Текст книги "Многоликий Янус (СИ)"

Автор книги: Светлана Малеенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 44 страниц)

Глава 21. Отчий дом

Оливер Райли

Я открыл письмо и сразу же узнал почерк управляющего моим поместьем. По мере прочтения, в груди поднималось глухое раздражение. Он прислал тревожные вести о том, что крестьяне взбунтовались и не хотят платить подати.

– Как же всё это не вовремя!

Оторвавшись от письма, я огляделся. Ядвиги в коридоре уже не было. Когда только успела ускользнуть? Очень не хотелось уезжать, но дела требовали моего безотлагательного присутствия. Пришлось вернуться в свою комнату, чтобы переодеться в дорогу, и уже через пять минут, я был готов к выезду.

– Нужно предупредить графа о моем отъезде! – мелькнула своевременная мысль, и уже через минуту я стучал в комнату Лариона Саяна.

Граф с пониманием отнесся к моей проблеме, лишь попросив, возвращаться, как можно скорее! Он был необычайно возбужден и беспрестанно улыбался. Причина такого веселья, стала ясна, когда граф сказал мне:

– Оливер, мальчик мой! Сегодня, я навещал Аврору. Когда я сидел возле дочери, говорил с ней и держал за руку, она пошевелила пальцами и слегка сжала мою! Ты понимаешь, что это значит!? – встав со своего любимого кресла, воскликнул мой будущий тесть. И, как ни когда активно, принялся мерить библиотеку, большими шагами. – Почти за полтора месяца, такое случилось в первый раз! Я уверен, что скоро Аврора очнется, и мы такую свадьбу закатим! Такую! – потряс он кулаком в воздухе.

Конечно, я заверил графа, что очень рад новости и постараюсь вернуться, как можно скорее! На этой оптимистичной ноте, мы распрощались с отцом Авроры, и я вышел из библиотеки.

Спускаясь по лестнице и проходя через Холл, я невольно искал глазами другую девушку, надеясь увидеть её перед отъездом. Но, увы, она видимо пряталась в своей комнате. Быстрыми шагами я пересек двор и вошел в конюшню. В самом дальнем деннике, скучал мой верный гнедой конь. Этого красавца я удачно выторговал в прошлом году на осенней ярмарке, у заезжего купца. Вокруг коня, собралась большая толпа народа, все, восхищаясь, и цокали языками, но покупать его не спешили. Оказывается, конь ещё не объезжен. Нервно прядая чуткими ушами и раздувая ноздри, он гарцевал внутри небольшого манежа. Гнедой был контрастного, темно-коричневого окраса, а грива, хвост скакуна и нижние части ног, – чёрные.

– Берите, князь! Не пожалеете! Знатный конь! – услышал я рядом с собой знакомый голос. Обернувшись, узнал Вильяма, урождённого графа Вяземского, воспитанника графа Саяна. – Я вам его объезжу, – улыбнувшись, пообещал он.

И вот теперь, это мой любимец, – Буран! Я потрепал коня за холку и дал ему его лакомство, – сухарь. – Ну, что друг, пора нам в путь.

Я открыл дверь денника и вывел своего коня во внутренний коридор. Неожиданно, словно тень подскочил холоп, что служит при конюшне, и низко кланяясь, предложил оседать скакуна.

Выйдя на улицу, я несколько минут прохаживался взад вперед в ожидании оседланного коня, а взгляд мой, волей-неволей поднимался ко второму этажу и неизменно останавливался на окне комнаты Ядвиги. Но, увы, даже занавеска не шевельнулась. В который раз, за сегодня, я старался отогнать навязчивые мысли о девушке. А сейчас, я попытался сосредоточиться на насущной проблеме своего имения.

Послышался цокот копыт, и, с нетерпеливым ржанием, мой конь, гарцуя, вышел из конюшни. Следом, беспрестанно кланяясь, и извиняясь, выбежал конюшонок. Выпучив глаза, мальчонка, испуганно лепетал, что конь очень резвый и вырвал из его рук, повод.

Не знаю, почему, но, не смотря на то, что в моем имении, меня ждали лишь дела и только дела, настроение у было на редкость хорошее. И, от небывалых щедрот, я, нащупав в кармане последний серебряник, наградил им мальчонку. Не дослушав жарких слов благодарности и заверений в вечной преданности, я вскочил в седло, и галопом вылетел из ворот замка.

Погода выдалась на редкость хорошая. Было тепло, но уже не жарко, солнце клонилось к закату, и свежий ветерок приятно обдувал разгоряченное лицо. До моего имения, дороги, часа два, если ехать размеренной рысью.

Я скакал вдоль полей графа Саяна и признавал то, что тот очень хороший и рачительный хозяин. Каждую пядь земли, он старался с умом использовать, и из всего извлекал выгоду. Я же, к сожалению, не успел в достаточной мере овладеть наукой о землепользовании. После окончания Московской гимназии, я поступил в Университет, на юридический факультет. Едва окончив который, я, как и вся столичная молодёжь, дорвался до свободной разгульной жизни и кутил напропалую, тратя отцовские деньги, еще целых два года.

В родительское гнездо я приезжал с визитом, всего один раз в полгода. Но всё изменилось год назад. В тот день, я маялся похмельем после именин своего приятеля по гимназии. Как нарочный[1], принес письмо от батюшки, в котором сообщалось, что моя матушка захворала, и мне пришлось срочно вернуться к родителям в имение.

Для матери, отец выписывал из-за границы лучших лекарей и редчайшие микстуры. И по сей день, при мыслях о ней, я вспоминаю этот удушливый и вызывающий ощущение бессилия запах болезни и микстур, коими пропах весь дом. Но, увы, все старания отца и целого сонма[2] лекарей, оказались напрасными, через три месяца, моя матушка скончалась. После похорон, отец месяц не выходил из своей комнаты. А когда вышел, я ужаснулся! Он буквально почернел от горя.

– Сын, – сказал тогда отец. – Я не мыслил жизни без твоей матери. Ты знаешь, как я любил её. Я не жалел никаких денег, в надежде её вылечить. Но, не смог! – Отец опустил голову и надолго замолчал. Я уже было подумал, что он уснул, и хотел тихо выйти из комнаты, как он словно очнулся и продолжил. – Прости сын! Но, я могу оставить тебе только титул и наше имение, которое требует ремонта, да и его содержание обходится недешево.

Отец подошёл ко мне, и, положив руку на плечо, добавил, – пришла пора тебе жениться, сын. Как ты помнишь, вы сосватаны с дочкой графа Саяна, – Авророй. Тогда ты сможешь поправить наши дела, ты понимаешь.

Аврора. Я не знал, как относиться к этой девушке. Знал только то, что более гордой, спесивой, острой на язык и высокомерной девушки, я ещё не встречал. А ещё более красивой.

В детстве, мы часто вместе играли, но причём уже тогда, девочка отличалась вздорным и заносчивым характером. И ей казалось, что весь мир крутится вокруг неё. Такой же она и выросла, высокомерной и самолюбивой эгоисткой!

Да, она была просто умопомрачительно красива! И первое время, после моего возвращения в отчий дом, я пребывал в сильнейшей эйфории. Я тогда надеялся, что спустя столько лет, став уже взрослой двадцатичетырехлетней девушкой, она стала серьёзней, уравновешенней и мягче. Но, увы!

Итак, мне предстоял договорной брак по расчёту, в котором я получал за женой, немалое состояние и в придачу к нему, вздорное, капризное и высокомерное существо с ангельским личиком.

Теперь же, когда Аврора заболела, и я четыре месяца ждал ее выздоровления, я гнал от себя очень нехорошие мысли, подсознательно страстно не желая этого брака. И уже старался придумать, как заработать денег самому. Единственной проблемой было бы только осложнение отношений с графом, так как односторонний разрыв помолвки, нанесет ему сильное оскорбление.

И, всё же, мои мысли снова вернулись к поискам способа заработать денег, в том случае, если моя женитьба не состоится. Заниматься юриспруденцией, мне совершенно не хотелось, хотя отец часто твердил, что это сейчас самая престижная и высокооплачиваемая профессия. Возможно. Но, так как изначально законотворчество не вызывало у меня никакого энтузиазма, учился я, честно сказать, спустя рукава. Поэтому знания в моей голове, были соответствующие.

А вот, сельское хозяйство! Мне было жаль, что отец не отдал меня учиться аграрному делу, искренне желая мне лучшей доли. Но, что уж теперь! – вздохнул я своим грустным мыслям, и огляделся, узнавая знакомые места, где я резвился беззаботным ребёнком. И вот, вскоре я въехал в своё имение. Окраина села встретила меня настороженным молчанием.

Я приподнялся в стременах и, приложив руку козырьком ко лбу, всмотрелся вдаль. Но никого не было видно, даже собаки не лаяли. Куда они все подевались, вымерли что ли? – подумал я. Проскакав сквозь безмолвное поселение, я выехал на его окраину.

У самого ближайшего поля, я увидел столпившееся население всего посёлка. Люди размахивали руками и что-то выкрикивали. Выпрямив спину и расправив плечи, я придал своему лицу спокойное и уверенное выражение. Шагом, подъехав к сборищу, услышал конец разговора. Громче всех ругалась тётка Матрёна, местная травница, с моим управляющим Прохором.

– Это же, сколько можно у нас кровь пить!? – верещала она. – Вы требуете подати, а зерно на посев не даёте! Вот где наш Барин? Я ему всё скажу! – Разорялась знахарка.

Управляющий, увидел меня, стоящего позади женщины и чуть не подавился. Он пытался вставить слово, чтобы остановить поток брани женщины, но та буквально не давала ему этого сделать и продолжала кричать и ругаться. Проследив за взглядом управляющего, один за другим, крестьяне поворачивались, и замечали меня. Вскоре, недовольный ропот полностью прекратился, слышен был только визгливый голос женщины. Наконец-то до неё тоже дошло, что какая-то подозрительная тишина вокруг образовалась и удивлённо оглянулась. Тут взгляд Матрёны, наконец, наткнулся на меня, и женщина мгновенно покраснела, вспомнив, что именно, она только что говорила, и кричала.

Я спешился, отдав повод, кузнецу Степану и вышел вперёд, встав рядом с Прохором. Оглядел замерших в ожидании людей и заговорил:

– Дела наши плохи и вы как никто знаете это. Так уж сложилось, что мой отец был вынужден для лечения матери заложить имение. Теперь же, ради спасения своего дома и ваших домов, я готов был жениться по расчёту. Но, увы, всё сложилось так, что моя будущая жена слегла, проболев два месяца, вот уже еще два месяца, как она находится в беспамятстве. Сможет ли она поправиться или нет одному Господу Богу известно. В настоящее время положение таково: или мы совместными усилиями пытаемся как-то расплатиться с долгами, и потом я смогу вам помогать. Или я буду вынужден продать имение, а каков будет ваш новый Хозяин, этого никто не знает. – Я внимательно оглядел притихших крестьян и продолжил. – Возможно, он будет очень богат. Но даст ли он от своих богатств вам хоть медный грош, этого мы не можем предугадать. Многие ли баре помогают своим холопам, раздавая зерно для посевов и помогая продуктами в неурожайный год? – Я опять сделал паузу, давая возможность людям, самим ответить на этот вопрос. Хотя, он был очевиден.

Мой отец, князь Винсент Райли, слыл необыкновенно мягким и щедрым человеком, поэтому между ним и его крепостными крестьянами, давно сложились весьма необычные, неформальные отношения. Ни как между Хозяином и холопом, а как между отцом и неразумным дитятей. Крестьяне не особо утруждали себя поклонами, но зато чуть что, бежали к моему отцу за помощью.

– Подумайте хорошенько. – Добавил я, и внимательно посмотрел на людей.

Крестьяне понурили головы и искоса принялись переглядываться, лица при этом у всех были очень виноватые. Вперёд вышел староста деревни Егор Лукич, помяв в руках свой старый картуз, он, посмотрев на меня, сказал: – Князь, думаю, что выскажу мнение большинства. Нам, конечно, всем сейчас очень трудно, но мы не хотим другого Хозяина. Но барин, у нас на самом деле нет денег и нечем платить подати. Как нам быть?

Я шагнул к старосте и, похлопав старика по плечу, сказал:

– Мы знаем друг друга много лет. Большинство из вас я знаю с самого детства. Как бы то ни было, но вы для меня не чужие, и я всё сделаю для того, чтобы справиться с этой ситуацией и помочь всем нам. Я пока не знаю, как быть, но обещаю, что обязательно что-нибудь придумаю. А теперь расходитесь. Сегодня я остаюсь в имении, а завтра к обеду прошу ко мне подойти управляющего, старосту ещё трёх человек, которых вы выберете, чтобы говорить от имени всего села. Я предложу своё решение проблемы, и мы вместе всё обсудим. Также если у вас будет что сказать, я вас я обязательно выслушаю. А пока всё.

Я вскочил на коня и молодецки гикнув, поскакал в сторону своего дома.

Отчий дом встретил меня неласково. Ещё до моего отъезда в гимназию, оштукатуренные стены, давно нуждались в ремонте, теперь же, дом являл собой, поистине гнетущее зрелище. В многочисленных окнах, не было видно ни единого огонька, они слепо и печально, таращились в пустоту. Хотя много раньше, мои родители не жалели свечей, отчего всё пространство внутри особняка, обволакивало уютом каждого, кто входил в дом.

Привязав коня к коновязи, я вбежал по ступеням крыльца и вошел в темный и мрачный холл. Видимо, прознав, о моем приезде, навстречу мне уже спешил наш верный дворецкий, Тимофей. Не смотря на новую моду на заграничные имена, мои родители не стали переиначивать ему имя на заморский лад. В отличие, от моего будущего тестя, который своего дворецкого Виктора, стал называть, – Виктор!

– Добро пожаловать, ваша светлость, домой! – отвесил мне едва заметный поклон, наш старый, верный Тимофей. – Ваш отец уже готовился ко сну, когда узнал о вашем приезде. Он ждёт в своём кабинете.

С этими словами, старик отдал мне свечу в тяжёлом бронзовом подсвечнике и заковылял к входной двери, сказав:

– Сейчас, коня вашего, барин, пойду на конюшню поставлю.

– А где Митрошка? – удивлённо спросил, я.

Тимофей остановился, и, повернувшись ко мне в пол оборота, пожевал губами, и, словно нехотя обронил: – Помер Митрошка, третьего дня как. Конь его в грудь лягнул. Да проломил. Два дня, сердешный маялся. Нет у нас теперь, конюха. – И снова направился к выходу.

Я нахмурился. Пока, родной дом встречал меня только дурными новостями. Ну, послушаю, что мне скажет отец.

***

Райли старший, полулежал на кушетке, глаза его были закрыты.

– Приехал? – не открывая глаз, хрипло проговорил мужчина.

Разглядеть отца в неверном свете свечи, я не смог, но он производил впечатление очень изможденного человека. Сердце невольно защемило. Мне было очень больно видеть его таким. Я хорошо помнил то счастливое и беззаботное время, когда матушка была еще молода, а отец полон сил. Моя мать являлась настоящей хранительницей домашнего очага, а я и отец, слышали от неё только слова утешения и поддержки, и всегда видели на её лице, нежную светлую улыбку.

На отце же держалось наше безбедное существование. Он уверенно управлял делами нашего имения. А отлично разбираясь в сельском хозяйстве и благодаря своим знаниям и предпринимательской жилке, наши крестьяне, собирали самый большой урожай зерна и овощей, во всей округе.

Я присел на край кушетки.

– Как ты, отец?

– Пока, живой, – мрачно пошутил он и открыл глаза. Несмотря, на изнуренный вид, в его глазах плескался живой интерес и любопытство. – Ну, как там дела у графа? Как Аврора? Поправляется? – засыпал он меня вопросами, и приподнялся, сев на кушетку рядом со мной.

Я вздохнул, собираясь с мыслями. Первым порывом было поделиться с отцом последними событиями и своими переживаниями по поводу Ядвиги. Но, что-то во мне, не дало это сделать, словно сработал внутренний тормоз. Поэтому, я просто сказал:

– Граф Саян, в добром здравии и тебе велел кланяться! А вот Аврора… Там, без изменений. Всё также лежит без чувств.

Отец разочарованно покачал головой. – Даа, все наши надежды… – Ну, и что теперь? Ведь четыре месяца прошло! – посмотрел он на меня пытливо.

– Да, четыре. – Задумчиво повторил, я. – Граф просил подождать еще один месяц. Последний. – Поспешил я пояснить, глядя на вытянувшееся лицо отца. – Неделя уже прошла, ещё три осталось. А там … – я многозначительно посмотрел на отца. – Теперь вот думаю, где, если что, найти денег на осеннюю посевную.

– Дааа, – протянул отец, – озимые не засеем… – он не договорил фразу, но я понял, что именно он хотел сказать. И так, весенняя посевная прошла очень и очень плохо. Половина полей пустовала. Вернее, на них пышно произрастали только трава и сорняки.

– Ладно, отец, не будем на ночь о грустном. Пойду я спать, и ты ложись отдыхать. Завтра всё обдумаем. Доброй ночи! – сказал я, и, взяв свечу, пошел в свою комнату.

На столе уже стоял мой холодный ужин. Тушеный заяц в сметане и графин с домашним вином. Не смотря ни на что, поужинал я с аппетитом и лёг спать. Завтра трудный день и мне надлежит хорошенько отдохнуть. Но, сон всё никак не шёл, как я не вертелся и не пытался поудобней устроиться в кровати. Мысли снова и снова возвращались к Ядвиге и моей невесте.

После того, как я познакомился с этой простой, но необыкновенной девушкой, я не находил себе места и не знал, что мне делать. Я был честен сам с собой, и понимал, что незаметно для себя по-настоящему влюбился.

После обеда с Ядвигой, я ещё раз заходил в комнату Авроры, чтобы ее проведать. Прекрасно в душе, понимая, что на сей раз, цель моя совсем иная! Я пришёл к ней для того, чтобы СРАВНИТЬ! Но необыкновенная красота моей невесты, уже не действовала на меня так, как раньше. Теперь я видел перед собой, лежащую в мягких кружевных подушках просто красивую куклу и совершенно ничего к ней не испытывал. Мой мозг, измученный противоречиями и не находя решения, просто отключился, и я, наконец, уснул.

_______________________________

[1] Посыльный (курьер)

[2] Собрание, сборище, толпа

Глава 22. Мои маленькие радости

Я проснулась ранним утром в чудесном настроении! Уж и не припомню, когда такое было в последний раз! Наверное, ещё в институте, до моего замужества.

Нежные лучи солнца, робко касались моей кожи, в открытое окно, дул свежий утренний ветерок, а радостно встречающие день певчие птицы, услаждали мой слух своими трелями.

Сладко потянувшись, ощутила, в какой поистине воздушной постели лежу. Вчера, я от усталости даже не почувствовала, где уснула!

– Как, вчера!? – буквально подпрыгнула я от этой мысли. Я точно помнила, что тогда было примерно часов пять вечера, когда я прилегла немного поспать. Вот было бы неловко, согласись я вчера поужинать с графом и проспи этот ужин! И всё же не верилось, что я умудрилась продрыхнуть аж до самого утра!

– Ну, и ладно! – мысленно отмахнулась я от пустых переживаний. И радостно вспомнила, про данный мне владельцем замка карт-бланш[1]! Что значит, что я пока могу жить в этой чудесной комнате и делать, что сама захочу! Это же так здорово! Правда, я не уточнила, каким временем располагаю. С другой стороны, и одна неделя для меня как целый отпуск! А отдых, мне сейчас нужен был, как никогда.

Во-первых, просто хочу выспаться. Во-вторых, мечтаю погулять по живописным окрестностям. Ведь я, как истинно городской человек, так долго была оторвана от природы и чистого воздуха, что торопилась как можно скорее наверстать упущенное! Ну, а в-третьих, мне просто хотелось хоть немного пожить! Да, как ни отгоняла от себя я эту мысль, но она дамокловым мечом висела надо мной, заставляя спешить. Некстати вспомнилось сравнение из фильмов, которых я в свое время пересмотрела великое множество. Как человек, узнавший, что из-за смертельной болезни, жить ему осталось, совсем ничего, старается за отпущенный ему короткий отрезок времени, успеть исполнить все свои «хотелки».

Поэтому, я резво поднялась с кровати и подбежала к зеркалу. Из него на меня таращило сонные глазки, наивное, круглое лицо простой деревенской девушки. От удивления и обиды, я захлопала светлыми коровьими ресницами. Вот тебе и красотка! Похоже, вся моя красота на подушке осталась! Ну, что ж, мне не привыкать «рисовать себе лицо» по утрам. Вот только, раньше, я свое красивое лицо делала блеклым и невыразительным, а теперь приходится, добавлять в него красок и яркости. Поистине: «Что имеем – не храним, потерявши – плачем»!

Я вздохнула и шагнула в сторону, чуть не растянувшись на полу. Отбитый палец ноги, взорвался пульсирующей болью. Прыгая на одной ноге и шипя сквозь зубы ругательства, я остановила свой взгляд, на перегородивших выход из моей комнаты, четырёх огромных деревянных сундуках, обитых по углам металлом.

Мгновенно забыв про всё ещё саднящий палец, я потерла глаза кулаками.

– Может, я вчера вечером от усталости, зашла не в свою комнату!? – мелькнула трусливая мыслишка. И сейчас сюда явится её разгневанная хозяйка? Но логический ум, сразу отмел не выдерживающее никакой критики предположение. Я бы никак не смогла вчера пройти, не споткнувшись, сквозь такое нагромождение мебели прошлого. А это значит, что комната моя и сундуки мои! И мне их принесли, когда я спала. Удовлетворенно кивнув такому объяснению, я жадным взглядом окинула новоприобретённое богатство, мысленно потирая свои загребущие ручки!

Но, сперва, мне нужно было срочно посетить комнату задумчивости. Хотя, этом мире, это был скорее домик. Но не в одном, же белье мне туда идти!? Скользнув взглядом, по ближайшему ко мне сундуку, я решила хотя бы сверху проинспектировать его содержимое!

Встала перед этим деревянным «чудовищем» на колени, и с существенным приложением сил, подняла тяжелую крышку.

Как ни странно, от лежащих, буквально, до самого верха вещей, пахло отнюдь не нафталином, а нежным и пряным ароматом, сушеных трав.

Осторожно убрав, разложенный сверху «гербарий», я провела рукой по аккуратно уложенным вещам. Под ладонью ощущалась приятная шероховатость плетения натуральных нитей. С невольным благоговением, я взяла самое верхнее платье и развернула его.

С моих губ, сорвался искренний вздох восхищения.

В руках я держала льняное платье из тонких выбеленных нитей. Его фасон плавно повторял контуры тела, судя по всему, фигуристой девушки.

Торопливо, словно боясь передумать, я одела его, и, замерла, зажмурившись и не решаясь посмотреть на себя в зеркало. Глубоко вздохнув, я медленно открыла глаза.

И у меня вырвался снова вдох восхищения!

Пожалуй, я только теперь поняла, что именно состоятельные люди моего времени, подразумевали под понятием «выглядит дорого». Любая вещь будет выглядеть дорого, если она сшита из плотной качественной ткани! Так вот, конкретно это платье, выглядело на мне исключительно дорого! Это было длинное прямое, приталенное платье, с вырезом «лодочкой», открывающей верхнюю часть ключиц. Короткие рукава, слегка закрывали плечи. А ещё, к платью прилагался тонкий плетёный пояс из хорошо выделанной кожи. Я заворожено рассматривала себя в зеркале, когда в дверь моей комнаты, постучали.

– Войдите! – сказала я, радуясь, что успела одеться.

Дверь немного приоткрылась, и в образовавшуюся небольшую щель, буквально ввинтилась довольно высокая, сухощавая девушка, с апельсинового цвета волосами. По её лицу и рукам, были щедро рассыпаны такие же оранжевые веснушки.

– Видимо, она знала, что под дверью стоят сундуки и широко её не открыть. Судя по всему, она принимала участие в осчастливливании меня этими сундуками. – Подумала я. И, уставилась на девушку, в ожидании объяснения её прихода.

Нескладная девица, изобразила книксен, и, краснея, произнесла:

– Барышня Ядвига! Я камеристка дочери графа Саяна, – Авроры. Его сиятельство распорядился, чтобы я прислуживала вам, пока леди Аврора не поправится!

– Ого! – подумала я. Вот это я понимаю, благодарность от графа! Теперь у меня есть своя собственная камеристка.

– А зовут то, тебя как? – спросила я девушку.

– Марта, – ответила она, и захлопала своими пушистыми, рыжими, с белым кончиками ресницами.

Я словно в зеркало посмотрела, вспомнив, что теперь у меня новой, они такие же. Интересно, в прошлом, что, почти все девушки были рыжеваты и белобрысы или это просто в наш век повсеместной косметики, вся эта бесцветность, умело и своевременно маскируется ещё до выхода «в люди»? И тут, я вспомнила, что не накрашена!

– Марта, – развесь, пожалуйста, все вещи из сундуков, в шкафы. – Отдала я свое первое распоряжение и почувствовала, как невольно, расправляются мои плечи, а подбородок задирается вверх. Так вот, как, оказывается, появляется мания величия! – мелькнула мысль. Но, ни чего, у меня не успеет появиться! – Грустно подумала я, и тут, же запретила себе думать о плохом. А направилась к трюмо, на котором ровным рядком, стояли мои трофейные баночки с гримом, а и лежал брусочек краски для ресниц.

Сзади зашуршала вещами моя камеристка. А я, критически оглядев в зеркале своё лицо, мысленно позвала Ядвигу.

Девушка откликнулась мгновенно, и с одобрением рассмотрев новый наряд, принялась с интересом наблюдать за моим преображением.

Я аккуратно наносила темно бежевый грим на боковую поверхность скул и носа, стараясь визуально сделать их уже, не забывая при этом, мысленно комментировать все свои действия. Затем, с помощью двух ниток, не очень ловко, но всё, же продемонстрировала Ядвиге, как нужно удалять выросшие волоски, недавно мною откорректированных бровей. А потом жестами, показала ей границы, в которые должна вписываться идеальной формы бровь.

Производя все манипуляции, я нет-нет, да и посматривала на Марту. Девушка добросовестно занималась порученной ей работой, лишь пару раз, бросив в мою сторону заинтересованный взгляд.

Закончив с бровями, я взяла странной формы кисточку, сделанную вручную, из жёстких, по всей видимости, конских волос и принялась красить ресницы, мысленно объясняя Ядвиге, как правильно это делать. Откуда начинать окрашивание, и как нужно вести кисточку, чтобы отдельные реснички, как можно меньше склеивались.

Закончив макияж, я вполне довольная собой, повертелась перед зеркалом.

Ядвига в моей голове, восторженно охала и ахала, поражаясь произошедшим с её лицом, преображением.

Я повернулась с камеристке и сказала:

– Марта, я схожу позавтракать, а ты, как закончишь, можешь быть пока свободна.

Девушка подняла на меня глаза, и буквально открыла рот от удивления, уронив на пол одно из моих чудесных платьев.

– Не будешь обсуждать меня с прислугой, научу тебя, как стать красавицей! – с улыбкой пообещала я ей. Прекрасно понимая, что за такую возможность, девушка что угодно для меня сделает.

Не в силах вымолвить ни слова, Марта только закивала в ответ на моё предложение.

Снова обув свои верные «балетки», я решительно вышла из комнаты, и, преисполненная достоинства, направилась на кухню.

________________________________

[1] Карт-бланш – полная свобода действий