Текст книги "Невольный свидетель (ЛП)"

Автор книги: Таня Грант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

42. Кейтлин

Поражаюсь тому, сколько можно узнать о ком-то, просто посмотрев его комнату. Некоторые – кхм, Нэш – сразу же распаковывают вещи, демонстрируя организованную, вдумчивую натуру, в то время как другие оставляют на полу груды грязной одежды. Из-за того, что мы впятером втискиваемся в коттедж Нэша, там становится тесно и начинается клаустрофобия, но в то же время тут всё удивительно похоже на Нэша. Оттого, что его вещи аккуратно разложены, всё кажется ещё более жутким. Его бритва и бритвенный набор аккуратно расставлены рядом со стильной раковиной, как будто ждут его возвращения.

Меня снова поражает, что он не вернётся в эту комнату, в Нью-Йорк, к жизни.

На данный момент можно лишь надеяться, что он оставил нечто такое, отчего Бренту будет комфортно, пока он будет ехать за помощью.

Сидни распахивает дверь в крошечный шкаф, где на вешалках висят заранее подготовленные наряды Нэша, брюки и рубашки висят вместе.

– Ставлю 10 баксов, что у него был полный лукбук на неделю, – говорю я.

– Он планировал эту поездку весь последний месяц, – голос Сидни срывается от слёз.

Брент хмыкает и проходит мимо неё, чтобы просмотреть варианты. Он снимает лёгкий вязаный шарф с одной из вешалок и обматывает им шею.

– Как считаешь, – криво усмехается он, – мне идёт шартрез?

– Ты в нём просто неотразим, – невозмутимо отвечаю я.

Только когда я отворачиваюсь от Брента, я замечаю Люси, склонившуюся над сумкой Нэша с ноутбуком.

– Что ты делаешь? – кричу я.

Моё лицо горит от смущения за него. Одежда – это одно, но электроника – это личное.

– Может быть, у него есть портативная точка доступа, – Люси закусывает нижнюю губу, расстёгивая сумку. Ключ, который открыл нам доступ в комнату, аккуратно спрятан в кармане её джинсов.

– Если бы она у него была, он бы нам сказал.

Она моргает, глядя на меня, её лицо старательно нейтрально:

– Может, и нет.

– Ты что, издеваешься надо мной?

– Может, для него это была игра, – она пожимает плечами. – Ты же знаешь, как он любил всё романтизировать.

Она бросает взгляд на Сидни, всё существование которой построено на романтизме, но Сидни просто смотрит на ноутбук, который достала Люси.

Не могу сказать ничего другого, иначе я буду "плохим парнем", но то, что она делает, кажется неправильным. Конечно, у Брента есть доступ к моему почтовому ящику в Instagram, поэтому он может отвечать на сообщения, но от чего-то большего у меня по коже побежали бы мурашки.

– Кейтлин права, – говорит Джефф. Я бы почувствовала некоторую солидарность, если бы не считала, что он защищает себя, а не меня. – Я бы не хотел, чтобы кто-то копался в моей цифровой истории.

– Слишком поздно! – хихикаю я, прежде чем успеваю остановиться.

Сид в шоке смотрит на меня:

– Что ты хочешь этим сказать?

Блин.

– Ничего, – вмешивается Брент, бросая свирепый взгляд в мою сторону. – Просто обидно, когда чья-то личная жизнь оказывается у всех на виду. Например, сообщения или… э-э… аккаунты в OnlyFans, или что-то ещё.

Джефф замирает при упоминании OnlyFans, и Сид не может не заметить виноватого выражения его лица.

– OnlyFans? – её глаза сужаются, и краска заливает щёки. – Так он сказал? И у тебя он тоже есть?

– Он ничего не сказал, – хмурится Джефф. – Он привел это в качестве примера.

– Ну, твоё лицо определённо говорит о многом, Джефф, – она бросает на него предательский взгляд, и я не могу не вспомнить ссоры, омрачавшие первые дни их отношений. Джефф хотел продолжать загребать деньги, взимая плату с фанатов за просмотр своих полуголых (а иногда и полностью обнажённых) фоток в Интернете, а Сидни, по понятным причинам, не хотелось, чтобы эти снимки появлялись. – Ты сказал мне, что закрыл свой аккаунт, когда мы стали парой.

Челюсть Джеффа сжимается. Интересно, считает ли он это откровение более или менее убийственным, чем его утекшие в сеть дикпики? Теперь, когда я думаю об этом, его аккаунт в OnlyFans, вероятно, и является причиной того, что у него изначально было множество фотографий самого себя в обнажённом виде. Потому что Джефф определённо продолжает публиковать посты. Не так чтобы я их смотрела, конечно. Но слухи ходят.

– Неужели сейчас нет ничего важнее? Нам нужно посмотреть, может ли здесь что-нибудь помочь Бренту, – он произносит это, свирепо глядя на Брента, который только что выложил этот потенциально убийственный секрет. – А потом нам нужно двигаться дальше. Не успеем оглянуться, как стемнеет.

Меня прерывает лёгкий вздох Люси, и я смотрю на открытый ноутбук у неё на коленях.

По крайней мере, у Нэша должен быть…

– Пароля нет, – объявляет Люси.

Нэш, ты милый, доверчивый идиот.

Сердце снова почему-то сжимается от сочувствия, но Люси ничто не остановит.

– Wi-Fi нет, – подтверждает Люси, что само собой разумеется. Затем она прикусывает язык и сосредоточенно прищуривается. – Я правда это вижу?

Кровь отливает от её лица, и она, мотая головой, захлопывает крышку ноутбука.

– Что ты нашла? – спрашивает Брент.

– Знаешь, возможно, Джефф был прав. Нам не следовало этого делать.

– Покажи нам, – требует Сидни.

Люси неохотно открывает ноутбук, поворачивает устройство лицом к остальным и открывает окно электронной почты:

– Похоже на электронное письмо Нэшу от кого-то с завода по производству косметики, – она смотрит на Сидни широко раскрытыми глазами. – Формула средства гигиены. Они производят "Плентифол"? – её губы приоткрываются в недоверчивом выдохе. – Зачем Нэшу общаться с твоими поставщиками?

– Похоже, это пришло совсем недавно? – задумчиво произносит Сид.

– Не "совсем недавно", а сегодня, – кивает Люси.

Сид недоверчиво смотрит в экран:

– Вообще-то, он консультировал нас по активным ингредиентам и ароматам на стадии разработки. Но это была общая картина, без конкретных деталей, и это было очень давно. У него не было причин обращаться к ним сейчас. Тут что-то не вяжется.

Я протискиваюсь мимо них и читаю строку, на которую указывает Люси:

– "Прилагаем список ингредиентов с указанием процентного содержания активных ингредиентов", – я морщу нос. – Они сообщают ему формулу? – горячий трепет скандала разливается по венам. – Звучит подозрительно.

– Нэш входит в консультативный совет, – говорит Сидни. – Точнее, входил. Но он никогда не был владельцем. А формула – собственность владельца. Её отправка нарушает наше соглашение о неразглашении. Не понимаю…

– …на что это похоже? – переспрашивает Люси. – Давайте обсудим.

Сидни мотает головой:

– Похоже на то, что они прислали ему формулу. Но, может быть, это не формула "Плентифола"? – она щёлкает кнопкой мыши, открывая вложение, и её лицо бледнеет. – Этого не может быть, – снова шепчет она.

Кажется, она правда шокирована тем, что кто-то мог прислать Нэшу точную формулу её шампуня. Но она актриса, поэтому трудно понять, не играет ли она снова на публику.

Люси мягко отводит руки Сидни от ноутбука и закрывает крышку. Она смотрит на остальных с наигранной весёлостью:

– Давай просто возьмём шарф и уйдём.

Джефф хрипло хмыкает в знак одобрения, обнимает Сидни здоровой рукой за плечи и подталкивает к двери. Воздух в комнате разрядился, любой импульс, который мы предпринимали в направлении спасения, прерван известием о возможном обмане Нэша.

Люси осторожно убирает ноутбук обратно в чехол, как будто он грязный, затем, вставая, вытирает руки о джинсы. Один за другим мы выходим за дверь на завывающий ветер. Я даже не пытаюсь протестовать, когда Люси запирает за нами коттедж. Какие бы секреты ни хранил Нэш, пусть они умрут вместе с ним.

Но пока мы тащимся обратно к гольф-кару в Логове, разум не может перестать беспокоиться об одной до больного вероятной возможности: ради запуска "Плентифола" Сидни отказалась от ряда очень прибыльных партнёрств. Если то, что обнаружила Люси, было доказательством того, что Нэш саботировал её бизнес или наживался на конфиденциальной информации, это чертовски веский мотив для неё желать его смерти.

43. Люси

Смотрю на Сидни и жду, когда же на её фасаде появятся трещины. По общему признанию, я большую часть своей жизни защищала Сидни с тех пор, как она одарила меня той улыбкой на первом курсе. Однако новость о Нэше – точнее, то, что мы обнаружили, – была для нас ударом.

Джефф крепко прижимает Сидни к себе, когда мы возвращаемся в Логово, так что трудно понять, что она чувствует. Не мне напоминать, насколько часто она притворялась, что всё в порядке, а потом мир разваливался на куски. Прямо сейчас – в этих условиях – нам нельзя позволить себе каких-то оплошностей или срывов. Тот факт, что она не отпускает Джеффа, наводит на мысль, что возможное предательство Нэша задевает её сильнее, чем история с OnlyFans и мысль о том, что Джефф специально убил Нэша.

– Ладно, ты знаешь, что будешь делать? – бросает Джефф через плечо Бренту.

– Возьму гольф-кар и позову на помощь, – говорить Брент и добавляет с гримасой: – Постараюсь при этом не замёрзнуть.

Я вздрагиваю от его слов. Мы были на улице всего несколько минут, но сейчас, стоя в Логове, моя кожа по-прежнему кажется нежной и розовой от холода. Не могу представить, как уйду в снегопад на бог знает сколько времени.

– Не хочешь поесть перед уходом? – спрашиваю я.

Может быть, калории помогут его организму сохранить немного тепла.

Брент открывает рот, но Кейтлин перебивает его:

– Не хочу показаться стервой, – говорит она, – но чем скорее ты отправишься, тем скорее мы получим помощь.

– Я в порядке, – со смиренным вздохом Брент указывает в сторону кухни. – Возьму с собой немного еды.

Сидни вырывается из объятий Джеффа и бросает коробку с протеиновыми батончиками на стойку.

– Держи, – говорит она, протягивая Бренту пустую коробку. – Можешь сложить сюда свои вещи.

Я стараюсь не вздрагивать, когда он засовывает в коробку английский маффин, круассан и две плитки шоколада, и по протеиновому батончику – в каждый карман брюк. Если повезёт, он вернётся с подмогой ещё до того, как наступит время ужина. А если нет…

Внутри всё переворачивается.

Из наших скудных запасов пропало много еды. Если Брент не найдёт помощи, кто знает, сколько ещё мы здесь проторчим?

Мне очень хочется отобрать у него еду.

Я не хочу здесь застрять.

Я не хочу умирать с голоду.

И я вообще не хочу умирать.

Если Брент съест слишком много еды – если он потерпит неудачу, – всё это может случиться. То, как он складывает припасы, пробудило глубоко внутри меня какой-то первобытный инстинкт самосохранения, который дремал с тех пор, как у меня диагностировали рак, или, честно говоря, даже с того дня. Я плыла по течению собственной жизни, вообще не стремясь прожить её. Но мои пальцы, подёргивающиеся на боку, доказывают обратное. И как бы плохо ни было злиться на Брента – потому что, конечно, он должен взять с собой еды, – может быть, это хорошо, что я так себя чувствую. Может быть, это признак прогресса.

Внезапно комок горячей, болезненной вины подкатывает к горлу, и эта вина трансформируется в гнев на саму себя.

Ненависть к себе – это спираль, ведущая к саморазрушению.

– Кажется, я готов, – говорит Брент, и мы следуем за ним к лестнице.

Наверху я останавливаюсь, чтобы собраться с духом, потому что спуститься в гараж означает снова пройти мимо трупа Нэша.

Я похлопываю по карману, где пальцы с успокаивающим сопротивлением нащупывают мастер-ключ. Проводы Брента никто не пропустит. Если я не захочу отдать ключ – а я этого не хочу, – у меня нет другого выбора, кроме как спуститься вниз.

– Подождите! – зовёт Кейтлин с другого конца комнаты. Я не замечала, что она отделилась от всех, пока не увидела, как она пробегает последние шаги к вешалке с одеждой Нэша. – А как насчёт этого?

Сдавленный смех замирает у меня в горле, когда она тянется за огромной розовой шубой и поднимает её.

– Как будто у мисс Пигги и Большой Птицы[4]4
  Мисс Пигги – персонаж кукольного шоу «Маппет-шоу», Большая Птица (Большая Жёлтая Птица) – персонаж детской телевизионной передачи «Улица Сезам».


[Закрыть] родился ребёнок от любви, – говорит Брент.

Кейтлин закатывает глаза:

– Я имею в виду, почему бы тебе не надеть эту шубу? Чтобы было теплее.

Он бросает на неё скептический взгляд, но всё равно натягивает шубу поверх множества слоёв одежды:

– Я выгляжу нелепо.

– Пф-ф-ф… – Сидни отмахивается от него, но затем её лицо расплывается в улыбке, и Кейтлин, которая тоже держала губы на замке, кажется, не может себя контролировать, и затем внезапно мы все хихикаем над нелепостью – одежды Брента, ситуации, этой жизни – маниакальным смехом, от которого у меня сводит всё внутри и колотится сердце, и который, если я слишком долго думаю об этом, кажется пугающе близким к тому, чтобы перерасти в слёзы.

Потом мы, наконец, берём себя в руки и топаем вниз. Брент идёт впереди, пытаясь сохранить достоинство, как стареющая танцовщица. Однако веселье наверху быстро улетучивается. Чем ближе мы подходим к гаражу, тем тише становится Брент, пока мы все не замолкаем, как незваные гости в склепе.

Ключ открывает нам доступ в гараж, и когда мы дёргаем наружную дверь, я моргаю от ослепительной яркости солнечного света на послеполуденном снегу, мои внутренности застыли, как и окружающий пейзаж.

Брент уезжает.

Это реально.

Возможно, это наш единственный шанс.

Брент готовится к удару холода и забирается в гольф-кар. Когда он поворачивает ключ зажигания, двигатель оживает с успокаивающим рычанием. И когда он направляет гольф-кар в снег, колёса вращаются, но в конце концов останавливаются. Некоторые сугробы доходят почти до днища гольф-кара, но, по крайней мере, снегопад временно прекратился. Я могу только надеяться, что он не начнётся снова после того, как он уедет.

Брент останавливается у входа в Логово, чтобы мы могли попрощаться.

– Удачи, – говорит Сидни, сжимая его плечо.

– Возвращайся скорее, – добавляет Кейтлин, подмигивая.

Новый приступ стыда охватывает меня, когда я добавляю хриплое "спасибо" сквозь рёв двигателя. На любом другом транспортном средстве шум меня бы раздражал, но я не могу отделаться от мысли, что это хорошо и он привлечёт помощь гораздо раньше.

А потом Брент трогается с места – светло-голубой гольф-кар медленно, но верно трясётся по снегу.

"Хорошо, что он уезжает, – говорю я себе сквозь бешено колотящееся сердце. – Он найдёт помощь. Это не значит, что он оставляет нас позади".

Но когда я машу Бренту на прощание и смотрю, как он исчезает за поворотом дороги, у меня возникает ужасное предчувствие, что он не вернётся.

44. Кейтлин

Люси стоит впереди всех и машет Бренту, как будто тот идёт на войну, хотя он ни разу не обернулся и не посмотрел на нас. Как будто она пытается искупить прошлые грехи или что-то в этом роде, и это, по крайней мере, создаёт очень драматичный кадр для видео, которое я снимаю.

– Ладно, пошли, блин, внутрь, – говорит Джефф.

Люси с дрожью опускает руку. Она поворачивается, чтобы направиться внутрь, но затем замечает меня и замирает:

– Что, чёрт возьми, ты делаешь?

– …и снято! – я невозмутимо нажимаю кнопку, чтобы остановить запись на своём телефоне. – Я знаю, что с тобой концовка будет высший класс, Люси.

– Это что, по-твоему, какая-то шутка? – её лицо багровеет. – Брент уезжает, чтобы попытаться спасти наши задницы, а ты тут снимаешь видосы?

Я снимала всё это время – ничего не могу поделать, если она этого не замечала. Но она говорит настолько резко и неожиданно, что я отступаю на шаг:

– Я прекрасно понимаю, что происходит.

– Значит, ты просто не можешь остановиться.

У меня встают дыбом волосы, во мне всегда живёт боец, готовый защищаться:

– Остановиться – в чём?

– Сначала Брент, теперь ты. Неужели нельзя отложить телефон и хоть на секунду побыть человеком?

Ах вот что.

– Позволь пояснить: я не человек, потому что мне надо документировать происходящее.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Для этого есть время и место.

Я прищуриваюсь, глядя на неё:

– Послушай, детка, я не какая-нибудь мамочка-блогер, которая постит только после того, как детки ложатся спать. Если думаешь, что мне что-то мешает, то ты жестоко ошибаешься. Работа – это моя жизнь, и чтобы поддерживать этот образ жизни, я должна работать, – немного успокоившись, я выпрямляю спину и делаю шаг вперёд. – Если я в офлайн – чтобы "побыть человеком", как ты выражаешься, – я выпадаю из поля зрения и обоймы, и приходится бороться с постоянно меняющимся алгоритмом. Я могу потерять подписчиков просто из-за того, что не появляюсь, – я усвоила этот урок на собственной шкуре, и больше не хочу повторять эту ошибку. – Думаешь, это легко? Назови какую-нибудь другую работу, где надо пахать 7 дней в неделю, а весь мир будет считать, что имеет право судить о твоей работе, как захочет и когда захочет.

– Ясно. Как ты только не надрываешься… – закатывает глаза Люси. – Но ты же всё равно не можешь запостить это видео прямо сейчас.

Я свирепо смотрю на неё:

– Конечно, без Интернета или сотовой связи я не могу ничего запостить. Но в какой-то момент моим подписчикам захочется посмотреть, что произошло за эти выходные. Тем более, что мы на работе и клиент возлагает на нас ответственность, – я скрещиваю руки на груди. – Если только ты не думаешь, что из-за того, что знаешь клиента, я должна послать его нахрен? Ты этого хочешь?

Люси бледнеет. Легко быть высокомерной, когда живёшь в мыльном пузыре, но я живу в реальном мире, где мне нужно поддерживать профессиональную репутацию. Протискиваясь мимо неё к гаражу, я бросаю через плечо последнюю гранату:

– Насколько я знаю, твоя работа – быть фотографом, и я не вижу, чтобы ты сделала хоть один чёртов снимок прямо сейчас.

– Она в чём-то права, Люси, – говорит Сидни, заставляя меня остановиться в дверях, чтобы насладиться моментом. После следующих слов Сид у неё появляется ощущение, будто она только что сделала ужасный маникюр и не знает, как сообщить об этом маникюрше, но всё равно выпаливает их: – Возможно, в какой-то момент придется показать это видео полиции.

Глаза Люси округляются, когда до неё доходит:

– Ты имеешь в виду, если что-то случится с Брентом?

– С Брентом ничего не случится, – поправляет её Сид. – Но когда полиция приедет сюда, а она приедет из-за Нэша, им может понадобиться помощь в прояснении картины преступления. Им помогут наши видео. Точно так же, как твои фотки Нэша.

– Прекрасно, – Люси вскидывает руки и смотрит на гараж, как на спасательный люк. – Джефф прав. Не надо торчать снаружи.

Она проходит мимо меня, и я бросаю многозначительный взгляд в сторону Сидни. Но вместо ожидаемого сочувствия на красивом лице Сид написано что-то похожее на вину.

Понятно, блин.

С горящими щеками я поворачиваюсь к гаражу и вижу, как Люси исчезает в темноте. Должно быть, происходит нечто большее, чем то, что говорит Люси. И от этого меня начинает донимать вопрос: почему она так против документирования происходящего? Это потому, что из-за неё мы все отправились в это путешествие, и оно превратилось в кошмар? Или она скрывает что-то ещё похуже?

45. Кейтлин

После отъезда Брента меня не покидает ощущение, что мы – кучка школьников на вечеринке с ночёвкой, которые ждут, пока родители пойдут спать. Ну, если не считать трупа. Возникает чувство головокружительного безрассудства, как будто без присмотра взрослых может случиться всё. Также в воздухе витает напряжённость, поскольку никто не говорит нам не ругаться друг с другом или дружить с той, кто сама сделала себя изгоем.

Люси сидит в гостиной Логова, а Джефф, Сидни и я занимаем столик в обеденной зоне и в остальном игнорируем её.

– Будем делать перевязку? – спрашиваю я Джеффа, проводя пальцами по наволочке, которую Люси прихватила из своего коттеджа.

Я не в восторге от того, что нужно общаться с парнем, у которого проблемы с гневом, но предпочитаю быть с ним в хороших отношениях, чем испытывать на себе всю тяжесть его недовольства. Перевязка – жест доброй воли, небольшая жертва в общем порядке вещей.

Красивое лицо Джеффа искажается в гримасе:

– Каковы шансы, что от этого не станет только хуже?

– Возможно всё, – невесело улыбаюсь ему я. – Собираешься пренебрегать мерами предосторожности?

Он молча машет рукой, и Сидни протягивает мне пару ножниц, которые нашла в одном из шкафов – сверкающую серебристую пару, которая, надеюсь, имеет не только форму, но и функциональность. Иначе это будет ещё одна бесполезная красивая вещица, как и всё остальное в "Ревери".

Довольная тем, что ножницы острые, как грех, я разрезала наволочку по швам, чтобы получилась длинная полоса ткани. Затем я осторожно начинаю обматывать её вокруг плеча Джеффа, ниже его раненой руки, а затем снова вокруг шеи. К концу у меня получается приличная перевязь, удерживающая его руку неподвижно. Это некрасиво, но функционально.

– У тебя неплохо получается, – замечает Джефф, когда я откидываюсь назад, чтобы полюбоваться делом своих рук.

– Ты просто на все руки мастерица, – говорит Сидни, быстро обнимая меня за шею. – Этому ты тоже у братьев научилась?

В груди внезапно холодеет, мышцы напрягаются под прикосновениями Сидни. Я уже упоминала свою семью в разговоре с Сидни раньше – опуская самые деликатные моменты – и я рассказала о них Люси у водопада, но мне кажется неправильным говорить о семье, когда Джефф смотрит на руки Сид, обвивающие мою шею, как будто мы подпитываем его фантазии. Могу пообещать ему вот что: я определённо здесь не ради него.

Я вскидываю голову, высвобождаясь из объятий Сид, и встречаюсь взглядом с Джеффом:

– Время от времени шевели кончиками пальцев, чтобы не нарушалось кровообращение.

– А если оно нарушится?

– Тогда мы тебя перевяжем, – я киваю в сторону его перевязи.

Он хмыкает и откидывается на спинку стула, переводя взгляд с меня на Люси:

– Это всё, блин, Люси виновата.

Борясь с улыбкой, я бросаю быстрый взгляд на Люси. Кажется восхитительно неправильным говорить о ком-то, кто может нас слышать. Но Люси никак не реагирует, продолжая безмолвно пялиться в путеводитель по Кэтскильским горам, разложенным у неё на коленях.

Сидни кладёт руку на здоровую руку Джеффа.

– Я знаю, что всем сейчас не слишком хорошо. Но Люси не заставляла тебя выбивать дверь, детка.

Он отшатывается, и на лице Сидни появляется обида. Она пытается играть роль миротворца, но Джефф – сплошной тестостерон и комплекс вины.

– Да пошло оно всё… – рычит он.

Это животный звук, хищный. И мне кажется, что изнанка Джеффа – это не то, что будет приятно увидеть.

Однако Сидни это не смущает:

– Послушай, Брент всё устроит, и тогда придет помощь. Нам просто нужно сидеть тихо и поменьше ругаться друг с другом. Ссоры только усугубят ситуацию.

– Я ни с кем не ссорюсь, – Джефф смотрит на меня в поисках поддержки. – Правда? Я просто сижу здесь, занимаясь своими делами, а одновременно нахожусь в мире боли. И, да, именно из-за Люси я отправился в это грёбаное путешествие, так что извини, если я не хочу сейчас признаваться ей в вечной дружбе и заплетать ей волосы.

– В это путешествие ты отправился ради меня, – голос Сидни мягкий, но твёрдый, в её глазах разгорается огонь. – Не из-за Люси, – её голос становится более спокойным по мере того, как она набирает обороты. – Люси, возможно, и всё устроила, но мы с ней единственные, кого пригласили специально. А я уже пригласила тебя присоединиться к нам, – она переглядывается со мной и Джеффом. – Вас обоих.

Джефф мотает головой, его хмурый взгляд усугубляется разочарованием и обидой:

– Ты моя девушка, Сид. Для тебя это ничего не значит? – в конце его голос срывается, и кончики моих ушей начинают гореть. Мы стремительно забываем о том, с чего начался этот разговор. – Не понимаю, почему ты вечно защищаешь её, а не меня. Блин, она практически обвинила меня в убийстве Нэша!

Мне всё это слушать совершенно не хочется. Но также мне очень, очень хочется узнать ответ.

Я опускаю взгляд, но не раньше, чем замечаю, как глаза у Сидни становятся влажными и мягкими:

– Люси была рядом со мной, когда мне было плохо. И она всегда позволяла мне быть именно такой, какая я есть.

Она хочет похвалить Люси, а не упрекнуть меня или Джеффа, но я лишь чувствую, что обо мне опять забыли.

Протест подступает к горлу – непроизвольная реакция защитить себя и своё место в этом мире. Позволять Сидни быть самой собой не значит, что нам нельзя злиться, когда она совершает эгоистичные поступки. Можно принимать человека таким, какой он есть, но всё же надеяться, что он вырастет над собой.

– Ой, да ладно тебе, – протестует Джефф, прежде чем я успеваю открыть рот. Если бы он мог скрестить руки на груди, как капризный ребёнок, уверена, он бы так и сделал. – Я никогда не мешал тебе делать то, что ты хотела.

Тогда я благодарю себя за то, что промолчала, потому что мы не можем сказать ничего такого, чтобы оказаться лучше Люси. Сидни всегда будет ставить её на пьедестал.

Сидни поднимается со стула, воздух вокруг неё затягивается, как петля. Джефф, возможно, опасен, но если презирать Сидни, она тоже становится опасна:

– Может, и не мешал. Но если наши отношения правда что-то для тебя значат, тогда какого чёрта ты не удалил свой аккаунт на OnlyFans?

– Меня взломали! – выпаливает он. – Кто-то копается во моих вещах, сливает фотографии, выкладывают меня в OnlyFans и тому подобное дерьмо.

С помощью одной катастрофы скрываешь другую, Джефф?

– Думаешь, я тебе поверю?

– Это правда. Спроси любого.

Сид бросает на меня быстрый взгляд, и я поднимаю руки:

– Ни за что! Меня в свои разборки не вмешивайте.

Как только она заскочит в Интернет, то тут же узнает, что Джефф никогда не переставал постить свои фотки на OnlyFans. Но пусть ей об этом скажет кто-то другой, либо она сама узнает.

– Да пошла ты, Кейтлин, – шипит Джефф.

– Сам туда иди, – отвечаю я.

– Прекратите, вы оба! – визжит Сид. – Взломали тебя или нет, но это всё равно не объясняет, зачем тебе эти нюдсы, Джефф. Естественно, не для меня.

– Сид, – начинает Джефф, но та мотает головой.

– Нет. Я узнаю правду, как только Интернет заработает снова. Но я уже говорила. Нэш… – в уголке её глаза блестит слеза. – Нэш мёртв. И если мы все собираемся пройти через это, нам нужно не ссориться. Всем.

Прежде чем Джефф успевает сказать ещё хоть слово, она уносится к Люси на крыльях старых обид. Но в другом конце комнаты Люси уже нет. Она ушла.