Текст книги "Неизвестные Стругацкие От «Страны багровых туч» до «Трудно быть богом»: черновики, рукописи, варианты."

Автор книги: Светлана Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 37 страниц)

СПИЦЫН (с сомнением). Не слишком ли к северу мы взяли? Ведь уходим от „Страны Мехти“…

ЕРМАКОВ (сухо). Нет. Лишние сто километров ничего не значат. А точно будем садиться – когда построим ракетодром.

Ермаков, цепляясь за тросик, пробирается к своему креслу у пульта и пристегивается ремнями.

ЕРМАКОВ. Богдан Богданович, ступайте в каюту.

СПИЦЫН. Почему?

ЕРМАКОВ. Так мне будет спокойнее. Идите, идите. Я…один.

Кают-компания. Спицын быстро и ловко спускается в свое кресло.

ЮРКОВСКИЙ. Почему ты не в рубке?

СПИЦЫН (пристегиваясь). Сейчас командир начинает свой второй поединок с Плутоном.

Рубка. Ермаков наклоняется над микрофоном бортжурнала.

ЕРМАКОВ. Абсолютное время восемьдесят восемь суток, один час тринадцать минут. Начинаю посадку на Плутон. (Поворачивается к микрофону интеркома – внутреннего телефона.) Старт через пять минут. Даю Солнце.

Кают-компания. Экран гаснет и загорается снова. На этот раз он полон звезд и между ними – одна, ослепительно яркая…

БЫКОВ. Что это?

СПИЦЫН. Солнце, Алеша. Перед спуском на планету есть обычай последний раз посмотреть на Солнышко.

ЮРКОВСКИЙ (задумчиво). Сколько раз спускался на другие планеты, но никогда еще не видел его таким крошечным.

ГОЛОС ЕРМАКОВА. Три минуты до старта.

СПИЦЫН (отвечая Юрковскому). Шесть с половиной миллиардов километров за спиной.

Экран гаснет, вспыхивает свет.

ГОЛОС ЕРМАКОВА. Старт!

Все обретает вес. Оседают в креслах люди. Падает книжка, катится по полу авторучка.

БЫКОВ. А почему Анатолий Борисович в рубке? Разве спуск не автоматический?

ЮРКОВСКИЙ (с досадой). Кто же спускается на автоматах в кипящей атмосфере?

СПИЦЫН. Нас же раздавило бы, как улиток под каблуком.

БЫКОВ (недоуменно). А я думал, машина…

ЮРКОВСКИЙ. Машина – она дура. В непредвиденных обстоятельствах она легко идет на самоубийство.

СПИЦЫН. А нам это ни к чему.

Помещение дрогнуло. „СКИФ“ качнулся. Спуск начался.

Рубка. Глаза Ермакова прикованы к приборам. Мокрые от пота кисти рук лежат на панелях биоточного управления. Внешне напряженная работа командира выражается только в движении глаз по приборам и по едва заметному дрожанию пальцев. Приборы – несколько десятков крошечных светящихся окошечек на пульте – в непрерывном изменении. Они вспыхивают разноцветными огнями. Рубка непрерывно и неритмично покачивается. Чувствуется, что „СКИФ“ уже находится в сфере действия каких-то огромных сил. И полная тишина.

ГОЛОС СПИЦЫНА. Анатолий Борисович, трудно?

ЕРМАКОВ (сквозь зубы). Трудно.

ГОЛОС СПИЦЫНА. Бесится Плутон…

ЕРМАКОВ. Не мешай!

Кают-компания. Толчки все усиливаются. Космонавтов то глубоко вдавливает в кресла, то чуть не выбрасывает, так, что ремни впиваются в тело.

Быков, держась за ремень, нервно покашливая, осторожно косится на товарищей. Видимо, даже бывалым межпланетным волкам не по себе. Юрковский внешне спокоен, но бледен и весь мокрый от пота. Спицын откровенно охает при каждом толчке. Но он бодрится.

СПИЦЫН. Ничего, ничего, голубчик, все равно сядем… все равно наш будешь…

ЮРКОВСКИЙ (с нарочитой бодростью). Может, споем?

ГОЛОС ЕРМАКОВА. Внимание!

СПИЦЫН (тихо). Все. Садимся.

Пол встает дыбом. Начинаются невообразимые рывки и толчки. Кто-то стонет. Крупно – лицо Быкова, мокрое и несчастное. У него широко раскрыты глаза.

В его глазах кают-компания расплывается в бесформенные цветные пятна. Возникают радужные круги.

В вихрях черной бури, озаряемый багровыми вспышками, раскачиваясь и кренясь, „СКИФ“ идет на посадку. Из-под отражателя вспыхивает слепящее пламя. При каждой вспышке „СКИФ“ словно подпрыгивает. Вот внизу стремительно проносится вершина черной скалы. Навстречу „СКИФУ“ поднимаются огромные клубы фиолетового пара. „СКИФ“ медленно снижается и исчезает в облаках пара. Мертвая тишина.

Рубка. Руки Ермакова сползают с пультов биоточного управления. Ермаков откидывается на спинку кресла. Закрывает глаза…

ЕРМАКОВ (шепотом). Вот и все.

Кают-компания. Пассажиры лежат неподвижно, необычайно глубоко провалившись в кресла. Первым приходит в себя Спицын. Он пытается приподняться, но сейчас же охает и снова валится.

СПИЦЫН. Вот это встряска… Алексей, Володя! Живы? Кажется, мы сели!

ЮРКОВСКИЙ (стонет). Что такое… я пошевелиться не могу…

СПИЦЫН (радостно кричит). Значит, мы сели! Слышите, ребята? Мы сели! Мы на Плутоне! Вот она – полуторакратная тяжесть! (Смеется, с видимым усилием поднимает руки.).

ЮРКОВСКИЙ (брюзгливо). Черт, я совсем забыл… Нужно быть осторожным теперь… а то с непривычки все кости переломаешь…

БЫКОВ (слабым голосом). А где командир?

Рубка. Ермаков склонился над микрофоном бортжурнала.

ЕРМАКОВ. Абсолютное время восемьдесят восемь суток два часа двадцать пять минут… „СКИФ“ на Плутоне… Посадка прошла благополучно… Состояние экипажа…

ГОЛОС ЗА КАДРОМ. Отличное!

Ермаков оглядывается. В дверях рубки три улыбающихся лица.

ЕРМАКОВ (в микрофон). Удовлетворительное.

* * *

„СКИФ“ на Плутоне. Обширная ледяная равнина. Из фиолетового льда торчат нагромождения черных скал. Базальтовые глыбы, подобно клыкам исполинских животных, окружают сверкающий лиловым инеем межпланетный корабль, вмерзший в лед на треть высоты. Вечная буря несет тучи черной пыли, по низкому небу несутся багровые облака. Свист и вой ветра. На горизонте дрожит далекое голубое зарево. Слышится приглушенный гул „Страны Мехти“.

Купол „СКИФА“. Откидывается люк. На купол выбираются, поддерживая друг друга, Ермаков, Юрковский, Спицын и Быков. Они в спецкостюмах. Ермаков, Юрковский и Спицын взволнованно, но деловито и внимательно осматриваются. Только Быков заворожен дикой и страшной красотой этого места.

ЕРМАКОВ (указывает рукой на далекие зарницы). „Страна Мехти“ там… Километров сто пятьдесят…

ЮРКОВСКИЙ. Может, поднимем „СКИФ“ и перелетим?

СПИЦЫН. Мало тебя трясло?..

ЕРМАКОВ. Нет, пойдем на „Черепахе“. Алексей Петрович!

Ответа нет. Быков, не отрываясь, глядит в сторону „Страны Мехти“.

ЕРМАКОВ. Алексей Петрович!

БЫКОВ (поворачивается и восторженно сообщает). Анатолий Борисович!.. Товарищи!.. Мне кажется… Я думаю… „Страна Мехти“ вон там! Там!

Юрковский и Спицын смеются.

ЮРКОВСКИЙ. Вы подумайте, какой нюх! Быков, назначаю вас своим заместителем.

ЕРМАКОВ. Алексей Петрович, сгружайте „Черепаху“. Готовность к маршу через два часа. Юрковский и Спицын – приготовить к погрузке маяки и оборудование. Все.

* * *

Два часа спустя. У подножья „СКИФА“ „Черепаха“ готова к старту. Под ее гусеницами уже намело черной пыли. Быков и Юрковский прощаются со Спицыным и лезут в танк.

ЕРМАКОВ (пожимая руку Спицына). Приказ понятен?

СПИЦЫН. Да. Связь ежесуточно в восемнадцать ноль-ноль по абсолютному. От „СКИФА“ не отлучаться ни на шаг ни при каких обстоятельствах.

ЕРМАКОВ. Все правильно. До свидания, Богдан.

Он поворачивается и скрывается в люке танка. Танк трогается и вскоре исчезает в черной метели.

Спицын медленно машет вслед рукой.

* * *

„Черепаха“ медленно сползает с отрогов ледяной равнины.

Впереди неоглядная черная пустыня. Ветер несет черную поземку. На фоне багрового неба, величественно раскачиваясь, проползают вдали тонкие, похожие на змей, столбы смерчей.

В кабине. Быков ведет машину, уверенно манипулируя клавишами управления. Позади, на ящиках с оборудованием, Юрковский отмечает на карте движение „Черепахи“.

Счетчики радиации. Медленно мигают красные огоньки.

Ермаков поворачивается, смотрит.

ЕРМАКОВ. Пятнадцать рентген.

БЫКОВ. Многовато для начала.

ЮРКОВСКИЙ. Хорошо бы начать брать пробы грунта…

Вон там слева…

ЕРМАКОВ. Нет. Выходить будем только при крайней необходимости.

ЮРКОВСКИЙ. Всего на пять минут – зачерпнуть пыли в контейнер.

ЕРМАКОВ. А потом пятнадцать литров воды на дезактивацию.

БЫКОВ. А зачем выходить, Анатолий Борисович? Если разрешите… Где ваш контейнер, Владимир Сергеевич?

Юрковский пожимает плечами, затем неохотно лезет в бортовой отсек.

Танк останавливается. Из-под днища выдвигаются манипуляторы» которые ловко выхватывают из люка контейнер, зачерпывают пыль и подают контейнер обратно в люк.

ЮРКОВСКИЙ (очень вежливо). Благодарю вас, товарищ Быков. Не ожидал.

Быков молча трогает клавиши. Танк идет вперед.

Внезапно впереди за горизонтом вспыхивает на полнеба ослепительное зарево.

ЕРМАКОВ. «Страна Мехти» приветствует нас. Приготовьтесь, товарищи. Сейчас что-то будет. Всем пристегнуться.

На горизонте, гася багровое небо, встает непроглядная стена клубящейся черной пыли. Танк замедляет ход, и вдруг на него обрушивается бешеный ураган. Танк встает дыбом. Наступает тьма, озаряемая вспышками молний. Ураган несет миллионы тонн пыли, обломков скал.

В кабине Быков напряженно манипулирует клавишами.

С бортов танка выдвигаются и втыкаются в почву опорные лапы. Ураган давит, нажимает на танк, и видно, как мощные стальные опоры начинают прогибаться.

В кабине Быков согнулся в три погибели над пультом управления, словно ураган бьет ему в лицо. Ермаков и Юрковский с тревогой следят за действиями водителя.

Выдвигается вторая пара опорных лап. Танк опускается на брюхо и с неимоверными усилиями начинает зарываться в нанесенную массу черного песка. Ослепительно блестят молнии, грохочет гром, но «Черепаха» уже в безопасности.

В кабине Быков вытирает потный лоб, оглядывается на Ермакова.

ЕРМАКОВ. Хорошо.

Буря стихает внезапно. «Черепахи» не видно под черной насыпью. Затем песок вдруг начинает шевелиться, и «Черепаха», как крот, выбирается на поверхность.

В кабине. Усталый Быков поворачивает к Ермакову счастливое лицо.

БЫКОВ. Отличная машина, Анатолий Борисович.

ЕРМАКОВ. Впереди равнина, Алексей Петрович. Отдохните. Машину поведу я.

«Черепаха» уносится вдаль по равнине, поднимая гусеницами за собой тучи черной пыли. Ветер несет пыль, несет красные облака по черному небу. Беспрерывно глухо грохочет далекая «Страна Мехти».

* * *

В кабине. Быков спит на ящиках, положив руки под голову.

Внезапно тряска прекращается. Рука Ермакова трясет Быкова за плечо.

ЕРМАКОВ. Алексей Петрович, проснитесь. Кажется, сейчас понадобится все ваше искусство.

Быков, еще не совсем проснувшись, молча перелезает на водительское место и механическим движением кладет руки на клавиши. Его полусонные глаза вдруг широко раскрываются.

– Ну и дорожка, – говорит он.

Через переднюю прозрачную броню «Черепахи» виден Каменный лес – бесконечные ряды черных каменных зубьев в несколько метров высоты, торчащих прямо из растрескавшейся голубой почвы.

ЮРКОВСКИЙ. Вот они, зубы старого Плутона…

ЕРМАКОВ (вопросительно глядит на Быкова). Пройдем?

БЫКОВ. Поищем объезд.

Быков нажимает на клавиши.

«Черепаха» разворачивается и неторопливо ползет вдоль гряды каменных столбов…

Медленно проползает сплошной каменный забор…

Между столбами намечается что-то вроде просвета…

«Черепаха» круто сворачивает, выезжает в проход, на секунду исчезает за каменными столбами и сейчас же пятясь выбирается обратно.

В кабине.

БЫКОВ. Поищем еще.

Снова перед глазами экипажа ползет каменный забор…

И снова просвет… И снова «Черепаха» ныряет в этот просвет…

Теперь уже «Черепаха» осторожно, словно нащупывая путь, пробирается в сплошном каменном лабиринте. Над вершинами черных остроконечных скал несутся красные тучи. «Черепаха» останавливается – впереди опять сплошная каменная стена.

В кабине.

ЮРКОВСКИЙ (с досадой). Так мы до завтра проползаем.

ЕРМАКОВ (Быкову). Что будем делать?

БЫКОВ (спокойно). Будем рвать.

«Черепаха» пятясь отходит от опушки каменного леса. Одновременно над командирской башней выдвигается короткий толстый ствол ракетометателя.

В кабине. Быков припал глазом к окуляру оптического прицела.

БЫКОВ. Готов!

ЕРМАКОВ. Огонь!

Ствол извергает пламя… Опушка Каменного леса заволакивается пылью и дымом… Грохочут взрывы. Раз за разом из жерла ракетометателя вылетают оранжевые молнии. Раз за разом вспыхивают взрывы в клубах черного дыма, повисшего над вершинами Каменного леса.

В кабине. Быков отрывается от оптического прицела.

Все трое молча смотрят, как медленно оседает, разбрасывается ветром черная туча, заволакивающая Каменный лес. Постепенно в дыму обрисовывается картина страшного разрушения. Через Каменный лес легла широкая просека, заваленная глыбами черного камня…

БЫКОВ (с радостной улыбкой). Ну вот вам и дорога!

ЮРКОВСКИЙ (возмущенно). Конечно, если ваша «Черепаха» альпинистка…

БЫКОВ. Вы еще не знаете, что такое «Черепаха». Анатолий.

Борисович, разрешите вперед?

ЕРМАКОВ (нерешительно откашливается). Да… Безусловно… Если можно…

Быков кладет руки на клавиши.

«Черепаха», на ходу убирая ракетометатель, подходит к каменному завалу. Из ее бортов выдвигаются опорные лапы.

В кабине.

БЫКОВ. Прошу всех пристегнуться.

Ермаков и Юрковский послушно и поспешно выполняют распоряжение.

Словно громадный фантастический жук «Черепаха», шаря вокруг себя стальными лапами, начинает карабкаться через завал.

В кабине Ермаков и Юрковский, затаив дыхание, следят за руками Быкова. Кабину немилосердно мотает.

«Черепаха» медленно, но уверенно движется через завал.

Одна из лап упирается в громадную глыбу и сталкивает ее с дороги. Другая осторожно нащупывает опору, закрепляется. Весь словно приподнимается в воздухе и переваливается через стену высотой в несколько метров.

В-кабине. Быков напряженно манипулирует клавишами.

«Черепаха» уже движется не на гусеницах. Покачиваясь, она пробирается через беспорядочное нагромождение скал, шагая на всех четырех опорных лапах.

Каменный лес впереди редеет, открывая яркое багровое зарево нал угольно-черным гребнем холма. «Черепаха» преодолевает последний завал, опускается на гусеницы и стремительно выносится на гребень.

В кабине.

ЮРКОВСКИЙ (с благоговением). Товарищи… Вот она.

«Страна Мехти»!

* * *

«Страна Мехти». Исполинское, в несколько сот километров в поперечнике жерло атомного вулкана. Тяжело колышется Дымное море, окаймляющее кратер. Дым розоватый, вязкий. Временами там вспыхивает огонь, и дым струями взлетает к багровым тучам, расплывается грибовидными облаками и медленно оседает. Из огнедышащего жерла поднимается незаметно для глаз огромная гора черного дыма. В ее мглистом мраке бешено проносятся разноцветные молнии. Атомный вулкан грохочет невыносимо. Это сплошной непрерывный рев.

«Черепаха», чуть накренившись, стоит на гребне холма. Она совсем крошечная перед тусклой стеной Дымного моря. У танка замерли Ермаков, Юрковский и Быков.

Все трое ошеломлены. Глаза их широко раскрыты.

ЕРМАКОВ. Я знал, что Мехти сделал необычайное открытие… но такого я не ожидал! Уму непостижимо… Что это? Вулкан? Или здесь планета вывернута наизнанку?

ЮРКОВСКИЙ (лихорадочно). Что напрасно гадать? Отсюда мы все равно ничего не узнаем… Разгадка там… Нужно идти туда… и немедленно…

Из Дымного моря вылетает крутящийся вихрь огня, сворачивается в тугой клубок и лопается со страшным грохотом. Это как раз напротив «Черепахи», и почва под ногами космонавтов содрогается.

ЕРМАКОВ (сквозь стиснутые зубы). Торопиться не надо.

Я понимаю ваше нетерпение. Но вы забыли о ракетодроме.

ЮРКОВСКИЙ (нетерпеливо). Сначала надо узнать, стоит ли вообще строить этот самый ракетодром!.. Может, это пустышка…

ЕРМАКОВ (жестко). Ракетодром необходим при всех обстоятельствах. А что здесь не пустышка – вы это сами прекрасно знаете!

ЮРКОВСКИЙ. Тем более!

ЕРМАКОВ. Мы здесь не только ради ваших геологических восторгов. За нами идут другие. А если мы пойдем туда и…

ЮРКОВСКИЙ (вдруг успокоившись). Я понимаю. Вы правы. Мы не можем рисковать. У меня есть предложение. Давайте разделимся. Вы с Быковым на «Черепахе» ищите место для ракетодрома, а я – туда… На одни сутки, мне больше не надо!

ЕРМАКОВ (терпеливо). Два года назад я дал такое разрешение одному геологу… Второму – не дам никогда!.. Экипаж, в машину!

* * *

Танк медленно ползет прочь от берега Дымного моря, обходя гигантские дымящиеся воронки. Вот он скрывается за нагромождением черных скал и вновь появляется в вихрях крутящейся пыли. Перед танком обширная холмистая равнина.

Танк останавливается.

* * *

Рубка «СКИФА». Богдан Богданович у радиоаппарата.

СПИЦЫН (усталым голосом). Я «СКИФ»… Я «СКИФ»…

«Черепаха», отзовись… Я «СКИФ»…

Ответа нет, только далекая трескотня разрядов…

Кабина «Черепахи». Ермаков над микрофоном бортжурнала.

ЕРМАКОВ. Связь со «СКИФОМ» потеряна, по-видимому, из-за сильной ионизации атмосферы… Проникновение в «Страну Мехти» сопряжено с большим риском, поэтому я принял решение развернуть ракетодром в пятидесяти километрах от предполагаемой границы кратера, которую мы условно назвали Дымным морем… Место для ракетодрома найдено… Через час приступаем к установке первого маяка… Состояние экипажа удовлетворительное.

* * *

Холмистая равнина—будущий ракетодром «Страны Мехти»…

Быков в неторопливом ритме работает вибробуром. Чувствуется, что даже этому здоровяку трудно работать в условиях полуторакратной тяжести. Лицо в поту, движения замедлены.

Площадка расчищена от пыли. Пыль вокруг лежит невысоким валом.

Ермаков вытаскивает из грузового люка детали маяка.

Юрковский торопливо выносит ящик на колесах, устанавливает его рядом с танком.

ЕРМАКОВ. Владимир Сергеевич, я просил вас не торопиться…

ЮРКОВСКИЙ. Я не тороплюсь… С чего вы взяли…

Он нажимает кнопки на панели управления… Боковая стенка ящика откидывается, и оттуда выскакивают и взвиваются в небо маленькие шары-зонды.

ЮРКОВСКИЙ (провожая их взглядом). Счастливо, родимые… (Снова наклоняется над ящиком.).

Быков выпрямляется и пытается вытереть лицо тыльной стороной ладони. Ладонь натыкается на прозрачную преграду. Быков тяжко вздыхает и замечает Юрковского. Заинтересованно смотрит. Юрковский выпускает еще серию шаров– зондов и оглядывается.

ЮРКОВСКИЙ (Быкову). Почему вы не работаете? Вы устали? >.

БЫКОВ. Нет, нет, что вы, Владимир Сергеевич… Просто интересно!

ЮРКОВСКИЙ. Ничего интересного. Обыкновенные шары-зонды.

БЫКОВ. Нет, интересно, что они нам расскажут!

Юрковский некоторое время молча, но внимательно смотрит на Быкова, затем с трудом поднимает тяжелую стойку маяка и тащит ее к Быкову.

БЫКОВ (испуганно). Осторожно! Это же центнер!

ЕРМАКОВ (обернувшись на крик). Я же приказал, стойки поднимать вдвоем!

ЮРКОВСКИЙ (кряхтя от натуги). Ничего! Для меня это…

(Роняет стойку.) Черт бы тебя взял!..

БЫКОВ (подходит к Юрковскому). Владимир Сергеевич…

Так вас надолго не хватит… Вы бы лучше вот такой работы не касались…

ЮРКОВСКИЙ (в первый раз, Быкову, ласково). Алексей Петрович… Алеша, как вас зовет Спицын… Ведь здесь же надо скорее кончать… Чем скорее мы кончим с маяками, тем больше времени останется на «Страну Мехти»… На геологию, понимаете?

БЫКОВ. Я понимаю, но…

ГОЛОС ЕРМАКОВА. Перерыв!

* * *

В кабине. Все трое без спецкостюмов, в одних трусах, мокрые и усталые жадно пьют фруктовый сок. Из лабораторного радиоприемника с тиканьем потянулась лента с записью. Юрковский со стаканом в руке торопливо бросается к приемнику, просматривает запись и торжествующе кричит.

ЮРКОВСКИЙ. Вот оно!.. Анатолий Борисович!.. Смотрите!..

Ермаков берет запись, просматривает.

ЕРМАКОВ. Что это?.. Трансураниды?.. В атмосфере, в виде газа?.. Откуда они здесь?

ЮРКОВСКИЙ (радостно хохочет). Молодцы мои шарики! А?

ЕРМАКОВ. Это значит, что «Страна Мехти» – атомный вулкан?.. Гигантский атомный котел?

ЮРКОВСКИЙ. Ну, пока рано говорить об этом, у нас слишком мало данных… Но я не удивлюсь, если мы откроем нечто вроде гигантского природного реактора, в котором идет непрерывное образование трансуранидов.

БЫКОВ. Владимир Сергеевич, принято считать, что такие процессы идут только в глубоких недрах планет…

ЕРМАКОВ. Или при вспышках новых звезд…

ЮРКОВСКИЙ (со счастливой улыбкой). А мы видели это (собственными глазами! Вы представляете, какое это открытие?! Котел сокровищ!

ЕРМАКОВ (задумчиво). Недаром Мехти назвал Плутон планетой сокровищ…

ЮРКОВСКИЙ. Да. Мехти не ошибся. Он был настоящий геолог! И переоценить значение его открытия невозможно. Если наши выводы верны, мы навеки обеспечим нашу Землю энергией…

ЕРМАКОВ (с иронией). Значит, ракетодром необходим?

ЮРКОВСКИЙ. Категорически!.. Но все-таки скорее…

ЕРМАКОВ. С завтрашнего дня работать строго в режиме…Нарушителей буду запирать в танке.

БЫКОВ. Вы уж действительно, Владимир Сергеевич, слишком…

ЮРКОВСКИЙ (величественно). Не надо меня учить. Я уже очень взрослый! Юрковский достает из столика толстую тетрадь геологического дневника, берет ленту записи и усаживается на свою койку.

ЮРКОВСКИЙ (после паузы). Я сегодня даже разозлиться на вас не могу по-настоящему…

* * *

Маяк № 1 на границе ракетодрома. Багровые отблески горят на его грибообразном куполе. Ветер несет черную пыль, занося следы танка, уходящие за горизонт.

* * *

Кабина «Черепахи». Быков за пультом управления. Ермаков над картой ракетодрома. На карте отчетливо показан участок берега Дымного моря и неправильный пятиугольник ракетодрома. По углам пятиугольника надписи – «Маяк № 1», «МаякN 2» и т. д. до «Маяка № 5». «Маяк № 2» самый удаленный от Дымного моря. «Маяк № 4» – самый близкий.

Ермаков красным карандашом отчеркивает «Маяк № 2» («Маяк № 1» уже отчеркнут). Затем Ермаков нагибается над микрофоном бортжурнала.

ЕРМАКОВ. Поставлен и запущен «Маяк № 2»… Снова повернули к югу, к «Стране Мехти»… Состояние экипажа удовлетворительное…

Юрковский лежит на откидной койке, закинув руки за голову.

ЮРКОВСКИЙ (неожиданно и желчно). Не нравится мне ваша «Черепаха»!

БЫКОВ (не оборачиваясь, обиженно). Это почему же, Владимир Сергеевич?

ЮРКОВСКИЙ. Хода настоящего не вижу! Ползем, действительно, как черепаха!

ЕРМАКОВ (не отрываясь от карты). Тише едешь, дальше будешь…

ЮРКОВСКИЙ. От «Страны Мехти», куда едешь!

БЫКОВ (Ермакову). Разрешите, товарищ командир, прибавить скорость?

ЕРМАКОВ. Попробуйте.

Быков нажимает на клавиши. Машина увеличивает скорость. Начинается тряска. Крутой вираж. Юрковский валится с койки. Быков останавливает машину и оглядывается.

ЮРКОВСКИЙ (поднимаясь). Солдатские шутки! (Укладывается на койку, пристегивается.) И вообще это безобразие – два маяка за две недели!

ЕРМАКОВ (сердито). Свободным от вахты спать! (Гасит общий свет.) Черная холмистая равнина, озаренная ярким, но неровным заревом «Страны Мехти». Экипаж устанавливает «Маяк № 3».

Юрковский трудится очень старательно, таскает баллончики со сжатым газом, детали конструкции. Быков работает вибробуром. Ермаков с помощью Юрковского, пошатываясь, подносит к Быкову и опускает на землю стойку маяка.

ЕРМАКОВ. Закрепляйте стойку, а я пойду посмотрю шурфы. (Уходит.).

Юрковский в нерешительности топчется возле Быкова.

БЫКОВ (выключая вибробур). Ну, вот щель и готова… Установим, Владимир Сергеевич?

Они поднимают стойку и опускают ее в щель. Быков заливает щель пластраствором. Небо озаряется дрожащим лиловым светцы, гремит далекий взрыв.

БЫКОВ (работая). Дышит «Страна Мехти»…

ЮРКОВСКИЙ. А что, Алексей Петрович, «Черепаха» не подведет нас там?

БЫКОВ. Не-ет. «Черепаха» не подведет. Меня вот другое тревожит.

ЮРКОВСКИЙ (живо). Что именно?

БЫКОВ. Вода у нас кончается. При такой работе дезактивационная вода выйдет у нас на четвертом маяке. А питьевой очень мало.

ЮРКОВСКИЙ (испуганно оглядывается). Вы, Алексей Петрович, не говорите об этом Ермакову. Это его может расстроить.

БЫКОВ. Да он и сам это прекрасно знает. Каждый день баки проверяет.

ЮРКОВСКИЙ (тревожно). Так что же, если не хватит воды, мы не сможем идти в «Страну Мехти»?

Быков молча пожимает плечами. Он с огромным напряжением поднимает и насаживает на стойку колпак. На колпаке четкая цифра «3».

Дезактивизационная камера «Черепахи». Все трое космонавтов поворачиваются, подставляя шлемы и спецкостюмы под мощные струи воды.

ЮРКОВСКИЙ (нетерпеливо). Может, хватит уже?

ЕРМАКОВ. Взгляните на индикаторы. (Индикаторы мерцают красными огоньками.) Здесь хозяева они.

ЮРКОВСКИЙ (злобно). Сколько воды зря пропадает! Будь она неладна, эта автоматика!

Быков и Ермаков понимающе переглядываются.

* * *

В кабине. Юрковский и Ермаков просматривают показания приборов.

ЮРКОВСКИЙ. Просто глазам не верю. Вот смотрите – линия менделевия, вот технеций, эйнштейний… все святое семейство актинидов![19]19
  Вообще-то, технеций к актинидам (актиноидам) никоим образом не относится. Видимо, Авторы хотели сказать, что на Плутоне полно всяких элементов, почти или вовсе не встречающихся на Земле.


[Закрыть] За что нам такое счастье? Здесь работы до конца жизни!

ЕРМАКОВ. И еще детям нашим останется. А вот радиация растет, и это мне не нравится.

ЮРКОВСКИЙ (с досадой). Ну что радиация… Подумаешь!

При такой концентрации продуктов распада иного и ждать нельзя.

ЕРМАКОВ. Все-таки с завтрашнего дня наружные работы производить только под прикрытием щитов.

ЮРКОВСКИЙ. Помилосердствуйте, Анатолий Борисович!

Таскать еще и такие махины!

БЫКОВ (с кресла водителя). Придется таскать, Владимир Сергеевич. Вот полюбуйтесь! (Он легко выдирает у себя клок волос.)

Лицо Ермакова с неподвижными глазами.

ЕРМАКОВ (отрывисто). Когда заметили?

БЫКОВ. Только что.

ЕРМАКОВ. Раздевайтесь. Я сделаю вам укол. И вам, Владимир Сергеевич.

ЮРКОВСКИЙ (возмущенно). А мне зачем? Ведь у меня…

Он проводит рукой по голове. В пальцах остаются пряди волос.

Берег «Страны Мехти». Танк снова в нескольких шагах от Дымного моря. Свирепо ревет и клокочет атомный котел. Ослепительные вспышки прорезают непроглядный мрак вечной черной тучи над кратером. В дымной пелене непрерывные взрывы. Там без конца образуются гнезда трансурановых элементов, в них молнией распространяется цепная реакция, и над Дымным морем встают грибовидные шапки ядерных взрывов.

Юрковский, Ермаков и Быков монтируют четвертый маяк…

Они работают, стоя на толстых листах из бористой стали. (Щиты прикрывают их от смертоносной радиации почвы.)

Ермаков уходит за танк, где установлены автоматические контрольные приборы.

Быков стоит на коленях на щите и неторопливо, строго размеренными движениями закрепляет стойку маяка.

БЫКОВ. Владимир Сергеевич!.. (Ответа нет.) Владимир Сергеевич!..

Он поднимает голову и видит, что Юрковский, не отрываясь, смотрит в Дымное море…

Вечная дымная пелена над «Страной Мехти» расступается…

В тумане испарений на короткое мгновение возникает фантастический мираж: нагромождение раскаленных оплавленных глыб, бездонные щели, из которых поднимаются, вьются мерцающие всеми цветами радуги струи дыма и пара… Серая дымная пелена смыкается вновь…

ЮРКОВСКИЙ (словно в бреду). Я больше не могу… У меня больше нет сил…

БЫКОВ (встревожено). Переутомились вы, Владимир Сергеевич. Вам плохо?

ЮРКОВСКИЙ. Нет. Мне очень хорошо.

БЫКОВ. Давайте, я отведу вас в танк…

Юрковский, не отрывая глаз от дымной пелены, нетерпеливо рвет из нагрудного кармана пластмассовый футляр с записями автоматических приборов и протягивает его Быкову.

ЮРКОВСКИЙ (отрывисто). Вот… передайте Ермакову…

Здесь последние данные… Остальное в танке… Он знает где…

БЫКОВ (недоуменно). Как это – передайте? Почему я?

ЮРКОВСКИЙ. Потому что я, возможно, не вернусь… Я пойду и погибну там… но я увижу… как Мехти…

Он делает шаг в сторону Дымного моря, но тяжелая рука Быкова ложится на его плечо.

БЫКОВ. Вы никуда не пойдете!

ЮРКОВСКИЙ (вырывается и поворачивает к нему разъяренное лицо). Не мешайте мне, Быков!

БЫКОВ (свистящим шепотом). Я ваш товарищ и друг, Владимир Сергеевич, но я вас своими руками свяжу, брошу в танк и верну на Землю!

ЮРКОВСКИЙ (злобно). Попробуйте!

Быков хватает его за пояс и рывком поднимает в воздух.

ГОЛОС ЕРМАКОВА. Алексей Петрович, что это за игры?

Быков отпускает Юрковского на землю и оглядывается. Из– за танка выходит Ермаков, сгибаясь под тяжестью двух переносных приборов.

Ермаков ставит приборы и пристально смотрит Сначала на Быкова, а затем на Юрковского.

Искаженное бешенством лицо Юрковского.

ЕРМАКОВ (не сводя глаз с лица Юрковского, медленно).

Я хотел показать вам новые данные… но сейчас, пожалуй, не время… Экипажу отдыхать!

В кабине. Быков открывает жестянки с соками. Дверь открывается. Из кессона выходит мокрый полуголый Юрковский. Он тяжело садится на койку. Быков протягивает ему открытую банку.

ЮРКОВСКИЙ (резко). Не хочу!

БЫКОВ (робко). Владимир Сергеевич… Это надо… Надо пить…

Юрковский ложится и отворачивается к стене.

ЮРКОВСКИЙ. Пейте сами…

ЕРМАКОВ (тихо). Оставьте его, Алексей Петрович. Он должен отдохнуть.

* * *

«Черепаха» ползет вдоль дымной стены… Взрыв… Ослепительная вспышка, грохот… Танк ползет через кучу взметнувшейся пыли…

Наплывом. Юрковский, Быков и Ермаков устанавливают башню последнего маяка. На башне большая цифра «5»…

Наплывом. Быков привязывает к стойке маяка алый флаг с серпом и молотом. Алый флаг плещется в струях черной пыли.

На фоне огненного зарева «Страны Мехти» неподвижно застыли силуэты трех победителей.

ЕРМАКОВ (ясным и четким голосом). Мы, экипаж советского планетолета «СКИФ», именем Союза Советских Коммунистических Республик, объявляем «Страну Мехти» со всеми ее сокровищами собственностью человечества!.. Салют!

Все трое поднимают ракетницы. Гремит залп. В черное небо взвиваются огненные звезды ракет.

В кабине. Звучит веселая музыка. Экипаж сидит вокруг откидного столика, на котором красуется бутылка шампанского, блюдо с фруктами, шоколадом. Быков грызет яблоко, Ермаков разливает шампанское, Юрковский сидит неестественно прямо, притворно улыбаясь.

ЕРМАКОВ. А теперь, когда мы выпили в честь дня рождения первой опорной базы на Плутоне, я предлагаю тост в честь другого, не менее важного события – в честь дня рождения крупного межпланетника и геолога Владимира Сергеевича Юрковского!

БЫКОВ. Ура!

ЮРКОВСКИЙ (с изумлением). Позвольте… Позвольте, как же так?

ЕРМАКОВ. Пятнадцатое ноября, Владимир Сергеевич, ничего не поделаешь…

ЮРКОВСКИЙ. Действительно… Пятнадцатое ноября…

Тридцать шесть лет!

ЕРМАКОВ (поднимая бокал). За ваше здоровье, Владимир Сергеевич, за ваши успехи!

Юрковский подносит к губам бокал и вдруг опускает голову. Быков встревожено смотрит на него.

ЮРКОВСКИЙ. Товарищи… Я должен… Я хотел бы прежде всего принести извинения… Я вел себя недостойно. Я…

ЕРМАКОВ (мягко). Можно подумать, что вы впервые на чужой планете. Здесь всякое может случиться.

ЮРКОВСКИЙ (упрямо). Мне это непростительно.

БЫКОВ. Да пейте же вы, Владимир Сергеевич… Газ выходит!

Ермаков и Юрковский хохочут. Звенят бокалы. Космонавты пьют.

ЕРМАКОВ. А теперь, если позволите, друзья, к делу. Ракетодром построен. Первый пункт приказа мы выполнили. Остается решить главное: как быть со вторым пунктом приказа.

ЮРКОВСКИЙ. Да что тут решать? Давайте приказ на марш, командир.

ЕРМАКОВ. Принимать решение единолично я не могу, Владимир Сергеевич. Приказ не предусматривал спуск в действующий вулкан. Решения принять должны мы все.

ЮРКОВСКИЙ. Я – за.

БЫКОВ. Я тоже не против. Мы с «Черепахой» не возражаем.

ЕРМАКОВ. Сколько осталось воды?

БЫКОВ. Десять литров питьевой и пятьдесят литров дезактивационной.

ЕРМАКОВ. Не считая НЗ в скафандрах?

БЫКОВ. Безусловно.

ЕРМАКОВ. Значит, на двое суток хорошей работы… На суточный переход. Давайте ваши соображения, новорожденный.