Текст книги "Выбрать свободное небо (СИ)"

Автор книги: Тереза Тур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Глава девятая

На следующий вечер, без пяти восемь, на телефоне Лизы раздался звонок с незнакомого номера.

– Да, – ответила она с опаской.

– Добрый вечер! – услышала она мужской голос с явным акцентом. – Как вы поживаете?

«Надо же», – стремительно пролетела в голове мысль, бухнула куда-то в область сердца, да там и осталась бешенными, срывающимися ударами.

– Я рада, – тихонько выдохнула она, – я очень рада, что вы позвонили.

– Я долго решался, – ответил Роберт, и Лиза поняла, что где-то там, в краю удивительно красивых замков и пейзажей, он улыбается, – честно сказать, я боялся вас побеспокоить. Но сегодня я почувствовал себя настоящим рыцарем – я упал с лошади.

– Ой, – перебила его Лиза.

– Ничего страшного. Как говорится – только моя гордость пострадала. Мне надо было проскакать на камеру галопом. Крупный план героического меня… Я упал, поднялся, сел обратно. И сказал себе, если я этого не испугался, тогда я настоящий храбрый рыцарь. И надо звонить вам…

Лиза смущенно и счастливо рассмеялась:

– Настоящий храбрый рыцарь… Это так чудесно. Так же, как и не бояться…

Его как-то задело слово «не бояться»… Но выяснять, к чему она это сказала, было не время. Поэтому Роберт продолжил в прежнем, шутливом тоне.

– Рыцарь – это чудесно. Только я отрицательный герой. Жестокий. Черный. Я против главного героя, opposite. Вот он есть полный чести, отваги, доблести…

– Вы снимаетесь в экранизации «Айвенго»? Я читала статью…

– Да. Уже третий сезон.

– Третий сезон – это третий год?

– Да. По пятнадцать серий в сезоне.

– А как вы умудрились? У Вальтера Скотта же все происходит быстро? За несколько дней?

– Вопросы к сценаристам. Это их фантазия. В сериале от книги оставили основных героев, основную часть сюжета и взаимоотношения между героями – кто кого любит, кто кого нет…

– И вы там играете храмовика?

– Да, Бриана де Буагельбера, – он вдруг перешел на английский. – Рыцаря, тамплиера, темную и опустошенную душу, человека сильных страстей, немереного честолюбия… Человека, который полюбил… И своей запретной, горькой, противозаконной любовью погубил себя сам – и едва не погубил ту, что полюбил…

– Вас это печалит? – тоже по-английски спросила Лиза.

– Что именно? – осторожно поинтересовался Роберт. Печалили его, в основном, мысли о своем одиночестве.

– То, что не вы главный герой. То, что не вы рыцарь без страха и упрека… Не вы, а кто-то другой.

Роберт рассмеялся:

– Нет, вот как раз это меня и не огорчает. В темной стороне больше оттенков. Играть опустошенную, истерзанную душу интереснее, чем произносить патетические речи о долге и чести… И изображать идеал. Идеал – это скучно.

– А вам не сложно перевоплощаться в темное и жестокое существо? Вы же – добрый?

– Он несчастный. Одержим страстью и одиночеством…, – стал оправдывать своего героя Роберт.

– И его душа похожа на запущенный заброшенный сад. А если бы кто за ним ухаживал, какие бы чудесные цветы там выросли… – задумчиво проговорила Лиза.

– Вы смотрели сериал? – голос у Роберта стал счастливым.

– Нет, – огорченно сказала Лиза. – Когда я узнала, что вы снимаетесь в сериале по мотивам – я купила «Айвенго» и перечитала.

Они помолчали. То ли каждый о своем, то ли о чем-то общем…

– Слушайте, – а у вас есть скайп?

– Конечно… – растерялась Лиза. – Я и не подумала. Звонить по телефону – дорого.

– Дело не в этом, – поморщился Роберт. – Я бы хотел с вами увидеться. Пусть даже на мониторе…

– Я тоже, – еле слышно сказала Лиза.

Через какое-то время Лизин старенький ноутбук, похрюкав, погудев и покапризничав, согласился работать. И они продолжили разговор.

– Мой герой мне нравится, – рассказывал Роберт. – Мне интересно показывать что-то хорошее в нем. Я вообще люблю такие роли. В душе моего героя все время сражаются добро и зло – и никто не мог понять, на чьей же стороне окажется победа на этот раз. Ну, может быть, кроме сценаристов… И это замечательно. А как вы поживаете? – спросил он, снова переходя на русский.

– Очень хорошо! – Лиза обрадовалась. – Я рисую!

Она так произнесла это слово, что ему послышалось в нем «я летаю» – так звенел ее голос от восторга и счастья.

– Я рисую Питер, белые ночи. Странных существ, что населяют город. Одинокие фигуры неприкаянных людей…

– Не-при-ка-ян-ных, – повторил он по слогам, делая ошибку в ударении, – не-при-ка-ян-ных… Это как?

– Это такие люди, которым некуда пойти, не с кем поговорить.

– Одиноких? – он почему-то захотел понять это странное слово, которое так трудно было произносить.

– Чуть больше, чем одиноких, – через некоторое время произнесла она, – тех, кому никак не согреться.

– Наверное, мы с вами неприкаянные, – задумчиво протянул Роберт.

– Возможно. Но мы же разговариваем друг с другом.

– Именно, – вдруг улыбнулся он там, где-то далеко.

Лиза увидела эту улыбку, несмотря на те тысячи километров, что их разделяли. Увидела, как засиял взгляд, как тонкие губы чуть тронула улыбка. Как левый уголок рта отказывался подчиняться и сопротивлялся…. Но ему не удалось – и лицо мужчины осветилось нежностью…

– А еще за всеми героями присматривает рыжий кот.

– Зачем? – продолжая улыбаться, задал вопрос Роберт, но Лиза поняла, что думает он совсем о другом.

– Не знаю, – поэтому ответила она. – Так увиделось… Я могу показать – кое-что уже готово.

– Могу я увидеть ваши рисунки?…

Лиза исчезла с экрана и через секунду вернулась, шурша листами.

– Вот, – стала она показывать. – Это русалка у Ростральных колонн. Это девушка-оборотень. Это Петр Первый и Екатерина… Никто не знает – это актеры, которых наняли, чтобы фотографироваться с туристами или, на самом деле императорская чета… У Терезы так написано – додумывай, как знаешь. Я так не до конца разобралась.

– Получается, – спросил Роберт, вглядываясь в ее рисунки. – Мистический город. Это ведь реальный Петербург? Не что-то придуманное?

– Именно. Тереза говорит, что как-то ей пришла в голову мысль о том, что в таком городе, как Санкт-Петербург – с его болотами, строительствами, смертями, музеями – просто обязаны быть призрачные жители. Ведь город возник вопреки всему: природе, здравому смыслу, человеческой жизни, наконец…

– И с этими призрачными жителями ведется война?

– Нет. Они живут в своем мире, мы своем. У кого-то получается и там, и там. Но все хорошо, пока мы не пересекаемся. Но иногда… Они же любопытные. Очень любопытные. А люди часто их тревожат. По неосторожности или по глупости. И тогда случаются трагедии.

– Интересно! – Роберт, в который раз, восхитился необузданной фантазии Терезы.

– Когда случается что-то, выходящее за рамки нашего понимания, тогда появляется Егор Иванович Старцев и музейщики.

– Музейщики – это от слова «музей»? – и она поняла, что он сморщился – это Роберт делал каждый раз, когда слышал русскую букву «ща». На секунду она даже задумалась, а на каком языке они говорят? И поняла, что на какой-то странной смеси англо-русского. Или русско-английского, в произвольном порядке переходя то на тот, то на этот языки…

– Лиза! Вы где?

– Простите, я задумалась. Музейщикам их называют потому, что официально они принадлежат к «Управлению музеями». Странная такая структура. Так что у Терезы и ее издательства получилась серия симпатичных детективчиков. Вот я и стараюсь – иллюстрирую.

Они опять помолчали…

На этом их разговор как-то закончился. Они распрощались – получилось почему-то неловко – и Роберт отбил соединение.

Лиза поймала себя на том, что улыбается – и отправилась читать мистический детектив от Терезы Тур.

На второй день снова раздалось веселое хрюкание ее компа, заменяющее в нем звонок. И на третий… Роберт связывался с Лизой каждый день, в одно и тоже время. Строго без пяти восемь – словно он сидел с часами и ждал: когда же можно будет нажать на кнопку соединения…

– Добрый вечер, – Лиза как-то стала привыкать к его звонкам, как привыкла к тому, что рисует теперь для издательства Терезы Тур под странным называнием «NE-ФОРМАТ».

– Я вас не побеспокоил, Лиза?

Это было стандартное начало разговоров на протяжении нескольких недель. Начало тех разговоров, что грели ей душу.

– Нет, ни в коем случае, я рада, что вы позвонили…

Роберт тихонько вздохнул на каком-то другом конце света:

– У нас так ярко светит солнце, что не скажешь, вот уже и октябрь. Осень…

Правильно, о чем же еще говорить? О погоде… Роберт усмехнулся он про себя. Его вдруг стало огорчать, что сама Лиза никогда не звонила. Когда звонил он, общалась охотно, никогда не была занята… Но никогда не звонила сама…

– Осень…, – с улыбкой ответила она. – У нас зарядили дожди – самое то рисовать иллюстрации для Терезы. Восемь иллюстраций к каждой из десяти книг. Четыре книги почти проиллюстрированы.

– И как там дела? – он был рад, что Тереза взяла Лизу под свое покровительство, взяла, не дожидаясь даже, чтобы он попросил об этом.

– Не знаю, – засмущалась Лиза. – Все меня хвалят, но я очень боюсь, что это лишь потому, что меня пожалели вы и Тереза.

– Вздор, – откликнулся он. – Тереза никогда не будет издавать то, что ей не придется по душе, можете мне поверить.

– Спасибо! – растроганно проговорила Лиза.

– Но это же чистая правда. И потом, я видел ваши работы. А одна из них у меня висит над камином. Родители каждый раз восхищаются. И утверждают, что художник за суровостью увидел доброту…

– Кстати говоря, вчера мне звонила Тереза и интересовалась – умею ли я рисовать драконов. Кажется, у нее возникла какая-то идея про то, что я должна писать драконов для презентации ее нового романа. Что-то такое…

– Это признание, Лиза, – широко улыбнулся Роберт. – Можете мне поверить, это признание… Для Терезы ее драконы ближе, понятнее и роднее, чем многие люди. Раз уж она желает, чтобы ее драконов рисовали вы – можете мне поверить, она признала в вас мастера!

– Я буду очень-очень стараться, – доверительно сообщила ему Лиза. – Но что же мы все о моих делах? Как поживаете вы?

Он промямлил что-то невразумительно-позитивное, дескать, все окей! Все хорошо – и лучше быть не может.

Правда же заключалась в том, что он соскучился. Его вдруг стало раздражать телефонно-интернетное общение. Он хотел ее видеть. Он хотел ее обнять, заставить смеяться… Правда заключалась в том, что он хотел забрать ее к себе, завтра же перевезти на съемки. К нему. Туда, где было тепло и солнечно. Где медь дубов сияла на осеннем солнце. Где возвышалась громада старинного рыцарского замка. Где ему – за эти месяцы – все надоело до невозможности… Где он озверел от одиночества.

Он столь явственно представлял, как привозит ее к себе… а она… Лиза так явственно радовалась его звонкам, но так старательно уходила от его попыток поговорить об их отношениях…

Все это навевало грустные мысли. И о том, насколько он нужен этой девочке. И о гигантской разнице в возрасте – ей, пожалуй, больше подходит мальчик молоденький какой-нибудь, а не он, актер тридцати пяти лет из другой страны, вечно занятый где-то на съемках…

– Роберт, – пробился сквозь его невеселые мысли встревоженный голос Лизы. – Вы тут?..

– Да, – ответил он, – простите, я задумался.

– Осень, – отозвалась она, – и вы грустите… У вас же там солнышко?!

– Тут нет вас, – неловко отозвался он.

Лиза опять быстро заговорила о чем-то другом – и он опомнился. Что за глупость начинать говорить о своих чувствах с другого конца света… И вообще – что за глупость вести этот нелепый роман по скайпу…

Глава десятая

– Мне очень нравится, что на каждой иллюстрации есть хитрый рыжий кот. Он просто очарователен! – Тереза приехала в Питер из Москвы на несколько дней. Первым делом вызвала к себе в издательство Лизу. Ей все нравилось в работе художницы, и она себя поздравляла, что нашла еще одного нужного человека. К тому же приятного ей.

Художница смущалась оттого, что ее хвалили. Так отчаянно и столь интенсивно краснела, что Терезе и самой становилось неловко. Девочка была совсем убитая жизнью и, несмотря на то, что работала на Терезу уже два месяца, все еще ждала какого-то подвоха.

– Так почему кот? – спросила Тереза.

– А… Кот! Вам не нравится? – всполошилась девочка, – убрать кота?

– Нет, – терпеливо повторила Тереза. – Кот очаровательный. А мне просто-напросто интересно.

– Коты видят на два мира – значит – этот рыжий видит и тех, кто просто живет в Питере и тех, кого потревожили… – решительно отвечала художница.

– Вот черт, – раздосадовано выдохнула автор.

– Что?

– Это же так просто… А я об этом не подумала. И никто, кто над книжкой работал тоже. Про котов как-то все забыли. А можно было бы написать про котов. Если они видят на два мира – они помогают. Надо подумать… Можно сделать красиво… И написать роман с участием котов… Где у нас, в Петербурге, есть легенды, связанные с котами?

Лиза заулыбалась и сама стала похожа на рыжего хорошенького котенка.

– А что это? – Тереза читала что-то на краешке одного из набросков.

– Это? – Лиза вдруг стала несчастной. – Это стишок.

Тереза прочитала вслух:

 
Осеннее небо шептало гуашью
Сангиной скрипели мосты
Углем барельефили шпили и башни
Задумавшись с высоты…
Белилами кляксили гули на крышах,
Шуршали тенями коты
И грифельный пепел по краю ладони
Сверкал серебром слюды.
 

– Я просто задумалась…

– Вы еще и поэт? – улыбнулась Тереза.

– Я? Нет. Просто само собой иногда получается. Даже не знаю, как…

– Завидую…, – вздохнула Тереза.

– Вы? Мне?!

– Я вот стихов писать не умею. Когда-то у меня была мечта, практически идея-фикс: научиться писать стихи. Само собой не получалось, поэтому я подошла к этой проблеме академически. Обложилась учебниками по стихосложению, перечитала все стихи, которые нравились… Совершила много-много попыток. Я очень упрямый человек.

– И что?

– Не получилось… – Тереза скроила преувеличенно-трагическую мордочку.

Лиза рассмеялась.

– На самом деле, в моем случае не уметь писать стихов – это проблема. Вот, например, с драконами… Как я хотела в серию стихи вставить. А мне что сказали все, к кому я обращалась? Правильно! Про драконов мы писать не умеем! А идея была хорошая!

– Так то ж стихи…

– А у вас что?

– Не знаю…

– Можете мне поверить, что вот у вас самые настоящие стихи и есть! Кстати, а то такое сангина?

– Краска такая… Рыже-коричневая.

У Терезы забурчал телефон – она туда взглянула, улыбнулась и, покачав головой, словно чему-то удивляясь, проговорила:

– Спасибо вам, Лиза! – потом подумала и добавила. – Я вас не хочу задерживать, спасибо, что пришли!

«Она занята, а я не вовремя», – Лиза опять смутилась, засуетилась, стала собирать свои рисунки со стола.

– Оставьте их. Пожалуйста, – Тереза уже поднялась с кресла, показывая, что аудиенция окончена. – Я еще посмотрю.

И Лиза поскорее ушла.

Это была пятница. Света, секретарша, отпросилась пораньше, поэтому в приемной никого не было. Лиза поскорее выскользнула на улицу, чтобы никому больше не мешать.

К тому же, у нее на сегодня было еще одно событие, делавшее ее абсолютно счастливой в предвкушении его. Ей должен был позвонить по скайпу Роберт. Он звонил ей каждый вечер. Это было чудесно. И сегодня… Сегодня он позвонит, как звонил уже два месяца, в одно и то же время. Она ему расскажет, как…

– Лиза, – вдруг услышала она его голос – совсем рядом.

– Роберт, – прошептала она и обнаружила, что ее ноги сорвались с места и уже бегут, бегут к нему.

Спустя мгновение он уже обнимал ее. Ее затылок был как раз под его подбородком – и он позволил себе легонько коснуться волос губами.

Тут Лиза очнулась, залилась краской – и стала высвобождаться из его рук.

Роберт почувствовал это, немедленно отпустил – и даже отошел на шаг назад – на всякий случай – так решительно она это делала.

– Я вот приехал на пару дней, – смотреть на ее ярко-красную мордочку было и неловко, и забавно.

– Это замечательно, – пробормотала она.

– Я хотел сделать вам сюрприз… – ответил Роберт.

– Понятно.

– А какие у вас планы на выходные?

– Рисовать, – пожала плечами Лиза, отчаянно злясь на себя. Увидеть его, коснуться – хотя бы нечаянно – она ведь так хотела этого… А что делает? Отпрыгивает. Дура несчастная! – Вам надо, наверное, поздороваться с Терезой?

Роберт внимательно всматривался в ее лицо, и она от этого смущалась еще больше. Краска ушла из ее лица и выглядела она взъерошенной и потерянной.

«Глупо. Как все это глупо… И чего я к ней лезу…», – подумал Роберт и тоже стал печальным.

– Хорошо, – ответил он насмешливо. – Пойдемте к Терезе. Пожалуй, поздороваться надо.

– Хорошо, – равнодушно согласилась она.

Но потом, когда они поднимались по нескольким ступенькам, что вели в офис издательства Терезы, Лиза вдруг остановилась, развернулась к нему и робко произнесла:

– Если вы ничем не заняты, поехали со мной в Пушкин? Это очаровательный городок в окрестностях Петербурга. Я бы хотела посмотреть, как выглядят золотые листья, когда солнце садиться… По-моему, именно в Пушкине самые красивые осенние листья…

– Отлично, – обрадовался он, – Пушкин так Пушкин.

Тереза их уже ждала. Узнав, что они собираются за город, разулыбалась, сообщила, что уже вызвала шофера, который и будет их сопровождать, а вечером отвезет их к ней на дачу. Сама она дождется Зубова, который обещал освободиться пораньше.

На этом они и решили – спорить с Терезой все равно было бессмысленно. Только отпросилась у Терезы с Робертом в соседний магазинчик, где, чувствую себя страшной транжирой, купила все, что ей могло понадобиться в эту незапланированную поездку – идея о том, чтобы попросить шофера заехать к ней домой – приводила ее в ужас. Не дай Бог Роберт увидит ее страшный, обшарпанный подъезд. А если он поднимется наверх, в квартиру… Это же позор какой…

Лиза даже поежилась, представив себе выражение его лица.

Поэтому она согласилась на все, что предлагала Тереза.

* * *

«Вчерашний день получился ужасным…» – с этой мыслью Лиза и проснулась. Проснулась не дома.

Неловко. Нелепо. И как-то совсем нереально.

Вчера была прогулка в Пушкин. Сначала на машине, где Лиза забилась в угол этого кожано-дорогого великолепия, чувствуя себя… отвратно.

Она ведь на какую-то секунду подумала, что Роберт приехал к ней. Он. К ней. Что за чушь! Кто она? Кто он?

Потом было еще хуже. В Пушкине его опознали. Взгляды людей. Они как удары. Они хуже ударов.

На Роберта смотрели со жгучим обожанием, чуть ли не со слезами восторга на глазах. На нее – с пренебрежительным недоумением.

Актер ослепительно улыбался, фотографировался. Он стал каким-то незнакомым. Чужим.

Лиза отошла от Роберта Рэнделла и его фанаток в сторону. Покопалась зачем-то в карманах, нашла маленькую бутылку с водой. И стала рисовать водой по пыли дорожки. Замкнутый круг. А в этом круге – лицо из пыли. Сухой и мокрой. Ее лицо.

Вот и вся ее жизнь. Вот и вся она сама. Пыль под ногами…

Вдруг она поняла, что Роберт ее фотографирует.

– Зачем? – поднялась она.

– Это же красиво, – ответил Роберт нежно. – Ваши рисунки. Вы сами. Я приехал…

– Ничего тут нет красивого, – решительно ответила Лиза и опять отошла от него.

Роберт шагнул ей навстречу, посмотрел на нее внимательно, очень внимательно, невесело усмехнулся каким-то своим мыслям и произнес:

– Летом никто не знал, что я здесь, никто не ожидал меня увидеть. А сегодня меня узнали, еще в вашем аэропорту… Только и всего.

Лиза насупилась, пожала плечами и ничего не ответила.

Так что ее идею посмотреть, как блики солнца играют на золотых листьях в Пушкине, можно было отвергнуть, как неудачную. На редкость неудачную…

Она опять увидела в глазах людей тот самый вопрос: «Что это облезлое недоразумение делает рядом с таким мужчиной?»

Так что Лизе больше всего хотелось забраться под свой продавленный диван и не вылезать оттуда. Никогда.

Но позвонила Тереза и подтвердила, что она их ждет на даче. Лиза злилась на саму себя, но Терезе отказать не смогла. И поехала.

– Вы расстроены? – спросил у нее тихо Роберт, когда они отправились.

– Простите, – невпопад ответила Лиза.

Она действительно злилась на него. За ослепительную улыбку, за фанаток, за свою радость, когда она увидела его… За то, что отчаянно боялась поверить. Поверить кому-то. Это слишком. Страшно. Больно. Нереально…

Так что Лиза, проснувшись на даче у Терезы, решила, что все – сказки с нее достаточно. И надо отсюда выбираться.

Она стала тихонько спускаться по ступенькам со второго этажа и услышала строгое:

– Лиза, надо доесть!

Она даже вздрогнула, спустилась еще на несколько ступенек и увидела, как муж Терезы уговаривает дочь позавтракать.

– Мама? – улыбнулся он на требование малышки, чтобы завтраком ее кормила мама. – Мама спит. Она, как обычно, всю ночь писала, так что пусть спит. Это ты у нас пташка ранняя – поднялась ни свет ни заря. Доедайте, сударыня – и пойдем гулять!

– Доброе утро! – решилась поприветствовать его Лиза.

– Доброе! – улыбнулся ей в ответ мужчина, – значит, мы все, кроме Терезы, жаворонки. Восемь утра. Суббота. Лиза уже пару часов не спит. Мы няне дали выходной – с дочкой – я. Роберт бегает. К тому же он обнаружил спортивный комплекс Якова – сын у нас гимнаст. Что вы будете? Кофе? Чай?

– Кашу! – потребовала малышка, – на завтрак – надо есть кашу!

– Хорошо! – рассмеялась Лиза. – А ты тогда свою доешь?

Казалось бы, рядом с таким красивым человек Лиза должна была смущаться. Но он не выпячивал свою внешность, не играл глазами или улыбкой. Просто радушный человек на кухне. Невыспавшийся. Обожающий дочь.

– Хотите, мы с Лизой покажем вам владения Терезы?

– Конечно, – гостья послушно доела кашу.

Перед выходом из дома стоял диван, на который были свалены куртки разных мастей и размеров.

– От озера ветер, выбирайте себе что-нибудь потеплее, – кивнул Владимир.

Место было прекрасным. А когда они дошли до озера – и Лиза увидела золото на воде, волны, лениво лижущие берег, валуны…

– Какая жалость… – вздохнула она.

– В смысле, – отвлекся от дочери Зубов.

– У меня всё, кроме карандаша и блокнота, в Питере…

– Это вы так думаете, – улыбнулся муж Терезы. – В прихожей сверток, Тереза говорила, что для вас.

– А откуда она знает…

– Моя жена – очень внимательна к тем, кто ей симпатичен. К тем, кого она признала «своими». Даже мелочам, которые им нравятся или раздражают. А что уже говорить про краски и прочие приспособления, которые для вас важны. Найдете сами – слева от дивана?

– Хорошо, – улыбнулась Лиза и побежала к дому.

У порога она столкнулась с Робертом.

– Доброе утро! – он улыбнулся ей. Она покраснела. Роберт так явно огорчился, что ей стало неловко.

– Я рада вас видеть, – тихонько сказала Лиза.

– Но вам неприятно рядом со мной? – прямо спросил он.

– Нет. Да. Не знаю.

Он усмехнулся:

– Простите, что потревожил. Мне надо в душ. Я пойду.

Лиза закивала с таким облегчением, что все ему стало понятно. Как там говорят русские: «Насильно мил не будешь»…

Она рисовала, он наблюдал. Сколько у него было времени, чтобы проститься с этой девочкой… Сегодняшний вечер… Он был милым. Он всегда был милым, а сейчас сыграть роль всем довольного человека представлялось ему необычайно важным. И ему все удалось. Только время от времени он ловил на себе профессионально-заинтересованный взгляд Зубова.

Утром Роберт улетел на съемки.

* * *

– Привет! – Тереза была воодушевлена, – я придумала новый сценарий!

Открытый экран ноутбука перед ним, на той стороне – улыбающаяся Тереза – что еще надо, чтобы хоть как-то провести вечер и с кем-то поговорить…

В последние две недели Роберт улыбался настолько ослепительно, когда Тереза общалась с ним по скайпу, что это наводило на мысли, что у него как-то все не хорошо.

– А как же моя любимая книга про драконов? Я хочу окончания истории!

– Тебя не обрадует финал…, – скривилась Тереза. – Зубов, по крайней мере, бурчит недовольно и критикует меня.

– Ты что, решила всех убить?

– И почему всех? Только Ральфа. И не просто убить… Он погибнет в битве.

– И зачем такая жестокость?

– Слушай, я и сама не рада, что так написалось… Но пока я ничего больше не придумала… И вообще: «Есть упоение пасть в бою»…

– Последнее предложение я не понял. Должно быть что-то очень патетическое.

– Он своей смертью вырвет у судьбы победу!

– Грустно.

– И мне грустно, поэтому я драконов забросила совсем.

Они помолчали. Тереза в Москве. Роберт на съемках. Осень. Печаль…

– Слушай, – осторожно и как-то смущенно спросила Тереза, – а ты Лизе звонить перестал?

– Тереза, – поморщился он, – остановись.

– Можно спросить: почему?

Роберт разозлился. Надо же, хоть какие-то чувства пробились сквозь пустоту этих двух недель…

– Слушай, можно я расскажу тебе, как все выглядело с ее стороны? – Тереза поняла, что он сейчас хлопнет крышкой ноутбука, и поэтому заговорила быстро. – Ты приехал, такой успешный, известный, блестящий… Ей было неловко на твоем фоне. Она придумала себе какую-нибудь галиматью из разряда: я ему не нужна, это жалость…

– Тереза, – раздался с той стороны вселенной его голос – сухой и надменный. – Тереза. Stop. Ты мой друг. Но даже ты не имеешь права так навязчиво вторгаться в мою личную жизнь.

– Извини, – что она еще могла сказать.

– Давай лучше о драконах, – добавил Роберт уже мягче. Ему очень хотелось спросить у Терезы, что такое «галиматья» – но он не стал…

И разговор вернулся к планам Терезы относительно Ральфа – Черного дракона. Владетеля. К планам автора убить своего главного героя.