Текст книги "Многоликий Янус (СИ)"

Автор книги: Светлана Малеенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 44 страниц)

Глава 72. Курсы верховой езды

Несмотря на беспокойство за свою судьбу и такое интригующее знакомство, я уснула, едва коснувшись подушки головой. А снился мне Оливер, и в моем сне, он искал меня и звал! И даже там я понимала всю неправдоподобность этого, ведь он был абсолютно равнодушен к Авроре, а значит, и ко мне.

Проснулась я резко, с колотящимся сердцем и щемящей тоской в груди, а по моей щеке катилась непрошеная слезинка. Как не старалась, я так и не смогла вспомнить, что же такого плохого мне приснилось. Спать больше не хотелось. За окном было еще темно, лишь краешек неба пылал багрянцем, возвещая о том, что скоро встанет солнце.

Я спустила ноги на пол и зябко поежилась. Несмотря на то, что сентябрь еще не закончился, ночи уже были довольно прохладные. Снова представилось, что я одна в темном лесу, без еды и без теплой одежды… Меня аж передернуло. Обув свои любимые «балетки», накинула шаль и подошла к окну.

Со второго этажа, был отлично виден лес за высоким частоколом неотесанных бревен, вернее, пока лишь одни верхушки сосен. Только восходящее на небосклоне солнце, пока не достаточно осветило сумрачную опушку леса и ниже вершин сосен, было еще темно.

Наверное, петухи скоро прокричат, подумалось мне, и я, тут же вспомнила о приглашении конюха, поучиться кататься верхом.

Я быстро переоделась в темно синее бархатное платье с длинными рукавами-фонариками. Пожалуй, это было самое невзрачное платье из того гардероба, что мне здесь «пожаловали». Даже мой, совершенно не привыкший к роскошным нарядом вкус, счел его мрачным и вовсе не аристократичным. Казалось, что оно попало в вещи Авроры по ошибке.

Но самым главным его достоинством было то, что у платья оказался всего лишь один подъюбник, а сама юбка имела мягкие складки – гофре. Очень удобно! И не топорщится колоколом и, может расширяться, когда нужно. Мне не терпелось попробовать, позволят ли складочки, сесть в этой юбке на лошадь.

Пара минут скольжения во тьме еще не проснувшегося дома, и вот я уже на улице, возле конюшни. Створки ворот, как всегда открыты настежь и судя по светло серому «оконцу» в противоположном конце длинного строения, и там ворота были тоже распахнуты настежь. Но света это почти не давало.

Я вошла внутрь. В лицо пахнуло лошадиным навозом и сеном. Запах был довольно концентрированный, густой из-за закрытого на ночь, помещения. Судя, по раздававшимся слева и справа от меня, звукам, кони еще были в стойлах и в данный момент завтракали, с аппетитом хрустя овсом и довольно пофыркивая, переговаривались между собой.

Я прошла вперед, ориентируясь на еле теплившийся огонек одинокой лучины, втиснутый в щель одного из столбов-подпорок. Судя по всему, конюх был где-то там.

Подойдя чуть ближе, я улыбнулась, услышав из правого стойла напевное бормотание старика, похожее на какую-то песню.

Я шагнула еще ближе и лошадь испуганно всхрапнула.

– Кто здесь? – настороженно спросил конюх.

– Это, я, Афанасий, – Аврора! – пискнула я и поежилась от неожиданно громко прозвучавшего моего голоса под высокими сводами конюшни.

– Оооо, Аврора! Ты все же пришла! – судя по голосу, старик действительно был рад моему приходу. – Очень вовремя, барышня! – хмыкнул он, выходя из стойла. В руках у него было пустое ведро. – Я как раз уже задал корм коням и напоил их. Только одна кобыла осталась, не кормлена и не поена. Ее я как раз и подобрал для тебя. Смииирная скотинка! – хохотнул Афанасий, вешая ведро на крючок в стене. Он вытащил из столба тлеющую лучину, и, махнув мне рукой, зашел в соседнее стойло. Затем снова вышел, снял с внешней загородки седло с уздечкой и опять скрылся за дверцей.

Я, оставшись в полной темноте, осторожно ставя ноги, и держась рукой за деревянные перегородки, двинулась за ним следом. Заглянув в приоткрытую дверцу, я увидела, как ловко конюх седлает невысокую кобылку с длинной волнистой гривой.

И вот, наконец, мы идем к вожделенным воротам! Утро уже вступило в свои права, окрасив вершины сосен, золотисто-кремовым восходом. Слева от меня шел старик, ведя в поводу крепкую широкозадую лошадку каурой масти. Это сам конюх мне так сказал. И выбрал он ее не только за тихий нрав, но и за ее окрас, чем-то напоминающий цвет моих волос, но, намного нежнее, мягче. Особенно хороши у нее были грива и хвост, темно рыжие, длинные и шелковистые даже на вид.

От любования моим будущим скакуном, меня отвлекло странное ощущение, словно в затылке свербело. Я резко обернулась. За оградой псарни, опершись на нее локтями, стоял знакомый псарь и пристально на меня смотрел. Мне не понравился его взгляд, уж слишком он был жестким и, словно предупреждал о чем-то. Но, я нашла в себе силы отвернуться, и уже вскоре мы с Афанасием были у ворот.

У меня аж ладошки вспотели, так я волновалась, что хмурые стражи со словами: «Не велено», завернут нас назад. Но те, лишь мазнули по мне заинтересованными взглядами и, кивнув конюху, выпустили нас наружу.

Оказавшись за воротами, я ощутила просто невероятное счастье! Так, наверно, чувствует себя только что выпущенный из тюрьмы человек. Мне захотелось подхватить подол своей длинной юбки, и нырнуть прямиком в кусты, а дальше, сломя голову нестись, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этой «золотой клетки».

Но, к счастью, трезвый ум взрослого человека, не позволил мне совершить подобной глупости. Во-первых, я бы подставила ни в чем не повинного человека, а во-вторых, меня все равно бы очень быстро поймали, верхом на конях и с собаками. А потом, меня уже точно не выпустили бы даже за порог собственной комнаты, пока за мной не явится таинственный «хозяин».

Грустно вздохнув, я, наконец, спросила:

– Афанасий, а куда мы идем?

– Да, здесь совсем рядом, есть чудесная, укрытая от любопытных глаз, полянка. Так там и стану тебя учить.

И вправду, пройдя между невысокими соснами по пружинящей под ногами, душистой хвойной подстилке, мы вышли на очень уютную, и светлую поляну, окруженную молодым ельником. Деревца на ней были не выше трех метров, да и сама поляна имела слишком правильную круглую форму, что заставляло подозревать о ее искусственном происхождении.

Афанасий довольно крякнул и остановил кобылу. Мое сердце тревожно забилось. Перекинув повод на спину лошади, конюх позвал меня:

– Ну, иди сюда! Начнем, помаленьку.

Я же, на прямых как палка ногах, поковыляла к вдруг показавшейся мне просто громадной, лошади.

– Только, дочка, – в голосе старика, послышалось смущение, – я не смог взять дамское седло. Они находятся в отдельной каморке у старшего конюха, под замком.

– У старшего конюха? – искренне удивилась я, так как за эти три дня не видела в конюшне кого-либо, кроме Афанасия.

– Да. Но он уехал с Его Императорским Величеством, принимать подаренных послом Османской империи, племенных арабских жеребцов. Но вскорости, он прибудет назад, тогда и поучу вас ездить в женском седле.

А вот это уж, вряд ли, – мелькнула у меня мысль.

– Ну, а теперь, девонька, походи к Ягодке с левой стороны и берись левой же рукой за повод, да положи руку на холку, держась за нее и чуть натяни, поводья, чтобы лошадь не тронула с места. Вставляй левую ногу в стремя. Тааак. Теперича, правой рукой берись за заднюю луку седла. Таааак. Молодец, дочка.

Я, словно паучиха на стене, раскорячилась на боку у лошади, аж испарина выступила на лбу, а ноги и руки мелко задрожали.

– А теперь, отталкиваясь правой ногой от земли и разгибая левую ногу, поднимая себя вверх! Руками же, упирайся в седло и помогай своим ноженькам! – усмехнулся старик. – Молодец, молодец! Закидывай правую ногу-то! – Ну, надо же! Что за способная ученица мне досталась! – громко обрадовался Афанасий, и не услышал, как жалобно треснула моя юбка с подъюбником, разошедшиеся по боковому шву, справа.

Я же, просто кулем плюхнулась в седло и удивленно захлопала глазами. А что, вполне себе удобненько! Словно в кресле сижу… кожаном. Ой, а высоко-то как! Хорошо, что я хоть высоты не боюсь! Немного поерзала, устраиваясь.

А затем, начались новые инструкции от Афанасия, как правильно держаться в седле. Невольно мне пришла на память сценка из фильма: «Служебный роман», когда секретарша Верочка, учила Людмилу Калугину, правильно ходить, когда требовала втянуть и там и там, везде. Вот что-то подобное, от меня требовал и Афанасий.

Ну, с горем пополам, да худо-бедно, что-то да начало получаться, так как старик стал меня хвалить. А я, расслабившись, и почти его не слушая, наслаждалась неспешным ходом спокойной широкозадой кобылки, с шелковистой рыжей гривой, которая упруго вздрагивала при каждом ее шаге.

А ездить верхом совсем и не так уж и сложно! – подумала я. Но, спустя минут десять, готова была взять свои слова обратно, так как Афанасий решил перейти к следующему этапу моего обучения, а именно, – езде рысью!

Вот тут, я почувствовала себя коктейлем в ручном шейкере! Меня безбожно трясло и мотало, я несколько раз прикусила себе язык и вспомнила, в связи с этим, все бранные слова, слышимые мной когда-либо. Но, стоило мне подумать о том, что меня в скорости ожидает, как я смогла взять себя в руки, сосредоточиться и уже вскоре, услышала сдержанную похвалу своего учителя, который пролился бальзамом на мою израненную п… душу.

– На сегодня, урок окончен! – дождалась я заветных слов. И, поспешив снова почувствовать под ногами твердую землю, буквально сползла с лошади. Мои, практически лишившиеся чувствительности ноги подогнулись, и я уселась на мягкую хвойную подстилку.

Дед Афанасий лишь поцокал языком, укоризненно качая головой, но в его глазах горели проказливые искорки и он, как, никогда, стал похож на своего известного двойника, – Эйнштейна с постера.

Под сдержанное хихиканье старика, я минут пять ковыляла по поляне кавалерийской походкой, расхаживаясь. Даже виновница моего бедственного положения, Ягодка, пару раз заржала, как мне показалось, насмехаясь над неопытной наездницей.

Наконец, моя походка стала более-менее ровной, перестав походить, на утиную и я заявила Афанасию, что вполне уже готова возвращаться назад. В качестве доказательства, я, лихо прокрутилась на месте, от чего, гофрированная юбочка, крутанулась вокруг меня полусолнцем, пикантно обнажив мою правую ногу до самого бедра.

Бедный старик охнул и схватился за сердце, заваливаясь навзничь. Я вскрикнула и бросилась перехватить его до того, как он ударится затылком о землю. Но раньше меня, из-за ближайшей сосны, к конюху метнулся некто в черном, и успел подставить руки, задержав падение старика.

– О! Как же вы вовремя! Я так испугалась! Он жив!? – затараторила я, лихорадочно ощупывая Афанасия и поднимая глаза на нежданного помощника.

Из-под густых бровей, на меня пристально смотрели черные глаза псаря.

– Что вы здесь делаете? – удивилась я, попутно проверяя, жив ли конюх. Но, к счастью, жилка на его шее, ритмично отсчитывала удары сердца. – Ффу! Слава Богу, он жив! – выдохнула я и опустилась рядом, на уже ставшую мне родной, сосновую подстилку. – Вы не ответили, – я снова посмотрела на псаря и внутренне поежилась, так как мужчина продолжал меня сверлить своим изучающим взглядом.

– За тобой слежу, – услышав это, я почему-то не удивилась.

– Тогда, спрошу по-другому. Зачем?

– Чтобы остановить, когда ты вздумаешь бежать, – спокойно ответил тот.

– А с чего вы вообще решили, что я сегодня сбегу? – подняла я удивленно брови, и, усевшись поудобней, в позу «лотоса», благо юбка позволяла, мельком взглянула на псаря и повернулась к старику. Тот уже глубоко и ровно дышал, видимо, его обморок, перешел в здоровый сон.

– Ну, как же!? Такой удобный случай! – ухмыльнулся мужчина, плавно, с кошачьей грацией присаживаясь на землю и обводя меня нечитаемым взглядом.

– Глупо! – хмыкнула я, пожав плечом. Лицо конюха удивленно вытянулось.

– Почему, глупо?

– Да потому, как вас там…

– Иван, – буркнул мой таинственный знакомый.

– Ну, наконец-то познакомились! – Изобразила я что-то вроде, книксена в сидячем положении. – Я могу объяснить, почему. Но только не сейчас. Нужно Афанасия в дом отнести! Я надеюсь, у вас здесь есть лекарь?

Мужчина пожал широкими плечами.

– Обычно, лекарь приезжает вместе с Его Императорским Величеством. Мы же лечимся сами или ходим за местной знахаркой в ближайшее село.

– И далеко оно? – сделала я стойку, считая, что мне пригодится любая информация, что касается здешних окрестностей.

– Да, вот там, если выйти с рассветом, то к полудню уже на месте будешь, – махнул псарь рукой. А я, сделала зарубочку в своей памяти. И, еле сдержалась, чтобы не спросить, в какой стороне столица. Так, я вызвала бы у своего нового знакомого, еще больше подозрений.

– Ясно. Но, что, же нам делать? Пешком, слишком долго! А вдруг, что серьезное!? – забеспокоилась я. – Что-то он очень долго не приходит в себя! А если это инфаркт или инсульт? – подняла я голову и встретилась с ошарашенным взглядом мужчины.

– Что? О чем ты?

– Забей! Это болезни такие. Пока, ммм… малоизученные.

– Забей? Кого?

– Ни кого! Забудь! Случайно вырвалось. Я хотела сказать, «забудь».

– Ты, что, лекарка? – во взгляде мужчины скользнуло что-то, похожее на уважение, и я смутилась. – Да нет. Но, немного понимаю в болезнях. Мама у меня была лекаркой, я по чуть у нее и научилась. Но, она рано умерла и я не успела выучиться у нее всему, что она умела, – да, уж, как говорится, «Остапа понесло», поморщилась я мысленно на свое вранье. Но сполна, предаться самобичеванию не успела, Афанасий застонал и открыл глаза.

– Очнулся! Миленький! Как же я рада! – кинулась я обнимать и тормошить старика. – Сердце не колет? В спину не отдает? Подними обе руки! Улыбнись! Скажи: «Меня зовут Афанасий», – как из рога изобилия, посыпались из меня короткие команды, целью которых, была постановка диагноза. Но конюх, не оценил моих стараний. Испуганно выпучив глаза, он неожиданно и довольно бойко вывернулся из моих загребущих ручек и вскочил на ноги. А я, окинув подозрительным взглядом его цветущее здоровьем лицо с хитро смотрящими на меня глазами, процедила:

– Что, притворялся!?

– Да, Бог с тобою, дочка! – замахал на меня конюх руками. – Екнуло что-то в груди от вида, ножки девичьей, аж в глазах потемнело. А потом, в себя пришел и не хотел мешать разговору вашему, – закончил старик с хитрой улыбкой.

Псарь в это время, отвернувшись, тоже улыбался уголками губ.

Я же, раздраженно бросила:

– Сговорились! – встала на ноги, и, отряхнув с подола налипшие иголки, оглянулась на мужчин. – Идемте назад. Я проголодалась.

Псарь ловким движением поднялся с земли.

– Ну, так ты мне объяснишь?

– Что именно? – с заправским видом бывалого наездника, беря под уздцы Ягодку, я направилась в сторону «Охотничьего домика».

– Почему, на мое предположение, что ты могла бы пытаться убежать сейчас, ты сказала, что это глупо?

– Как-нибудь, в другой раз объясню, – хмыкнула я, протискиваясь вместе с кобылой, между двух молодых сосенок.

– На рассвете.

– Что на рассвете? – вскинула я на Ивана удивленный взгляд.

– На рассвете самое лучшее время для изучения местности и планирования побега. – Не глядя на меня, тихо ответил мужчина. – И, на мой невысказанный вопрос, добавил: – потому, что на рассвете сон самый крепкий и тебя никто не увидит. И, еще, – женщинам этого дома, я бы, на твоем месте, не доверял. – Произнеся эту длинную и в некоторой степени загадочную фразу, псарь резко прибавил ходу, и, не оглядываясь, вошел в ворота «Охотничьего домика».

Глава 73. План, – наше все!

Завтракая, я с улыбкой вспоминала утреннюю прогулку. Мне все понравилось! И то, что у меня неплохо получалось держаться в седле, да и, приятная компания, тоже. Хотя, было немного не по себе. Признаюсь, мне начинал нравиться этот угрюмый бородатый мужчина, и я чувствовала себя, чуть ли не предательницей.

Хотя, справедливости ради, не смотря на мои чувства к Оливеру, я не была уверена, что и он чувствует по отношению ко мне, что-то похожее. Хотя, как показало его поведение в последние три дня до моего визита к отцу, его отношение к Авроре, точно изменилось в лучшую сторону! Стоило только вспомнить, как он искал со мною встречи, я бы даже сказала, преследовал меня, как он смотрел при этом, как старался коснуться…

Мои мечтания были прерваны стуком в дверь.

– Войдите.

В комнату вошла экономка и начала мне что-то говорить. У меня же, словно выключили звук, едва я увидела то, что она держала в руках! Письмо! Еще одно письмо с сургучной гербовой печатью! И едва мои мысли начали лихорадочно искать возможность снова добраться до его содержимого, как Марта меня удивила.

– Ваша светлость! Я получила распоряжение от Его Императорского Величества, чтобы вы немедленно занялись своим гардеробом!

Я в удивлении открыла рот, вспомнив о тех нескольких довольно простых платьях, что мне здесь выдали. Настоящая Аврора, в таких «нарядах», пожалуй, и в уборную бы не вышла! Не то, что к столу в компании самого императора!

– Сегодня после обеда прибудут три швеи, снять с вас мерки. Также, у них будет с собой несколько нарядов и возможно, их удастся к седмице подшить по вашей фигуре. А там, дай Бог, и новые пошьют. Вашей светлости, еще что-то, будет угодно?

К седмице… Я наморщила лоб, пытаясь вспомнить. Ну да, конечно! Это же день недели! Седьмой, значит – воскресенье. Подняла взгляд на экономку, женщина терпеливо ожидала от меня ответ.

– Марта, что-то я запуталась, это сколько у меня, получается, времени осталось? Какой сегодня день?

– Четверик! – женщина гордо приподняла подбородок, словно изобретение этого дня недели, была именно ее заслуга.

– Поняла, спасибо! – ответила я, и, вспомнив про ее вопрос, попросила:

– Марта, сегодня на редкость теплый день. Не хочется провести его весь в душной комнате. Пожалуй, до обеда я пойду, прогуляюсь. Накройте мне обед в беседке!

Экономка присела в легком намеке на книксен и молча, удалилась.

А я, задумалась. Итак, значит, сегодня четверг. Если император приедет в воскресенье, то неизвестно, когда именно, рано утром или днем. Тогда, будем рассчитывать на худший вариант, что он прибудет очень рано, еще на рассвете.

Дальше. Портнихи будут здесь сегодня после обеда. Это значит, у меня в запасе всего лишь два с половиной дня на сборы и подготовку. И это притом, что все необходимое к побегу, придется брать, чуть ли не из воздуха и к тому же, незаметно, чтобы никто, ни о чем не догадался! Особенно, женщины этого дома.

Что-то мне подсказывало, что псарь знал, что говорил. Конечно же, экономка и горничные не за что не предадут такого хозяина, как император! Лучшего покровителя и придумать невозможно! Но и также, можно представить степень его гнева и кары, если они будут плохо выполнять свою работу, и уж тем более, подведут его. Я, старалась не думать, насколько сильно им влетит после моего побега. Во всяком случае, им то, уж точно нет никакого дела до меня! Так что, каждый сам за себя.

Пребывая в своих мыслях, я поднесла ко рту кружку чая и вздрогнула, когда отпила холодный напиток. Я же точно помнила, что чай мне был подан горячим. Надолго же я задумалась! Все, хватит, времени терять нельзя.

Я встала из-за стола и нервно заходила по комнате, заламывая руки.

С сожалением подумала о том, что жаль, что нельзя попросить ручку с бумагой, хотя сейчас еще пишут перьями, да не важно. Так вот, это сразу вызовет подозрение. Подумают, что я тайное письмо кому-то пишу, и постараются его выкрасть. Даже если я буду писать на русском языке своего времени, то тем более, дай Бог, чтобы за шпионку не приняли!

Так что придется держать все в голове!

Итак! Мне нужна темная, желательно черная одежда для побега! Более того, без длинной и пышной юбки! Еще та себе задачка! Далее, мне нужно раздобыть еды в дорогу, хотя бы на первое время. И, конечно же, не скоропортящейся! Тут я с ностальгией подумала про консервы. Увы и ах!

Придется довольствоваться тем, что найду на кухне. Кстати, еще нужно туда дорожку протоптать! Как раз сейчас этим и займусь. Думается мне, что вполне бы подошел хлеб, сыр и вареное мясо, ну, и вода, конечно. Из ручья или реки, я пить не собираюсь.

Ну, и третье, и, пожалуй, самое сложное, это сам побег! А у меня в этом плане, как говорится, и «конь не валялся»!

Итак, начну с кухни! Необходимо решить проблему с провизией.

Затем, после обеда швеи. А там, может, и с одеждой что придумаю.

Ну, и на время близкое к рассвету, у меня запланирована разведка местности, с выбором способа и места для побега. Совет Ивана, по поводу времени разведывательных мероприятий, я посчитала вполне себе разумным.

Первым делом, я вызвонила горничных и затребовала себе горячей воды. Все же, пока гарцевала верхом, да сиживала на земле, успела, и вспотеть и запылиться.

Отказавшись от услуг девушек, я, придвинула к двери небольшой секретер и спокойно принялась за водные процедуры.

Оделась я во что-то миленькое, походившее на русский сарафан на широких бретелях, который надевался, поверх белой рубашки со свободными длинными рукавами, правда, несколько мятой. Но, на это я решила не обращать внимания.

Покрутилась перед зеркалом. Миленько! Ярко! Сарафан красный, расшитый бисером, ну, прямо как в нашей самодеятельности, в хоре русской народной песни. Заплела волосы в косу и отправилась бродить по дому в поисках кухни.

Как мне подсказывал здравый смысл, она, наверняка расположена на первом этаже. А так как сам дом по площади, был и не таким уж и большим, все же не замок, то и кухню я нашла быстро. К ней вел второй коридор, начинающийся из пиршественной залы с огромным камином и длинным столом.

Ну, как говориться, мне не привыкать устанавливать дружественные контакты с работницами ложки и поварешки. Моя, довольно простая одежда и, наличие косы, вместо вычурной прически, тоже способствовали тому, что кухарка и ее две помощницы, быстро признали во мне «свою». И уже вскоре, мы все вчетвером, дружно священнодействовали, готовя обед.

Зашедшая на кухню Марта, была очень удивлена, обнаружив меня за работой. Когда я, одетая в белоснежный накрахмаленный передник, с засученными рукавами, яростно месила в деревянной бадье, тесто, вытирая рукавом вспотевший лоб, и оставляя на нем, следы от муки.

Экономка, поджав презрительно губы, и ни чего не сказав, молча, удалилась. И, судя по ее виду, ее мнение обо мне, было безнадежно испорчено. Хотя, какое мне до этого дело!?

В процессе работы, я «по секрету» поделилась с женщинами своей «бедой». А именно, что уж больно охоча, что-нибудь поесть на ночь! И как ужасно страдаю без привычного ночного перекуса в этом доме.

Сострадательные женщины, тут же надавали мне всего про запас! От вареного мяса я с сожалением отказалась, понимая, что оно не «доживет» до воскресенья. А вот хлеба и сладких булочек с корицей, а также сыра, я взяла достаточно! Завернув свою добычу в чистую холщовую тряпицу, подаренную мне поварихой, я потащила ее в комнату.

Пожалуй, даже хорошо, что вещей у меня почти нет, а, следовательно, место для хранения найдется. Я развернула ткань и, расстелила ее на дне небольшого ящичка трюмо, разложила на ней свои припасы и задвинула его на место.

Намочив край полотенца, я оттерла перед зеркалом с лица следы от муки, переплела косу и пошла в беседку.

К счастью, мое положение пошатнулось не настолько, чтобы экономка «забыла» о моем пожелании обедать в беседке. Хотя, я же была гостьей императора, а значит, женщина не могла ослушаться именно его, монаршей воли.

Стол уже был накрыт! И, на нем, издавал поистине одуряющие ароматы, настоящий борщ на говяжьей косточке с мясом! Рядом, стояла плошка вкусного овощного рагу с ароматными приправами, тарелка с тушеным мясом кролика в сметане, а еще, пирожки с разными начинками и благоухающий яблоками, кисель! Да, что и говорить, готовить в «Охотничьем домике» умели!

Когда с обедом было покончено, я с сытым вздохом откинулась на мягкую спинку лавки и похлопала себя по животу. Ну, ни дать, ни взять, тот самый объевшийся волк из мультфильма: «Жил был пёс». Тут же взгрустнулось, что я никогда больше не увижу его, как и всего остального из своей прошлой жизни.

Но, к счастью, долго хандрить я была не приучена. Мысленно поставив «галочку», напротив пункта про запас еды с собой, я решила пока осмотреться.

Срочно возвращаться, никакого смысла не было, так как Марта знала, где я нахожусь. И значит, когда приедут портнихи, меня позовут.

Встав с лавки, я пошатнулась. Ну, с чего я так наелась!? Вот что значит, свежий воздух для здорового аппетита, да без неприятной компании, когда кусок не лезет в горло. Невольно вспомнился обед с императором.

Итак, что мы здесь имеем!? А имеем мы, действительно уютную беседку, сделанную из тонких деревянных реек, соединенных между собой, крест-накрест. Так, что образуются дырочки – ромбики. Вполне такая себе, милая летняя беседка, густо заросшая виноградной лозой, так что в жару, здесь должно быть достаточно прохладно!

Я медленно прошлась по кругу, ведя рукой по зеленым, но уже кое-где тронутым желтизной, листьям. И тут, мои пальцы словно провалилась сквозь свисающие без опоры, виноградные плети. Я подошла ближе, и руками развела их в стороны.

Как интересно! Оказывается, у беседки не один, а два входа, но второй, достаточно сильно зарос виноградом. И если не знать и стоять поодаль, так совершенно этого не видно.

Я проскользнула сквозь заросли виноградной лозы, и буквально уткнулась в стену дома. Между беседкой и ею, были не более пятидесяти сантиметров, – такое уютненькое зеленое «гнездышко»!

Помню в детстве, я очень любила находить себе подобные «домики» и стаскивать туда пледы, посуду, подушки и вкусняшки, устраивая там себе домик.

Грустно улыбнувшись, я вышла из беседки и немного прошлась между молодыми стройными березками, снова с ностальгией вспоминая свою «прошлую» жизнь. К бане я не пошла, так как жар не любила и к банным процедурам, особого пристрастия не питала. Уже решив возвращаться в свою комнату, услышала, как меня зовет Марта, видимо, портнихи приехали.