Текст книги "Многоликий Янус (СИ)"

Автор книги: Светлана Малеенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 44 страниц)

Глава 34. Многое оказывается не таким, каким видится

На самом интересном месте, книга выскользнула из моих рук, и понеслась по коридору, в направлении глаз-окон. Я полетела следом, волнуясь, что могу совсем потерять эти записи. А ведь еще, я не узнала самого интересного!

Влетев в узкое помещение, имеющее форму бумеранга, в одной стороне которого, сияли овальные глаза, я притормозила. Книга, ничем не поддерживаемая, висела в воздухе и её страницы, быстро-быстро перелистывались.

Подлетев к правому глазу, я посмотрела наружу. Моему взору, предстал, по всей видимости, кабинет графа.

Как многие помещения в замке, он имел прямоугольную форму, с окном в одном ее торце. От чего, света внутрь, попадало очень мало, что придавало комнатам довольно мрачный и неуютный, вид.

Стены кабинета, были покрыты, по всей видимости, тканевыми обоями. Серый цвет, с вычурной серебристой вышивкой, не добавлял помещению веселья. Хотя, что я понимаю в моде на замковые обои, конца восемнадцатого века!? Добротная деревянная мебель, шоколадно-бордового цвета и красивый каменный камин, опоясанный тяжелыми коваными решетками, с затейливыми завитками, прямо-таки кричали о дороговизне и престиже обстановки. Но отнюдь, не добавляли этому помещению, уюта.

Тем временем, я перевела взгляд на хозяина кабинета. Ларион Саян, сидел за прямоугольным дубовым столом и нервно постукивал по столешнице пальцами. Он несколько раз поднимал глаза, на молча стоявшую перед ним, экономку и словно чего-то ждал.

Я навострила ушки, поняв, что самое начало их разговора, умудрилась пропустить!

– Ну, Гарния, я жду ответа. – Тихо, но твердо, произнес, граф. Мужчина откинулся на спинку, явно кожаного кресла и уставился на женщину тяжелым, ничего хорошего не предвещающим, взглядом.

– Я жду! Где моя дочь?

Опочки! Это что, Аврора, куда-то делась или я чего-то не понимаю?

– Ваше сиятельство, – залепетала экономка, не похожим на неё, тихим дрожащим голосом. – Вашу дочь, я отдала кормилице в соседнюю деревню. Нет, не в нашу, а ту, которая подальше, у реки Быстрой!

Граф нахмурился.

– А зачем, так далеко?

– Да как же иначе, ваше сиятельство!? А если б кто прознал?

– Ну, это да, это ты, верно, подметила, – почесывая подбородок, задумчиво пробормотал мужчина. Затем, поднял на экономку глаза, и с нерешительностью в голосе, спросил:

– А как она там вообще? Как моя дочь поживает? Сыта ли? Не обижает ли кто?

После этих слов графа, мне показалось, что темный коридор за моей спиной, словно бы схлопнулся, а затем, медленно вернулся к первоначальному размеру. Я со страхом смотрела назад, думая, что было бы со мной, окажись я там, в этот момент. Или я в таком виде, в некотором роде, бессмертная?

Тем временем, Гарния икнула, не спеша отвечать на вопросы хозяина замка. Пауза явно затягивалась. И я уже с нехорошим чувством ожидала, чем закончится эта странная аудиенция, когда дверь с грохотом открылась, и в кабинет отца влетела раскрасневшаяся Аврора.

Экономка обернулась на звук, и я, смогла еще раз убедиться, насколько эта девушка красива. Словно античная скульптура с мраморной кожей, оттененной волосами, цвета темной меди. Сверкая огромными, слегка раскосыми зелеными глазами, дочь накинулась на отца с упреками.

Следуя еле заметному жесту руки графа, Гарния пулей вылетела из его кабинета и понеслась к себе в комнату.

Я же, схватила, собравшуюся уж было, в полет, книгу о Ядвиге и удобно расположилась у облюбованного мной, правого «окна». А что, раз литературу из комнаты выносить можно, то почему бы не читать со всеми удобствами!?

Еще раз, взглянув в «окно», я понимающе хмыкнула, когда экономка, достав из сундука, заветный бутылек с видимо, фруктовой наливочкой, плеснула в кружку темно вишневой жидкости. Пока она пила ее с явным удовольствием, сладко причмокивая, я впервые вспомнила о еде и питье. И того и другого, мне, понятное дело не требовалось, но еще остались вкусовые воспоминая тела. И мне до жути захотелось ощутить этот яркий, терпко сладкий привкус домашнего вина. Я зажмурилась, и, каждой клеточкой своего языка и неба, смогла его почувствовать! Блаженно проглотив вино, я открыла глаза, и ахнула.

Я стояла посреди комнаты экономки, держа в руках кружку. От неожиданности я пошатнулась, словно стоять на ногах, было для меня в новинку. Хотя еще два дня назад, я ими очень даже умело пользовалась.

От неожиданного шока, все перед моими глазами завертелось, и я… нет, не упала на пол! Я снова оказалась сидящей у моего любимого «окна». А вот тело Гарнии, увы, упало! Само собой, шок экономки, оказавшейся в каком-то тесном и темном пространстве, наверняка был намного сильнее, она ведь не знала того, что знаю я!

По всей видимости, женщина опять потеряла сознание, так как «окна», снова стали черные. В ожидании, когда она придет в себя, я успела осознать, и сделать даже очень приятные выводы!

Похоже, я могу не только с ней общаться, если захочу. В том, что Гарния меня отлично слышит, я уже убедилась. Но и даже, меняться с ее душой местами! А это уже очень и очень большой прогресс! Так можно и пойти туда, куда надумаю и поесть, ощущая вкус, и похулиганить, если захочется! От предвкушения, я облизнулась, вспоминая вкус вина. А что, жизнь потихоньку налаживается! Новые возможности, – новые перспективы.

Спустя несколько минут, экономка пришла в себя, и приподнялась с пола, облокотившись о дверцу шкафа. Встряхнув головой, она тихо пробормотала:

– Привидится же такое! – Затем, схватила початую бутылку с наливкой, и только поднесла к губам, как тут же отставила ее в сторону, со словами:

– Это ты виновата! Не буду больше пить! – И, встав на ноги, она подошла к окну, открыла его и вылила вниз драгоценную настойку! Я с сожалением проводила взглядом, ее сверкавшие рубинами на солнце, струйки.

Затем, Гарния, поставив пустую бутылку на стол, вышла из своей комнаты и направилась прямиком в помещение для прислуги. Ну, понятное дело, стресс снимать пошла! Разнос устраивать!

А я, тем временем, снова уютно устроилась у правого «окошка», с твердым намерением, успеть дочитать окончание этой мелодраматической истории. Вот тогда, когда хоть что-то прояснится, я смогу поговорить с Гарнией по душам, уже предметно. Главное, чтобы до этого, граф раньше времени не вызвал экономку на разговор.

С предвкушением близости разгадки важной тайны, я снова открыла воспоминания Гарнии о Ядвиге:

– Наутро, я рассказала графу, о смерти матери его ребенка. А о самой родившейся дочке сказала, что она родилась с уродством, с «заячьей губой». Поэтому, отнесла бедную калеку в деревню и отдала кормилице.

Отец очень переживал смерть любимой женщины, а мне было больно смотреть на его страдания. Но, оплакивая смерть матери его малышки, он не мог признать дочь с явным уродством. Слушая причитания графа, я ясно поняла, что если бы не мой обман, он признал бы крошку своей дочерью! Мое сердце сжималось от обиды. Поэтому, я решила, что все сделала правильно!

Через несколько дней, отец немного пришел в себя и позвал меня в кабинет. Стоя у окна, ко мне спиной, он распорядился, чтобы я ежемесячно выдавала кормилице определенную сумму денег, а в расходной книге, помечала эти траты, как «помощь сирым и убогим». Сумму граф выделил не малую, как он тогда сказал: «Чтобы дочь моя росла в достатке и не знала голода и нужды». Я чувствовала угрызения совести, за то, что лишила девочку отца, поэтому до копейки отдавала кормилице, положенные на содержание дочери графа, деньги.

Прошло семь лет, когда однажды летом, на пороге замка, появилась та самая кормилица, держа за руки двух девочек одногодок.

Я приказала ей быстро идти за мной. Оставив девочек, лакомиться в саду вишней, мы с кормилицей затворились в старом флигеле. В том самом, где семь лет назад, родилась Ядвига. Именно такое имя дала ей, ее названная мать.

Оставшись одни, я набросилась на женщину со злыми упреками, пеняя ей, что она решилась прийти сюда, да еще и девчонку притащить! Не смотря на простенько платьице, и простоватый вид, доставшийся ей от матери – простолюдинки, фамильное сходство девочки с графом, было на лицо! А главное, она оказалась очень похожа на Аврору! Такие же шикарные медного цвета волосы, зелёные глаза, ямочки на щеках. Если бы кому пришло в голову, поставить двух девочек рядом, то могли легко догадаться, что в них течет одна кровь!

– Ты что делаешь? – Закричала я тогда на кормилицу. – Или я мало даю тебе денег, чтобы ты ее воспитывала как свою дочь!? Да там достаточно, чтобы и твоя родная дочь не знала никакой нужды!

– Больна я, – тихо ответила мне кормилица. – Помру скоро. – Подняла она на меня свое изможденное лицо, с черными тенями под глазами и впалыми щеками. Я ахнула. Только сейчас, немного успокоившись, я разглядела, что передо мной уже не та, пышущая здоровьем, полногрудая и розовощекая женщина. А тем временем, из глаз кормилицы, по впалым щекам, покатились крупные слезы.

– Я до последнего заботилась о них, стараясь отдать им как можно больше тепла и любви! – Всхлипывала женщина. – Но все, мое время пришло! Я чувствую. Поэтому, прошу, не брось моих девочек! Возьми малышек в замок в услужение! Работы в здесь много, а девочки очень исполнительны и уже кое-что умеют делать по хозяйству!

Ну, и что мне оставалось!? Я еще раз бросила на кормилицу оценивающий взгляд, и, вздохнув, ответила: – Оставляй!

Через несколько дней я узнала, что женщина умерла. Да, она как чувствовала, успела малышек пристроить.

Так, обе девочки стали жить в замке. Я поселила их в крыле для прислуги, и первое время поручала несложную работу. Графу же я сказала, что взяла из деревни двух сироток в помощь, чтобы чуть позже, заменить ими старых служанок.

Первое время, все было хорошо. Девочки вели себя тихо, и проблем не с ними не было. Но потом, законнорожденная дочь графа, Аврора, памятуя ее высокомерный взбалмошный характер, решила изобразить из себя хозяйку замка! Она находила детей прислуги, где бы те не прятались и всячески ими командовала. Заставляла веселить ее и выполнять различные мелкие поручения, зачастую глупые и унизительные. Те злились, тихо ненавидели маленькую хозяйку, но возразить не смели.

Однажды я увидела, с каким подозрением и ревностью, Аврора рассматривает Ядвигу, особенно ее волосы. И, очень испугалась! Я позвала девчонку и приказала ей идти, делать какую-то работу.

Тем же вечером, я зазвала ее в свою комнату и запугала рассказом, что Аврора не любит красивых, а особенно, похожих на нее детей. Девочка, дотронулась до своих волос, и грустно посмотрев на меня, спросила, нужно ли ей их отрезать? Я ответила, что нет, но прятать их придется.

С тех пор, Ядвига ходила в косынке, и, едва заслышав голос Авроры, пряталась. Когда маленькая хозяйка созывала ребят для очередной муштры, Ядвига сломя голову неслась ко мне за «очень важной и срочной» работой, таким образом, не мозоля глаза маленькой хозяйке.

Сначала, все было хорошо, но потом, дети заметили, что пока Аврора измывается над ними, Ядвига спокойно выполняет какую-то работу, счастливо избегая моральных издевательств высокородной юной мучительницы. Дети озлобились на мою сводную сестру и стали ее всячески шпынять, отыгрываясь за собственные мучения.

Поэтому, мы договорились с Ядвигой, что если рядом будет кто-то из детей или слуг, я буду громко ее отчитывать. А иногда и синяк поставлю, который она, конечно, должна всем показывать. Чтобы наши спектакли выглядели более правдоподобно, мне пришлось ее отселить от других детей. Комнату я ей выделила очень уютную, с мягкой постелью и большим окном. Мебели в ней было не много, но зато, все самое добротное и необходимое.

***

Я оторвалась от чтения книги, и обалдело, уставилась перед собой. – Чтобы выглядело правдоподобно? Уютную комнату с большим окном? С мягкой постелью? – Память тут же услужливо подсунула мне воспоминание о маленьком темном чулане без окон, жесткой кровати с набитым соломой матрасом и тонким дырявым одеялом. Потом, мелькнула мысль, что написанное в этой книге, никак не может быть обманом, так как является самой памятью женщины. Чтобы поскорее развеять противоречия, я снова углубилась в чтение:

– Конечно же, я понимала, что в комнату Ядвиги, может зайти кто-то из прислуги, и, увидев особые условия, появятся ненужные вопросы. Знала, что не пройдет и одного дня, как о новости будет знать вся челядь замка. Поэтому, решилась на одну хитрость!

Рядом с комнатой моей сестры, находился чулан для старых вещей и уборки. Я привела из деревни, немого мужика, местного плотника. Он проделал в стене между комнатой и чуланом, дверь. Которая со стороны самого чулана, почти не была заметна. А при отсутствии в нем окна, не зная о двери, найти ее, было невозможно! В нее было вбито несколько гвоздей, на которых, висела старая одежда. Но, под висящим на двери, платьем, была приделана ручка. Так что Ядвига заходила и выходила, только в свой чулан, а уж из него, в свою, потайную уютную комнату, о которой, не знал никто!

Я каждое утро поднималась, чтобы разбудить Ядвигу на работу. Эта засоня, спала так крепко, что никогда не слышала крика петуха. Обычно, перед тем, как выйти из комнаты, она переодевалась в свое старое рабочее платье. Выйдя в чулан, она плотно закрывала дверь в спальню, и тогда мы устраивали небольшую пьеску с руганью в ее адрес. А потом, тихо хихикали.

Да, я изображала, что сильно недолюбливаю Ядвигу, в свое время мне пришлось это придумать потому, что когда я прятала сестру от пристального внимания Авроры, вся челядь решила, что я сделала девочку своей любимицей и всячески ее шпыняла и подначивала. Людская зависть, мне ли того не понимать!

Ведь я сама когда-то, боялась, что граф признает Ядвигу своей дочерью и у нее будет все, а у меня ни чего. Потому и сделала то, что сделала. Став старше, я поняла, что совершила ужасный поступок! Лишила Ядвигу хороших условий жизни и любви ее отца.

Но, признаться во всем этом, графу, я так и не осмелилась. Только от одной мысли, что обман откроется, руки мои леденели, а на меня находило какое-то одеревенение. Если граф узнает о том, что я сделала, то обязательно выгонит вон! Тогда мне останется лишь утопиться. Надеясь на лучшее, но опасаясь худшего, я пока просто тайно скрашивала жизнь своей сестры, как только могла.

Но, однажды, после того, как Ядвига упала в колодец и будто бы потеряла память, я поначалу решила, что это ее очередная задумка, игра такая. Но сестра мне, не подала, никакого знака, что это так. Более того, она вела себя очень странно, необычно говорила, а держалась прямо и уверенно. На миг показалось, что я смотрю в глаза Авроры, холодные и испытывающие, и мне стало страшно! Чем больше я наблюдала за Ядвигой, тем больше убеждалась, что это не она! Да, тело ее, а внутри нее кто-то другой! И я опять подумала, про Аврору. Что это какое-то колдовство, позволило переселиться ее духу, из немощного тела в здоровое.

Потом, Аврора очнулась, а Ядвига стала прежней. И это уже, Слава Богу!

Но только одно наладилось, как сбылся мой, самый страшный кошмар! Граф меня вызвал, спрашивал про Ядвигу! И тогда, первый раз в жизни, я была так рада, своевременному появлению, Авроры! Но что мне делать потом? Когда отец снова меня позовет продолжить разговор. Надеюсь, что провидение не оставит меня! Вечером схожу в Храм, помолюсь.

***

На этом, книга закончилась. Я какое-то время сидела, пытаясь переварить полученную информацию и осознать, что на самом деле, Гарния, оказалась довольно доброй и ранимой женщиной, скрывающей свою доброту, за показной маской стервы бальзаковского возраста. Но как же, оказывается, трудно менять устоявшееся мнение о человеке. Нужно немедленно переговорить с Гарнией, пока граф снова ее не вызвал! И придумать, как помочь ей выпутаться из этой истории с Ядвигой. Я решила ждать вечера.

Глава 35. Предсказание

Оливер Райли

Расправив плечи, бодрой походкой и с приклеенной к моим устам, улыбкой, я вошел в гостиную. Все небольшое семейство уже было в сборе. Пожелав графу и его дочери, приятного аппетита, я прошел на свое место за столом.

Лакей, стоявший у стены, не дожидаясь напоминания, тут же унесся за приборами.

– Оливер, мальчик мой! Рад видеть тебя! А то лакей мне сообщил, что мы тебя сегодня не увидим за завтраком! Мы уж опечалились! Правильно я говорю, Авророчка?

Девушка на замечание отца, лишь скривила лицо. Но с ее идеальными чертами, даже такая гримаса, казалась милой и трогательной. Если при этом, не смотреть ей в глаза, – добавил я мысленно. И… тут же посмотрел. Бррр… Словно болотная гадюка плюнула мне в душу! Столько в ее ярких зеленых глазах, было яду.

– Как идут приготовления к балу в честь вашего выздоровления, Аврора? – сладким, как па́тока, голосом, я обратился к девушке.

Явившийся лакей, расставлял передо мной, столовые приборы, а я, в ожидании ответа, смотрел на свою невесту. Но красавица, не посчитала нужным, мне ответить. Положив нож и вилку, она начала подниматься из-за стола. Лакей услужливо отодвинул массивный стул, и Аврора, подобрав пышные юбки, с кучей воланов и рюшей, приблизилась к отцу. Вульгарно оттопырив зад, она манерно чмокнула его в щеку, и пропищала:

– Отец, я жду вас у себя, нам нужно еще много обсудить! – и, вскинув голову с высоченной прической-башней, поплыла на выход.

Я, же, не отрывая глаз от тарелки с жареным перепелом, сказал:

– И, да, граф, когда снова прибудет портниха, отправьте ее, пожалуйста, ко мне.

Ларион Саян, удивленно поднял глаза от тарелки с творожным пудингом.

– Я ей сделаю наброски, модных нынче в столице женских туалетов. А то, боюсь, в свадебном путешествии Аврора осрамится в своих. Такие теперь, не носят.

Граф чуть не подавился, но бдительный дворецкий, немедленно постучал по спине его сиятельства, бросив на меня благодарный взгляд. Мне нравился этот немногословный, но верный и порядочный, человек. А главное, он был со мной солидарен в отношении моей невесты.

Аврора же, успев услышать мои слова, буквально зарычала и выбежала вон из гостиной, подрастеряв всю свою важность и чопорность.

– Ну, зачем ты так, Оливер!? – грустно попенял мне граф. – Она хорошая девочка, только вот уж очень… – замялся он, подбирая подходящее слово.

– Избалованная, – помог я ему, механически поглощая еду и не чувствуя ее вкуса. Мои мысли были уже далеко. Подумав о предстоящей сейчас дороге в столицу, я вспомнил, что буду как раз проезжать мимо деревенской Ярмарки! В душе моей зародилось сомнение. Свое вчерашнее решение, не видеться с Ядвигой и не говорить с ней о своих чувствах, сейчас, показалось мне малодушным и неправильным. Я должен был использовать свой шанс! А о последствиях, постарался не думать. Быстро промокнув губы салфеткой, скороговоркой поблагодарил графа за обед, и поспешил на выход. Ларион Саян проводил меня удивленным взглядом.

Быстро взбежал по лестнице на второй этаж. Снующие по замку суетливые слуги, косились на бегущего аристократа, но не забывали при этом кланяться. Ну, и ладно! Надоело мне вести себя чопорно, как какая ни будь престарелая матрона.

Машинально бросив взгляд на комнату Ядвиги, подумал, что ни разу за последние дни, я не встречал ее в замке. Спросить же о девушке графа, было бы совсем уж большой дерзостью с моей стороны. Уверен, что он догадывается о моих чувствах к служанке! Нет, ну надо же! – Усмехнулся я про себя. Кто бы мне сказал недавно, что я смогу влюбиться в простолюдинку, вызвал того смельчака на дуэль!

С этими мыслями, я вошел в комнату и, открыв шкаф, принялся искать себе одежду для поездки. И тут, образовалась дилемма! С одной стороны, мне нужна была одежда, которую не жаль запылить в дороге, с другой, хотелось бы предстать перед Ядвигой в привлекательном виде. Вот когда пожелаешь проехать в бричке! Там и пыль не страшна и костюм не помнется.

После долгих раздумий, выбрал себе шелковые бледно голубые с серебристой вышивкой, кюло́ты и точно такой же сюртук. И ткань, и цвет платья, выбирал из практических соображений. С гладкого шелка пыль проще смахнуть и на светлом, ее так видно не будет. Да и просто нравился мне этот костюм!

Быстро переодевшись, вскоре я уже скакал по дороге на Ярмарку. Как там все будет, старался не думать. Рискуя попасть ногой коня в кротовую нору, направлял его по кромке дороги, где росла трава. Да, так пы́ли действительно поднималось значительно меньше! Надеюсь, до Ярмарки доеду без приключений.

Бог миловал. Спустя некоторое время, пустив коня шагом, я въезжал на большую площадь посреди поля. Ярмарка находилась на земле графа Саяна и с его же дозволения, в ярмарочные дни, сюда стекались крестьяне всех окрестных деревень, и его и ближайших соседей.

Едва я въехал на площадь, как буквально оглох от шума зазывал. Я понимал, что на вороном коне, да в таком платье, выгляжу среди крестьян, словно павлин в курятнике. Но старался ехать, не обращая на них внимания.

Народу действительно было много. Настолько, что я уже засомневался, смогу ли найти Ядвигу среди этой нарядной, пестрой толпы. Хотя, подумал, что верхом на коне мне будет проще разглядеть ярко-рыжую макушку девушки.

Посередине площади, установили большую карусель с деревянными лошадками. Я решил начать с неё. Предположив, что такая бойкая девушка обязательно захочет с ветерком прокатиться верхом на таких чудны́х лошадках.

Ехать приходилось очень медленно, боясь раздавить конем, какого ни будь, малыша. А их, во множестве прыгало рядом со мной, предлагая купить для девушки леденец или глиняную свистульку. А у меня и девушки то нет! Не считая, моей невесты. Тут, мне представилась Аврора, попеременно сосущая леденец и дующая в свистульку и я громко рассмеялся! Настолько нелепо это выглядело!

Слева слышался резкий визгливый голосок перчаточной куклы Петрушки, я свернул посмотреть. Народ толпился и радостно смеялся любой шутке веселого и разбитного ярмарочного шутника. Меж двух столбов, было натянуто яркое полотно, кричащего малинового цвета. Над ним, металась верткая игрушка с резкими чертами лица и горбатым носом. Как всегда, актер, прячущийся за тканью, вовсю разорялся о власть имущих. Но на сей раз, не ругал, а всячески прославлял ряд указов Павла 1. Который, после своего прихода к власти, пересмотрел многие реформы Екатерины, особенно в отношении дворянства, ужесточив их. В отношении же крестьян, наоборот был издан ряд указов, которые во многом облегчили их положение.

На минуту остановившись, я прислушался и, усмехнувшись, снова тронул коня. Но тут, у меня на пути, как из-под земли, появилась молодая цыганка. Взявшись рукой за недоуздок моего коня, другой принялась гладить его по морде, что-то тихо приговаривая и даже не подняв на меня глаз.

Сначала было, я хотел прогнать ее, но необычное поведение молодой женщины интриговало! Я, молча, наблюдал за ней, ожидая, что же будет дальше. А дальше, мой конь довольно всхрапнул и потянулся к незнакомке, прижавшись к ее щеке, своим носом. А это, насколько мне известно, наивысшая степень доверия. Я очень удивился! Но, молчал и ждал.

Наконец, цыганка подняла на меня свои жгучие черные глаза и волнующим грудным голосом произнесла:

– А ты не из гневливых, барин будешь. За твое терпение, бесплатно тебе погадаю! Дай правую руку!

Словно под гипнозом, я также, ни слова не говоря, протянул ей ладонь. Едва на нее взглянув, она подняла одну смоляную бровь и поцокала языком.

– Не там ты любовь свою ищешь, барин. Ох, не там! Она совсем рядом и скоро будет твоей! Не отталкивай, открой свое сердце и будешь счастлив!

Сказав эти странные слова, молодая цыганка взмахнула своими пестрыми юбками, и словно растворилась в толпе. Мгновение я бездумно смотрел перед собой, а затем, опомнившись, схватился за пояс в том месте, куда под камзол подвесил кошель с деньгами. Как ни странно, он был на месте. Я снова озадаченно посмотрел туда, где недавно стояла и гадала мне, дочь кочевого народа. Вспомнив ее слова, тряхнул головой, отгоняя от себя мысли об этом диком гадании!

Как она там сказала? «…Она совсем рядом и скоро будет твоей! Не отталкивай, открой свое сердце и будешь счастлив!» Моей, скоро будет Аврора. И как это не отталкивать ее? Лесная гадюка ласковей будет, чем моя невеста! Снова тряхнув головой, я огляделся и направил коня к карусели. Остановившись рядом, я осмотрел девушек, среди всех весело крутящихся на лошадках людей, но, увы!

Развернув коня, я решил начать с девичьих рядов, полных ярких отрезов тканей, украшений, глиняной посуды, сладостей и многого другого.

Не заметив у этих палаток, заветной рыжей головки, я загрустил. А потом, с отчаянием подумал, что надо было убедиться, что конюха нет уже в имении графа. Ведь вполне возможно, они еще не выезжали! И, именно в этот момент, меня окликнул знакомый голос:

– Оливер Райли! Оливер Райли! Мы здесь!

Я огляделся и наконец, увидел машущего мне рукой Вильяма. Но тут, мой взгляд скользнул ниже, на мою, Ядвигу!

Девушка стояла рядом с конюхом и восторженно смотрела по сторонам. Мое сердце дрогнуло и забилось птицей в клетке. Тронув поводья, я подъехал к парню и девушке и соскочил с коня. Поздоровавшись с Вильямом, я перевел взгляд на Ядвигу. Ее большие зеленые глаза, смотрели на меня… с опаской и легким любопытством. Встретившись со мной взглядом, Ядвига засмущалась и поклонилась.

Я оторопел. Передо мной, стояла моя Ядвига, девушка, в которую я умудрился влюбиться с первой же нашей встречи за обедом. Но сейчас, на меня смотрели ее глаза, но не ее смелым, уверенным и задорным взглядом. Это были глаза деревенской, простой и не уверенной в себе девушки. Я не мог понять, как такое вообще возможно!? Складывалось впечатление, что она меня совсем не узнала!

Мы обменялись с Вильямом несколькими ничего не значащими фразами. Затем, парень отвлекся на лавку со сбруей, а я, тихо шепнул девушке: «Je suis content de te voir!» Что по-французски означало: «Я рад тебя видеть!»

Девушка подняла на меня удивленный взгляд.

У меня внутри, словно все оборвалось. Я ни на секунду не усомнился, что это не она! Словно девушку взяли и подменили! Эта Ядвига, совсем не знала французского языка! Когда моя, свободно и без акцента на нем изъяснялась. Но так, же не бывает! Все получилось даже намного хуже, чем я мог себе представить. Теперь, у меня не осталось даже лучика надежды! Я предпринял еще одну попытку, задав ей безумный вопрос:

– Где другая Ядвига? Та, которая обедала со мной и графом в гостиной? – Произнеся это, я буквально впился глазами в лицо девушки, надеясь увидеть там хоть какой-то намек на узнавание. И увидел. На дне ее глаз, что-то такое вспыхнуло, но слабое и походившее больше не на узнавание человека, а словно на отблеск воспоминания. Но больше всего, в ее глазах было удивления и растерянности. А потом, глядя куда-то в никуда, девушка ошарашено прошептала:

– Я ее вспомнила! Приходите, сегодня в конюшню, когда Вильям уйдет, на закате! – Затем, словно испугавшись своих слов, Ядвига шагнула к торговавшемуся за сбрую, жениху, и, схватив его за руку, боязливо стрельнула в меня глазами.