Текст книги "Невольный свидетель (ЛП)"

Автор книги: Таня Грант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

24. Сторис. Ретрит «Ревери» – день 2

– Итак, давайте поговорим.

Сидни сидит, скрестив ноги, посреди кровати, одетая в лёгкую толстовку с надписью крупными буквами на груди. Крошечный логотип в виде листьев марихуаны возле воротника говорит о том, что это одежда компании "High Standards", что является не таким уж и незаметным одолжением Джеффу.

Кстати, о Джеффе… его можно видеть на заднем плане, с полотенцем, обёрнутым вокруг нижней половины тела – он готовится к утру. Вид накачанного в тренажерном зале пресса одновременно отвлекает и заманчив. Как бы ни было приятно видеть его таким, для Сидни это смелый шаг – включить его в свою сторис прямо сейчас, учитывая его сомнительную славу. Кто знает, почему она это делает – может быть, отмахивается от слухов и притворяется, что всё в порядке, или, может быть, придерживается принципа "хайп не бывает плохим". Позже будет забавно почитать чаты.

– Вы же знаете, насколько я становлюсь раздражительной, когда голодна, – продолжает Сид, и ваше внимание возвращается к ней, где ему и место. – У меня падает уровень сахара в крови, а потом, если кто-то хотя бы посмотрит на меня не так, я становлюсь раздражительной. Просто… – она взмахивает рукой в воздухе, – …no bueno[3]3
  Ничего хорошего (исп.).


[Закрыть]. Поэтому я хотела показать вам, что делаю, когда нахожусь вне дома и не могу быть уверена, когда смогу нормально поесть.

Она держит в руках фляжку "Hydro Flask", которая могла бы поспорить со огромными стаканами "Big Gulps" на заправочных станциях. Фляжка розового оттенка цвета омбре, переходящего от бледно-персикового вверху к тёмно-розовому внизу.

– Во-первых, нельзя допускать обезвоживания. Иногда трудно понять, голодны вы или просто хотите пить.

Она делает глоток из встроенной соломинки, чтобы продемонстрировать. Вода оставляет глянцевый отблеск на её нижней губе, и когда она ставит бутылку, вы мельком замечаете буквы "П-Л-Е-Н", украшающие её сбоку.

Известно, что Сидни в своих видеороликах оставляет "пасхалки" для презентации продуктов, поэтому некоторые из её зрителей остановят кадр и увеличат изображение в поисках подсказок. Самые преданные из её подписчиков поделятся своими теориями в разделе комментариев, обсуждая дюжины сокращений, которые найдут в Интернете. Ещё больше будут утверждать, что это лишь частичное раскрытие, поэтому пока что ничего узнать невозможно.

Загадки – это часть игры. Если разгадаешь, то сможешь хвастаться перед другими фанатами.

Сидни улыбается в камеру.

– Когда я точно знаю, что проголодалась, мой следующий шаг – взять один из этих батончиков "Zyng", – она держит один такой в руках, упаковка явно разработана с учётом эстетики социальных сетей. – Это вкусный протеиновый батончик, в котором также есть кофеин, поэтому, съев его, я остаюсь сытой и заряженной энергией. И не волнуйтесь, в зелёном чае тоже содержится кофеин, так что вы не почувствуете дрожи после того, как съедите его, – она разворачивает батончик и откусывает небольшой кусочек. Большинство выглядят ужасно во время еды на камеру, но Сидни делает это очень чувственно. – Эти батончики подходят веганам и не содержат глютен.

Джефф выходит на передний план, и благодаря дразнящей картинке его пресса вы приклеиваетесь взглядом к экрану. Он убирает волосы с шеи Сидни, наклоняется и целует её обнажённую безупречную кожу.

Возможность так свободно продемонстрировать непринуждённую привязанность к Сидни заставляет изрядную часть аудитории изнывать от зависти. Каково это – попробовать её кожу на вкус? Прежде чем вы засидитесь в этом желании, Джефф подходит к ней и откусывает огромный кусок от её протеинового батончика.

Сидни ахает с огоньком в глазах, добродушно качая головой, пока он уходит за кадр.

– Я говорила, что Джеффу они тоже нравятся?

Вау, она его пихает всюду. Возможно, те новости были ложными – их придумали, чтобы выставить Джеффа и Сид в плохом свете. Досадно, когда оказываются замешаны хорошие люди, но это не значит, что смотреть это не увлекательно.

– Мой любимый вкус – "лаймовый пирог", а Джефф обожает "шоколадный брауни". Фишка в том, что я всегда беру их с собой на случай, если мне понадобится заряд бодрости. Они, конечно, у меня припрятаны в сумочке. Но когда я оказываюсь посреди леса, как сейчас, они – первое, что я кладу в чемодан.

После Джеффа от батончика мало что остаётся, но Сид всё равно держит его.

– Если вам что-нибудь понравится из этого, просто знайте, что батончики "Zyng" – нечто большее, чем просто протеиновые батончики. Когда ты голоден, они спасают тебе жизнь, – она отправляет в рот остатки батончика и улыбается. – Здоровье – прежде всего.

25. Сторис. Ретрит «Ревери» – день 2

Опрос от Сидни:

Я сотрудничаю с "Zyng" по созданию совершенно нового вкуса энергетических батончиков ограниченной серии, который поступит к вам в июне! Какой вкус вы выбрали?

A. Шоколад с фундуком

B. Печенье со сливками

C. Красный бархат

D. Банан с арахисовым маслом

26. Люси

Кто-то спорит. Или, скорее, спорит несколько этих «кто-то».

Резкие, отрывистые звуки ругани доносятся до меня, когда я поднимаюсь с нижнего этажа Логова в задний коридор главного этажа.

– …ничего особенного, – это низкий прокуренный голос Джеффа.

– Вы, блин, издеваетесь надо мной? Конечно, это… – слышно окончательно выведенную из себя Кейтлин.

Какое-то невнятное бормотание.

– Огромный… – слышно, как говорит Брент.

Я улавливаю только конец ответа Джеффа – что-то типа "знаю" или "нет".

О боже. Неужели Сид узнала об утекших в сеть фотографиях Джеффа? У меня кровь отливает от лица.

Инстинкты подсказывают спрятаться, пока я не узнаю, безопасно ли входить в комнату, но к тем, кто подслушивает, обычно относятся не очень хорошо. В подобной ситуации ещё хуже приходить без предупреждения. Я делаю несколько неуверенных шагов вперёд, пока передо мной не раскрывается гостиная.

Все стоят кучкой у входной двери Логова и тяжело дышат. От снега, который они принесли на ногах, на деревянном полу остались блестящие лужицы.

По большей части, все стоят друг против друга, но рука Сидни покоится в центре груди Джеффа. Если не обращать внимания, это могло бы показаться жестом любви, но мышцы её предплечья напряжены, а пальцы растопырены, чтобы сдерживать напор Джеффа.

Она не ласкает его – она его сдерживает.

От кого? Или от чего?

– Всё в порядке? – спрашиваю я.

В глазах Сидни вспыхивает узнавание, и она бросает на Джеффа острый взгляд.

Сядь. Останься.

Когда она отрывается от остальных и трусцой направляется ко мне, её щеки заливает румянец.

– О боже мой, Люси! – увернувшись от моего фотоаппарата, она заключает меня в объятия одной рукой. – Где ты была?

Она не так зла, как я ожидала, учитывая, что Джефф скрывал от неё.

– Э-э… привет… – говорю я неловко, как шестиклассница на первых школьных танцах.

Через плечо Сидни я вижу, как Кейтлин кривит губы:

– Мы думали, тебя съел медведь.

Кажется, она этим не слишком расстроена.

– Сегодня никаких медведей, – говорю я.

– И слава богу, – поддерживает Сид.

Неужели кто-то здесь считает, что если я столкнусь с медведем, то смогу выйти из этого невредимой? Они не считают меня выжившей, и в этом их ошибка. Из всех нас я единственная, кто уже доходил до края и возвращался из ада.

– Мы не знали, где ты, – добавляет Сидни.

– Я снимала фотографии, – я наглядно похлопываю по своей камере.

Когда я проснулась этим утром – теперь уже не слишком жарким, а слишком холодным, – то не смогла устоять перед волшебством снега. Я ни за что не позволю всем остальным испортить его первозданную красоту.

Если кое-что в жизни испортить, то его уже никогда не вернуть обратно. Моё тело – одно из них. Снег – другое. Хотя я никогда не смогу стать той, какой была до рака, я смогу, по крайней мере, быть первой, кто выйдет за дверь этим утром.

Лес не разочаровал.

С деревьев свисали сверкающие сосульки, и вокруг царила какая-то умиротворяющая тишина, от которой казалось, что мир затаил дыхание. Восход окрашивал снег в бледно-розовый цвет, а тени от стволов деревьев окрашивали лесную подстилку в бледно-голубой. Мир был похож на сахарную вату. Я снимала до тех пор, пока у меня не онемели пальцы, каждый снимок предназначался только для меня, и мне казалось, что я была именно там, где и должна быть – ещё одно напоминание о том, что разворот в бизнесе будет правильным шагом, как только я наберусь смелости сказать об этом Сидни.

Я не забываю о реальности рынка – чтобы платить по счетам, нужно фотографировать. Если я перестану работать на неё, то не знаю, чем буду оплачивать аренду. Но если я собралась начать всё сначала всеми другими способами, то с таким же успехом можно начать и с этого. Не то чтобы я хотела прекратить съёмки у Сидни навсегда, я просто хочу вернуться к тому, чтобы между нами всё было поровну, никакого дисбаланса сил, никакого чувства, что я обязана ей своей энергией или временем.

Между мной и Сид всегда было неравенство – в её богатстве; у неё была бесконечная поддержка при поступлении в колледж, а мне приходилось пробиваться вверх. Сид всегда относилась ко мне только как к равной, так что подобные вещи никогда не мешали нашей дружбе. Однако когда я работаю на Сид, всё меняется. Это возвращает меня к в состояние ребёнка из трейлерного парка, которого безжалостно дразнили и который никогда не знал, приглашают ли меня куда-то из жалости или потому, что кто-то действительно хочет меня там видеть. Из-за того, что я в долгу перед ней, я снова чувствую себя нищебродкой. Если я смогу убрать из наших отношений обязательства, возможно, я смогу перестать чувствовать, что мы далеки друг от друга больше, чем когда-либо.

Клянусь, я расскажу ей о своих чувствах. Просто не сейчас.

– Куда ты ходила? – резко спрашивает Брент.

От внезапного допроса я ощетинилась, кожа зардела от того, что я оказалась в центре внимания. Не уверена, насколько Сидни, Кейтлин и Джеффу по душе такое чувство.

– Разве это имеет значение?

– Коли уж ты вернулась, то, скорее всего, нет, – говорит Кейтлин.

Я что-то упускаю. Узел страха сжимается внутри.

– Что происходит? – осторожно спрашиваю я.

Нэш театрально вздрагивает:

– Вчера вечером вынесли мусор, а крышку не закрыли, и туда забрался какой-то зверь.

Значит, ругались вовсе не из-за утекших фотографий. Мои плечи опускаются от облегчения, и ко мне возвращаются воспоминания о пластиковых пакетах из-под еды, болтающихся в пальцах Джеффа. Нэш защищает его, но, судя по ходу ругани, все точно знают, кто облажался.

– Не просто зверь, – уточняет Кейтлин, – а превед-медвед.

– Бляха-муха! – восклицаю я.

Думаю, Кейтлин говорила буквально, что меня съел медведь.

– Это точно, – соглашается Нэш.

– Подожди, – Джефф наклоняет голову в мою сторону, отвлекая внимание. – Ты сказала, что была снаружи. Но ты вошла не через парадную дверь.

Пристальный взгляд всех глаз возвращается ко мне, и мурашки паники пробегают по позвоночнику – спалилась.

– В конце коридора внизу есть гараж и наружная дверь. Я видела их, возвращаясь со съёмок, и решила попробовать пройти там, – когда врёшь, предполагается, что твоя история должна быть простой, запоминающейся, но я не могу перестать нагромождать детали. – Я подумала, что сэкономлю несколько минут, вместо того чтобы идти через здание. Гараж был заперт, но дверь открыта.

– Должно быть, поэтому ты и не заметила беспорядка снаружи, – говорит Сид. – Там всё разворошили. Даже пахнет маслом.

– Кому-то, наверное, надо это убрать, – говорит Нэш. – Верно? Чтобы медведь не вернулся, – он морщится. – Или другие звери.

Хотя слова Нэша абсолютно логичны, остальные поглядывают на Брента в поисках руководства. Обычно именно он берёт на себя ответственность, играет роль миротворца и ведёт себя как взрослый, даже если у него это не всегда получается. Но сейчас он занят чем-то другим – со сжатыми челюстями вытаскивает из кармана телефон.

– Э-э… Брент? – Кейтлин машет ему рукой. – Всё хорошо?

Он смотрит на нас, и напряжённые морщинки складываются у его рта, когда он хмурится:

– Возможно, это временно, но Wi-Fi пропал.

– Думаю, мы не умрём, если денёк ничего не запостим, – беззаботно говорит Сидни.

Она понятия не имеет, какие проблемы Брент пытается решить онлайн – ради Джеффа и, следовательно, ради неё. Без Wi-Fi он ничего не сможет исправить.

– Вы не понимаете, – Брент сердито смотрит на Сидни, и на мгновение мне кажется, что я, возможно, недооценила его. – Здесь нет стационарных телефонов экстренной помощи. Без сотовой связи только Wi-Fi связывал нас с остальным миром, – продолжает он, расставляя точки над "i". – Мы не сможем обратиться в лесную службу, чтобы те разобрались с медведем. А если захотим поесть… – он тычет пальцем в сторону кухни, где на стойке стоит одинокая корзинка с маффинами для завтрака, – …то кроме этой корзинки больше ничего нет.

От этого заявления в комнате становится душно. Скандал с Джеффом – наименьшая из наших проблем. Мы находимся у чёрта на куличках, а у нас еды едва ли хватит только на завтрак. В лучшем случае автобус приедет за нами в понедельник днём, как и планировалось. Но это при условии расчищенных дорог и хороших погодных условий.

Тем временем мы застряли здесь ещё как минимум на 3 дня.

27. Кейтлин

– Окей, этого всё равно не хватит, – я указываю рукой на кухонную стойку, где мы собрали все продукты, которые взяли с собой по отдельности, чтобы оценить ситуацию.

Никто не хотел возвращаться в свои коттеджи в одиночку, поэтому полчаса назад мы рискнули выйти наружу все вместе, сильно шумя, чтобы отпугнуть любых животных, которым пришло бы в голову побродить поблизости в надежде ещё раз залезть в наш мусорный бак. Джефф даже взял нож с разделочной доски – не самый острый нож, заметьте, но с самым длинным лезвием. Теперь, когда все припасы собраны, становится ясно, что мы все купились на картинку, которую нам продала "Ревери" – роскошное место отдыха со всеми удобствами. Включая еду.

На красивой кварцевой стойке с прожилками грифельного цвета хранится то немногое, что мы смогли найти:

– 11 протеиновых батончиков от Сидни;

– 2 баночки протеинового порошка от Джеффа (2 баночки! На 4 дня! Вообще-то в одной осталось всего несколько ложек, но всё же. Бо-же-чки!);

– шоколадный батончик от Люси (может ли что-нибудь ещё кричать сильнее о разбитом сердце бывшей невесты?);

– открытая коробка крекеров из миндальной муки, которую я привезла с собой, без одной упаковки:

– 1 авокадо и 3 пакетика порошка инулина от Нэша;

– 3 крошечных баночки джема от "Ревери", а также 6 маффинов, 4 круассана и 4 английских маффина – все с добавлением ядовитого глютена. Я не виновата, что из-за желудка я обосрусь, если хоть крошка этого глютена попадёт мне на губы. Просто я так устроена;

– ещё есть бутылка водки.

Что может пойти не так?

– Нам нужно выяснить, где мы находимся, – говорит Брент.

Это здорово, что сейчас он пытается подойти к делу ответственно, но сейчас всё было бы по-другому, если бы он догадался задать несколько уточняющих вопросов до того, как мы приехали в "Ревери". Честно говоря, вся его стратегия "возьми инициативу в свои руки" звучит немного отчаянно: слишком мало, слишком поздно.

– Если мы действительно застряли здесь…

Он недоговаривает, но мы всё понимаем. Если мы застрянем здесь, кроме этой еды у нас больше ничего нет на следующие несколько дней – может быть, дольше.

– Давайте я скажу то, чего другие боятся сказать, – говорю я. – Нам этого не хватит.

– Какого чёрта вы от меня хотите? – огрызается Брент в ответ. – На земле хренова тонна снега, и нет Wi-Fi, чтобы кому-нибудь позвонить. Корабль с продуктами уплыл.

– Может, нам поделить то, что у нас есть? – осторожно спрашивает Сидни.

На ней одна из фирменных футболок "High Standards", которая выглядит восхитительно помятой. Это доступный образ, но для того, кто пытается получить высококлассные роли в кино, она не всегда думает о том, как соответствовать этому бренду. Джефф – не тот, кого я бы слепо поддерживала. Особенно не сейчас.

– Разделим на всех поровну, – добавляет она.

– На меня не надо, – не могу удержаться я от горьких слов. – Мне нельзя есть из этой корзинки ничего, кроме джема.

– Да, конечно, – она бросает на меня извиняющийся взгляд, её щеки краснеют, и она разочарованно качает головой. – Вот отстой! Может быть, не будем делать поспешных выводов?

– Нет, – вмешивается Люси. – Ты права. Разделить всё поровну – хорошая идея.

Кто бы сомневался, что она так скажет; она единственная, кто принёс с собой только плитку шоколада. На что ей выжить, если бы не людская доброта?

Нэш толкает меня бедром:

– Мы позаботимся, чтобы тебе тоже что-то перепало. Из-за глютена.

Какой он заботливый!

Я киваю в знак благодарности, и мы с несчастным видом принимаемся за раздел еды. Как только все получают свои маленькие горки и нам говорят, что каждому из нас можно съесть только по 4 с половиной ложки протеинового порошка, становится ясно, что это будут долгие несколько дней.

Остальным я бы никогда не рассказала, но путаница с едой выбила меня из колеи. Папа в раннем возрасте научил меня правилу троек: можно прожить 3 минуты без воздуха, 3 часа без крова, 3 дня без воды и 3 недели без еды. Вообще-то еда – самый низкий приоритет в этом списке, что, наверное, хорошо, учитывая, что у нас есть воздух и кров. Но наличие еды никогда не должно стоять под вопросом. Она должна быть чем-то само собой разумеющимся. Мы настолько доверяли Бренту, что никому и в голову не пришло перепроверить, и теперь это проблема, хотя её не должно быть. Особенно если мы застрянем здесь ещё на день или два.

Я не хочу оказаться в шоу на выживание. И если что-то на самом деле случится со мной… Боже. Моя семья пережила достаточно трагедий из-за смерти сводного брата Коула. После его потери наша жизнь пошла по наклонной плоскости, и я могу только представить, как смерть другого ребёнка отразится на родителях. Они не заслужили повторения подобного горя.

Чем дольше я размышляю об этом, тем больше колеблюсь между яростью и отчаянием. Я не была голодна, пока мне не сказали, что еды нет, но теперь я умираю с голоду.

– Кто-нибудь будет есть? – спрашиваю я, глядя на стойку.

Настала очередь Сидни неловко поёжиться:

– Мы с Джеффом уже ели протеиновые батончики этим утром – снимали для рекламы, – её взгляд метнулся к Бренту. – Я запостила ролик, когда мы приблизились к Логову. Так что Wi-Fi, наверное, некоторое время ещё работал.

Брент поджимает губы и кивает:

– Мы продолжим проверять, – но не вынимает телефон из кармана.

Этого ответа недостаточно.

– Как только Интернет заработает, нужно позвонить в "Ревери" и сообщить им, что происходит, – говорю я. – У них должен быть план на случай подобных аварийных ситуаций. Может быть, кто-нибудь из персонала сможет принести еды.

– Мне не нужны твои советы, – фыркает Брент.

– Просто хочу убедиться, что мы все на одной волне. Знаешь, что говорят о предположении…

– Так, – выпаливает Нэш в очевидной попытке перевести разговор в другое русло. – Кто-то хочет есть? Авокадо скоро испортится. Я порежу его, чтобы можно было съесть с выпечкой.

Те из нас, кто планирует поесть, стоят вокруг островка и перекусывают. Никаких стильных фотосессий – только звуки смиренного жевания. Мы все держимся поблизости, настороженно поглядывая друг на друга. Мы, конечно, друзья, но каждый из нас – лишний рот, который нужно кормить.

Вздохнув, я выкладываю ломтики авокадо на 6 крошечных крекеров. Текстура сырого авокадо вызывает у меня тошноту, но это будет последнее свежее блюдо, которое у меня есть на несколько дней, так что нужно использовать его по максимуму.

– Ладно, это официально угнетает, – говорю я, вытирая крошки с губ. – Мне нужно отвлечься.

– В смысле? – Сидни переглядывается со мной.

Я указываю рукой в сторону гостиной, где нас терпеливо ждут вешалки с одеждой:

– Сегодня мы не можем постить фотки, но это не значит, что мы не можем ничего снимать.

– Ты хочешь устроить фотосессию? – спрашивает Люси.

Иногда она правда говорит очевидное.

– Вообще-то, у меня есть идея получше, – мурлычет Нэш, оглядывая комнату, подперев подбородок одной рукой.

То, как он смотрит на Люси, глубоко задумавшись, напоминает мне о Мыслителе. Я видела статуэтку в прошлом году в Музее Родена в Париже, когда парфюмерная компания отправила меня самолётом во Францию на съёмки для рекламной компании к выпуску нового аромата.

Честно говоря, это был один из самых ярких моментов в моей карьере.

Поскольку я бросила колледж, мне так и не удалось провести семестр за границей. Вместо этого работа дала мне неформальное образование, и я впитывала знания, куда бы ни поехала. Иногда тем, кто знакомится со мной, трудно видеть дальше моей внешности, но я всегда чувствовала, что важно узнать как можно больше об окружающем мире. Никогда не знаешь, когда тебе пригодится какая-нибудь обрывочная информация.

Неделя, которую мне удалось провести в Париже, помогла осознать, каким большим потенциалом я обладаю не только в том, чтобы зарабатывать деньги или приносить пользу семье, но и как человек, рассказывающий историю о себе. Воплощение аромата помогло мне осознать, как люди могут воплощать идеи. Уловить суть аромата непросто, поэтому вы заставляете других ассоциировать вас с каким-то чувством. Мне хотелось быть сильной, красивой, гламурной и остроумной. И к концу кампании парфюмеры и мои подписчики в равной степени прониклись идеей, что я всё это воплощаю. Парфюмер порекомендовал меня дизайнеру, чьё платье я надевала у водопада, и одно привело к другому. Если я смогу продолжать использовать свои связи для продвижения по карьерной лестнице, то между мной и вершиной будет не так уж много преград.

Нэш убирает руку с подбородка и поворачивается, обращаясь к присутствующим:

– А что ещё можно делать, когда тебя заваливает снегом с дюжиной дизайнерских платьев и достаточным количеством косметики, чтобы провести Неделю моды в Манхэттене? – Нэш переводит взгляд обратно на Люси и улыбается так широко, что глаза Люси округляются ещё до того, как он поясняет свои планы. – Устроим фотосессию. Но сначала сделаем макияж. Специально для тебя, куколка Люси.