Текст книги "Невольный свидетель (ЛП)"

Автор книги: Таня Грант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

28. Люси

Когда я впервые появилась в «Ревери», мне хотелось только отдохнуть с друзьями, предоставить заказанные изображения для «Ревери» и сделать несколько фотографий для своего портфолио пейзажей. Это казалось прекрасным местом, чтобы расслабиться и обдумать свой следующий шаг. Однако теперь, когда мы застряли здесь с ограниченным количеством еды, всякая надежда, которая у меня была на отдых, исчезла вместе с медведем.

Не могу забыть о нём.

На данный момент я надеюсь только на то, что уик-энд закончится быстро и безопасно. Хочется избавиться от чувства подкрадывающейся опасности, которое цепляется за меня и вызывает во рту привкус желчи. Вокруг нас пустое пространство, но я не могу избавиться от чувства клаустрофобии. Мы здесь в ловушке, и выхода нет.

Обычно я бы не согласилась на макияж, но, надеюсь, это отвлечёт всех нас. Поработаю одна для всех.

Прежде чем сесть в кресло, которое выдвинул для меня Нэш, я подключаю камеру к мобильному телефону по беспроводной сети. Подозреваю, что наш друг-медведь давно ушёл, но я бы предпочла не возвращаться в свой коттедж для обработки изображений. Теперь все фотографии, которые я делаю на камеру, будут отображаться на моём телефоне, так что я могу выбрать из них и начать редактировать в приложении Lightroom на своём мобильном телефоне. Вот так: ноутбук не требуется.

Когда я наконец заканчиваю, Нэш терпеливо улыбается мне и похлопывает по креслу:

– Ты мне доверяешь?

Хочется сказать ему, что не уверена, что доверяю кому-либо, включая саму себя, но это будет звучать немного расстроенно и неблагодарно, поэтому я сажусь, проглатываю комок в горле и киваю:

– Ты гений в том, что делаешь.

По крайней мере, это отчасти правда.

Нэш опускает подбородок, изучая меня, и я борюсь с инстинктивным порывом съёжиться.

– Я хочу тебя подстричь – не сильно, просто чётче очертить форму.

Мои пальцы поднимаются к голове. Все пытаются подготовить вас к тому, что химиотерапия вызывает выпадение волос, поэтому вы подбадриваете себя разговорами о том, что всё будет хорошо, что это всего лишь волосы, и они отрастут снова. Но в ту секунду, когда ты их теряешь, возникает ощущение, что теряешь часть себя. Когда я впервые посмотрела в зеркало после того, как потеряла волосы, я впервые поняла, что выгляжу больной. Это было ещё хуже, чем потерять грудь.

Я доверяю мнению Нэша, но при мысли о том, что снова потеряю волосы, хочется разреветься. Это инстинктивная, спонтанная реакция.

– Я думала, слово "Плентифол" означает длинные, сочные локоны, – говорю я, опуская руки и сцепляя их на коленях.

Разве здоровые волосы не являются символом жизненной силы?

– Не-а, – мягко говорит он. – Название означает "жить в изобилии, богатой жизнью".

Комок подступает к горлу, внезапный и неожиданный. Я сижу в домике в лесу с теми, кому по большей части безразлично моё существование. Дома, в Нью-Йорке, меня ничего не ждёт – просто пустая квартира и жизнь, в которой я пока не знаю, как жить.

Если кому-то и нужно что-то менять в своей жизни, так это мне.

– Все мы заслуживаем того, чтобы нас баловали, – продолжает Нэш. Он обводит рукой комнату, указывая на остальных. Брент вышел на улицу, чтобы убрать утренний мусор, но Кейтлин и Сидни рассматривают платья, готовясь одеться для съёмки. – Оглянись вокруг. Каждый здесь сам себя сделал. Знаешь, почему Сид, Кейт и Джефф получают так много просмотров в Интернете? Это потому, что они заботятся о себе и занимаются тем, что доставляет им удовольствие. Люди хотят видеть это, потому что им хочется верить, что они тоже заслуживают любви. Чем больше ты видишь это, тем больше начинаешь понимать, что жизнь, в которой тобой дорожат, находится в пределах досягаемости.

Когда я была моложе, я привыкла верить, что от меня ждут чего-то хорошего, что передо мной расстилается светлое и радостное будущее.

Я так долго не позволяла себе в это верить.

Вот что делает с тобой чувство вины – оно крадет твою надежду и заставляет считать, что ты недостойна хорошей жизни. Но Нэш даёт мне разрешение хотеть чего-то снова, и я обнаруживаю, что хочу. Я готова стать новой версией себя.

– Хорошо, – шепчу я. – Начинай.

* * *

Кейтлин оставляет для меня платье в ванной – то ли в качестве сюрприза, то ли в качестве вызова. Возможно, и то, и другое. Это короткое, расшитое золотыми блёстками платье с глубоким V-образным вырезом, которое, я знаю, обнажит огромный участок моей кожи.

Я делаю глубокий вдох и тянусь к подолу блестящего платья. Не то чтобы все здесь не видели меня в купальнике ещё вчера вечером, но я беспричинно нервничаю. Одно дело показаться, когда ты прячешься, и совсем другое – показать, что изо всех сил стараешься выглядеть привлекательно. Когда ты изо всех сил стараешься, судить можно о многом.

Не представляю, как с этим справляются Сид, Джефф и Кейт.

От резкого стука в дверь я чуть не подпрыгиваю.

– Ты случайно не подглядываешь? – из-за деревянной двери доносится приглушённый голос Сидни.

Она и остальные взяли с меня обещание не смотреться в зеркало до тех пор, пока моя причёска, макияж и наряд не будут приведены в окончательный вид. По словам Кейтлин, они надеются на бомбический эффект.

– Я выйду через секунду, – отвечаю я.

Не позволяя себе больше задерживаться, я натягиваю платье через голову. Я на несколько дюймов ниже Сидни и Кейтлин, так что, хотя платье короткое, оно, к счастью, прикрывает мою задницу. Когда я распахиваю дверь ванной, ткань облегает мне бёдра, скользит по голым ногам.

Сидни ахает при виде меня. Она многое делает в жизни картинно, но сейчас видно, что её реакция искренняя.

– Нэш, – говорит она, не сводя с меня глаз. – Ты, несомненно, гений.

– Причёска, макияж, одежда, – с улыбкой соглашается Кейтлин. – Есть ли что-нибудь, что тебе не под силу?

– Найти точку G, – кричит Джефф, портя всем настроение. Вот мудак!

Чары рассеялись, и я нервно вхожу в комнату:

– Теперь можно смотреть?

Нэш подлетает ко мне и за плечи подводит к зеркалу, которое он установил перед окном. Он сделал мне короткую стрижку "пикси" – что-то, что почему-то не напоминает мне о том, что я потеряла все волосы. Из-за этого мои глаза кажутся огромными. И вместо того, чтобы заставлять меня чувствовать себя полуобнажённой, золотое платье подчёркивает мои изгибы.

Я выгляжу сильной, свирепой и нежной одновременно. Я выгляжу… красивой. То, что было сломано, каким-то образом стало намного сильнее.

– Вот ты где, красотка, – говорит Нэш, довольный своей работой. Почему-то он совсем не удивлён тем, кем я могла бы стать, хотя я никогда не видела этого сама. – Теперь ты в точности такая, какая есть.

– А что, если я не знаю, какая я? – шепчу я.

– Я думаю, знаешь. Тебе просто нужно быть честной с собой относительно того, что для тебя важно. Остальное приложится, – он сжимает мне плечи, когда Кейтлин и Сидни присоединяются к нам у зеркала. – Знаешь, в Интернете недавно выложили несколько фотографий меня и моего парня без моего разрешения. И сначала у меня разбилось сердце. То есть, я старался, чтобы наши отношения оставались только между нами, и это так неприятно, когда другие этого не уважают. Но что ещё хуже, каждый раз, когда я делюсь его фотографией, хейтеры выходят из себя и извергают гомофобное дерьмо, а также натравливают на меня своих друзей.

– Любовь есть любовь! – Кейтлин поддерживает его, а Сидни лучезарно улыбается ей.

– Спасибо, – Нэш прижимает руку к груди. – Знаете, после последней встречи с троллями я подумал: "Да пошли они на хрен! Мой парень для меня важнее, и я буду жить своей жизнью, иначе зачем я вообще живу?" С таким же успехом можно праздновать всё хорошее.

– Аминь! – соглашается Кейтлин.

– Спасибо, – я заключаю Нэша в объятия, внезапно смутившись.

– Пожалуйста, куколка. Пожалуйста.

Как будто это я делаю ему подарок, а не наоборот. Он наклоняется к моему уху и шепчет так, чтобы слышала только я:

– А если ты по-прежнему не уверена, кто ты, тогда притворяйся, пока не узнаешь. Все эти сучки так и делают.

Я сдерживаю смех, когда Сидни обвивает нас руками и притягивает к себе Кейтлин.

– Давайте все обнимемся! – визжит она.

В их объятиях в груди поднимается волна надежды. Мы переживём эти выходные, а я изменю ситуацию к лучшему. Нэш прав; я могу обдумать свои следующие шаги. Я могу гордиться собой. Посмотрите, как далеко я уже продвинулась.

– Вот дерьмо! – кричит Джефф с другого конца комнаты.

Мы отрываемся друг от друга и смотрим на него. Он прижимает телефон к уху и прикрывает трубку на секунду, чтобы сказать:

– Я звоню в "Ревери".

29. Люси

Я впечатлена тем, что Джефф пытается помочь остальным, а не пользуется моментом подключения к Wi-Fi для спасения своей репутации. В комнате воцаряется тишина, если не считать влажного скрипа его кроссовок по деревянному полу, когда он ходит взад-вперёд. Вот что они имеют в виду, когда говорят «ждём, затаив дыхание» – мы все застыли на своих местах и слушаем с таким нетерпением, что можно подумать, от этого зависит наша жизнь.

Может быть, так оно и есть.

Напряжённая тишина усиливает стук сердца в ушах. Чтобы отвлечься, я изучаю мышцы спины Джеффа, которые напрягаются под его футболкой. Я удивлена, что он вообще сейчас в одежде. Не в его стиле оставаться закрытым, когда можно продемонстрировать, как он напрягается в спортзале.

– Привет, я здесь гость, – на мгновение в груди поднимается волна надежды, но она исчезает, как только он добавляет: – Перезвоните мне, как только сможете.

Автоответчик. Джефф не дозвонился.

– Блин… – выпаливает он, отдёргивая телефон от уха. – Никто не отвечает.

– Что? – глупо переспрашиваю я.

Мы все ясно слышали, я просто не могу уловить в этом смысл. "Ревери" ещё не полностью заработал, но им известно, что на этих выходных у них будут гости. Так почему же никто не берёт трубку? С ними тоже что-то случилось?

Потная паника расползается по груди. Неужели в эти выходные ничего не получится?

– Чувак, – говорит Нэш Джеффу, стиснув зубы, – это всё бесполезно. Ты даже не сказал им, что есть проблема.

– Автоответчик сказал, что в случае чрезвычайной ситуации мы должны позвонить в 911, – оправдывается Джефф.

– Тогда звони, – говорит Кейтлин, и моя паника разгорается ещё сильнее.

Всё дико выходит из-под контроля.

Вернувшись с уборки снаружи, Брент стонет от предложения Кейт:

– Подождите-ка секунду. Мы уверены, что это чрезвычайная ситуация?

– Пусть решает полиция, – отмахивается от него она. – Я просто уверена, что в ближайшее время мы никуда отсюда не денемся, и у нас заканчивается еда. Я не хочу думать о том, что произойдёт, когда её не станет.

– Кейт права, – Сид нервно кивает Джеффу. – Звони.

Джефф возобновляет свои расхаживания, и на этот раз ожидание, достучимся ли мы до кого-нибудь, кажется ещё более отчаянным. Всё тело налилось свинцом, как будто пол может провалиться подо мной, если я буду стоять здесь слишком долго.

Наконец он взмахивает кулаком в воздух. Меня охватывает облегчение, и я полностью согласна с тихим "спасибо, блин", которое бормочет Кейтлин.

Джефф останавливается и обращается к тому, кто на другом конце провода.

– Да, здравствуйте, – начинает он. Он объясняет наше положение, а затем снова слушает. – Да, хорошо.

Нэш тихо кашляет, и Джефф резко поднимает взгляд, как будто не ожидал, что мы все будем пялиться на него.

– Да, – он снова переключается на телефон. – Несколько дней. Вы уверены, что больше ничего нельзя сделать? – долгий выдох. – Верно. Что ж, спасибо, – удар сердца. – Сделаем.

Этого возмутительно мало, поэтому, когда он наконец вешает трубку, мы все набрасываемся на него.

– Полиция приедет за нами? – спрашивает Кейтлин.

– Пришлёт кого-нибудь с едой? – добавляет Нэш.

Джефф проводит рукой по волосам, на его челюсти подрагивает мускул:

– Нет.

– Что значит "нет"? – Сидни выпучивают глаза и машет рукой в сторону окна и снега за ним. – Мы к такому не готовы.

– Ну, они сказали, что у них много звонков и им нужно расставить приоритеты.

Он сообщает нам, что, по данным полиции, прямо сейчас кому-то гораздо хуже, чем нам, и полиция сосредоточена на том, чтобы доставить экстренные службы на место реально чрезвычайных ситуаций.

– Прекрасно, – я выдыхаю. – Неудивительно. Если кто-то действительно пострадал там, они должны быть в приоритете, – я не хочу вот так застрять здесь, но я хочу дать "Ревери" – и, по крайней мере, нам – презумпцию невиновности. – Давайте что-то придумаем.

– Дорогу, по крайней мере, расчистят? – спрашивает Нэш.

– Повторяю: они сказали, что занимаются более приоритетными задачами, – пожимает плечами Джефф.

– Это значит, что никто не знает, когда нам помогут, – Кейтлин со вздохом откидывается на спинку стула.

– Если помогут вообще, – размышляет Брент.

– Что ты имеешь в виду? – я бросаю на него косой взгляд. – Уверена, что обо всём позаботятся.

– Только если это дорога общего пользования. Полиция – это государственная служба, верно? Поэтому, когда они говорят о расчистке дорог, они, вероятно, имеют в виду дороги общего пользования. Но если это частная дорога, то её расчистка зависит от "Ревери". Если они вообще платят за такую услугу.

– Итак… – говорит Сид, и её полные сожаления глаза вспыхивают в моих. – Кто-нибудь знает, это дорога общего пользования?

Внутри всё падает, и приходится выдавливать слово "маловероятно" сквозь внезапно пересохшее горло. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Понятно, – говорю я. – А что-нибудь хорошее они тебе сообщили?

Наверное, это самый серьёзный взгляд, который я когда-либо видела у Джеффа. Он мотает головой и складывает руки на груди.

– От них поступило для нас два предложения: оставаться внутри и экономить еду.

30. Люси

– Боже мой, – стонет Кейтлин, услышав от Джеффа советы полиции. – Это ужасно.

– Тем более давайте займёмся фотосессией, – предлагает Сидни. – Нам не помешает отвлечься.

– Вообще-то, – вмешивается Брент, – прежде чем мы это сделаем, давайте воспользуемся Wi-Fi, пока он работает, – он поворачивается ко мне. – Люси, ты не могла бы разослать всем несколько тизерных фотографий, которые можно запостить?

Моё лицо заливается краской. Типа, отвлекаемся.

– Да, конечно.

Я бы сама не отказалась выйти в онлайн – чем раньше я выложу фотографии с этих выходных, тем скорее смогу начать двигаться дальше по своей карьере. Конечно, это означает, что придётся рассказать Сидни о своих чувствах, а я не совсем готова к этому. Всему своё время.

– Отлично, – говорит Брент. Он берёт журнал с кофейного столика и направляется в туалет. – На этой ноте разрешите пойти и просраться.

Он выходит под хор стонов.

Стремясь выкинуть последние слова Брента из головы, я хватаю телефон и отступаю к одному из диванов в дальнем конце Логова. Первыми на экране появляются мои сообщения, и я на мгновение замираю. Сообщить ли Нику, что я застряла в горах? Или я продолжаю давать ему возможность начать всё сначала, не притягивая его обратно к себе? Если бы я была на его месте, чего бы я хотела?

Пока я борюсь с нерешительностью, я отправляю несколько фотографий в групповой чат.

– Боже мой, какие великолепные фотографии, – восклицает Сид, опускаясь на диван рядом со мной. Пока Нэш занимался мной, Сидни успела сама накраситься, и её волосы длинные и распущены по плечам. Она красива, но именно от счастья она по-настоящему сияет. – Если это всего лишь тизеры, то представляю, насколько бомбически выглядят остальные фотки.

Внутри появляется пустота. Вчерашня фотосессия, возможно, была одной из моих последних съёмок с ней. Прежде чем я набираюсь смелости что-либо сказать, она наклоняется вперёд с широкой улыбкой:

– Кстати, твои волосы сейчас пахнут потрясающе.

Я застенчиво похлопываю себя по голове:

– Воспользовалась "Плентифолом".

Её улыбка просто ослепительна:

– А как иначе-то?

В последний раз я видел её такой сияющей от предвкушения будущего много лет назад. Она только что встретила Костолома и получила роль в фильме ужасов, на которую пробовалась. Трудно сказать, от чего из этого она больше сияет. Было приятно видеть, что она вот так загорелась, но Костолом меня напрягал по причинам, которые я никогда не могла объяснить. По крайней мере, не сразу.

Возможно, признаюсь, я ревновала к нему. Иногда я задаюсь вопросом: не могла ли вся эта зависть так глубоко засесть в моих клетках, что превратилась в рак? Или, может быть, тьма уже была там, затаившись под поверхностью, ожидая, когда её обнаружат?

Глядя сейчас на выражение надежды на лице Сидни, я не могу объявить ей, что хочу перестать на неё работать. Она настолько сосредоточена на своём новом проекте, что моё признание будет совершенно не в кассу. Она воспримет его как предательство.

– Это отличное средство для волос, Сид. У "Плентифола" большое будущее.

Она хлопает в ладоши и улыбается:

– Когда вернёмся домой и у тебя будет нормальное студийное освещение и всё такое, сделаешь для меня фотографии продукта?

У меня сжимается грудь, и вместо ответа я задаю вопрос, который не давал мне покоя:

– А что будет со всеми твоими спонсорскими проектами после запуска нового бренда?

Она невозмутимо пожимает тонкими плечами:

– Брент ведёт все мои контракты, поэтому я предупредила его о том, что будет дальше. Он уже работает над планом действий и отменит всё, что может привести к конфликту интересов.

Учитывая, что она сотрудничает с производителем витаминов для волос и средств для укладки, это может означать массу расторгнутых контрактов. Видимо, всё будет зависеть от того, что понимать под этим "конфликтом интересов". И всё же я не понимала: зачем Сидни идёт на подобную авантюру, запуская свой "Плентифол"? Чтобы создать собственный продукт и извлекать из него доход в будущем, ей придется отказаться от значительной части существующих доходов. Это смелый шаг, и я горжусь ею, но это ещё и риски.

– Ладно, – говорит она, сжимает моё колено и поднимается. – Я собираюсь снять короткое видео, пока есть возможность. Надо угодить боссу.

Когда Сидни выходит из Логова, я снова склоняюсь над телефоном. В последнем сообщении Ник спрашивал, всё ли со мной в порядке. Тогда всё было хорошо, но теперь… Может быть, было бы неплохо сообщить ему, что произошло? Если он увидит новости о метели и ничего не услышит от меня, он будет ещё больше волноваться. Либо на всё забьёт. От этой мысли у меня слишком горит всё в груди, чтобы размышлять об этом.

Я набираю короткое сообщение: "Добрались до гор, но попали под снег. Поцелуй за меня Гобоя". Я смотрю на экран, размышляя, не вернуться ли мне назад и не стереть последнюю фразу. Это слишком наводит на размышления? Прочтёт ли он между строк и поймёт, что я тоже по нему скучаю?

Я всё равно отправляю сообщение, как есть, но прежде чем успеваю нажать "отправить", сигнал Wi-Fi пропадает. Похоже, технологии приняли решение за меня.

Даже если бы я хотела поговорить с Ником, сейчас это невозможно.

31. Сторис. Ретрит «Ревери» – день 2

– Хотите услышать самую безумную новость? – глаза Сидни загадочно округляются.

Она безупречно накрашена: крылатая подводка для глаз подчёркивает выразительность её лица, а бледно-розовая помада придает её губам мягкость и сочность. Когда она говорит в свой телефон, вы замечаете только обнажённую кожу от её груди выше, так что кажется, что она вообще голая.

Уже интересно.

Но хочется большего.

Сидни качает головой, и вы знаете, что сейчас она в чём признается. Может быть, она, наконец, собирается рассказать о том, что происходит с Джеффом? Таблоиды все извились от появившихся фотографий, распространяя их гораздо шире, чем, вероятно, хотелось бы Сидни. Хотя некоторые изображения размыты из уважения к частной жизни Джеффа, в тёмных уголках Reddit-а появились неотредактированные фотографии во всей красе. От этих фотографий вы будете завидовать Джеффу за то, что вас обделили такими же достоинствами, и Сид – за то, что она может ими наслаждаться.

Тем не менее, в вашем сознании поселяется мысль, что если она качает головой не из-за фотографий, то с таким же успехом она может отругать вас за то, что ваши мысли приняли необычное направление.

Правильно, Сидни, правильно.

Она сообщает новости, запыхавшись:

– Нас занесло снегом.

Теперь её камера выдвигается, перемещаясь, чтобы обеспечить панорамный вид на пейзаж. Деревянный домик позади Сидни уступает место открытой площадке, заполненной утоптанным снегом. Деревья окружают поляну по периметру, как часовые, хотя вы не можете быть уверены, защищают ли они лес от Сидни или Сидни от того, что поджидает в лесу. Пасмурным днём стволы деревьев приобретают тусклый сероватый оттенок.

– Вы только посмотрите! Здесь по меньшей мере полфута снега.

Сидни направляет камеру вдоль тела, показывает подол изумрудно-зелёного платья и обтянутые кожей туфли на каблуках с открытым носком, утопающие в снежном покрове. Затем она снова поворачивает камеру к лицу. Задержка позволяет впитать её слова.

– Мы определённо не готовились к этому, – говорит она. – Может пройти пара дней, пока снегоуборочные машины до нас доберутся.

Её лицо недоверчиво и серьёзно, но, несомненно, это притворная нервозность. Может, она и стоит под слоем снега, но теперь вы можете разглядеть милый вырез её платья и блеск серёжек-канделябров, наполовину скрытых волосами. Она при полном макияже и в дизайнерском платье тусуется в роскошных апартаментах со своими потрясающими друзьями. О чём тут беспокоиться?

Если подумать, то оказаться засыпанным снегом рядом с ней звучит не так уж плохо.

Сидни пожимает плечами:

– Наверное, в этом и заключается полное расслабление, которое нам обещали. Wi-Fi тоже немного барахлит, так что, возможно, я буду постить меньше, чем обычно, – она хлопает в ладоши, и выражение её лица проясняется. – О! Забыла вам сказать, вчера мы должны были сделать несколько снимков для моего секретного проекта, и вы, ребята, умрёте, когда увидите фотографии. Кроме того, мне понравилось видеть все ваши догадки о нём. Некоторые из вас правы в отношении денег, а некоторых из вас высказали некоторые… творческие идеи, – она улыбается в камеру. – У меня для вас столько всего хорошего. И ещё больше сюрпризов на этих выходных, которые…

Видео отключается – то ли из-за обрыва связи, то ли из-за того, что у неё истек лимит времени для публикации своей сторис.

В любом случае, что бы она ни собиралась сказать, мир этого больше не узнает.