Текст книги "Невольный свидетель (ЛП)"

Автор книги: Таня Грант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

32. Кейтлин

Брент, вернувшись из туалета, бросает взгляд на наши удручённые лица и хмурится:

– Что я пропустил?

– Wi-Fi снова вырубился, – бормочет Джефф, швыряя ставший бесполезным телефон на кофейный столик.

– Проклятье! – Брент с разочарованным вздохом потирает виски. – Не думайте, что я вас всех ненавижу, но было бы неплохо иметь возможность связаться с внешним миром.

– Хочешь сказать, тебе было бы неплохо исправил тот взлом? – говорит Джефф, скрещивая руки на груди.

Брент сердито смотрит на него:

– В любом случае, сейчас это спорный вопрос. Сегодня утром я искал маршрутизатор, и где бы он ни был, он за запертой дверью. Мы тут ничего не исправим.

Входная дверь Логова распахивается, и Сидни спешит внутрь, восстанавливая кровообращение в ногах. Подол её платья намок от снега.

– Там холодно, – когда никто не отвечает, она бросает на нас настороженный взгляд. – Всё в порядке?

– Просто болтаем, – весело отвечаю я. – Думаю, самое время для нашей фотосессии. Давай выйдем на улицу. От снега все краски заиграют.

– Полиция велела оставаться внутри, – напоминает Брент.

– Всё будет в порядке, – возражаю я. – Они просто не хотят, чтобы у нас было переохлаждение или что-то в этом роде. В любом случае, здесь нет ни сотовой связи, ни телевизора, и я не захватила с собой никакого чтива. Мы могли бы с таким же успехом устроить что-нибудь весёлое и отпраздновать глоуап Люси.

– Памятные фотографии, – соглашается Сидни.

– Это без меня тогда, – говорит Джефф и обменивается взглядом с Нэшем. – Подумал, что мы могли бы устроить немного другой праздник.

Праздник? Или он имел в ввиду борьбу с надвигающейся отменой?

Сидни закатывает глаза, уже понимая ход его мыслей:

– Не внутри, чувак. Здесь запрещено курить.

– Но мы можем разжечь огонь внутри? – ворчит Джефф. – Прямо двойные стандарты…

Не обращая внимания на жалобы, он надевает ботинки и следует за ней к двери.

– Я тоже не хочу устраивать лесной пожар, – поддразнивает Нэш.

Все мы смотрим на заснеженный пейзаж и разражаемся смехом.

– Значит, начинаем фотосессию? – спрашивает Люси.

– Начинаем.

Люси выглядывает в окно.

– Освещение будет лучше с обратной стороны домика. Можно выйти через тот выход, который я нашла ранее, так что не придётся долго гулять снаружи ради отличного фона.

– Видишь? – говорю я, беря её под руку. – Мы здесь в полной безопасности.

* * *

Cвежий воздух ударяет мне в лицо в тот момент, когда мы выходим через заднюю дверь Логова на снег. Забудьте о ледяном роллере – я практически чувствую, как мои поры сужаются. Я знаю, что сама предлагала, но сейчас кажется холоднее, чем даже вчера. Из метеорологов явно дерьмовые предсказатели погоды. Тем не менее, приятно делать что-то вместе, а не томиться внутри.

Ребята сбиваются в кучу в тени здания, пока я веду Люси и Сидни к деревьям.

– Сначала сфотографируем тебя, Люси. Можно я тебя сфотографирую?

Фотография – это разновидность сторителлинга, и это только моё. Всё дело в том, чтобы продать нарратив. Я уже представляю себе её золотистое платье и рыжие волосы на фоне хрустящего белого снега.

– Ты знаешь, что делать?

– У меня всё получится, – заверяю я её, но когда она протягивает камеру, то выглядит испуганной, что я её уроню, поэтому я затягиваю ремешок на шее, пока она позирует. – Давай встанем у дерева.

Забавно хоть раз поменяться ролями. Новый вид власти.

Я поворачиваю Люси так, чтобы её бедра выпячивались, а спина выгибалась дугой, создавая изгибы, которыми камера может любоваться. Затем я отступаю и делаю несколько снимков. От холода у меня слезятся глаза, но я наслаждаюсь тем, что чувствую себя бодрой.

– Что думаешь? – спрашиваю я. – Хочешь стать моделью? Или инфлюэнсером?

Блёстки отбрасывают блики света на её лицо, придавая ему неземной вид. Она заметно дрожит от холода, хотя и не позволяет дискомфорту изменить выражение своего лица. Честно говоря, она молодец. Это сложная задача.

Люси качает головой с дрожащим смешком.

– У тебя тяжелая работа, – отвечает она. – Мне до тебя далеко.

Вспышка удовлетворения заставляет меня улыбнуться ей в ответ:

– У тебя тоже.

Честно говоря, я уже снимала на камеру, так что вряд ли у меня получатся размытые снимки или что-то в этом роде. Но мне нужно отдать ей должное – Люси обладает способностью запечатлевать больше, чем то, что можно увидеть невооруженным глазом, показать себя с лучшей стороны. Это редкий дар.

– Ты выглядишь сногсшибательно, – говорит ей Сидни, глядя через моё плечо.

Закончив первую серию фотографий, Сидни подходит ближе, чтобы поправить платье Люси, которое прилипло к её коже. Я бросаю взгляд на парней, чтобы проверить, смотрят ли они на нас, и замечаю, как Джефф вытаскивает жестянку из заднего кармана. Поскольку на ней бренд "High Standards", держу пари, что там пара косяков.

Конечно же, Джефф достает из жестянки зажигалку и предварительно свернутый косяк. Он предлагает косяк Нэшу, чтобы тот сделал первую затяжку.

– Вот парни вечно так – нам не предлагают, – говорит Сидни, и я отвлекаюсь от них.

Мы втроем переходим на новое место за углом здания, где Сидни берёт на себя постановку кадра. Вместо того, чтобы поставить Люси на фоне деревьев, Сид ставит её прямо за линией деревьев. Между стволами деревьев Люси сияет, как обещание, подарок.

– Что думаешь о постановке? – спрашивает Сид.

– Красиво, – говорю я и делаю снимок.

– Нэш! – хриплый крик, вырвавшийся из горла Джеффа, нарушает моё сосредоточение и посылает осколок страха прямо в сердце.

Это не крик, будто они дурачатся друг с другом. Это крик отчаяния, как будто что-то пошло не так.

Я отрываю взгляд от камеры и убегаю, прежде чем мозг успеет догнать тело. Глубокий снег мешает каждому моему шагу, а платье запутывается вокруг ног. Позади меня Люси и Сидни пробираются по снегу, но они дальше от Логова, чем я.

Джефф продолжает выкрикивать имя Нэша, и вокруг происходит какая-то суматоха, которую я не могу разобрать. Стена здания не даёт мне видеть всю картину, но когда я поворачиваю за угол, то от увиденного спотыкаюсь на последних нескольких шагах.

Нэш лежит на снегу, его губы и кожа болезненно-серого цвета.

Джефф и Брент стоят на коленях рядом с Нэшем, Брент шлёпает его по лицу, хотя ясно, что Нэш потерял сознание.

Блинский блин.

У меня было достаточно спортивных травм, чтобы сохранять спокойствие при любых обстоятельствах, но оттого, как Нэш лежит там, такой неподвижный, я теряю самообладание. Сердце замирает, и я не могу отдышаться.

– Что случилось? – спрашиваю я срывающимся голосом.

– Он сделал затяжку. А потом его начало трясти, – мямлит Джефф, его слова сдавлены ужасом. – У него глаза закатились и…

Не в силах продолжить фразу, он раскачивается взад-вперёд на коленях, мотая головой.

Люси и Сидни подбегают к нам в порыве ужаса.

– О нет-нет-нет. Нэш! – кричит Люси. Она бросается к нему и проверяет пульс. – Он не дышит! Кто-нибудь умеет делать искусственное дыхание?

Когда никто не отвечает, она прижимается губами к его губам, толкая его грудь и время от времени делая спасительные вдохи.

Я не могу оторвать глаз.

– Что ты ему дал? – спрашивает Сидни у Джеффа, пока Люси отчаянно работает над телом Нэша.

– Всего лишь косяк, – Джефф вскакивает на ноги и качает головой.

– Если мы не узнаем правды, то не сможем ему помочь, – умоляет Сидни.

– Он выглядит так, словно у него передоз, – Брент говорит отстранённо, как будто он в шоке.

– Это был всего лишь косяк, – на этот раз слова Джеффа звучат твёрже, в них слышны гнев и защита.

– Это явно не от марихуаны, – снова отстранённый, холодный тон. Как будто Брент смотрит фильм чужими глазами, а не своими. – Это от чего-то другого.

Джефф проводит рукой по волосам и шагает по снегу.

– Ничего другого быть не может, – говорит он. – Всё законно, честно.

Но ясно, что что бы ни произошло, это должно было быть связано с косяком, который только что выкурил Нэш. Жестянка Джеффа с принадлежностями для курения валяется открытой на земле, брендированная зажигалка и прочее содержимое разбросаны у наших ног.

– Ну же, Нэш, оживай… – причитает Сидни, но что бы ни делала Люси, это не помогает.

Нэш, обычно душа вечеринки, самый настоящий художник среди нас, лежит окоченевший и неподвижный у моих ног.

Через несколько минут Люси садится на корточки и смотрит на нас, печально мотая головой. Всё блестящее волшебство, которое принёс ей макияж, исчезло. Она выглядит замёрзшей, испуганной и убитой горем, и я не могу отделаться от мысли, что даже если бы мы позвали кого-нибудь на помощь, было бы уже слишком поздно.

– Он… – Люси задыхается, и всё её тело сжимается само по себе.

Моё сердце продолжает колотиться, что резко контрастирует с тем, как грудь Нэша отказывается подниматься. Никто больше не знает, что сказать, поэтому мы сидим на снегу в ошеломлённом молчании, которое, кажется, длится целую вечность.

Нэш так и не просыпается.

33. Люси

Нэш неподвижно лежит у моих ног.

– Он мёртв, – шепчет Сидни.

Оттого, как она это произносит, когда по её великолепному лицу катится слеза, создаётся впечатление, что она играет в одном из своих фильмов ужасов – так прекрасно, трагично и жутко.

Это уже слишком – меня пробирает леденящий шок. Тело проделывает странную штуку: когда я приказываю ему сидеть спокойно, оно не может перестать трястись. Всё в груди словно рухнуло, сердце провалилось в такую глубокую пустоту, что его невозможно извлечь.

– Мне это не снится? – переспрашивает Кейтлин.

Меня охватывает непреодолимое чувство неудачи, и я не могу заставить себя взглянуть на Нэша. Нэш, который слушал меня, приветствовал и заботился обо мне. Нэш, который всего несколько минут назад подарил мне возможность почувствовать себя красивой.

Нэш, которого я не смогла спасти.

Мёртв.

В голову врывается ещё одна неприятная мысль: я прижималась губами к холодным, безжизненным губам Нэша. Я делала ему искусственное дыхание рот в рот, когда он был уже мёртв.

Я едва успеваю отползти от его трупа, прежде чем меня рвёт на снег.

Кейтлин издаёт звук, как будто её тоже тошнит.

Мне стыдно за себя и свою реакцию, но я не смогла сдержать внезапного приступа тошноты. И тогда я тоже прихожу в ярость, потому что меня вырвало тем немногим, что было у меня в желудке, а у нас нет лишней еды.

– Блин, блин, блин… – бормочет Брент, поднимаясь на ноги и принимаясь расхаживать по снегу. – От чего, блин, с кем-то может произойти нечто подобное? Всё произошло настолько быстро.

– Героин? – предполагает Кейтлин.

– Фентанил, – серьёзно говорит Сидни. Её глаза расширены от шока, волосы растрёпаны ветром из-за бега по снегу. – Я видела документальный фильм. Наркоторговцы мешают его в другую наркоту, и вы можете не знать, что принимаете его, – она всхлипывает. – Даже самая малая доза может оказаться смертельной.

Меня снова пробирает шок, промораживая до глубины души.

Ирония судьбы заключается в том, что то же самое средство, которое вам дают при сильнейших болях при раке, может быть рекреационным наркотиком, который может убить вас, если вы не будете осторожны. Наверное, такого в жизни много: что прекрасно в разумных дозах, то смертельно при передозе.

Я лучше знакома с фентанилом, чем большинство, но не в рекреационном смысле. За исключением того, что запас обезболивающих в моём чемодане не совсем разумный, если честно.

Теперь мне хочется повторить за Брентом: блин, блин, блин…

Рассуждая логически, я знаю, что никто не скажет: "Люси, разве ты не взяла с собой в эту поездку фентанил?" Они просто не могут об этом знать. Если только… если только кто-нибудь случайно не увидел наркотики, когда был в моей комнате. Когда мы собирали еду, все ходили по чужим коттеджам.

Мне уже не просто стыдно или досадно.

Я в ужасе.

Даже если фентанил в косяке Нэша не мой, меня было бы легко подставить. Я не могу рисковать тем, что смерть Нэша каким-либо образом свяжут со мной.

Одной смерти на моей совести достаточно.

Двоих я не потяну.

– Фентанил? – Джефф взрывается. Он молчал с тех пор, как умер Нэш, и теперь его голос разносится над замёрзшим пейзажем. – Вы издеваетесь надо мной? Это мог быть и я! Я мог умереть!

– Нашёл время беспокоиться за себя, – язвительно замечает Кейтлин, – когда твой друг умер.

– Это ты дал ему травку, – шепчу я.

Не хочется этого говорить, но когда слова выходят наружу, правда становится похожей на щит. Как будто я могу спрятаться за обвинением, как будто если все будут смотреть на Джеффа, то не будут смотреть на меня.

Если раньше выражение лица Джеффа не было убийственным, то теперь оно определенно стало таким.

– Да, я дал ему то, что и сам собирался выкурить. Так что, если хочешь обвинить меня в убийстве моего друга, просто выйди и скажи это, Люси, – погромче, чтобы на задних рядах слышали.

– Прекрати! – перебивает его Сидни, её голос срывается от слёз. – Сейчас не время. Надо позвать на помощь.

– Какую, блин, помощь? – орёт Джефф, выплескивая свой гнев на неё.

Я могла бы мириться с ним, потому что Сидни его любит, но сейчас я едва могу дышать из-за узла внутри. Гнев – от него не уйти. Но непредсказуемый, нестабильный гнев? Он пугает. Кто знает, что Джефф мог бы натворить, если его подтолкнуть не в ту сторону? Сид прошла через слишком многое, чтобы быть с кем-то, чей первый инстинкт – наброситься на неё, а не защищать.

– У нас телефоны не работают, – продолжает Джефф. – Здесь нет даже грёбаного стационарного телефона.

Сидни закрывает лицо руками. Тихие рыдания сотрясают её плечи, и я вижу изгиб её позвоночника сквозь тонкую ткань платья.

Она, должно быть, замёрзла.

Я слишком оцепенела, чтобы воспринимать холод, но теперь он скребёт по всему телу, как когтями, и впивается глубоко под кожу.

Всё тело трясёт.

– Мы что-нибудь придумаем, – я говорю это отчасти для того, чтобы успокоить Сидни, а отчасти потому, что мозг уже работает на опережение.

Мне нужно вернуться в свой коттедж и проверить чемодан, чтобы наверняка узнать, что произошло, но сейчас не время.

– Прежде всего нужно зайти внутрь и согреться, – говорит Брент. Предупреждение полиции всплывает у меня в голове. – Оставаться здесь больше небезопасно.

Кейтлин обводит руками пространство. Я по-прежнему не могу заставить себя взглянуть на тело Нэша.

– Неужели мы просто…? – начинает Кейтлин.

– Нельзя оставлять Нэша здесь, – внутри всё падает.

– Лучше его не трогать, – морщится Кейтлин.

– Люси права, – говорит Сидни, вытирая лицо и вставая. – А вдруг медведь вернётся?

От этой мысли меня обдаёт новой волной ужаса, и мы все замолкаем, размышляя о том, что страдания Нэша со смертью не закончились.

– Хорошо, – Брент делает глубокий вдох. – Задняя дверь ближе всего. Может быть, перенесём его в комнату для медитации?

Я, наконец, опускаю взгляд в землю, и снова вижу Нэша. Всё так же ужасно, как и образ, который запечатлелся в моём мозгу. Тени стелются по земле, подбираясь всё ближе и ближе к его телу. Как будто лес, как зима, хочет заявить на него права.

– Джефф, – говорит Брент, и Джефф хмыкает. – Помоги мне поднять его.

Джефф выглядит так, словно готов пробить брешь в стене – или в Бренте. Он коротко фыркает через нос, затем кивает.

– Подождите! – говорит Сидни. – Прежде чем мы это сделаем, разве не нужно задокументировать смерть? Когда полиция приедет сюда, у них должны быть улики.

– Блин, не было же никакого преступления! – кричит Джефф.

Сидни нежно кладёт руку ему на грудь:

– Он умер при подозрительных обстоятельствах.

– Я никого не убивал, – он весь дрожит от ярости. – Блин, я же говорил вам. Единственная причина, по которой я сейчас жив, а не он, заключается в том, что я по-джентльменски предложил ему затянуться первым.

Как бы сильно он ни протестовал, именно он дал Нэшу косяк, и именно у него этот косяк был изначально. Если бы произошло преступление, он был бы первым подозреваемым из всех – не считая меня, конечно.

– Никто не говорил, что ты кого-то убил, – успокаивает его Сидни, прикрывая меня, потому что я указала на него. Или подразумевала это.

Но чем больше она говорит, тем больше я сомневаюсь в себе. Может быть, она права? Может быть, всё это ужасный несчастный случай? Со стороны Джеффа было бы глупо портить имидж бренда "High Standards", целенаправленно добавляя что-то в травку. Неужели я выдумываю, потому что завидую его роли в жизни Сидни? Или угроза репутации его бизнеса – идеальный отвлекающий манёвр?

– Полиция захочет узнать, что произошло, – продолжает Сидни.

Я заставляю себя перестать накручивать себя и сосредоточиться. Я не смогу никого защитить, если не буду знать всех переменных и предвидеть надвигающиеся угрозы.

– Ты права, – говорит Кейтлин.

– Тогда всё, – соглашается Сид. – Давайте сделаем несколько снимков.

И всеобщее внимание переключается на меня.

34. Люси

Беспокойство сильно сжимает грудь. Дыхание вырывается маленькими паническими рывками.

– Почему вы так на меня смотрите? – спрашиваю я, но по печали, написанной на лицах каждого, понимаю, о чём они думают, и не могу справиться с этим прямо сейчас.

– Ты же у нас фотограф, Люси, – говорит Кейтлин.

Она протягивает мне мою камеру, ремешок болтается на лёгком ветерке, который поднимает с земли крошечные снежинки.

Меня захлестывает новая волна ужаса:

– Я не могу…

Пожалуйста, не превращайте то, что я люблю, в мусор.

– Ты лучше всех знаешь, как этим пользоваться, какой объектив подойдёт…

Для съёмок сегодня утром я надела 85-миллиметровый объектив. Остальные спрятаны в сумке внутри здания, и я ни за что не вернусь за чем-нибудь ещё прямо сейчас. Этого хватит.

Чувствуя себя в ловушке, я тянусь к фотоаппарату, корпус которого ещё тёплый от рук Кейтлин, но не ощущаю того умиротворения, которое обычно испытываю во время съёмок.

Слёзы текут по лицу, когда я поправляю настройки камеры онемевшими пальцами. Я подношу камеру к глазам и подхожу к трупу Нэша. И тогда я невольно подмечаю детали, которые мозг так отчаянно хочет стереть.

Руки Нэша сжаты в кулаки по бокам, на ладонях блестит золотой лак для ногтей. На губах у него выступает пена. Его лицо и шея выглядят застывшими, и эта сероватая бледность по-прежнему оттеняет его кожу.

Мой яркий, креативный, экспрессивный друг кажется… он мёртв. И пути назад нет.

Я делаю снимок за снимком, дрожа всем телом, пока Сидни не замечает, что я плачу, и не говорит:

– Хватит!

Брент и Джефф встают по бокам, чтобы перенести Нэша, но я не могу смотреть, как они уносят его. Я врываюсь в Логово и взлетаю по лестнице, едва успевая блевануть над унитазом. Когда я смотрю на себя в зеркало, то обнаруживаю, что у меня покраснели глаза, а лицо всё в пятнах и опухло. На мне по-прежнему то нелепое платье с блёстками. От его ощущения кожей хочется кричать.

Нэш так старался – и ради чего? Это кажется такой пустой тратой времени.

Я чувствую себя такой никчемной.

Какой смысл в красоте, если всё остальное разваливается на части?

Я срываю это дурацкое платье и снова надеваю свою старую одежду – знакомый свитер и удобные джинсы. Нэш, возможно, и верил в лучшее во мне, но эта версия – всё, что у меня есть прямо сейчас.

Когда я выхожу из туалета с липкой кожей и вкусом желчи на языке, все остальные уже наверху.

– Грёбаный Wi-Fi по-прежнему не работает, – констатирует Брент, проверяя телефон.

Сидни обхватывает себя руками, выглядя маленькой, холодной и испуганной:

– Неужели нам здесь ничего не поможет? – в её глазах блестят слёзы.

– Например? – Кейтлин обводит рукой похожее на пещеру открытое пространство Логова.

– Тебе не кажется, что у них должен быть какой-нибудь аварийный набор? Например, с дефибриллятором, или спутниковым телефоном, или ещё чем-нибудь?

Глаза Брента загораются озарением от слов Сидни:

– Подождите!

Мы смотрим, как он мчится на кухню и роется в шкафчиках под раковиной. Он не улыбается – мы все слишком подавлены для этого, – но в его голосе звучат нотки триумфа, когда он кладёт на столик кейс на молнии и говорит:

– Помню, что видел что-то раньше.

Он расстёгивает молнию на футляре с красным крестом на боку, и оттуда высыпается горсть пластырей. Сердце замирает, когда я перечисляю остальное содержимое: несколько кусочков стерильной хлопчатобумажной марли в индивидуальной упаковке, мазь с антибиотиком, крем от зуда, 5 крошечных упаковок аспирина по 2 таблетки.

Несмотря на многообещающую упаковку, она ничем не лучше аптечки первой помощи, которую вы носите в сумочке – запасной вариант на случай мелких неприятностей.

Пластыри не вернут Нэша к жизни.

– И это всё? – встревоженно спрашивает Кейтлин.

– А в шкафах смотрели? – настаивает Сидни, не желая сдаваться. – Надо думать, что в здешних местах снег выпадает постоянно. Может быть, в одной из тех комнат есть радиостанция или маршрутизатор.

– Мы не можем в них попасть, – напоминает Джефф. – Они все заперты.

– Надо попытаться! – она срывается на крик. Благодаря этому упрямству всего за несколько лет её состояние достигло семизначных цифр, благодаря своей решительности она стала неудержимой. Временами она может быть взбалмошной и рассеянной, но когда чего-то хочет, она просто так не сдаётся. – Клянусь, по крайней мере, один из этих шкафов раньше был открыт.

– Ну ладно, – соглашается Джефф. – Проверим. А если они будут заперты, то что-нибудь придумаем.

– Что ты собираешься делать? – спрашивает Кейтлин. – Ломать двери?

Джефф тут же мрачнеет:

– Если понадобится.

Он пересекает комнату и пробует нажимать на двери дальше по коридору, ведущему из туалета, проверяя их на прочность.

Обмениваясь настороженными взглядами друг с другом, остальные следуют за ним.

– Проверь верхнюю часть дверного косяка, – предлагаю я. – Некоторые кладут ключи прямо над дверью на случай, если внутри запрётся ребёнок.

Протянув руку над головой, Джефф проводит рукой по раме. Когда его поиски ничего не дают, он в последний раз дёргает дверную ручку и делает несколько шагов назад.

Инстинктивно все мы подвигаемся, чтобы освободить ему место.

– Попробую выбить её, – говорит Джефф.

Я уже подозреваю, не ждал ли он втайне всю жизнь, что станет звездой настоящего боевика? У него определённо есть для этого мускулы. Но менее великодушный голос внутри подозревает, что это удобный способ отвлечь нас от того, что произошло снаружи – заставить нас считать его героем, а не тем, кто последний видел Нэша живым.

– Уверен, что это хорошая идея? – спрашивает Брент.

Джефф смотрит на дверь, словно выискивая на ней слабые места:

– Ничего другого тут не придумаешь.

Плохое предчувствие поселяется в груди:

– Подожди, Джефф… – начинаю я, но он уже мчится на полной скорости к своей цели.

Его левое плечо врезается в прочную запертую дверь.

Раздается громкий треск – кость его руки выходит из сустава.

Меня чуть не тошнит прямо на ноги.

Джефф, пошатываясь, отступает от двери, прижимая руку к телу.

Сидни кричит и бросается к нему. Она пытается обхватить его руками за талию, но он съёживается от боли. Когда он поворачивается, у него на плече видна выпуклость – там, где его кость прижимается к коже.

– Блинский блин! – восклицает Кейтлин.

– Вывихнул… – стонет Джефф.

Капли пота проступают у него на лбу, и он тяжело дышит от боли. Не представляю, как сильно у него болит.

– Тебе нужно сесть, – умоляет Сидни.

Сердце колотится так громко, что я почти не слышу его слов "я в порядке". Он отмахивается от Сидни, весь бледный от боли. Должно быть, у него сейчас худшие выходные в его жизни.

– Сейчас я её вышибу.

– Господи Иисусе… – бормочет Брент себе под нос. – Ты вообще представляешь, что на это скажет страховая?

Джефф снова отступает назад, его рука бесполезно болтается вдоль тела.

Я чувствую головокружение и тошноту.

Джефф делает ещё один шаг назад, и всё во мне кричит "не надо". Если кто-то умрёт ещё до того, как "Ревери" откроет свои двери, это разрушит им репутацию. Я не могу допустить, чтобы это прекрасное здание и тело Джеффа тоже пострадали.

– Остановись! – кричу я. Грудь вздымается от страха и болезненного прилива адреналина. Я на тысячу процентов пожалею об этом позже, но я открываю рот и выдавливаю из себя слова. – У меня есть ключ.