювелира. Дабы талант твой обретал новые грани, Мы помещаем тебя под опеку мудрейшего Ган Бэлига, законоучителя священного Баянгола. Чти его как отца и повинуйся как наставнику. Мы также принимаем под Своё покровительство Темир Айяну как живой залог возвращения Нашего священного наследия. В благополучный час она отомкнёт для Нас врата древнего Святилища, дабы Мы и достойнейшие из Наших соратников могли принести дары и прошения живому лику Последнего Судьи. Ныне же Нашей силой Мы избавляем её от гибельных последствий грехов её отца Темир Буги и ложных учителей, едва не приведших её своим нерадением к ужасному концу.

– Примите дары Прозорливого с благоговением и радостью, и не забывайте его благодеяний, – грозно провозгласил генерал Тагар.

Ученик Дамдина и его спутница поклонились до земли. Правитель знаком приказал говорить законоучителю.

– Милостью и силой Последнего Судьи, я, недостойный хранитель Его алтаря, ставлю Айсин Тукуура судебным прорицателем первой сотни Совиных Масок, о чём ему ныне же будет выдано новое "зеркало души". Я поручаю его заботам Темир Айяну, как названную младшую сестру.

– Да будет так, – прогудел генерал.

Ему вторил раскатистый удар гонга. Все снова повалились ниц, а, когда поднялись, Смотрящего-в-ночь уже не было на троне. Сановники начали расходиться, выстраиваясь колонной по два. Дарсен Тагар пристроился рядом с баянгольским законоучителем, краем глаза заметив, как Тукуур раскланивается с Улан Баиром, вероятно, принимая от него поздравления.

– А, генерал! Рад Вас видеть! – пропыхтел дородный жрец Дракона, снимая клювастую маску Феникса. – Только в Вашем обществе у меня появляется предлог снять эту железяку! Как там наши подкрепления?

– Вынужден Вас огорчить, – покачал головой Тагар. – Вместо отборных двух тысяч к нам идёт одна и ещё семьсот орденских факельщиков.

– Тоже неплохо! – пожал плечами толстяк.

– Предпочитаю свои силы, – хмыкнул генерал и жестом предложил собеседнику свернуть на тенистую тропинку.

Убедившись, что за ними никто не увязался, он вполголоса продолжил:

– У меня есть основания полагать, что Орден хочет одним махом покончить с правлением Двадцать Второго и вашей автономией.

Лицо Ган Бэлига осталось непроницаемым, но Тагар почувствовал, как тот сбросил ещё одну маску – безобидного тюфяка.

– Предлагаете атаковать повстанцев и готовить город к нападению с реки? Или строить круговую оборону? – быстро спросил законоучитель.

– Я выбрал бы второй вариант, но в городе тоже что-то зреет. Нам вполне могут ударить в спину.

– Никаких подробностей?

– Пока никаких, – проворчал Тагар. – Милостью Дракона, к вечеру будут.

– Милостью Дракона, – молитвенно повторил законоучитель.

– Сколько могут выставить Ваши фабриканты?

– Шесть сотен. В каждой семь стальных десяток и три огненных. У Совиных Масок огнеплюйщиков и алебардистов поровну. Итого, восемь сотен. Знать бы ещё, с кем мы воюем…

– Ваш новый ученик Тукуур предположил, что это те же повстанцы, что сожгли Могойтин. Бунтари-островитяне. Но он говорил, что у их вожака не больше трёх сотен, а в лагере собрался почти целый тумен.

– Думаете, им тоже помогает Орден?

– Придётся это выяснить на своей шкуре, – с горечью ответил Тагар. – Иначе нас зажмут в клещи и раздавят как земляной орех.

– Больше всего я опасаюсь пушек, – пробормотал законоучитель. – Но они всю эту неделю молчат. Значит, экономят ядра или порох. Можно попробовать вытащить за стены несколько наших и посмотреть, хватит ли у них сил и способностей для дуэли канониров. Но не раньше завтрашней церемонии. После неё я смогу сказать солдатам, что Последний Судья благословляет их на битву. Это поднимет боевой дух.

Генерал согласно кивнул.

– Гвардия будет с вами.

– Это тоже поднимет боевой дух, – благодарно улыбнулся законоучитель. – Я прикажу своим командирам беспрекословно выполнять Ваши приказы.

– Отлично. Через два часа пусть явятся ко мне для доклада.

После совещания с командирами Дарсен Тагар снова обошёл стены, выявляя слабые места в обороне. За подготовкой к сражению он едва заметил, как Светило приблизилось к закату.

Когда Тагар вернулся в свой кабинет, его уже ждал щуплый человечек с неприметным лицом.

– Мой генерал, – поклонился он.

– Билгор Дагва, – почтительным кивком приветствовал своего лучшего шпиона командующий гвардией.

– Они говорили не дольше десяти минут. Юноша сделал все, как Вы приказывали.

– Что сказал Баир?

– Пусть колдунья убедит Прозорливого после церемонии спуститься в подземную часть храма, – повторяя интонации бириистэнского чиновника ответил шпион. – Там для него приготовлен трон из жёлтого камня. Когда Прозорливый приблизится к нему, Айяна должна провозгласить: "Трон слышит шаги Просвещённого, рождённого править нами во веки". Это всё.

– Трон из жёлтого камня, – пробормотал генерал. – Странно.

– Трон великих жрецов Безликого, правивших в Толоне, был по преданиям вырезан из живого янтаря, поющего Священную Песнь, – подсказал наставник шпионов. – Слова, которые должна произнести колдунья – формула благословения на царство толонских правителей.

– Значит, Ордену как-то удалось пронести трон – реликвию Безликого или её копию в святая святых культа Дракона, – помрачнел Тагар. – Это разозлит фанатиков, как и слова колдуньи. Но почему Стражи решили, что Прозорливый не поймёт, что за кресло ему предлагают? Он тщательно изучал исторические труды, в том числе – уцелевшие летописи Толона.

– Полагаю, среди храмовых стражников и служек будут подстрекатели Ордена, которые постараются подбить остальных на бунт. Они хотят убить Прозорливого руками жрецов Дракона, чтобы потом на законных основаниях захватить и разграбить Баянгол. Кого-то из придворных, несомненно, спасут и представят как свидетелей.

– Что же, рабочий план, – угрюмо кивнул генерал. – Не хуже многих. Конечно, я уверен, что Прозорливый распознает ловушку с первого взгляда, но предупредить его – мой долг. Вы хорошо поработали, билгор Дагва.

– Спасибо, мой генерал. Но это ещё не всё. Айяна – не та, за кого себя выдаёт.

Дарсен Тагар резко поднял голову, впившись напряжённым взглядом в лицо шпиона.

– Поясните, – сухо потребовал он.

– Как я уже Вам докладывал, мне удалось привлечь на свою сторону одного из факельщиков Ордена.

– Шантажом, насколько я помню, – поморщился командующий гвардией.

– Благодаря этому я узнал, – невозмутимо продолжил Дагва, – что чуть больше часа назад Улан Баир встретился в башне наставника Стражей с тремя братьями Ордена, среди которых был родной сын Баира…

***

На Баянгол уже опускались сумерки, когда лодка Улан Холома ткнулась носом в причал, отмеченный знаком Ордена Стражей. Двое факельщиков-часовых тут же наставили на пассажиров механические самострелы, а третий поднял повыше масляный фонарь, освещая их лица.

– Суши вёсла! – скомандовал он. – Руки на виду! Кто такие?

Холом поднял руки, развернув ладони к себе, чтобы было хорошо видно бронзовый перстень.

– Свеченосец Прибрежной цитадели Улан Холом, брат-дознаватель Агван Ринчен, старший факельщик Менгу, – перечислил он. – Сопровождаем опасного преступника. Мы должны как можно скорее видеть наставника городских Стражей.

– Улан Холом? – переспросил начальник караула. – Вы – родственник временного законоучителя Улан Баира?

– Его сын, – кивнул страж.

– Тогда он сможет подтвердить Вашу личность. Следуйте за мной, не касайтесь оружия!

– У вас что, появились случаи подделки "зеркал души"? – поинтересовался Ринчен.

– В вашей деревне, где все всех знают, это наверняка бесполезно, – насмешливо отозвался часовой. – Но здесь живёт больше двухсот тысяч человек. Случается всякое.

Сарказм караульного совсем не понравился Холому. Если даже городская спесь легко размывает орденское братство, что говорить о более серьёзных противоречиях?

Баянгольские Стражи провели новоприбывших и их пленника вверх по вымощенной крупной галькой тропе. Эта часть берега принадлежала Святилищу, и здесь не было ни домов, ни складов. Только красиво подстриженные кустарники и фруктовые деревья укрепляли склон, увенчанный каменной стеной. За этой стеной возвышалась четырёхъярусная каменная башня – оплот Ордена в древнем городе. На самом верхнем этаже по старинному обычаю размещались клетки с почтовыми птицами, ниже – покои и кабинет наставника.

Вопреки опасениям Холома, путников не стали мариновать в караулке или трапезной, а сразу провели на третий этаж. В уютной библиотеке за массивным письменным столом их ждал Улан Баир собственной персоной. Увидев сына и его спутников, он с радушной улыбкой поднялся из-за стола.

– В добрый час, в добрый час, дорогие друзья! Совсем скоро прорастёт зерно, которое и вы удобряли и поливали. Тогда я с удовольствием выслушаю из первых уст рассказ о том, как всё прошло на острове Гэрэл… Но постойте, кого это вы привели?

Почти забытый всеми главарь драконьей секты язвительно фыркнул.

– А я-то думал, что твоё обращение относилось и ко мне, билгор Баир! Такова, значит, твоя добрая память!

Холом пристально посмотрел на отца. На лице старого чиновника отразилась работа мысли, но и только. Какая часть того, что скрывается в этом уме, просочится наружу? Что это будет, правда или ложь?

– Билгор Гурбан? – неуверенно спросил Баир.

Сектант с довольной усмешкой кивнул.

– Значит, помнишь ещё свои школьные годы? Тем меньше оправданий твоей грубости!

– Мы вместе учились, Гурбан, это так, – спокойно признал старый сановник. – Но это не делает тебя моим другом. Особенно если мы с тобой оказались по разные стороны закона.

– По разные, несомненно, – хмыкнул Гурбан. – Но кто по какую, вот вопрос! Мы вместе несли неусыпную стражу у Священного Когтя, вместе приносили вечные обеты Последнему Судье, вместе радовались крупицам мудрости, которые прорастали в наших сердцах. А потом твой Орден нашёл способ усыпить духов-защитников города. Это ведь ты подсказал им, верно? Кто бы мог подумать, что Улан Баир, такой ревностный и самоотверженный, способен на это? Даже я не думал. До последнего верил, что ты с нами, пока не услышал твоё имя от одного юноши из Бириистэна…

– Юноши, значит? Его имя было не Тукуур?

– Возможно, и так. Возможно, из него выйдет лучший избранник Дракона, чем из тебя, Баир!

Бириистэнский законоучитель весело улыбнулся.

– Ах, Гурбан, Гурбан! Значит, ты так и не научился разбираться в людях! Этот "избранник" связан незримыми веригами по рукам и ногам! Воля Ордена ведёт его и его колдунью, и уже завтра они помогут нам покончить, наконец, с твоим мрачным культом!

Глава секты горестно покачал головой.

– Неужели это было в тебе с самого начала, Баир? Как ты мог так измениться?

– Ты взыскуешь мудрости, Гурбан? – раздражённо ответил Улан Баир. – Так вот тебе мудрость. Для голодной бездны, в которую ты зачарованно глядишь, ты – лишь чумная блоха, предназначение которой – заразить как можно больше других блох своим безумием. Тогда добыча хищника пустоты, наконец, сдохнет, и послужит пищей его личинкам…

– Отец! – прервал его Холом, и голос его прозвенел как выкрик дикого вака.

– Что такое? – нахмурился Баир.

– С Тукууром не может быть никакой колдуньи, – сдавленным голосом произнёс юный страж. – Я видел её кости на острове. Она мертва так же, как весь капитул Прибрежной Цитадели кроме мастера-факельщика. Кто бы ни был… Что бы ни было сейчас вместе с Тукууром, оно нам не друг и не слуга.

– Ты уверен? – ошарашенно спросил его отец.

– Тукуур покинул остров Гэрэл вместе с пиратами-островитянами. Среди них не было женщины.

Улан Баир закрыл глаза и медленно вдохнул.

– Тела мастера-книгохранителя не нашли, – добавил брат Ринчен. – Только одежду и серебряные брызги на ней и вокруг.

– Да укроет нас пустота! – прошептал старый сановник.

– Ты знаешь, что это, правда, Баир? – проскрипел пленник. – Вещий Зверь приходит и уходит по воле Дракона, и смертным его не одолеть!

– Это мы ещё посмотрим, – холодно ответил Улан Баир, и крикнул погромче: – Охрана!

Зашаркали плетёные сандалии, и в библиотеку вошли трое знакомых Холому часовых.

– В клетку его! – приказал чиновник, указывая на Гурбана. – Глаз не спускать!

Стражи отсалютовали и вышли, подгоняя пленника пинками. Баир повернулся к сыну.

– С тебя сняли вериги? – деловито спросил он.

Холом кивнул.

– Отлично! – бросил Баир, но тут же по его лицу пробежала тень. – Нет, не отлично. Завтра тебе придётся нелегко. Не пожелал бы такого врагу, тем более своему сыну. Но так вышло, что в тебе течёт кровь толонских жрецов, и тебя трон узнает. Попробует защитить. Это ослабит и замедлит Зверя, и тогда мы сможем его убить. В конце концов, мы уже сражались с чем-то подобным, когда внесли трон в проклятые катакомбы. И оружие наше осталось там, осталось наготове. Мы всё ещё можем победить, и наша победа в твоих руках.

– Ваш сын во главе горстки крестьян отбил у пиратов остров Гэрэл, – уверенно произнёс брат Ринчен. – И я сочту за честь ещё раз стать с ним плечом к плечу!

– Как и я с Вами, старший брат, – с чувством ответил Холом. – И с тобой, отец. Я рад, что зря подозревал тебя.

– Если бы ты меня не раскрыл, – улыбнулся Баир, – я бы, пожалуй, расстроился. Это значило бы, что мои уроки прошли зря. Но не будем терять времени! Нам многое нужно успеть к завтрашнему утру.

– Конечно, – кивнул Холом. – Но я должен знать, с чем столкнусь. Что это за зверь? Наставники не говорили о таком!

Баир тяжело вздохнул.

– Долгое время мы считали, что они остались в прошлом. В толонских сказках про кошек-оборотней, рождённых из лунного света, которые очаровывают неосторожных путников, выпивают их жизнь и забирают себе их лица. Или в священных книгах жрецов Дракона.

– Четвёрка посланников, – догадался Холом, и прочитал наизусть: – Укрывшись в неприступной крепости, владыка Нижнего мира погрузился в целебный сон, приказав живым камням бдительно стеречь пределы своего царства. Не знал он, что в пылу сражения уже проникли в бесконечные пещеры бесстрашные посланники. Был первый среди них подобен могучему фениксу, выкованному из лучшей стали. Другой же хитростью подобен лису, речи же его звонки как серебро. И третий, чьё сердце прозрачно как чистая вода, а натиск сокрушителен как бросок крокодила. Четвертый же повелевал молниями…

– Верно. Они – обитатели и слуги хищника пустоты, которого люди царства царств поразили Звёздным Мечом, а нынешние почитают под именем Дракона. Его шпионы и миссионеры, способные выживать в тяжелейших условиях. Они пережили Падение Звёзд, и вместе с обломками Дракона попали сюда, в наш мир. К счастью, они, как и мы, разнятся по силе и способностям. Никого, подобного древней Четвёрке, мы не встречали.

– Они правда вывели народы из Нижнего Мира? Или священные книги лгут? – спросил Холом.

– Мы были нужны им, – кивнул его отец. – Поэтому нам дали возможность осознать своё рабство. И за короткое время, которое было нам подарено, мы успели построить воздушные дворцы, лунный щит и звёздный меч. А потом их хозяин вернулся, чтобы завершить начатое, и вот, мы снова пресмыкаемся в грязи, но мечта о небе живёт в наших сердцах. Не позволим же слугам хищника растоптать её!

***

Генерал нервно барабанил по рукояти меча, слушая рассказ своего шпиона. Неужели он начинает терять хватку? Или козни Ордена и угроза мятежников настолько сильно приковали к себе внимание Тагара, что он проглядел опасность со стороны укрытых ритуальными масками вроде-бы-союзников? Что задумали жрецы Дракона? Не хотят ли они воспользоваться хаосом орденского бунта чтобы подменить Прозорливого этой кошкой-оборотнем?

– Немедленно отправьте людей из особой десятки! – прорычал Дарсен Тагар. – Пусть возьмут усыпляющие жезлы. Приведите ко мне оборотня и этого Тукуура! Если не получится взять живьём – убить!

– В этом нет необходимости, мой генерал, – невозмутимо ответил наставник шпионов.

Генерал побагровел от гнева, но тут же побледнел и схватился за меч, когда черты Дагвы поплыли как нагретый воск. На мгновение его тело превратилось в зеркало, в котором отразилось растерянное лицо Тагара. Зеркальная поверхность пошла рябью, и на ней проступили черты беловолосой колдуньи, но кожа девушки так и осталась серебряной, а глаза – бездонными колодцами в звёздное небо.

– Ты! – выплюнул Тагар, оправившись от шока. – Что ты сделала с Дагвой?!

– На Вашей службе он часто обходился без сна, – холодно ответила посланница Дракона. – Сейчас навёрстывает упущенное.

– Я так легко не дамся! – прошипел генерал, вытаскивая меч.

Посланница подняла руку в жесте примирения.

– Успокойтесь, нохор Тагар! Меня вполне устраивает Ваш правитель и Вы как его правая рука. Своим появлением я только подчёркиваю тяжесть ситуации.

– Тяжесть ситуации мне хорошо известна, – процедил генерал, сместившись так, чтобы между ним и вещим зверем оказался письменный стол.

Тагар не рассчитывал, что это поможет, но рефлексы требовали действия. Статуя девушки из живого серебра не сдвинулась с места, но жест примирения мгновенно превратился в жест отрицания.

– Среди слуг и солдат законоучителя куда больше шпионов Ордена, чем он решается признать, – заявил оборотень. – Кто-то изнутри города подаёт сигналы мятежникам. Вооружённые новым знанием Стражи готовы поменять свой план. Ваш мастер-шпион от переутомления начал забывать важные детали и, в конце концов, выдал себя. Хорошо, что мне, а не Ордену. Вы всё ещё уверены, что понимаете тяжесть ситуации?

Вопрос, с какой стати генерал должен верить этому существу, просился на язык, но Тагар отбросил его. Вещий зверь мог придумать сотню причин или не снизойти до ответа. В любом случае, генерал мог полагаться только на собственное чутьё. А оно с опозданием подсказывало, что драться с существом из священных книг прямо посреди баянгольского Святилища – плохая идея.

– Что Вы предлагаете? – как можно спокойнее спросил Тагар.

Кожа посланницы окрасилась в привычные цвета. Не обращая внимания на то, что генерал так и не спрятал меч, она спокойно подошла к столу и провела пальцем по столешнице, оставляя слабо светящийся серебряный след. Генералу хватило беглого взгляда, чтобы понять, что посланница рисует схему городских укреплений.

– До этого момента Орден не сомневался в своей победе. Вероятно, они рассчитывали повести мятежников на штурм города одновременно с убийством Прозорливого. Я полагаю, среди городских стражников есть предатели, готовые открыть мятежникам ворота, как минимум, нескольких фабричных кварталов. Беспорядки в городе свяжут Вам руки до подхода подкреплений из Толона…

– Которые почти наполовину состоят из факельщиков, – мрачно ввернул генерал. – Это мне известно. Но вы говорите "до этого момента". Вы считаете себя способной изменить ход сражения?

– Вы должны знать легенду о бессмертных защитниках Баянгола, – произнесла девушка, опершись рукой на стол.

– Старые сказки, – пожал плечами Дарсен Тагар. – В некоторых говорится, что сам Дракон явится на помощь городу в трудную минуту. Такое же рассказывали про Толон. И где теперь жрецы Безликого и их защитники? В главном храме Безликого теперь библиотека Ордена, а трон правителя-жреца, как оказалось, перенесён сюда. Немыслимое святотатство! И что, где гнев Дракона?

– Он здесь, – тихо ответила посланница.

Она подняла руку, и Тагар увидел на мраморной столешнице оплавленный отпечаток ладони.

– Я – пристав Последнего Суда, – неожиданно властно произнесла девушка. – Я веду следствие и оглашаю приговор. Я могу убить живой камень реликвии Безликого и пробудить защитников ото сна.

– То есть, это трон усыпляет защитников? – уточнил генерал.

– Да. Орден давно открыл, что осколки Дракона и живой янтарь Безликого подавляют друг друга. Поэтому Стражи размещали реликвии Дракона в храмах Безликого и наоборот.

– Почему легендарные защитники не помешали им? – недоверчиво спросил Тагар.

– Не думайте, что они не пытались. Вспомните слова Улан Баира.

– Орден использовал некое "оружие". Какое именно?

– Стражи называют его "душа пламени". Это осколок эпохи царства царств. Выглядит как стальной цилиндр, насаженный на длинное древко. Цилиндр витым шнуром соединён с большим ящиком. Расчёт – три человека. Стрелок и два носильщика. Момент выстрела не виден глазу, но тот, кто окажется перед цилиндром, почувствует сильный жар и через несколько мгновений сварится изнутри.

– Опасная вещь, – проворчал генерал. – А паника, которую она поднимет, ещё опаснее. Если перерубить шнур, орудие выйдет из строя?

– Верно, – кивнула посланница. – Но спешить с этим нельзя. "Душа пламени" может убить меня, но она же способна разрушить трон. Нам нужно, чтобы эти два события произошли одновременно.

– Я не ослышался? – нахмурился Дарсен Тагар. – Мы должны дождаться, пока Вас убьют?

– Рядом с троном, – с нечеловеческим спокойствием подтвердила девушка.

– Не то, чтобы я был против, – криво усмехнулся Тагар, – но кто тогда откроет Прозорливому древнее Святилище?

– Генерал, – холодно отозвалась девушка, – если вы проиграете сегодня, будет уже некому и незачем его открывать. Но если победите, Айсин Тукуур вполне справится без меня. Он же сможет направить защитников, когда они проснутся. Так что постарайтесь не потерять его в бою.

Генерал устало потёр лоб. Ситуация нравилась ему всё меньше и меньше.

– Почему Вы настаиваете на своей смерти?

– Оружие нарушит структуру трона. Но только моя кровь завершит начатое. Поэтому я прошу Вас: если это не смогут сделать Стражи, на спуск должен нажать кто-то из Ваших людей. Сделайте так, чтобы Тукуур не узнал об этом, – на мгновение в её голосе промелькнуло что-то похожее на заботу. – К сожалению, он уже начал привязываться. Если моя смерть сделает его Вашим врагом… – она выразительно качнула головой.

Дарсен Тагар раздражённо побарабанил пальцами по эфесу меча. После этих слов Тукуур начал представляться ему чем-то вроде пороховой бомбы, которую нужно как можно скорее метнуть во врага, надеясь, что осколки заденут не слишком много своих. Здравый смысл подсказывал, что "решение" посланницы дрянное. Стоило бы увезти Прозорливого из города, а самому дать бой на стенах и посмотреть, чья возьмёт. Но он также понимал, что пробуждение защитников, чем бы они ни были, даст власти Джал Канура то самое мистическое измерение, к которому Прозорливый так стремился. И, прекрасно понимая, каким будет решение правителя Удела Духов, Дарсен Тагар нехотя произнёс:

– Я не имею права единолично отдавать такие приказы. Ждите меня здесь. Я принесу Ваш план на суд Смотрящего-в-ночь.

***

Теперь, когда раскрыта причина болезни, поразившей защитников города, все три ума вещего зверя напряжённо работали над её устранением. Ослабевший от долгой спячки координирующий ум с трудом оттягивал на себя ресурсы тела, чтобы оценить силу и способности живого камня, который люди называют троном жрецов Толона. Ему активно мешал настороженный ум. Он настойчиво твердил, что интенсивность ультрафиолетового излучения растёт, в атмосфере слишком много соединений серы и азота, и неплохо бы перестроить оболочку. Настороженный ум привык командовать. Долгие годы именно он спасал их от смерти в чужом и враждебном мире, полном хищников, паразитов, ядов и опасных излучений. Ценой этого выживания было не просто варварство, а дикость, до-первобытное состояние голодного хищника, ненавистное координирующему уму. Но что им оставалось, если от прекрасного и мудрого Хранителя, бережно носившего их на своём теле, осталась груда осколков, рассеянных по всей этой планете? Голос того, кого убийцы назвали Драконом, превратился в крик, а потом в едва различимый шёпот, и теперь ослабленный и поглупевший координирующий ум, отрезанный от коллективной памяти народа, даже не был уверен, что понимает этот шёпот правильно. Но близость древнего врага давала координирующему понятную цель, и он вцепился в эту цель, как вцеплялось когда-то его тело в добычу. Со вновь обретённой силой он отдавал приказы, и с радостью ощущал, как уступают его напору звериные инстинкты ума настороженного, а их грубые требования превращаются в советы, как и должно быть.

Чего он не ожидал, так это сопротивления отзывчивого ума. Этот вспомогательный центр, созданный для общения с разумными аборигенами, должен был провести в забытьи ещё больше времени, чем координирующий ум. Вопреки этому, он оказался вполне развит, и даже пытался оспаривать приоритет принятия решений. Вероятно, в своих блужданиях вокруг пещеры, скрывавшей в своих недрах осколок-капсулу, принесшую их в этот мир, настороженный ум неоднократно натыкался на людей и самостоятельно пробуждал отзывчивый ум, пренебрегая координирующим. И отзывчивый ум пытался исцелить своё одиночество общением с существами, которые и были причиной этого одиночества. С убийцами, расколовшими тело Хранителя, уничтожившими память поколений, обрекшими осколки его народа на скитания в чужом мире. Координирующий ум не мог понять, как эти несуразные существа могли стать причиной такой катастрофы. По сравнению с тем, на что был способен разум этого живого мира, который местные именовали Безликим, "звёздный меч" аборигенов казался обглоданной берцовой костью, зажатой в кулаке обезьяны. Но он разбил тело Дракона, как грязная дубина разбивает драгоценный фарфор. Перечеркнул все усилия Первопроходцев, которые смогли обойти все защиты Безликого и отравить его разум, сделав живой мир безвольной добычей Дракона, готовой принять его волю.