Текст книги "Невольный свидетель (ЛП)"

Автор книги: Таня Грант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

35. Кейтлин

– В смысле у тебя есть ключ? – спрашивает Брент у Люси, проводя рукой по волосам. – Насколько я знаю, ключи от наших номеров не подходят к другим дверям.

Глаза Люси покраснели, она засунула руки в рукава своего мятого серого свитера. Она нервно переминается с ноги на ногу, замыкаясь в себе. Я никогда не видела, чтобы кто-нибудь выглядел настолько виноватым, как она сейчас.

– Не злитесь, – говорит она, бросая осторожный взгляд только на Сидни.

Осознав, что её выделили, Сидни бледнеет, её большие карие глаза расширяются от беспокойства:

– Ты пугаешь меня, Люси. Просто скажи, что бы это ни было.

Люси закусывает губу и кивает, словно что-то решая, а затем поднимает голову с выражением покорности:

– "Ревери" принадлежит моей двоюродной сестре. Перед нашим приездом она прислала мне ключ от всех дверей, чтобы я заперла все помещения, которые не для гостей.

Ну бляха ж муха!

Такого поворота событий я не могла предвидеть.

– Ни фига себе… – вижу, как на хорошеньких чертах Сидни проступает шок, едва до неё доходит. – Хочешь сказать, что они даже не собирались давать мне эту работу? – она морщит лоб. – Ты это хочешь сказать? Но ты уговорила двоюродную сестру?

Если это правда, значит, всё в этой поездке – подстава.

То есть, это какое-то западло. Но внутри я хихикаю от ликования.

Хитрая, умная Люси.

– Мне хотелось, чтобы поездка прошла нормально, – объясняет Люси, умоляя Сидни поверить ей. – Но теперь, когда ты мой босс, всё изменилось, – её глаза стекленеют. – С тех пор, как ты наняла меня, мне трудно сказать, почему ты меня куда-нибудь приглашаешь: то ли потому что хочешь, чтобы я там была, то ли потому, что чувствуешь себя обязанной, – она пожимает плечами. – Я попросила сестру нанять нас обеих, так что уговаривать её не пришлось. У нас обеих была причина приехать, и мы могли общаться на равных. Друзья, – она опускает взгляд, – я попросила её ничего со мной не согласовывать, чтобы вы не думали, что я тут как-то участвую.

– Я что-то не совсем понимаю, – Сидни с отвращением морщит нос. Кто знал, что Люси будет той, кто выведет Сид из себя раньше Джеффа? – Ты правда считаешь, что я не хотела видеть тебя рядом?

– Я не знаю, – Люси неуверенно делает шаг вперёд. – Я просто… в моей жизни всё пошло наперекосяк. С Ником и… – она вытирает глаза. – Я не хотела сосредотачиваться на том, как рушится моя оставшаяся жизнь, или беспокоиться о нас с тобой. Я хотела получить гарантию, что мы обе доберемся сюда без осложнений.

– Если бы тебе нужно было уехать из-за вашего разрыва с Ником, ты могла просто сказать. И ты могла рассказать мне, что знакома с владелицей "Ревери". Так было бы даже интереснее. Я бы не удивилась, если бы ты наняла меня на эту работу, – Сидни качает головой, выглядя уязвленной. – Но ты не была уверена, что если пригласят только меня, то я приглашу и тебя, – она разочарованно фыркает. – Господи, Люси, я бы не наняла тебя, если бы не хотела общаться с тобой. Так ты мне доверяешь? Зачем нужно было придумывать всю эту хрень, чтобы мы отправились сюда вместе?

– Это не хрень. "Ревери" нужна реклама, поэтому я предложила своей двоюродной сестре воспользоваться услугами инфлюэнсера, – плечи Люси поникли. – За исключением того, что теперь кто знает, смогут ли они вообще открыться.

Я не могу удержаться и не съязвить:

– Да какая уже разница? Это место и так оставляет желать лучшего.

– Тут ещё не всё готово! – возражает Люси.

– Как скажешь, Люси. Я всё равно никогда сюда не вернусь.

Она бросает на меня резкий взгляд, но на него мало что можно возразить.

С тех пор как мы сюда приехали, один факап следовал за другим.

– Так значит, это всё это время молчала, – говорит Сид, продолжая хмуро смотреть на Люси. – Когда я сказала тебе, что видела эти дурацкие свечи в одном из шкафов, ты могла сказать: "Блин, Сид, это я заперла шкаф после того, как ты его открыла. Ты не сходишь с ума". Но ты ничего не сказала.

– Подожди, – вмешиваюсь я, понимая, что ложь Люси о своих связях с "Ревери" означает, что она могла лгать и в других вопросах. – Ты специально попросила свою двоюродную сестру не привозить сюда еду?

– Что? Нет! – лицо Люси становится пунцовым. – Я тут совершенно не при чём. Спроси лучше Брента, почему из-за него мы тут умираем с голоду ради кликбейта.

– Я же говорил вам, что вся эта история с едой – недоразумение! – Брент брызгает слюной. – Да, я проморгал доставку нам ужина, но это не значит, что я намеренно подвергал нас опасности.

– Это самое важное, о чём нужно сейчас думать? – от грубого, напряжённого голоса Джеффа Люси отступает назад, усиленно моргая, словно борется со слезами. – Как насчет того, чтобы взять этот чёртов ключ и посмотреть, что мы сможем найти?

– Да, именно поэтому я и упомянула об этом, – кивает Люси.

– Какого чёрта ты сказала это после того, как я попытался выломать дверь? – огрызается Джефф.

Я совершаю ошибку, глядя на его плечо – меня опять тошнит. Я не первый раз вижу вывих плеча – братья получили множество травм, играя на горнолыжных склонах, – но сейчас всё довольно ужасно. Джеффу придётся лечиться по меньшей мере неделю. И, конечно, всё остальное время, пока мы здесь.

– Мне очень жаль, – пищит Люси.

– Так где этот ключ?

Она проводит руками по щекам, чтобы смахнуть несколько непрошеных слёз:

– Мне нужно вернуться в свою комнату.

На челюсти Джеффа напрягается мускул, и он едва сдерживает рычание:

– Тогда иди.

Люси неуверенно смотрит на всех нас:

– Разве не нужно сначала позаботиться о плече Джеффа? Мне кажется, это самый насущный вопрос.

– Ему нужна медицинская помощь, – говорю я.

Джефф поворачивается, обрушивая силу своего гнева на меня:

– Ага, как ты догадалась?

Я едва слышно фыркаю:

– То есть, не надо пытаться держать это в себе. От этого будет только хуже, – я бросаю на него сочувственный взгляд, хотя он ведёт себя как придурок. – Тебе, наверное, стоит принять обезболивающее.

– Мне не нужны обезболивающие! – рычит он. У него на лбу начинает пульсировать вена. – Нужно, чтобы Нэш снова был жив. И нужно убираться отсюда к чёртовой бабушке.

– Джефф, – тихо одёргивает его Сидни.

Он отступает перед ней, позволяя отвести себя на кухню, где она достаёт из аптечки какие-то лекарства и наливает в чашку немного воды. Она терпеливо наблюдает, как он глотает лекарства и воду, затем снова поворачивается к нам.

– Теперь мы готовы, – говорит она.

На самом деле никто из нас не хочет возвращаться наружу, но отправлять Люси одну не кажется правильным. Во-первых, трудно доверять ей, зная, что у неё есть ключ от любого из наших коттеджей. Кто знает, что она может вытворить, если её предоставить самой себе? С другой стороны, она явно напугана тем, что осталась одна посреди этого бесплодного пейзажа.

Неохотно мы все натягиваем обувь и направляемся к входной двери Логова. Даже Джефф решает пойти с нами, хотя, похоже, ему было бы гораздо лучше присесть отдохнуть.

Когда Брент открывает дверь, порыв холодного воздуха врывается в комнату. Что шокирует больше, чем температура, так это снежный вихрь, врывающийся с ветром. Я не знаю, когда снова пошёл снег, но он уже засыпал следы, которые мы оставили на улице сегодня утром.

Блин.

Вряд ли Джефф скоро выберется отсюда. И если это правда, то наших скудных запасов продовольствия, возможно, хватит даже дольше, чем мы планировали.

Я бросаю настороженный взгляд на своих спутников и выхожу наружу, но все сгорбились от непогоды, опустив глаза в землю. Небо продолжает плеваться грязным мокрым снегом, пока мы тащимся к коттеджам. К тому времени, как мы добираемся до коттеджа Люси, я продрогла до костей.

Люси направляется к двери, но оборачивается, уже взявшись за дверную ручку.

– Мне правда жаль, что я тебе ничего не сказала, – шепчет она Сидни, излучая настоящие флюиды отчаяния.

– Я знаю, – говорит Сидни. Её голос полон сострадания, и, честно говоря, она демонстрирует такую сдержанность, на которую я не способна. – Просто давай быстрее, хорошо?

Бросив на нас последний взгляд, Люси распахивает дверь и заходит в коттедж. Затем она закрывает за собой дверь.

Как будто ей есть что скрывать.

36. Сторис. Ретрит «Ревери» – день 2

Вы можете много чего рассказать о Сидни Кент, и это будет даже прикольно, но в чём вы никогда не сможете её обвинить, так это в сквернословии в социальных сетях. Иногда она может выпалить «блин», если её застигнуть врасплох во время стрима, но она считает своим долгом придерживаться правил возрастных рейтингов, чтобы её контент оставался общедоступным. Эта строгость, наряду с приверженностью бодипозитиву, – это то, из-за чего родители позволяют своим детям подписываться на неё, даже несмотря на то, что её образ жизни далёк от молодой аудитории. Сид ведёт не совсем здоровый образ жизни, но она знает, что за ней наблюдают впечатлительные дети, а дружелюбие – это часть молчаливого контракта, который она с вами заключает.

Однако сегодня в разговоре, идущем на заднем плане сюжета, нет того спокойного голоса, который обычно отличает Сид, и в аудиозаписи слышно, как кто-то снова и снова недоверчиво бормочет: "Какого хрена". Звук слишком приглушённый, чтобы полностью разобрать его при первом прослушивании, но ваши уши всё равно это слышат.

Какого хрена? Этого не может быть.

Вы прокручиваете сторис назад, на этот раз прислушиваясь, и теперь уже нельзя отрицать – кто-то определённо матерится на заднем плане. Дело в том, что вы не можете сказать, исходит ли это от кого-то за кадром или от Сид и Джеффа. Кажется, что поблизости кто-то есть, но на видео, снятом издалека, они двое – единственные. Они стоят между двумя коттеджами, обшитыми деревянными панелями: Джефф, прислонившийся спиной к зданию, и Сидни, уткнувшаяся лицом в рубашку Джеффа. Недалеко от того места, где они стоят по щиколотку в снегу, находится край утёса. За ним нет ничего, кроме бесконечного неба.

Вы ни за что на свете не поймёте, что Сид хочет сказать этим видео. Может быть, Сид пытается попробовать другой формат сторис – например, взгляд из-за кулис? Тем не менее, это странно. И звук, и… ну, это всё скучно. Сид много постит всего, но обычно она не играет с вашим вниманием. Когда дело касается её, почти всё у неё осмысленно.

От этого вы невольно задумываетесь, к чему она клонит. Может, вы чего-то не понимаете? И вы пересматриваете ещё раз.

На этот раз вы увеличиваете изображение, и теперь замечаете, как трясутся её обнаженные плечи, как будто она то ли смеётся, то ли плачет – когда она утыкается лицом в грудь Джеффу, вы не видите выражения её лица. Джефф поглаживает одной рукой её спину, и его рот шевелится, так что, возможно, это он бормочет непристойности. Или шутит. Трудно знать наверняка. Вы лишь знаете, что эта сторис должна что-то значить. И вам не терпится узнать, что именно.

37. Люси

Я знаю, что все говорят обо мне прямо за дверью моего коттеджа. Собственно, было бы удивительно, если бы не говорили.

Я прислоняюсь к стене и проклинаю себя за то, что, не подумав, выпалила правду об этой поездке. И так было плохо, когда все думали, что я здесь только потому, что этого хотели в "Ревери". Теперь все думают, что эта ужасная поездка – моих рук дело. А Сидни? Боже, она выглядела так, будто её предали. От этого зрелища внутри всё словно лопнуло, как гнилой фрукт.

Это я её предала. Нам полагалось участвовать в рекламных съёмках совместно, а я её дико обидела.

По большому счёту, вероятно, лучше признать, что у меня есть ключ, и подумать, как получить помощь, но мне так не кажется. Вместо этого у меня такое чувство, что я в каждом нажила врага. Не имеет значения, чего я хотела и почему. Все будут думать только о том, что я сделала и как солгала.

Я смахиваю снежинки, которые начали таять на моих ресницах, и позволяю себе снова сосредоточиться на комнате. Из раздвижных стеклянных дверей открывается вид на горный хребет, где между голыми стволами деревьев подмигивает плоское серое небо. В комнате мой чемодан распахнут рядом с неубранной кроватью.

Главный ключ от "Ревери", конечно же, в моей сумке с фотоаппаратом. Он был при мне всё это время, хотя я никому больше не могла об этом сказать. Кто знает, какие вопросы это вызвало бы. С этого момента ключ всегда будет при мне.

Успокоенная весом сумки с фотоаппаратом на боку, я направляюсь к чемодану. Причина моего прихода сюда гораздо более эгоистична, нежели поиски ключа. После того, как Нэш… после смерти Нэша мне нужно было вернуться сюда, чтобы проверить наличие таблеток, успокоиться и понять, что я не имею никакого отношения к тому, что случилось с другом. К счастью, никто не ворвался в коттедж вместе со мной, так что у меня есть секунда.

Опустившись на колени рядом с чемоданом, я тянусь к косметичке, лежащей рядом с парой шерстяных носков. Руки дрожат, когда я расстёгиваю молнию и достаю свой запас таблеток фентанила. Я говорю себе, что это из-за холода, пробирающего до костей, но это из-за страха.

Я высыпаю крошечный флакончик на сложенную чашечкой ладонь – и сердце замирает. На моей ладони лежат 6 таблеток. Раньше я могла выпить 7–8 – 9 таблеток, не считая.

Трудно сказать наверняка, сколько отсутствует, и даже если бы я могла, я никогда не узнаю, подмешал ли кто-то их Нэшу. Кто-то издевается надо мной? Сколько фентанила потребуется, чтобы кого-то убить?

Что-то громко хлопает снаружи моего коттеджа, и сердце подпрыгивает. Возможно, у меня нет ответов, которые мне нужны, но заставляя других ждать, я только усиливаю их подозрения.

Я поспешно упаковываю вещи, засовываю таблетки обратно во флакон и кладу его в боковой карман чемодана, а не в косметичку. Затем я снимаю наволочку с одной из своих подушек и направляюсь к двери.

В коттедже, может быть, дышится и спокойно, но все меня ждут.

* * *

– Что это? – осторожно спрашивает Джефф после того, как я закрываю за собой дверь.

Он прислонился к стене моего коттеджа с опустошённым от боли лицом.

Я перевожу его взгляд на наволочку, которую сжимаю в руках, и пытаюсь не обращать внимания на резкость его вопроса. Я знаю, как самая сильная боль может скрутить тебя, заставить говорить то, о чём ты сожалеешь.

Я поднимаю ткань, как белый флаг капитуляции, надеясь на перемирие. Я не доверяю Джеффу, но и не хочу, чтобы он считал меня своим врагом.

– Подумала, что из этого можно сделать тебе перевязь.

Всё, что я делал до сих пор, это пыталась сохранить целостность "Ревери" ради Меган, но мы прошли тот этап, когда нужно оставаться цивилизованными. Неожиданный вывих плеча требует творческих мер. Уверена, что "Ревери" не разорится из-за пары наволочек.

– Мы всё равно попытаемся позвать на помощь, – говорю я. – Но тебе надо хоть ненадолго облегчить боль.

По его лицу пробегает тень вины, за которой следует решимость. Он хмыкает, что может быть либо нерешительной попыткой сказать "спасибо", либо резким напоминанием о том, что он винит меня за то, что я не удержала его от попытки выбить дверь.

Я иду за остальными обратно в Логово, радуясь, что могу смотреть им в спины, а не на каменные выражения лиц. В Логове Джефф отмахивается от моего предложения помочь перевязать ему руку:

– Давай сначала просто откроем эти чёртовы двери.

– Верно, – пристыженная, я чувствую, как горят мои щёки.

Я достаю холодный ключ из сумки с фотоаппаратом, позволяя коже согреть металл. В соответствии с эстетикой здания "назад к природе" ключ представляет собой не электронную карточку, а скорее тонкую латунную отмычку.

– И это всё? – спрашивает Брент, уставившись на него у меня на ладони.

– Столько возни из-за столь маленького ключика? – говорит Сидни.

Она продолжает держаться напряжённо, не желая смотреть мне в глаза. Я отчаянно пытаюсь убедить её, что мы можем оставить это в прошлом, но сейчас не время.

Тяжело сглотнув, я прохожу через Логово и направляюсь к двери, которую пытался выломать Джефф. Несколько шагов отдаются эхом позади меня – все следуют за мной, но я игнорирую своё смущение и вставляю конец ключа в замок. Лучше бы это сработало, иначе всё, что я им сказала, окажется напрасным.

– Ты знаешь, почему это называется мастер-ключ? – спрашивает Брент.

Я оглядываюсь – он стоит слишком близко, заглядывая мне через плечо. От его близости или, может быть, из-за его слов по мне пробегает лёгкая дрожь.

– Почему?

– Потому что он похож на палец скелета? – догадывается Кейтлин.

Не уверена, как ей удаётся сохранять свою скучающую отстраненность, но, возможно, так она справляется с этим испорченным днём.

Брент указывает на ключ с длинным, тонким стержнем и всего одним язычком на конце:

– Потому что его спилили до основы.

Его слова наводят на дурное предчувствие, но трудно судить, не моё ли это воображение всё перевирает. Прямо сейчас трудно не представить, как всеобщий гнев и разочарование превращаются в угрозы.

Даже поворачивая ключ, я наполовину верю, что замок не откроется.

Пожалуйста, откройся! Пожалуйста, откройся!

Смерть Нэша уже разрушила все мои планы на эти выходные; пусть хоть что-нибудь идёт нормально.

Но ключ поворачивается, и замок поддаётся с успокаивающим щелчком.

Меня захлёстывает облегчение.

– Всё в порядке, – я отступаю от двери, чтобы пропустить остальных, колени по-прежнему немного дрожат. – Можете входить.

38. Кейтлин

Учитывая относительно минималистичный интерьер Логова, кладовка забита вещами. На полках, которые тянутся до потолка в крошечной кладовке, хранятся несколько десятков упаковок мыла для рук, которое есть в каждом коттедже, свежее постельное бельё, запас чайных свечей, посуда и столовые приборы, чтобы заменить на кухне всё, что может со временем разбиться. Пространство наполняет аромат стирального порошка, но в остальном комната стерильна и не используется.

– Это, должно быть, кладовка для прислуги, – говорит Сидни, входя в кладовку после меня.

От её близости по спине пробегает электрический разряд.

– Тогда где все чистящие средства?

Мы находим всё это за следующей дверью: швабры и вёдра, пылесос со шлангом, аккуратно обвитым вокруг основания, как змея, набор полотенец для уборки, баллончики с жидкостью разных цветов, стопка "Волшебных Ластиков" и достаточное количество губок, чтобы построить плот и сплавить нас по реке, если понадобится.

Так много всего и ничего, чтобы помочь нам уехать.

Каждый раз, когда мы подходим к новой двери, в груди раздувается маленький шарик надежды. Может быть, за этой дверью хранится наш ключ к спасению или, по крайней мере, к контакту с внешним миром? Но каждый раз, когда Люси распахивает новую дверь, лёгкие сжимаются от разочарования. Здесь нет ничего, что могло бы нам помочь. И где, блин, этот роутер? Можно подумать, что он должен быть у всех на виду, но его нигде не видно. Если нам повезёт, он в каком-нибудь запертом ящике или что-то в этом роде, чтобы гости не унесли его с собой.

– Нужно проверить внизу, – мрачно бормочет Брент, и почему-то кажется, что во всём этом богом забытом Логове не осталось воздуха.

Мы отнесли Нэша вниз и уложили его труп в комнате для медитации без дверей.

Нижний этаж кажется чёрной дырой смерти.

Дрожь пробегает по мне, хотя я знаю, что Брент прав. Тащиться вниз ничуть не легче.

– Я могу сделать это сам, – говорит Брент, глядя на мрачные лица присутствующих, пока мы топчемся на верхней площадке лестницы.

Он протягивает руку, чтобы взять ключ у Люси. Честно говоря, я бы с удовольствием сама взяла этот ключ. Я бы чувствовала себя лучше, зная, что всё, что есть в "Ревери", в моём распоряжении. Но Люси колеблется, прижимая ключ к груди.

– Всё в порядке, – тихо говорит она. – Я тоже немного виновата.

– Ты чертовски права, – говорит Джефф.

Несмотря на то, что у неё щёки вспыхивают, Люси одаривает его ответным хмурым взглядом:

– Я не говорила, что виновата во всём, что тут произошло. Нэша убил не мой косяк.

1:0 в пользу Люси.

Джефф багровеет от злости, и Люси спасается тем, что спускается вниз по лестнице.

Не желая оставаться в стороне, я следую за ней, хотя по коже бегут мурашки от дискомфорта, чем дальше я спускаюсь. Здесь, внизу, кажется холоднее, хотя я уверена, что если бы мы проверили, то обогреватель показывал бы ту же температуру, что и наверху. От жуткой тишины, окутывающей нас, холодок бежит по коже. Мне казалось, что здесь, внизу, должно быть движение, жизнь.

А тут просто длинный тёмный коридор и тишина.

Ещё не готовая к виду трупа Нэша, я испытываю облегчение, когда Люси останавливается перед другой запертой дверью рядом с лестницей. В этой кладовке хранятся все полотенца, которые почему-то так и не разложили в бассейне.

Я бросаю беглый взгляд, а затем разворачиваюсь на каблуках и выхожу из кладовки.

– Тут просто ещё полотенца, – говорю я остальным.

Но взгляд Сидни устремлён поверх моего плеча. Она ещё не готова сдаваться, благослови её Господь.

– Что это? – её глаза возбуждённо блестят, когда она указывает на что-то позади меня.

И там, спрятанный за стопкой пушистых белых полотенец, лежит серый пластиковый прямоугольник, который я не заметила.

– Нашли! – восклицает Брент, бросаясь к предмету. Он сбрасывает полотенца на пол и снимает предмет с полки, но никто даже не моргает. – Радиостанция.

Он нажимает кнопку включения, которая просто щёлкает, но ничего не происходит.

Брент хмурится и пытается снова.

Ещё один глухой щелчок.

– В нём есть батарейки? – спрашивает Джефф.

Брент переворачивает радио и открывает заднюю панель, показывая пустой батарейный отсек:

– Нету.

Во мне клокочет истерический смех. А кто сказал, что будет просто?

Все, кроме Джеффа, начинают рыться на полках в поисках батареек. Но, как я и подозревала в первый раз, здесь только полотенца – десятки их.

– У кого-нибудь есть батарейки? – слабо спрашивает Сидни.

Мы все мотаем головами – у нас, конечно, полно электроники, которой требуется питание, но для зарядки всего используется кабель.

– А как насчёт твоей камеры? – она обращается к Люси.

Люси хмурит лоб:

– Там особая батарейка, поэтому маловероятно, – она жестом просит Брента передать ей радио и осматривает батарейный отсек. – Моя не подойдёт.

Сидни сдувается. Я сжимаю её руку и позволяю себе почувствовать легчайшее облегчение, когда она сжимает её в ответ.

– Мы ещё не всё осмотрели. Осталось проверить ещё одно место.

Хочется, чтобы это звучало обнадеживающе, но воздух в коридоре напрягается, когда мы понимаем, что это значит: у нас остался последний шанс. Запас удачи подходит к концу.

И что ещё хуже: дверь, которую мы не открыли, находится рядом с задним выходом – она может вести в гараж, а может и нет.

Чтобы попасть туда, надо пройти мимо Нэша.

Когда я была маленькой, мы с братьями обычно задерживали дыхание и отрывали ноги от пола машины всякий раз, когда проезжали мимо кладбища – "чтобы души покойников не проникли в нас сквозь подошвы", как говаривал Коул.

Мысль о том, что какой-то своенравный дух может заползти в меня, пугала меня до смерти, хотя я знала, что он говорил это только затем, чтобы напугать меня. В моём теле поместится только моя душа – большое вам спасибо.

Его слова проносятся у меня в голове, пока я иду за Люси по коридору, а остальные следуют за мной по пятам. Ноги кажутся тяжёлыми, как камень, и я терпеть не могу неприятное, меланхоличное чувство, сдавливающее мне грудь, когда я вспоминаю, что Коул теперь просто душа, как и все те "души покойников", о которых он меня предупреждал.

Логически я понимаю, что чувствую горе, но так и не научилась справляться с ним. Как единственная дочь в семье, состоящей из одних парней, я точно не получила образования в области эмоциональной калибровки, и к тому времени, когда в моей жизни появилась Сьюзен, многие из моих стереотипов поведения уже сформировались. Вместо того, чтобы позволить себе испытывать страдания, я потратила свою жизнь на то, чтобы превращать печаль в гнев и использовать его для подпитки своих амбиций. Именно так я добилась того, кем являюсь сегодня.

Мы оказываемся за пределами комнаты для медитации быстрее, чем я себе представляла. Я не готова столкнуться с тем, что лежит внутри.

– Ты в порядке? – тихо спрашивает Люси, оглядываясь через плечо на остальных.

Ещё несколько футов по коридору, и мы окажемся перед последней дверью.

Джефф хрипло произносит "да", и мы один за другим проходим мимо открытой комнаты для медитации. Задерживать дыхание, как учил меня Коул, – глупое суеверие, но я не могу не повторить за ним, когда пробегаю мимо. Я не позволяю себе заглядывать внутрь, но по коже бегут мурашки, как будто сам Нэш смотрит на меня.

Может, и смотрит. Он умер с открытыми глазами.

Люси рывком открывает дальнюю дверь, и я выдыхаю, входя в помещение, которое определённо является гаражом.

Посреди холодной комнаты стоит покрытый брезентом ком, под тканью скрывается что-то механическое.

Брови Брента поднимаются, когда он шагает к нему. Он протягивает к нему слегка дрожащие руки и приподнимает брезент.