Текст книги "Невольный свидетель (ЛП)"

Автор книги: Таня Грант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

14. Кейтлин

Надо радоваться за Сидни и Нэша, но вместо этого моя улыбка словно приклеена к лицу, и приходится опустить взгляд на грязную дорожку, чтобы никто не увидел, насколько фальшиво выражение моего лица.

– Линия средств по уходу за волосами? – тупо переспрашиваю я, повторяя слова в ответ, как идиотка.

– Она будет называться "Плентифол". Я работала над ней целый год, – говорит Сидни.

Нэш хлопает ресницами, глядя на нас, и прочищает горло.

– Верно, – поправляет Сидни. – Мы работали над ней целый год.

Целый грёбаный год. Как бы мы ни были близки последние… сколько? шесть? восемь месяцев? – она меня ни во что не посвящала.

Хотелось бы, чтобы от этого не было столь обидно.

Сид, кажется, не замечает моей обиды. Она просто улыбается мне, в её глазах мелькают знаки доллара или что-то ещё:

– Надеемся запуститься уже в следующем месяце. И теперь ты главная модель рекламной кампании!

Слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить:

– Почему ты не сказала мне раньше? – терпеть не могу, с какой обидой это звучит.

Сидни отводит меня в сторону от дорожки, пропуская остальных членов группы вперёд:

– Хотела, чтобы это было сюрпризом.

Она выглядит раненой и беззащитной, поджимает нижнюю губу, а платье прозрачно от воды. Моё платье прилипает к ногам, насквозь мокрое и замерзающее. От этого мне кажется, что приходится нести лишние 5 кг. Возможно, столько весит мой страх.

– Почему у тебя такой расстроенный голос? Ты не рада за меня?

– Конечно, рада, – я закатываю глаза, хотя на самом деле всё как раз с точностью до наоборот. – Но я только что испортила платье.

Надо было отменить фотосессию, пока была такая возможность.

Сид хмурится, между её бровями образуется досадная морщинка:

– Ты его не испортила. Как я уже сказала, ты будешь на рекламных кадрах.

Она, вероятно, ожидает, что я сделаю это бесплатно.

– Мне нужно это платье для эксклюзивных съёмок для дизайнера, – я мотаю головой. – Это прописано в моём контракте.

Её лицо вытягивается. Вечно витающая в облаках, она не задумывается о том, что её действия значат для всех остальных. Теперь она делает из меня плохого парня, и мне приходится выбирать между своими спонсорами и её поддержкой. Потому что именно к этому всё и сводится – либо я испортила свои снимки для бренда одежды, либо я испортила её рекламную кампанию.

И правильного ответа нет.

До того, как я встретила её, когда я знала только то, что другие люди рассказывали мне о ней, Сидни была для меня важнее жизни. Она была – и остаётся – той самой "It girl". Однако чем больше я узнавала её, тем больше проступали её недостатки. Некоторые из них столь же очаровательны, как щель между её передними зубами, но другие уродливее, чем всё, что она когда-либо хотела бы показать миру.

– Может быть, тебе переиграть условия контракта? – предлагает Сидни, но не каждый может просто щёлкнуть пальцами и заставить мир подчиниться своей воле. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. – Наша рекламная компания стартует в ближайшие несколько недель.

Я смотрю вниз по тропинке в поисках поддержки от Брента, но остальные далеко. Отсюда я никого не слышу, а из-за меркнущего света трудно разглядеть тропинку. Меньше чем через полчаса нас поглотит тьма.

Я стряхиваю с себя мурашки и внутренне настраиваюсь против попыток Сид успокоить меня. Я знаю, что должна прекратить это, но тогда это было бы как в любой другой раз, когда кто-то замалчивает одно из её правонарушений. У всякого поступка есть последствия. Если я ничего не скажу, она никогда не узнает.

– В любом случае, ты выбрала неудачное время. Тебе не кажется, что другим тоже полагалось знать, что ты планируешь на сегодня – например, Джеффу или Люси? – боже, я уже перехожу всякие границы. – Например, тебе не приходило в голову, что съемки были бы успешнее, если бы фотограф знала, какого хрена она снимает?

Сидни заправляет прядь мокрых волос за ухо, отчего цветочные лепестки осыпаются на землю. Это отвратительно кинематографично.

– Уверена, что фотографии будут прекрасны.

Я скрещиваю руки на груди:

– Даже если ты не собиралась говорить мне, в чём дело, можно было хотя бы предупредить, как хочешь использовать фотографии.

– Я уважаю тебя, Кейт, – Сидни обнимает меня и зарывается лицом в мою шею, но её объятия только сильнее вдавливают влагу и холод мне в кожу.

Мне нужен горячий душ, пушистый халат и немного времени, чтобы решить, что мне делать.

Я бросаю взгляд через плечо Сид на склон холма, поросший тёмными, внушительными деревьями. Воспоминание о том выстреле прокрадывается ко мне, и внезапно у меня пропадает желание находиться в лесу.

– Если правда уважаешь, тогда докажи.

Я поворачиваюсь и топаю по тропинке к своему коттеджу, настолько сильно сжимая подол платья, что оставляю за собой лужи.

– Подожди! – зовёт Сидни, но я уже иду дальше.

Если ей так хочется извиниться, это можно сделать и позже.

15. Люси

Несмотря на тонкий сухой свитер, который я натянула после съёмок, когда я иду за Джеффом и Нэшем к Логову, зубы беспрерывно стучат. За час с тех пор, как мы были у водопада, температура упала, но тело бесконтрольно дрожит не только от холода – новая боль пронзает меня, от негнущихся пальцев до ноющей шеи и плеч, раскалывающейся головы.

Оглядываясь назад, я понимаю, что сегодня совершенно себя не берегла. Другим и в голову не приходит, насколько опасной для здоровья может быть фотосессия, особенно которая требует пеших прогулок, таскания тяжёлого снаряжения и погружения в почти ледяную воду. В тот момент сегодняшняя фотосессия казалась мне побегом, но теперь я расплачиваюсь за свой упрямый отказ принять реальность той агонией, которая вызывает у меня воспоминания об операции.

Вот и отдохнула…

Вечером я приняла лекарство – три таблетки ибупрофена, которые высыпала себе на ладонь, вместо кое-чего другого, других таблеток, которые я прятала с тех дней, когда у меня рак был в самой тяжёлой стадии, – но оно ещё не подействовало. Когда боль становится такой сильной, хочется только спать, пока она не пройдёт, но я не собираюсь всё путешествие валяться в постели.

– Догоняй, сладкая, – говорит Нэш, беря меня под руку и таща за собой.

На нём чёрная футболка с надписью "Плентифол" на груди, светло-розового цвета, что является смелым шагом после того, как сегодня мы узнали о его и Сид линии по уходу за волосами. Джефф, что неудивительно, носит рубашку на пуговицах, расстёгнутую глубже, чем положено.

В темноте Логово светится, как маяк. Стеклянная стена отбрасывает яркий свет на гребень холма. Изоляция "Ревери" не беспокоила меня при дневном свете, но сейчас я не могу избавиться от ощущения, что мы находимся в миллионе миль от цивилизации, а если что-то пойдёт не так, поблизости не будет никого, кто мог бы помочь.

Когда мы приближаемся, из-за тяжёлой двери Логова доносится музыка, резко контрастирующая с тишиной снаружи. Как будто у здания есть своё сердце, пульс. Когда Джефф распахивает дверь, шум выплёскивается в ночь, сжимаясь вокруг меня, как рука на горле.

Едва я захожу в Логово, как мобильный телефон звенит в кармане, и я испытываю постыдное облегчение. Это больше, чем просто Wi-Fi – это доказательство наличия связи.

"Ты в порядке? – читаю я сообщение от Ника. Отметка времени показывает, что он отправил его несколько часов назад, ещё тогда, когда мы, должно быть, были у водопада. – Я думал, ты напишешь мне, когда доберёшься".

В груди становится больно от его доброты, от его необоснованного беспокойства. Вот он снова присматривает за мной, когда в этом нет необходимости. Мы никогда не договаривались не выпускать друг друга из виду, по крайней мере, насколько я помню, хотя, по общему признанию, это утро было омрачено таким горем, от которого всё расплывается по краям.

Я оставляю его сообщение без ответа и засовываю телефон в карман. Я не заслуживаю его, и мои ответы лишь дадут ему ложную надежду.

Хочется расслабиться и позволить лекарству впитаться в кровь – расслабиться и забыть всё, что я оставила позади. Поэтому я следую за Джеффом на кухню и плюхаюсь на металлический табурет без спинки, который явно был создан для понтов, а не для комфорта.

– Эй, Би, – окликает Джефф Брента, который шарит по кухне, покачивая головой в такт музыке, открывая шкафы и выдвижные ящики. Одежда и косметика по-прежнему разбросаны по комнате, похожей на пещеру, что усиливает моё беспокойство. Вот так Брент наводит порядок. – У тебя была возможность просмотреть новость, о которой я говорил?

Не знаю, какую новость он имеет в виду, но в его голосе слышится раздражение. Он говорит почти… обеспокоенно.

Брент приветствует нас с притворным вздохом:

– Нет, Джефф, у нас сейчас есть дела поважнее.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Тут такая ситуация… – морщится Брент. – С едой.

– Уточни, – выпаливает Джефф.

Брент распахивает ещё одну дверцу шкафа, как фокусник, делающий грандиозное открытие после трюка. Только внутри… ничего.

– Та-а-ак, – говорит он, и этот единственный слог, произнесённый мрачно и с оттенком вины, задаёт тон всему грядущему. – "Ревери" обещали обеспечить нас едой.

Я готовлюсь к "но". Из "Ревери" нас спрашивали о предпочтениях в еде и диетических ограничениях. Я особенно помню, как Брент собирал у нас информацию, чтобы отправить своему контакту в "Ревери". Электронное письмо от него было с пометкой "срочно", хотя я уверена, что у него уже была, по крайней мере, информация от Сид и Кейт.

– Ну и? – спрашивает Джефф.

– Они приготовили… только завтрак, – Брент указывает на корзинку с выпечкой на стойке позади себя.

В корзинку между шоколадным маффином и круассаном втиснуты примерно три смехотворно крошечные баночки одноразового джема. Как будто тому, кто хочет варенья, достаточно всего лишь чайной ложки – на понюхать.

– И это всё? – спрашивает Джефф.

Брент вздыхает и засовывает голову в морозилку, как будто хочет подчеркнуть свою правоту, хотя я подозреваю, что там тоже ничего нет. Кейтлин входит в комнату, когда голова Брента окутана облаком тумана, и все мы пытаемся притвориться, что не умираем от желания узнать, из-за чего они с Сидни поругались. По крайней мере, я предполагаю, что они поругались, учитывая напряжённое выражение лица Кейтлин, когда я в последний раз видела её с Сид. Справедливости ради, свою неожиданную новость Сидни могла бы преподнести с большим тактом – я бы лучше подготовилась к съёмке, если бы знала, что надо особое внимание уделить причёске, и уверена, что Кейтлин тоже смогла бы позировать получше. Но Кейтлин всегда старается рядом с Сид быть звездой, так что вряд ли она будет долго дуться.

– Подтверждаю, – говорит Брент, вылезая из морозилки с пустыми руками. – Другой еды нет.

– Прикалываешься? – говорит Джефф без всякого веселья.

– Извините, народ, – Брент поднимает руки в умиротворяющем жесте. – Это моя вина.

– Подожди, ты серьёзно? – спрашиваю я, когда до меня доходит.

Нельзя было доверять ему общение с "Ревери" – изначально те вышли только на меня, а Брент – всего лишь дополнительный гость. Сид убедила меня, что он всё устроит и что если я доверю ему организацию поездки, то избавлюсь от стресса, но она явно переоценила его внимание к деталям.

– Должно быть, я неправильно прочитал электронное письмо.

Масштаб ситуации мгновенно поражает меня, и я разражаюсь сдавленным смехом, что привлекает косой взгляд Джеффа.

– Да ладно, это же смешно, – говорю я.

Как известно, лучше смеяться, чем плакать. Я рада, что это была не ошибка "Ревери", но с едой всё равно нужно что-то делать. Этого бы не случилось, если бы я позаботилась об этом сама.

– Мы застряли здесь, в лесу, без машины и с корзинкой маффинов на следующие 4 дня – на шестерых-то взрослых. С одним гамбургером и… – я бросаю взгляд на Кейтлин, которая теперь растянулась, как старлетка, на одном из диванов, – …принцессой на безглютеновой диете. Так дело не пойдёт.

– У Джеффа есть протеиновый порошок, – кричит Нэш из окна, откуда он смотрел на лес.

Так что мы не умрём с голоду, но и не будем счастливы.

– Ясно, – говорю я, вставая со стула. Я не так представляла себе ретрит, у которого в рекламе будет говориться, что можно оставить свои заботы за воротами, но эту проблему ещё можно решить. По крайней мере, я надеюсь, что мы сможем. В противном случае, поездка может стать ещё более неприятной. – Пора подумать, что будем делать.

16. Кейтлин

Я притворяюсь, что не замечаю украдкой бросаемые на меня взгляды, когда все думают, что я не смотрю. Уже не первый раз все смотрят на меня и гадают, о чём я думаю, и это не последний. Вместо того, чтобы признать беспорядок в комнате – Люси пытается сделать заказ на ужин, потому что в этом дерьмовом заведении нет обещанной еды, – я закидываю ноги на диван и открываю телефон. Граница между работой и развлечением так часто стирается, но, в конце концов, это рабочая поездка. И единственное место с Wi-Fi – эта комната.

Сначала я проверяю статус каждого за день, даже хотя мы были более или менее вместе. Всегда важно знать, где ты находишься, понимать конкурентную среду. Обычно все это игнорируют, когда им говорят оставаться в своей полосе и не отрывать глаз от своей газеты – социальные сети такие социальные. Это экосистема с социальной иерархией, и если вы хотите быть на вершине, знание – сила. А также ещё одна причина, почему всех так задела сегодняшняя новость Сид.

От сторис Сид под названием "У меня есть тайна" – блин! – у меня горит в груди. Я пролистываю её, чтобы не одалживать у Брента очередную таблетку от несварения желудка, которые тот всегда лопает, как леденцы. Нет никаких намёков на то, где она сейчас находится – а со времени съёмок прошла целая вечность, так что она определённо скрывается – но прямо сейчас мне всё равно. Люси ничего не запостила, а сторис Нэша полны косметических средств, которые он использовал на мне для нашего стрима.

– Ты уверена, что у тебя всё под контролем? – спрашивает Джефф.

Я поднимаю глаза и вижу, как Люси отмахивается от него. Удовлетворённый её ответом, он достаёт свой телефон и нажимает на кнопку. Скрытно наблюдая за ним, я улавливаю момент, когда его лицо из спокойного становится шокированным и разъярённым.

– Что, блин, происходит? – рявкает он.

Даже Люси отрывается от телефона, услышав убийственные нотки в его голосе.

– Что… что? – Брент бросается к Джеффу, уже переходя в режиме предотвращения кризиса.

– Мой грёбаный профиль, – плюётся Джефф. Даже отсюда вижу, как пульсирует вена у него на виске. Ещё несколько таких минут – и ему может потребоваться медицинская помощь. – Ты говорил, что всё прикрыл, а это не так. Всё – блин – прикрыл!

Сейчас явно начнётся срач.

Мои пальцы летают – я открываю профиль Джеффа, жадная до информации. Он запостил снимок, на котором он полуголый вылезает из бассейна у подножия водопада. Тонкие брюки на нём прилипли к телу, демонстрируя всё ниже пояса. Если женщина опубликует снимок, на котором кормит грудью, её аккаунт забанят на неделю, а его пост с неприкрытыми причиндалами набирает лайки – двойные стандарты. Хотя у меня от этого всё выворачивает наизнанку, я не понимаю, почему Джефф так остро реагирует.

Открываю профиль Брента. Должно быть, это он разместил снимок Джеффа, потому что на странице Брента есть ещё один широкий снимок водопада, где все работают – похожее освещение, тот же ракурс.

– Не поняла, – говорю я Джеффу. – Ты, конечно, мог бы избавить нас от вида своего шланга, но ведь для тебя это обычное дело, Джеффри.

Он бросает на меня взгляд, который пригвоздил бы более слабого к месту. Может, мне стоит перестать называть его Джеффри, хотя обычно недовольный взгляд, которым он одаривает в ответ, меня бесконечно веселит.

– Я не про домашнюю страницу, – огрызается он. – Я про личку, – вся кровь, которая бросилась ему в лицо, когда он наорал на Брента, кажется, отхлынула. – Похоже, мой дикпик разошёлся половине подписчиков.

– Что за чёрт? – у меня отвисает челюсть.

– Именно, – он поворачивается к Бренту. – Меня взломали? Должно быть, меня взломали, – он начинает расхаживать по комнате. – Должно быть, кто-то залез в мои личные фотки и… и поделился ими. Кто, блин, мог это сделать?

– Я говорила, что Ник получил от тебя странное сообщение, – напоминает Люси, скрещивая руки. – Теперь ты мне веришь?

– Ты, – говорит Джефф, игнорируя Люси и свирепо глядя на Брента. – Подними свою задницу и исправь это. Быстро!

– Ахренеть, – произношу я, когда до меня наконец доходит. Некоторое время назад группа хакеров выложила в Сеть обнажённые фотки десятков знаменитостей. Этот инцидент вызвал настолько огромный резонанс, что к расследованию привлекли ФБР. Если сегодняшний взлом затронет не только Джеффа, то, не иначе, история повторится. А это серьёзное нарушение. – А фотографии Сидни тоже просочились?

– Я, блин, ещё не знаю, – огрызается Джефф. – Но ни слова ей об этом. Ей сейчас не до этого.

Внутренне я закатываю глаза так, что они чуть не вылезают из орбит. Джефф, возможно, использует анонс Сид о "Плентифол" как предлог, чтобы заставить нас всех замолчать. Её кондратий хватит, если она узнает правду, особенно потому, что она хочет сохранить атмосферу исключительности, как будто Джефф принадлежит только ей. Джефф намеренно скрывает эту утечку, или взлом, или что-то в этом роде от Сид, чтобы избежать её разочарования и гнева. А если там будут и её обнажённые фотки… боже…

Я содрогаюсь от такой мысли, а Нэш уверяет Джеффа:

– Наши губы на замке.

И всё же, похоже, ему неловко лгать Сидни.

Брент и Джефф отходят к столику в углу, чтобы посовещаться, а Люси снова поднимает телефон, якобы для того, чтобы выяснить ситуацию с едой. У меня сердце ещё переполняется адреналином, но мне нужно убедиться, что мой аккаунт в безопасности. Слава богу, моя домашняя страница выглядит так, как ожидалось.

На всякий случай я меняю пароль, прерывисто вздыхаю и позволяю пальцу ткнуть в папку "Входящие" со прямыми сообщениями. Количество сообщений там ошеломляет, но обычно ими занимается Брент. У него есть пароли к аккаунтам своих клиентов в социальных сетях, поэтому он может отслеживать статистику и помогать отвечать на запросы, когда наши почтовые ящики взрываются. Как только я дам Бренту свой новый пароль, он разберётся с бардаком в моём почтовом ящике, но прямо сейчас он занят выяснением, что, чёрт возьми, делать с обнажёнкой Джеффа – не говоря уже о том, что делать с намёками, которые Сид обронила в Интернете о своих собственных тайнах.

Я удаляю сообщение от Джеффа, не открывая его – нет, блин, спасибо – и отвечаю на несколько других сообщений, а потом вспоминаю, что, вероятно, мне следует что-нибудь запостить, пока есть возможность. Может быть, работа поможет мне успокоить нервы.

Я отрываю взгляд от телефона и оцениваю свои варианты. Комната по-прежнему разгромлена с прошлого раза, так что это не лучший фон для того, что я хочу. Мне нужно держаться подальше от такого непредсказуемого человека, как Джефф, и, учитывая происходящее, было бы глупо помещать его на свои фотки, так что камин – мой лучший выбор. Уверена, он может стать романтическим фоном для сторис, а после съёмки я освежила макияж, так что знаю, что выгляжу хорошо.

Я соскальзываю с дивана и дважды обхожу камин от пола до потолка в поисках выключателя, чтобы включить его.

– С твоим аккаунтом всё в порядке? – от спокойного голоса Нэша я чуть не подпрыгиваю.

Я киваю:

– А с твоим?

– Всё чики-пуки.

– Отлично, – теперь, когда мы временно отошли от Джеффа с его драмами, я жду оправданий, которые Нэш, вероятно, придумает после грандиозной новости Сидни. Может, я и поругалась сегодня с Сид, но он так же замешан в сохранении их секрета. – Ты видишь выключатель для этой штуки? – спрашиваю я, указывая на камин.

– Судя по всему, это настоящая печь на дровах.

– Фу, у меня аллергия на древесный дым, – говорю я.

– Насчет того, что было раньше. Не злись на Сидни, – тихо говорит Нэш, когда та проскальзывает через парадную дверь с огромной сумкой, перекинутой через плечо. – Она просто хочет, чтобы все ею гордились.

– Можешь себе представить, как воняет дым? – отвечаю я, прекращая этот разговор быстрее, чем Кардашьян бросает мужа.

Вижу, он не настаивает и правда верит в то, что говорит о Сид. Правда в том, что она не хочет обижать других. У неё просто всё выходит случайно, и, возможно, в каком-то смысле это хуже, потому что означает, что она никогда не смотрит дальше собственного носа и не учится на своих ошибках.

На другом конце комнаты Люси со вздохом вешает трубку.

– В чём проблема? – спрашиваю я.

– Мы у чёрта на куличках, – говорит она. – Ни у одного ресторана нет доставки сюда.

Я до сих пор не могу поверить, что Брент настолько облажался, и проживание здесь не включало питание. Но если уж он позволил взломать аккаунт Джеффа, то еда – это так, семечки.

– Ты предложила им доплатить? – спрашивает Сид, опускаясь на табурет, который Люси оставила ранее, и всеобщее внимание переключается на неё. – Что? – она выглядит ошарашенной, как будто не может поверить, что мы все такие тупые. – Скажите им, что доплатите водителю за доставку сюда. Просто пусть сами назовут цену.

Она говорит это так, как будто это так просто, как будто любой вопрос можно решить деньгами, но я вижу, как Люси бледнеет.

По общему признанию, этот комментарий мне тоже не нравится. В голове вспыхивает сообщение от отца, которое я проигнорировала ранее – то самое, от одной мысли о котором у меня сейчас мурашки бегут по коже. Лечение мачехи обходится недёшево, и я отправляю отцу все деньги, какие могу, чтобы помочь оплатить счета. Но, как он напомнил мне, пора вносить плату за этот месяц.

Тем больше причин не обращать внимания на Сид.

Я хочу добиться успеха в партнёрстве с брендом платья, но ещё больше мне нужны деньги. Большую часть моего образа жизни обеспечивают другие люди, но терапевты и стационарные лечебные учреждения не принимают оплату в виде бесплатной одежды или средств по уходу за волосами. И до сих пор Сидни ни словом не обмолвилась мне об оплате моей работы в своей рекламной кампании средств по уходу за волосами.

– Похоже, ужин за счёт Сидни, – говорю я, бросая многозначительный взгляд на нашего бесстрашного лидера.

Она бросает на меня обиженный взгляд – как всегда, выставляет себя жертвой, не так ли? – но кивает.

Хорошо.

Сама предлагаешь доплатить за доставку ужина – тогда и плати сама.