Текст книги "Стратагемы заговорщика (СИ)"

Автор книги: Тимофей Щербинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

– Нечестивцы хотели завладеть силой маяка, чтобы открыть путь новому флоту завоевателей, – мрачно пояснил Дарга. – Мы разрушили их план. Думаю, это справедливо. Теперь скажи мне, жрец Дракона: что дальше?

Знаток церемоний вздохнул. Он не доверял этому человеку едва ли не сильнее, чем тот не доверял ему. Но Тукуур чувствовал, что Дарга может быть полезен, а сила шара вселяла в него уверенность.

– Когда я принял светоч, Последний Судья коснулся моей души, – осторожно ответил он. – Я должен принести шар в тайные пещеры Баянгола, чтобы освободить Великого Дракона… из проклятой святыни, где бьются в вечном диссонансе сердца двух богов.

Незнакомая цитата пришла на ум сама собой. Дарга вздрогнул и нахмурился, услышав её.

– Ясно, – пробормотал он. – Дорогу-то знаешь?

– Если бы знал, зачем тогда проводник? – пожал плечами Тукуур.

– Конечно, – как-то торопливо ответил воин.

В его словах шаману почудилась некая неуверенность, словно он тоже, подобно Тукууру, чувствовал себя не на своём месте. Может быть, Дарга тоже выдавал себя за другого? Стоило быть с ним настороже.

– Шар-то спрячьте, – проворчал воин, снова переходя на «вы». – Иначе пол-деревни сбежится.

– Я постараюсь, – кивнул Тукуур. – Он не всегда меня слушается.

Дарга недовольно поджал губы.

– Если не сумеете вернуть его в сумку, останетесь ночевать в лесу, – буркнул он. – Не хватало ещё, чтобы крестьяне выдали нас Ордену!

Они добрались до деревни глубокой ночью. Тукуур из последних сил пытался смириться с мыслями об ещё одной бессонной ночи на сырой земле, да ещё и в опасной близости от сельских собак и стражников. Он мог бы потребовать комнату в местной гостинице, показав "зеркало души" гэрэльского жреца, но появление в такой поздний час оборванного и грязного военного чиновника, да ещё в компании разбойного вида "слуги", не могло не привлечь внимание стражи. Или даже Стражей. Оймур был слишком близко к Бириистэну, чтобы его не затронули события этой бурной недели. К тому же, шаману совсем не хотелось идти на серьёзный подлог ради душной комнатушки и соломенного тюфяка.

К счастью, у Дарги были другие планы. Когда Тукууру удалось спрятать в сумку волшебный светильник, разбойник отвёл его в небольшую рощицу на окраине деревни, а сам направился к ближайшим домам. Через некоторое время он вернулся в сопровождении заспанного крестьянина с подвязанными грязной тряпкой волосами, в которых кое-где застряла солома. Сообщник Дарги окинул шамана хмурым взглядом, почесал шею и нехотя махнул рукой, призывая следовать за ним.

Крестьянин провёл путников к небольшому, но крепкому и чистому дому, окружённому глинобитной стеной, а со стороны леса – ещё и колючей живой изгородью. Казалось, эта двойная ограда должна была отпугивать незваных гостей из леса, но на самом деле в густых ветвях колючего кустарника специально для них была спрятана потайная калитка. Проскользнув в узкий проход, они оказались в чисто убранном дворе, посыпанном светлым речным песком.

– Ещё вечером я был тебе обязан, Старый Барсук, – проворчал хозяин дома, обращаясь к Дарге. – Но после такого, кажется, ты будешь должен мне. Твоё счастье, что факельщики были здесь позавчера и ничего не нашли.

– Ну теперь-то их тут нет, – пожал плечами разбойник. – Иначе ты бы нас и на порог не пустил.

– А если они вернутся завтра? Или послезавтра?

– Вряд ли, – покачал головой Дарга. – Им и в городе дел хватает. Но ты не переживай, мы тут надолго не задержимся.

– Хорошо бы, – буркнул хозяин.

Без всякого уважения к чинам, он дал разбойнику место на мужской половине дома, а Тукуура отправил спать в сарай, по соседству с двумя кроликами и выводком шумных цесарок. Не обращая внимания на их возню, шаман провалился в долгожданный сон.

Он проспал больше суток, не открывая глаз даже когда кто-то из домочадцев хозяина входил, чтобы покормить кроликов. Цесарки сердито скрипели за плетёной перегородкой, и этот звук превращался для шамана то в скрежет клешни обездвиженного краба, то в скрип корабельных канатов на ветру. Сумбурные, но яркие сны пролетали один за другим, то и дело возвращаясь к странному сюжету. В нём Тукуур стоял посреди пещеры на острове Гэрэл, чувствуя, как сдавливает его тело со всех сторон стеклянистая масса. Он увяз внутри колонны как муха в янтаре, и мог лишь смотреть, как снаружи нерешительно пробираются среди обломков люди с факелами. Они что-то искали или собирали, то и дело поглядывая наверх, как будто ждали, что потолок вот-вот рухнет им на головы. Но этого так и не произошло. По крайней мере, не во сне Тукуура.

Когда шаман проснулся, волшебный шар висел у него над головой, заливая сарай тусклым светом. Руки и ноги затекли от лежания на твёрдом полу, железные пластины кафтана больно впивались в тело. Тукуур неловко встал и протянул руку к шару. Тот не сопротивлялся, позволив спрятать себя обратно в мешок. Размяв кое-как ноги, знаток церемоний выполз во двор. Дарга и хозяин дома сидели на деревянных чурбаках, покуривая длинные трубки. Рядом стоял кувшин с тростниковым квасом.

– Проснулся? – хмыкнул крестьянин. – Скидывай свое барахло да пойди, наконец, помойся! Возле цистерны найдёшь старый халат.

Пробормотав какие-то слова благодарности, шаман отправился к цистерне для дождевой воды. Она была немногим меньше, чем у него дома. Похоже, приютившая их семья была довольно зажиточной. Странно, что такие люди водились с разбойниками. Хотя, быть может, на этом и разбогатели.

Спрятавшись за цистерной, Тукуур переложил оберег Прозорливого и "зеркало души" в мешок к шару, а затем сбросил тяжёлую одежду и с наслаждением облил себя прохладной водой. Натирая тело порошком из толчёного мыльного корня, он отметил, что раны и ссадины почти зажили. Только полоски незримых вериг отличались оттенком от его собственной кожи. Присмотревшись, шаман понял, что на поверхности живых браслетов проявились чешуйки как у мелкой рыбы или ящерицы. Знаток церемоний нахмурился. Он не знал, что это может значить, а спросить было не у кого.

Хозяин действительно оставил для него старый халат и шаровары. Одежда была ветхой и давно потерявшей цвет, но лёгкой и удобной. Одевшись, Тукуур нашёл для себя третий чурбан и присоединился к остальным.

– Прошу простить меня за грубость, – проворчал хозяин. – Как понимаете, нелегко было в Вас разглядеть соратника Смотрящего-в-ночь.

– Не стоит извинений, – отмахнулся шаман. – Сейчас я сам с трудом осознаю своё место в этом мире.

– Вы опоздали к вечернему рису, но мы оставили несколько бататовых лепёшек, – уже более доброжелательно произнёс крестьянин.

Старики молча дымили пока Тукуур поглощал лепёшки, изо всех сил стараясь не походить при этом на голодного пса. Когда он закончил, хозяин налил в его пиалу мутной пузырящейся жидкости. Квас был свежим и ещё совсем не кислым, пузырьки газа приятно щипали язык.

– Мы с почтенным Гацой обсуждали Ваше положение, – сказал Дарга, выпустив изо рта несколько колечек дыма. – И состояние.

– Ясность чувств как у дикого зверя сменяется туманом и болью, верно? – проворчал хозяин дома.

Тукуур удивлённо кивнул. Он не думал, что старый воин настолько хорошо распознал, что с ним происходит.

– Шаманская болезнь, – уверенно сказал Гаца. – Давно такого не видел. Очень давно. С тех пор, пожалуй, как Орден взял власть в свои руки. Но духи не оставляют нас.

– Вам нужен наставник, – перебил его Дарга. – И не какой-нибудь ярмарочный фокусник. В обычное время я посоветовал бы совершить паломничество в священный Баянгол и просить одного из наставников принять Вас в ученики. К сожалению, в связи с Собором и визитом Прозорливого, город закрыт.

– К тому же, Стражи… – хозяин дома замялся и поправил себя: – Нынешние Стражи редко отличают истинных шаманов от колдунов Безликого. Они боятся всех, кто проявляет необычные способности, и преследуют их. Поэтому даже священный город не был бы для Вас безопасным местом.

Тукуур снова подумал о лежащем в его мешке обереге Прозорливого. С нефритовой пластиной он сможет пройти в город и предстать перед правителем, но до этого он должен выполнить миссию Дамдина, или разузнать что-то достаточно важное, чтобы его признали учеником покойного прорицателя, а не подозрительным бродягой, не имеющим прав на оберег. Дух Айяны говорил о "живом серебре из тайных пещер Баянгола". Что бы это ни значило, в древнем городе сошлось множество нитей, притягивавших Тукуура, и он просто обязан был попасть туда.

– Может быть, какое-то из малых святилищ в окрестностях Баянгола смогло бы приютить меня? – с надеждой спросил Тукуур. – Я слышал о пещерах, где живут святые отшельники…

Лёгкая тень пробежала по лицу хозяина. Он что-то знал о пещерах, но не хотел это рассказывать точно так же, как шаман не хотел говорить о призраке Айяны. У всех троих, собравшихся за столом, не было причин доверять друг другу, ведь любой из них мог оказаться шпионом Ордена. А теперь собеседники Тукуура знали о его шаманской болезни. Или придумали её, чтобы его шантажировать – такую возможность не стоило сбрасывать со счетов.

– Мы оба давно не бывали в тех краях, – задумчиво сказал Гаца. – О таких вещах больше знает наш набожный друг Бугуш. Он служит в Речных Вратах, но иногда появляется в Могойтине.

– Вам в любом случае нужно пройти Речные Врата, чтобы попасть в округ Баянгола, – добавил Дарга, – Я мог бы пойти с Вами, до гарнизона нам по пути. Проблема только в деньгах. Я, видите ли, очень рассчитывал на шкуру лесного кота, но Ваш светоч его прогнал. Поэтому было бы справедливым, если бы Вы назвали меня своим помощником на время путешествия.

– Соскучился по казённым гостиницам? – фыркнул хозяин дома.

Тукуур вздохнул и покачал головой.

– Это слишком большой риск. Я чудом избежал ареста на острове и подозреваю, что приказ о моей поимке мог прийти с большой земли. Если так, моё имя сразу же привлечёт внимание Стражей. Нас разоблачат и бросят на съедение термитам.

– Тем лучше, – усмехнулся Гаца. – Сами знаете, какой разговор у местных властей с приезжими соратниками. Куда да зачем, да предъяви подорожную. Куда спокойнее в этом отношении быть бродячим артистом.

– Почему бы и нет, – пожал плечами разбойник. – Я могу показывать фокусы с мечом, а он сойдёт за бродячего предсказателя. Среди этой публики потерявший должность чиновник – не редкость. Кафтан, опять же, можно будет оставить. Он достаточно рваный. А стальную подбивку и нагрудную пластину продадим кузнецу – как раз деньги появятся.

– Хорошо, – быстро согласился Тукуур. – Только у меня нет ни гадальных пластин, ни кистей, ни тушечницы. Разве что волшебный шар, но, думаю, не стоит им хвастаться.

– Правильно думаете, – кивнул Дарга.

Они пробыли в селении ещё день, улаживая дела. Кузнец охотно купил стальные вкладыши по цене лома, но пластину со Скальным Лисом пускать в переплавку отказался. Тукуур был рад этому и быстро приспособил нагрудник под прорицательский гонг. На вырученные деньги удалось купить видавшие виды гадательные пластинки из черепашьей кости, а у Гацы нашлась потёртая походная тушечница и чехол с кистями. Хозяин дома сказал, что вещи достались ему от деда, но у шамана возникло стойкое подозрение, что этот человек не всю жизнь обрабатывал землю.

Друг Дарги решил сам отвезти их в небольшую деревушку выше по реке, чтобы избежать расспросов односельчан. Ночью, погрузив в лодку скудные пожитки и немного походной еды, они отплыли. Течение у берега было не слишком сильным, и первое время Тукуур работал шестом почти наравне с Даргой, но быстро сказалась усталость и непривычка к долгой работе. Тогда его сменил Гаца, уступив место у руля своему товарищу. Шаман попытался заснуть, укрывшись старым халатом, но теснящиеся в голове мысли и сырой туман прогоняли сон. Поняв, что замерзает, знаток церемоний снова взялся за шест. Нащупывая зыбкое, покрытое корягами дно, он думал о собственном пути, полном невидимых опасностей, ведущем к непонятной цели. Что за живое серебро таится в пещерах Баянгола? Почему Айяна, жрица-колдунья Безликого, указывала путь слуге Дракона? Искупала грехи, или заманивала его в ловушку? У Тукуура было слишком мало знаний, чтобы ответить на эти вопросы. Всё, что ему оставалось – собирать разрозненные факты и сшивать их в некое подобие лоскутного одеяла. Возможно, когда-нибудь кусочки этой мозаики встанут на свои места. Пока же он толкал лодку против течения, стремящегося унести его назад на остров Гэрэл, в руки Ордена или хамелеонов. Его сердце радовалось этой метафоре – возможности плыть против течения, хоть ненадолго взять судьбу в свои руки, путь эти руки и болели от непривычной нагрузки.

Ближе к рассвету они остановились в небольшой бухточке, где, судя по окружённым камнями кострищам, нередко отдыхали рыбаки и путешественники. Там они с Даргой разучили небольшую сценку о борьбе души с сомнением и невежеством. Старый воин пытался уколоть Тукуура мечом сомнения или набросить ему на голову грязную тряпку невежества, а шаман должен был уклоняться. К удовольствию разбойника, знаток церемоний вспомнил кое-какие навыки времён обучения в сургуле, и держался вполне сносно, хоть и не слишком изящно.

Со временем Тукуур научился выбирать, когда уклониться, а когда позволить противнику коснуться его. Он так и не стал более грациозным, но использовал это во благо, добавляя комичные взмахи руками и строя испуганные гримасы. Так они и путешествовали, зарабатывая трюками и гаданием на миску риса с овощами и проезд в лодке до следующего селения, пока не прибыли в Могойтин.

Это был небольшой городок размером как две бириистэнских ремесленных слободы, но окружённый крепким частоколом со сторожевыми башнями. В центре города на пригорке возвышался каменный храм Четверых Заступников и просторный павильон Суда с резными колоннами и синей черепичной крышей. Но, в отличие от Бириистэна, здесь главенство Святилища не было абсолютным. Ближе к гавани стоял похожий на небольшую крепость трёхэтажный особняк. Флаги "Медовой Лозы" развевались над остроконечными башенками, обшитыми листовой медью, толстую каменную стену патрулировали охранники в серо-зелёных кафтанах. Окинув мрачными взглядами твердыню торговой компании, Тукуур и Дарга отправились на поиски чайной или таверны, в которой им бы разрешили разыграть своё представление. В сезон засухи они расположились бы прямо на рыночной площади, но сейчас в любой момент мог хлынуть ливень, и горожане старались не задерживаться на улице.

В таверне "Зеркальный карп", где путникам удалось снять комнату и договориться о выступлении, было уже достаточно людно. Посетители по одиночке и небольшими группами сидели за круглыми столиками у стен, коротая ненастный день за чаем с пампушками или фруктовым вином и жареной рыбой. В основном это были небогатые лавочники и мастеровые, но три человека выделялись из общей массы. Двое ветеранов в серых кафтанах с вышитыми на груди крокодилами неспешно раскладывали цветные камни на разлинованной доске, потягивая нагретую рисовую водку из глиняных пиал. Казалось, что одна из групп синих вот-вот попадёт в окружение, но тот, кто играл жёлтыми, не спешил делать очевидный ход. В углу у окна погрузился в тяжёлые мысли юноша чуть моложе Тукуура, одетый в узорчатый шёлковый халат. Его чай давно остыл, а блюдо с мясными шариками стояло почти нетронутым.

Тукуур и Дарга расположились за свободным столиком и заказали риса с овощами, ожидая, когда трактирщик объявит об их выступлении. Тот довольно долго возился с заказами, позволив путникам спокойно поесть, а потом ударил в небольшой гонг в виде рыбы, привлекая общее внимание.

– Уважаемые сограждане и гости! – высоким голосом провозгласил хозяин таверны. – Небо в сезон дождей навевает тоску, но сегодня знаменитый странствующий предсказатель Унэг и его друг силач Арслан порадуют Вас пантомимой о борьбе стоящей перед трудным выбором души с сомнением и невежеством! И если в главном герое пьесы Вы узнаете себя, господин Унэг поможет Вам обрести ясность видения!

Посетители отозвались вялыми хлопками. Тукуур поклонился и стал спиной к Дарге, наморщив лоб. Старый воин разминался с мечом, время от времени делая ложные выпады в сторону шамана, но тот делал вид, что не замечает его, погружённый в тяжёлые мысли. Наконец, разбойник ударил его плашмя по плечу, и знаток церемоний развернулся, изобразив на лице ужас. Танец начался. Тукуур уклонялся неуклюже, но уверенно, краем глаза отмечая, что военные оторвались от битвы камней, и даже богатый юноша смотрит на актеров широко открытыми глазами. Время от времени посетители одобрительно гудели, отмечая особо удачный выпад. Когда шаман ловким движением выхватил у Дарги платок неведения и набросил его на голову самому воину, они захлопали куда энергичнее, чем в начале. Путники снова поклонились. Они оказались рядом со столиком солдат.

– Чтоб мне лопнуть! – с улыбкой воскликнул один из них. – Это же Аман Дарга! Где же твой корабль, дружище?

– Здравствуй, Бугуш! – проворчал разбойник. – Давно не виделись!

– Садитесь, выпейте с нами, да расскажите, как докатились до такой жизни! – весело сказал второй солдат.

– Я не откажусь, – хмыкнул Дарга и выразительно посмотрел на Тукуура, – а тебе ещё работать.

Шаман понимающе кивнул и вернулся за свой столик. Как он и ожидал, юноша в шёлковом халате порывисто встал и занял место напротив. Знаток церемоний заметил, что его волосы подвязаны белой траурной лентой.

– Я хочу спросить духов о благополучном исходе дела, – напряжённо сказал он.

Тукуур молча достал гадательные пластины и разложил их на три стопки – начало, путь и цель. Существовало множество способов гадания, но все они требовали подготовки и информации, которой люди не спешили делиться с бродячим прорицателем. Оставался один, в котором главную роль играл сам вопрошающий.

– Я ничего не знаю, – тихо произнёс шаман ритуальную фразу. – Духи ничего не знают. Ты знаешь всё. Спрашивай, и они помогут тебе увидеть глубины собственного сердца.

Юноша вздохнул, прикрыл глаза и наугад вытащил пластину из первой стопки. Тукуур нахмурился, читая вырезанный на кости символ.

– Знак "крепостных ворот". В начале пути Вас ждёт препятствие, достаточно серьёзное, но не непреодолимое.

Молодой человек кивнул собственным мыслям и вытащил вторую пластину. Шаман помрачнел ещё сильнее.

– "Топи". Путь будет изнуряюще трудным и смертельно опасным.

Стиснув побелевшие губы, юноша вытащил третью. На ней легко взмывал в небо Лазурный Дракон. Тукуур вздохнул.

– "Суд". Если Ваш замысел справедлив, он окончится успехом.

Его собеседник решительно сжал кулаки и встал.

– Благодарю Вас, мастер Унэг, – с поклоном произнёс он.

Положив перед Тукууром несколько крупных васанговых дощечек и небольшую жемчужину, странный клиент быстрым шагом вышел из таверны. Ожидая, пока кто-нибудь ещё решится прибегнуть к его услугам, шаман приоткрыл заклеенное матовой бумагой окно и выглянул на улицу. Так он увидел первую часть своего предсказания. Трое ожидали юношу на противоположной стороне улицы. Похожий на хорька человек с узким лицом и жидкими усами в коричневой одежде приказчика и двое дюжих охранников "Медовой лозы" с длинными бамбуковыми дубинами. Они быстро обступили свою жертву, отрезая ей пути отступления.

– Это ты, пёсья башка, распускал слухи про господина управляющего?! – зло спросил приказчик.

Молодой человек бросил на него полный ненависти взгляд. Не дожидаясь ответа, один из охранников с силой ударил его в лицо. Юноша упал в грязь, и все трое принялись избивать его, осыпая грязной бранью. Тукуур почувствовал, как закипает. Это был не его город и не его дело, но уже второй раз на его глазах люди, облечённые властью, пытались без суда убить человека. Недолго поколебавшись, он решительным жестом прицепил на грудь пластину со Скальным Лисом и выскочил на улицу.

– Отставить! – гаркнул шаман, приблизившись к охранникам.

Те удивлённо обернулись. Сердце Тукуура бешено колотилось, но он заставил себя окинуть людей "Медовой лозы" холодным взглядом.

– По какому праву вы избиваете человека среди бела дня?

– Он вор и клеветник! – прошипел приказчик. – А тебе что за дело? Кто ты такой?

– А на кого я похож, баранья задница?! – прорычал шаман. – Забыл цвета армии Прозорливого?!

Охранники угрожающе подняли дубинки, но приказчик замялся, поглядывая за спину Тукуура.

– Это гражданское дело, нохор, – проскрипел он. – Военных оно не касается!

– Тогда где ленивые свиньи, называющие себя добдобами? – не уступал знаток церемоний. – Если этот человек преступник, он должен предстать перед судом, а не умереть в грязи!

– Мудрейший наставник сейчас не в городе…

– И что?! Кот из дома – мыши в пляс? Или вас кто-то назначил стражниками в его отсутствие?

– Нохор, Вы здесь – человек новый, – процедил приказчик. – Я уверяю, Вы не хотите участвовать в этой грязной истории.

– Это мне решать! – бросил Тукуур.

Приказчик недовольно дёрнул плечами и махнул своим людям.

– Уходим! Успеем ещё раздавить этого клопа!

Шаман проводил их взглядом, и только тогда разрешил себе обернуться. У дверей таверны в свободных позах стояли Дарга и два его товарища. Тот, которого звали Бугуш, одобрительно кивнул.

– Хороший спектакль, – тихо сказал он. – Даже лучше предыдущего.

Тукуур подошёл к пострадавшему. Тот был жив, но без сознания. Осторожно ощупав его в поисках переломов, шаман снова посмотрел на товарищей. За их спинами из дверей таверны несмело выглядывали горожане.

– Кто этот человек и где он живёт? – строго спросил знаток церемоний. – Его следует немедленно отнести домой и вызвать врача.

– Это молодой господин Вакиш Бадма, торговец шёлком с улицы Прядильщиков, – отозвался один из мастеровых. – Но если он в ссоре с господином управляющим…

– То никто из вас не хочет ему помогать, – хмуро закончил Бугуш. – Ладно, отвезём купца сами, а то с добрых горожан станется бросить раненого в канаве!

Погрузив купца в тележку для овощей, оставленную кем-то возле таверны, Тукуур и его спутники двинулись прочь от пристаней. Прохожие боязливо косились на них и спешили перейти на другую сторону улицы. Один раз, недалеко от святилища, им повстречалась двойка добдобов. Знаток церемоний внутренне напрягся, ожидая вопросов, но стражники решили не связываться с военными и свернули в ближайший проулок. Похоже, Могойтин жил между молотом гарнизона Речных Врат и наковальней компании "Медовая лоза". Тукуур вздохнул. Совсем иной он представлял свою страну под мудрым правлением Смотрящего-в-ночь.

Миновав святилище и рыночную площадь, путники свернули на широкую, но короткую улицу, где стояло несколько обветшалых домов с лавками в передней части. На одной из них висела вывеска с изображением бабочки и попугая. Подпись гласила "Шёлковые плантации семьи Вакиш". Лавка выглядела заброшенной, но, когда Тукуур и его товарищи приблизились, из неё тут же выскочил слуга в потёртой шёлковой куртке с эмблемой дома Вакиш на груди и спине.

– Молодой господин! – вскричал он. – Ох, беда-то какая! Что же теперь с нами будет?

– Успокойся! – строго приказал Тукуур. – Твой хозяин жив. Помоги нам занести его внутрь и позови управляющего!

Аман Дарга хмуро покачал головой.

– Нет. Мы сделали всё, что могли. Дальше – работа врача. – он повернулся к слуге. – Предупреди управляющего, что Бадму избили люди "Медовой лозы". Надеюсь, он придумает, где спрятать купца на случай, если они вернутся.

– Идёмте, – кивнул Бугуш. – Управляющий и его прислужники получат по заслугам. Но не сейчас.

– Это уж точно, – фыркнул Дарга. – Пока "Медовая лоза" держит город и наместник у них вместо табуретки, этому не бывать. Думаю, нужно уносить ноги, пока тот приказчик не поднял шум.

– Признаю, я поступил безрассудно, – сдержанно ответил шаман. – Но я отдал четырежды по четыре года постижению путей Последнего Судьи не для того, чтобы мириться с беззаконием этого мира!

– Я верю, что приставы Последнего Суда придут к управляющему ещё при жизни, – хмуро сказал Бугуш. – Но сейчас пора возвращаться в Речные Врата. Полагаю, вы оба не откажетесь составить нам компанию?

Четверо путников спустились к пристаням по кратчайшей дороге и, к удивлению Тукуура, никто не пытался им помешать. Он был уверен, что люди "Медовой лозы" заинтересуются дерзким офицером в штопаном кафтане и быстро выяснят, что ещё за пару мгновений до стычки он называл себя бродячим прорицателем. С другой стороны, его претензию на воинский чин молчаливо поддержали подлинные солдаты гарнизона Речных Врат, а торговцы компании слишком сильно зависели от доброй воли коменданта. Похоже, на этот раз управляющему придётся пойти официальным путём, подав жалобу выше по реке, а за время волокиты вполне можно и улизнуть из крепости.

– Что они не поделили? – на ходу спросил Тукуур у Бугуша. – Управляющий с этим купцом?

– Шелковичные плантации, – охотно ответил тот. – Личинки управляющего заразились заморской плесенью, вот он и отнимает имущество у конкурентов. Отец этого Бадмы очень удачно влез в том году в долги, а долги в Могойтине – дело такое. Если дружишь с «Лозой», за тебя вступятся. А если перешёл им дорогу – жди в гости добдобов. Говорят, местный наставник присудил старику продать не только плантации, но и старшую дочь в долговое рабство. А сын, похоже, задумал мстить. Что же, если не помрёт от побоев, может, и добьётся успеха. Помолимся за него Фениксу когда приплывём в Речные Врата!

Небольшая лодка ждала их у старого, потемневшего от плесени причала. От множества рыбацких посудин вокруг её отличала только надпись на борту "собственность армии Прозорливого". Чуть поодаль готовилась к отплытию барка "Медовой лозы". Тукуур с досадой подумал, что даже при полной загрузке десятивёсельная махина легко обгонит на реке их лёгкий челн. Следовало заранее подумать о том, как избежать ареста.

– Нохор Бугуш, в Речных Вратах ещё стоит полусотня "Снежных Барсов"? – спросил он старшего воина, когда лодка заскользила вдоль берега.

– Люди этого столичного индюка Цэрэна? Думаю, они ушли в Баянгол с флотилией временного правителя Бириистэна. Кто-то, может, и остался присматривать. Зачем они тебе?

Задумавшись, Тукуур едва не сказал, что Цэрэн мог бы подтвердить его имя и полномочия, но вовремя одёрнул себя.

– Мне не стоило бы им попадаться, – уклончиво ответил он. – Если вдруг управляющий захочет на меня жаловаться…

– Сомневаюсь. Для него мы вроде мухи – пожужжали и улетели. Из-за такого не принято переворачивать дом. Я не думаю даже, что люди "Медовой лозы" действовали по его приказу. Скорее, хотели проявить не слишком уместное рвение. Сам управляющий предпочитает сохранять в Могойтине видимость порядка, чтобы продвигать на должности своих друзей. И это возвращает нас к справедливости Среднего мира. Ты можешь знать наизусть все законы и ритуалы, но без связей дальше тебе не продвинуться. Раз за разом заросший сорной травой путь Последнего Судьи будет задавать тебе безмолвный вопрос.

Бугуш выжидательно посмотрел на Тукуура, желая, чтобы тот сам закончил его фразу. Шаман склонил голову, признавая правоту воина. Когда-то он гордился тем, что стал одним из четвёрки лучших учеников только благодаря своим знаниям, но потом узнал, что наверх его тянула невидимая поддержка Темир Буги. Собственный же отец Тукуура своей праведностью не нажил ничего кроме седых волос и мелкой должности на краю страны. Наставники сургуля, которые должны были быть образцом для юного знатока церемоний, оказались интриганами и заговорщиками. Многомудрый законоучитель – ленивым сибаритом, а посланник самого Прозорливого – циничным авантюристом, использующим власть для достижения собственных целей. Управляющий "Медовой лозы", подмявший под себя небольшой город, завершал эту галерею парадных портретов. Знаток церемоний хорошо понимал, о чём говорит Бугуш, но к огромному своему стыду не мог разделить его праведного гнева. Ведь Тукуур и сам стремился к исполнению личных целей. Стать на сторону Прозорливого и победить. Или, всё-таки, освободить из оков Дракона? Что скорее спасёт его родителей – чудо или земная власть? И может ли он, ставя семью выше государства, называть себя соратником Прозорливого? Эти вопросы жгли сердце шамана, но он понимал, что Бугуш ожидает от него других слов, и вряд ли оценит откровенность.

– Сегодняшний день спросил меня: кто осудит судей? – нехотя ответил Тукуур. – Но я напомнил себе, что Лазурный Дракон увидит их души на Последнем Суде.

– Это было нелегко, верно? – хмыкнул воин. – Нас учат смиряться и ждать загробной жизни, но наши небесные покровители – не бесплотные призраки, неспособные действовать в Среднем мире. Они хорошо знают, что суд хорош вовремя. Чем скорее будет наказан преступник, тем меньше жертв. Почему же большинство не видит высшего суда при жизни? Подумай над этим.

С этими словами Бугуш встал и сменил на вёслах своего товарища, давая понять, что разговор окончен. Тукуур уставился на речную гладь, пытаясь сложить имеющиеся у него обрывки информации. Судя по разговорам, Дарга, два его товарища и землевладелец из Оймура принадлежали к радикальной секте приверженцев Лазурного Дракона. О подводных течениях в своей вере Тукуур знал даже меньше, чем о делах слуг Безликого. Сектантами, как и колдунами, занимались Стражи, которые считали молчание лучшим лекарством от ересей, но все их усилия не могли превратить первобытный лес веры в ухоженный сад. Секты жили, передавая из уст в уста свою историю, уходящую корнями во времена до Падения Звёзд. "Наши покровители – не бесплотные призраки". Что хотел этим сказать Бугуш? В сургуле Тукуура учили, что Лазурный Дракон отдал правосудие с Среднем мире в руки Смотрящего-в-ночь и его соратников. Сектанты явно считали иначе. Верили ли они, что стражники Дракона перерождаются в Среднем мире так же, как это делает Прозорливый? Считали ли они себя воплощёнными приставами Последнего Суда? Или, быть может, во время своих странствий эти люди встречали необычных существ вроде крабов с острова Гэрэл, только носящих знаки Лазурного Дракона? Шаман вспомнил кощунственные речи человека из Оймура. "Стражи не отличают истинных шаманов от колдунов Безликого", – сказал он. Если бы кто-то сказал Тукууру такое год назад, он назвал бы такого человека глупцом. Стражи хранили чистоту веры и гармонию государства – это знал каждый. Но теперь, став врагом Ордена, шаман понял, как мало знает об этой организации, её целях и источнике её привилегий. Знал же он ровно то, что Стражи замыслили зло против Смотрящего-в-ночь. Могла ли их жажда власти простираться дальше и выше? На это у Тукуура пока не было ответа.