Текст книги "Невольный свидетель (ЛП)"

Автор книги: Таня Грант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

68. Кейтлин

Брент падает, как мешок с картошкой. Ненавижу использовать клише, но это так. Его тело с глухим стуком ударяется о землю, и он просто оседает на снег.

Люси прямо-таки трясётся от страха.

– О, не надо смотреть так удивлённо, – огрызаюсь я на неё. Я по-прежнему немного не в себе после того, что сделала, но лучше ей не знать, что мне тоже не по себе. Убийство Брента было стремительным: наполовину ужас, наполовину сила. Ощущение – это кайф, какого я никогда не испытывала. – Он сам слышал, как я сказала "единственная выжившая". Просто слушать надо внимательно.

– Но разве он не слушал тебя, когда ты всё это планировала? – шепчет она, понимая, что, конечно же, Брент не придумал всё сам.

Как только он начал жаловаться мне на потерянные контракты и на предательство Сид, я увидела лазейку, которой можно воспользоваться в своих интересах. Брент, возможно, и указал на проблему, но решение придумала я сама.

Я горжусь тем, что Люси может видеть результаты работы, проделанной за эти выходные – планирования и кропотливой стратегии. Даже пропавший дрон был вишенкой на торте – чтобы никто не увидел Брента, когда он выполнит мою волю.

– Конечно, Брент слушал меня, – я пожимаю плечами. – Очевидно, я не говорила, что ему тоже придётся умереть, но в остальном – да.

Я не виновата, что Брент не заметил, как сам стал расходным материалом в этом уравнении. Он хотел всем рулить, но я переиграла его с истинным талантом.

Незаменимая.

– Собираешься свалить всю вину на него? – догадывается Люси.

– А ты бы поступила по-другому? Это же он всех убил. Он подбросил наркоту в курево Нэшу и Джеффу. А когда Джеффа убить не удалось, он задушил его, – я многозначительно смотрю на неё. – В итоге, он убил всех, кроме тебя, – я криво усмехаюсь. – Полагаю, это моя вина. К сожалению, свидетелей нет.

– А как же Сидни? – умоляет она, и при упоминании её имени у меня сводит позвоночник.

У бедняжки Сидни выдалась неудачная неделя в социальных сетях. Мы с Брентом все выходные снимали компрометирующие видео, а Брент размещал их в её аккаунте через свой спутниковый роутер. Для подписчиков: у неё случился эпический нервный срыв. Было забавно показать миру, что из себя представляет Сидни, когда думает, что камеры выключены. Не говоря уже о том, что крах аккаунта Джеффа – красиво оформленный Брентом – дал Сид убедительную причину желать, чтобы Джефф исчез из её жизни. Она становилась идеальным козлом отпущения, если у Брента что-то сорвётся.

– Она же была твоей подругой, – напоминает Люси.

Я сказала себе, что буду сохранять спокойствие, что мне нужно сохранять хладнокровие и всё контролировать. Но ярость захлёстывает меня, затуманивая границы зрения.

– Да какая она мне подруга? – огрызаюсь я, выдавая последнюю из своих тайн. – Сидни Кент заслуживала смерти в одиночестве и боли, как умер мой брат – когда она убила его.

Бывают моменты, когда жизнь даёт трещину, и всё, что происходит после, можно проследить до той секунды, когда всё изменилось. Для меня это был день, когда мне позвонили по поводу Коула.

"Мёртв по прибытии" – грёбаное кодовое обозначение, которым врачи подводят итог чьей-то жизни. "Мёртв по прибытии". Его тело безвозвратно разбила машина, которая врезалась в него: позвонки раздроблены, лёгкие раздавлены, жизнь вытекла из него.

Они не могли даже обещать мне, что он умер без мучений.

В день, когда умер Коул, всё закрутилось по спирали. Всего год спустя у Сьюзен случился инсульт, братья разъехались, а отец вернулся в режим выживания.

Полиция сообщила нам, что девушка Коула была с ним во время аварии – на улице без свидетелей и камер видеонаблюдения. Она сказала им, что он споткнулся как раз в тот момент, когда мимо проезжала машина. Водитель в это время смотрел на предстоящий перекрёсток и ничего не заметил, в итоге полиция не смогла опровергнуть её слова.

В тот вечер меня не было в полицейском участке с семьёй. Они успели на более ранний рейс, а мой отложили из-за плохой погоды в Ла-Гуардия. Всё, что у меня было, – это рассказы семьи о том, как девушка Коула подошла к ним после дачи показаний. Она принесла соболезнования, но не выглядела такой уж расстроенной его смертью. И тогда я поняла, что за этой историей скрывается нечто большее.

Не было никаких доказательств, что всё было подстроено, поэтому родные никогда не настаивала на этом, никогда не выдвигали обвинений и не задавали вопросов после того, как его смерть признали несчастным случаем. Простить и забыть – с этим Коула и отпустили в мир иной.

Но что я могу сказать? Я не прощаю так легко, и я чертовски уверена, что не забываю. Я не из таких.

– Ты про Костолома? – переспрашивает Люси.

Её брови сходятся на переносице, а губы приоткрываются. Я и забыла, что она была знакома с Сидни в колледже; должно быть, она тоже знала Коула.

– Коул Келлер, – говорю я ей. – Мой сводный брат. Костолом – это просто прозвище, которым он назывался, чтобы казаться круче.

Я вижу, как на неё находит озарение: в эти выходные я не собиралась становиться следующей знаменитостью. Это была просто история, которую я рассказала Бренту, чтобы он согласился, бонусный результат более масштабного плана. Эти выходные всегда были посвящены только одному: мести.

На минуту, вернувшись в свой коттедж, когда обнажённая Сид лежала в моих объятиях, я позволила себе задуматься: будет ли достаточно просто сместить её с трона? Не остановиться ли мне на этом? Я на многое не обращала внимания с тех пор, как мы встретились, потому что, когда её внимание было обращено на меня, это лучшее чувство в мире. Но что бы я ни рассказала Люси, Сид мне совсем не безразлична, какой бы извращенкой я при этом не становилась, и после рассказа о том, что Коул был жесток с ней, я многое пересмотрела. Но прошлой ночью я дала ей шанс посвятить себя мне, а она предпочла похоронить то, чего действительно хочет, и остаться с Джеффом. Если бы она просто призналась, с кем на самом деле хочет быть, может быть, я бы позволила ей сохранить другие свои тайны. Я бы забыла ту историю с Коулом и велела Бренту не трогать Сидни.

Она могла бы остаться жива.

Вместо этого она только и делала, что врала, и от этого её ложь о Коуле становилась ещё более непростительной. Если она не собиралась отступать, то и я тоже. Я зашла слишком далеко – видела слишком многого – чтобы включать заднюю. Мне нужно довести всё до конца.

– Но Косто… Коул умер много лет назад, – шепчет Люси.

Её лицо ужасно бледно на фоне копны рыжих волос.

– Милая, я умею играть в долгую лучше, чем кто-либо другой.

Все всегда считают Сидни великой актрисой, но если бы они знали, чем я занимаюсь последние несколько лет, они бы больше не смотрели её фильмы. Нужен талант, большой талант, чтобы превратиться в кого-то другого и заставить весь мир поверить, что новой версией с самого начала была ты. Именно это я и сделала. Кирпичик за кирпичиком я построила себя с нуля, чтобы стать именно той, кем хотела стать Сидни Кент -

звездой социальных сетей, с которой она могла бы общаться на равных.

Коллега-креативщик, которая могла бы соответствовать её бесконечному энтузиазму и жажде новых проектов.

Кокетка, которая могла привлечь её внимание и удержать его.

Девочка-соседка из многодетной семьи, которой у единственной дочки Сидни никогда не было.

Я надрывала задницу, вырываясь из своего прошлого в мир Сидни, ставя себя на её орбиту, чтобы приблизиться к правде. Я убрала акцент из своего голоса, привела в порядок гардероб, одежду и причёску. Я сбросила 5 кг, которые мешали мне обрести поистине завидное тело. Я научилась появляться перед нужными людьми в нужное время, чтобы привлечь их внимание и по-настоящему блистать.

Я всему этому научилась сама – и мир потеплел ко мне.

Люси cчитает, что ей дали второй шанс в жизни после излечения от рака. Ха! Настоящая королева вторых шансов – это я, блин!

– Значит, ты устроила это затем, чтобы отомстить Сидни? – мне не нужно отвечать. Она и так понимает, что это правда. Люси кивает, размышляя, но страх уже не так силен на её лице, и в её голосе звучит… смех. – Ну, ты просто превзошла саму себя. Но всё это было напрасно.

Её невозмутимость действует мне на нервы, и я не могу удержаться от крика:

– Это она его убила!

– Бедная Кейтлин, ты жестоко ошиблась.

Я подхожу к ней на шаг ближе, но на этот раз она не отстраняется.

– О чём, блин, ты говоришь?

Люси криво ухмыляется мне:

– Ты всё неправильно поняла.

69. Люси

– Что – тебе – известно? – спрашивает Кейтлин с лицом, превратившимся в маску ярости.

На мгновение мой взгляд падает на ракетницу в её руке. Там остался ещё один патрон? Молю бога, чтобы мне никогда не пришлось этого узнать.

– О чём? – невинно спрашиваю я, пытаясь выиграть время.

Кейтлин в ярости, и она хочет получить ответы немедленно. Когда я качаюсь назад, в том же направлении, в котором бежала Сидни, она следует за мной. Я делаю шаг назад; она делает шаг вперёд. Ракетница, к счастью, остается у неё на боку.

– О Коуле! – кричит она, и на меня нахлынули воспоминания, которые я так долго загоняла внутрь.

Острый угол его скул, хрипловатый и решительный смех. Если бы он просто любил Сид, мне было бы этого достаточно. В конце концов, я бы перестала чувствовать себя третьей лишней и обрела покой в любой дружбе, которую он мог предложить. Но его чувства вряд ли можно было назвать любовью. Он просто не мог от неё оторваться – сначала от страсти, потом от гнева.

Я содрогаюсь под тяжестью воспоминаний, вспышки становятся всё сильнее и быстрее: синяки на коже Сидни, то, как она уходила в себя, пока не превратилась в пустую скорлупу.

Единственное, что привязывает меня к своему телу, – это холод снега на лодыжках, быстро просачивающийся сквозь ботинки и пропитывающий носки. В лесу вокруг Логова воцарилась гробовая тишина, и в этой тишине отдалённый рев водопада слышен ещё сильнее.

Я делаю ещё один шаг назад, и когда вездесущие тени от деревьев исчезают, я понимаю, что перешла линию деревьев. За моей спиной простирается головокружительное пространство пустоты.

Мы достигли края обрыва.

– Отвечай! – рычит Кейтлин.

Краем глаза я замечаю движение за плечом Кейтлин. Пузырь облегчения вздувается в груди, и хочется плакать. Сидни ползёт по земле – живая Сидни.

Нужно заболтать Кейтлин, но её терпение на исходе. Она целится мне в лицо, и мой ужас достигает апогея.

– Ты же не тупая и понимаешь, что смерть Коула не была несчастным случаем, – рявкает она.

Пора перестать убегать от самой себя. Я годами отталкивала других, скрывалась от их привязанностей, чтобы они не могли ко мне приблизиться. И всё это ради защиты той единственной истины, тайны, которую я носила в себе и вокруг которой построила свою жизнь.

– Понимаю, – шепчу я.

Глаза Кейтлин расширяются от удивления и мстительности, но я ожидаю такой реакции. Тут нет ничего удивительного.

Сидни сейчас достаточно близко, чтобы слышать меня, и мне приятно сказать последнюю правду. Освободиться. После этого, если она и возненавидит меня, то, по крайней мере, меня целиком, настоящую меня.

Однако я надеюсь, что она меня не возненавидит.

Я вздёргиваю подбородок, позволяя холодному ветерку овевать лицо и очищать меня от последних грехов:

– Сидни не убивала его.

Руки сжимаются при воспоминании об этом. Текстура куртки Костолома на кончиках моих пальцев, твёрдая тяжесть его мышц в моих ладонях.

Для этого потребовался всего лишь простой толчок.

– Это сделала я.

Я выдерживаю взгляд Кейтлин и вижу, как ею овладевает ярость. Прежде чем она успевает пошевелиться, Сидни оказывается у неё за спиной и поднимается на ноги. Её кружевное боди облепило тело, красное от крови. Но она стоит.

– Что ты хочешь знать? – спрашиваю я, не спуская глаз с Кейтлин, зная, что она так жаждет ответов, что всё её внимание сосредоточено на мне. Я слежу за ней. Я наблюдаю за другими, познаю их издалека. В этом моя работа. – Я рада, что этот ублюдок мёртв.

Сидни встречает мой взгляд и кивает, и между нами проходит понимание. Теперь её очередь.

– Я тоже рада.

Она врезается в Кейтлин сзади, застав её врасплох. Тело Сидни слабо и шатается, но инерции удара достаточно, чтобы сбить Кейтлин с ног возле коварного обрыва.

За секунду до того, как она переваливается через край, глаза Кейтлин расширяются от шока. Затем она стремительно падает, размахивая руками, к неподатливой земле далеко внизу.

Мы слушаем до тех пор, пока не перестаём слышать её крик.

70. Люси

Сидни обмякает в моих объятиях, еле дыша. Я прижимаю её к груди и крепко сжимаю, когда она шепчет:

– Она…?

Кейтлин не выжила после такого падения.

– Всё кончено.

Всё тело Сид дрожит от холода, или боли, или после того, как острый выброс адреналина проходит.

– Мы в порядке, – говорит она, и я повторяю ей то же самое.

Мы сделали то, что должны были сделать.

Я целую её в макушку, её длинные волосы щекочут мне лицо:

– Ты спасла меня.

– Все считают меня ужасной актрисой, но я справилась, когда нужно – сыграла покойницу, – она качает головой, и её голос становится печальным. – Ты спасла меня давным-давно, – признаётся она. Её слова – своего рода прощение, и я, наконец, могу позволить себе вздохнуть. – Если бы ты не остановила Коула…

Она не продолжает, но мы обе можем представить, что она недосказала. Она из тех, кто верит во врождённую доброту мира и второй шанс. Если бы она осталась с ним, он бы её сломал.

Если бы она осталась, я бы похоронила её вместо него.

Я бы сделала выбор, как той ночью, тысячу раз, если бы это означало, что мы с Сид пройдём через это испытание вместе. Чего Кейтлин не понимала, так это того, что не обязательно быть "последней девушкой", единственной победительницей в порочном мире. Могут быть и другие последние девушки – те, кто помогает друг другу в самые тёмные времена и выходят из леса, держась за руки.

– Сид? – когда я увидела её с ножом Брента в спине, то подумала, что упустила шанс извиниться. Но вот она здесь, и я не могу терять ни секунды. Мне нужно всё исправить. – Прости за то, что наговорила тебе раньше. Это была неправда.

Она мотает головой, и внутри всё сжимается, пока она не объясняет:

– Ты была права. То есть, я надеюсь, ты не считаешь меня категорически ужасным человеком. Но твои слова были правдой. Ты имеешь полное право чувствовать себя выгоревшей и несчастной. Иногда я слишком увлекаюсь попытками быть такой, какую все от меня ожидают. У меня такое в первый раз, и я не всегда знаю, как правильнее поступать. Но я точно не всегда внимательно слушала других и хочу это исправить.

– А я не всегда была честной, – признание ощущается как пузырь в груди. – Наверное, я больше не буду работать с инфлюэнсерами.

– Как хочешь, – ей удаётся слабо рассмеяться.

Я нежно сжимаю её в объятиях:

– Это не из-за этих выходных, хотя и из-за них тоже. Просто ты моя лучшая подруга, Сид. Я не хочу, чтобы ты была моим боссом.

– Ладно, тогда ты уволена, – пытается пошутить она. – Придется выплатить тебе выходное пособие и…

– Всё в порядке, – обещаю я. – Со мной всё будет в порядке.

На этот раз я знаю, что это правда. Я могу пережить всё, что будет дальше, если буду честна в том, что мне нужно.

Сид теряет сознание от потери крови, поэтому я обхватываю её руками, стараясь не задеть спину, и помогаю доковылять до Логова. Мы идём по следу, проложенному в снегу во время нашего побега, ориентируясь по брызгам крови. Это медленный марш, отмеченный множеством остановок для отдыха, но босые ноги едва её держат. Они искалечены до предела.

Лес вокруг нас возвращается к жизни. Птицы разносят по небу песню. Вдали шумит водопад.

По мере того, как мы огибаем Логово, звуки меняются – поверх дуновения ветра накладывается какой-то грохот. Я не вижу источника шума за возвышающимся зданием, но звук такой, словно пыхтит машина, взбираясь на холм.

Сид смотрела себе под ноги, стараясь не споткнуться во время нашего путешествия, но теперь она с удивлением поднимает на меня глаза.

– Это что?

Сердцебиение ускоряется, и я киваю. Кто-то за нами приехал. Хочется плакать.

– Звук двигателя.

И тут хлопает дверца машины.

"Это полиция", – думаю я, но из леса доносится лай, а потом к нам по снегу скачет собака – милые карие глаза, длинные мягкие уши, бархатная мордочка.

– Гобой?

Он тычется мокрым носом в мою ладонь, его хвост хлещет меня по ноге. Он так счастлив видеть меня.

Я не сразу понимаю, что смотрю мимо него и вижу, как Ник выходит из-за угла Логова, а затем всё тело наполняется надеждой.

– Хороший мальчик, – шепчу я, когда собака бежит обратно к мужчине, которого я никогда не переставала любить.

При виде нас Ник срывается на бег, подходит, чтобы поддержать Сидни с другой стороны и принять часть её веса на себя. Вместе мы медленно продвигаемся к передней части Логова.

– Ты здесь, – прохрипела я. – Приехал раньше полиции.

Взгляд Ника встречается с моим, тёплый и обеспокоенный:

– Что, чёрт возьми, произошло?

Сидни издаёт влажный кашель, переходящий в горький смешок:

– У тебя много времени?

Позже у нас будет время поговорить, подробно рассказать об убийстве Кейтлин и Брента. Но пока он не говорит об этом, чтобы мы могли перевести дух. Ник, который всегда был терпелив и добр.

– Я знал, что что-то не так, Люси. Ты не отвечала на мои сообщения. Поэтому я начал смотреть сторис каждого в социальных сетях.

У меня на сердце становится как-то странно от осознания того, что он не отписался от меня даже после того, как я его оттолкнула. Он хотел меня видеть; я продолжала быть ему небезразлична.

– Не понимаю, – говорю я ему. – У нас пропал Wi-Fi. Не было никаких сторисов.

– Были, – он бросает взгляд в сторону Сидни.

Он вздыхает и сообщает, что у Сидни были худшие выходные в социальных сетях. Половина её подписчиков считает, что она планирует рекламный трюк, а другая половина думает, что она сошла с ума, но все они сходятся в том, что перспективы не очень заманчивы.

У Кейтлин, должно быть, были запасные планы, чтобы уничтожить нас всех. Если бы Сидни выжила, она бы этого не пережила.

Возможно, Кейтлин и была не в себе, но она также была бесспорно умна – как злой грёбаный гений.

Жаль, что мы оказались умнее.

– Я слышал о метели, – рассказывает Ник, – и приехал так быстро, как только смог. Я уехал вчера, но до сегодняшнего утра объезжал поваленное дерево, – он смотрит на обескровленную Сидни, обмякшую между нами. – Боже, если бы только я добрался сюда раньше.

– Главное, что добрался.

Тишина окутывает нас, пока мы направляемся к полноприводному автомобилю, который Ник, должно быть, взял напрокат, в комплекте с цепями противоскольжения. Ник терпеть не может водить машину, и всё же он приехал.

Осторожно, чтобы не потревожить её раненую спину, мы грузим Сидни в машину и укутываем её ноги одеялами.

– С тобой всё будет в порядке, – говорю я ей, когда жар от вентиляционных отверстий обдаёт мне лицо.

Она сжимает мою руку и одаривает меня призраком своей фирменной улыбки.

– Мы обе будем в порядке, – она бросает многозначительный взгляд в окно, туда, где Ник стоит на снегу. – А теперь иди и помирись с ним, – одними губами произносит она.

– Так и сделаю – шепчу я в ответ.

Сидни простила мне всё, что случилось в прошлом. Я отняла одну жизнь и спасла другую – возможно, в этом есть баланс. Пришло время простить себя, позволить себе иметь то, что я хочу. И нет ничего на свете, чего я хочу больше, чем Ника.

Я хочу жить дома с ним и Гобоем.

Я хочу уйти со своего пути и жить по-настоящему.

Сидни закрывает дверцу машины, чтобы не выходило тепло. Когда вдалеке начинают завывать сирены, я направляюсь к тому, кого люблю.

– Похоже, кавалерия прибыла, – говорит мне Ник.

Я смотрю на него с усталой улыбкой:

– Видимо, не зря я звонила.

– Ты молодец.

И вот я в его объятиях, прижимаюсь лицом к его груди, меня окутывает пряный, успокаивающий запах его одеколона.

Это похоже на начало, и грудь наполняется наилучшей надеждой. Ник крепче обнимает меня, и я прижимаюсь к нему. Впервые за долгое время я позволила обнять себя.

Эпилог. Сторис. Август

Начало августа – самое подходящее время для запуска нового бренда, и даже если вас не будет на вечеринке, можете быть уверены, что атмосфера там соответствующая. Лофт «СоХо» гудит, толпа достаточно большая, чтобы отпраздновать тяжёлую работу, проделанную Сидни для создания компании, но достаточно избранная, чтобы чувствовать свою эксклюзивность.

Задрапированная тысячами мерцающих белых огоньков, комната сияет почти так же ярко, как драгоценные камни в волосах Сидни. Эти волосы – эти знаменитые волосы – уложены свободно блестящими волнами, и когда она перебрасывает их через плечо, вы можете в полной мере оценить платье с открытой спиной, которое она носит вопреки длинному розовому шраму, пересекающему её позвоночник.

То, что случилось с Сидни и Люси в лесу, не просто вызвало шумиху в Интернете – это стало настоящей новостью. Сначала по всем телеканалам разлетелись заголовки, а затем, когда Сид поправилась и выписалась из больницы, последовала серия интервью в ночных ток-шоу. Возможно, Кейтлин и хотела уничтожить Сид и занять её место, но атака возымела противоположный эффект: мир не отменил Сидни Кент. В следующем году она должна сняться в двух фильмах, и, конечно же, сегодня состоится запуск рекламной компании. Наконец-то "Плентифол" готов к выходу на рынок.

Если и должно было случиться что-то настолько ужасное, то вы рад, что всё закончилось хэппи-эндом. Миру нужно во что-то верить.

Вы выжидающе смотрите на экран, потягивая всё тот же "Апероль Спритц", какой подают на вечеринках. Сид заранее приготовила рецепт, чтобы вы тоже почувствовали себя частью праздника. Пузырьки приятно наполняют грудь, чем-то напоминая надежду.

Сегодня вечером Сидни не говорит прямо в камеру; вместо этого она передала свой телефон кому-то другому, чтобы запечатлеть событие. От этого она становится частью вечеринки, а не всей вечеринкой. Конечно, она по-прежнему звезда, но также и связующее звено с чем-то большим.

С тех пор, как они с Люси выбрались из той смертельной ловушки, в ней появилось что-то другое – смирение, которого раньше не было. В прошлом Сидни проповедовала добродетель благодарности, но теперь она просто живёт ею. Они с Люси даже объединились и погасили долг за лечение мачехи Кейтлин, заявив, что женщина заслуживает надлежащего лечения, как бы отвратительно ни поступила Кейтлин. Этот поступок возвысил Сид и Люси практически до статуса святых.

Говоря о Люси, она тоже здесь, спряталась среди движущихся тел, её рыжие волосы невозможно не заметить. На её шее больше нет камеры. Вместо этого на её левой руке блестит обручальное кольцо, а другую руку держит её прекрасный жених. Она улыбается широко и непринуждённо. Это ей идёт, и когда смотришь на неё, то видишь не "девушку с раком", а женщину, полную жизни.

Ложки звякают о стаканы, и кто-то выкрикивает "Тост!", отвлекая ваше внимание от Люси.

Перед стеной, увитой теми же цветами, что появились в инаугурационной рекламной кампании "Плентифола", краснеющая Сидни принимает микрофон, который ей суют в руки. В комнате воцаряется тишина; свет играет на её коже.

– Большое вам спасибо за то, что вы здесь, – начинает Сидни. – Я говорила это раньше: у меня правда не хватило бы уверенности осуществить эту мечту без вашей поддержки.

Она поднимает флакон шампуня "Плентифол". В отличие от тех, что продаются в розницу, этот инкрустирован драгоценными камнями, вся форма безупречно покрыта крошечными кристаллами. Искры света танцуют на поверхности, отражение диско-шара мерцает на её коже.

Далее она рассказывает вам, что перед своей трагической смертью Нэш заказал ей эту бутылку для презентации. Они вместе работали над "Плентифолом", и Сидни отчаянно жалеет, что Нэша сегодня нет с нами. Посреди ужаса в лесу она думала, что никому не может доверять, но этот подарок Нэша доказал, что она ошибалась. В мире ещё осталось что-то хорошее.

Чтобы почтить память Нэша, Сидни объявляет, что "Плентифол" учредит ежегодную стипендию тому, кто хочет стать стилистом в мире моды или красоты. Он не только получит финансирование выбранной им образовательной программе, но и пройдёт 6-недельную стажировку у самой Сидни.

Вы обращали на это внимание раньше, но сейчас этого невозможно не заметить.

Все хотят получить шанс стать следующей "It girl", но вы можете увидеть ту возможность, какая есть: способ сблизиться с Сидни, чтобы она поделилась с вами своим блеском.

Многие хотят добиться славы, но не у всех есть то, что для этого нужно.

Хотя вы можете быть другим, как вам кажется. У вас может быть какая-то фишка, и Сидни даёт вам шанс поверить, что возможно всё. Стажировка у неё – это благословение, подтверждение и проверка.

Вы не уверены, для вас ли этот путь, сможете ли вы пройти его, но на вашем лице появляется улыбка.

Вы всё равно подадите заявление.

Вам это нужно.