Текст книги "Многоликий Янус (СИ)"

Автор книги: Светлана Малеенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 44 страниц)

Затем, выждав небольшую театральную паузу, я выбросила свой основной козырь: – А ещё, граф у меня спрашивал, что именно я вспомнила, когда пришла в себя! – удивлённо проговорила я, пожимая плечами. И, как вишенку на торте, добавила еще одну загадочную фразу. Можно сказать, била наобум! Но, кажется, попала:

– Вспомнила! – воскликнула я, – граф еще у меня спрашивал что-то про свою дочь!

– Про Аврору? У тебя? – натурально удивилась Мила.

– Не знаю, что-то про свою дочь! И, не вспомнила ли я чего-то!? – добавила, пытливо посмотрев на кухарку.

У женщины, глаза стали большие пребольшие, а затем, как-то не хорошо забегали. Было видно, что она точно что-то знает, связанное с Ядвигой. Вот, только что!? Если до сих пор не сказала, значит или мало знает или это очень большая тайна. Я задумалась, понимая, что насильно ничего из Милы не выпытаю. Но затем, женщина неожиданно решилась.

– Я не знаю точно, – тихо прошептала она, словно боясь, что нас кто-то подслушает. – Но очень давно, слуги шептались о какой-то тайне, связанной с нашим графом и Гарнией.

– Что? – Чуть не подпрыгнула я, а Мила испуганно зыркнув по сторонам, зашикала на меня, закрывая мне рот рукой.

– Они что, были любовниками!? – охнула я.

Мила выпучила на меня глаза, и, замахала руками. – Что ты, что ты! Гарния незаконнорожденная дочь графа!

Вот тут уже я сама, чуть не сползла со стула.

– Вот это дааа! – протянула я. – А причём здесь, Ядвига? – снова встрепенулась, вернувшись к главной теме разговора. Но то, что Гарния оказалась дочерью графа, записала себе на подкорку, решив позже тщательно разобраться в этих хитросплетениях замковых отношений. И то, что эта новость очень важна, я ни капельки не сомневалась. – Так, ну а если то, что граф и Гарния родственники, знают все слуги в замке, то о какой ещё тайне идет речь?

– Кухарка неуверенно пожала плечами.

Мы немного помолчали, думая каждая о своём. А затем, я засобиралась, уже собственно не очень то и, надеясь, что Вильям ещё ждёт меня. Поблагодарив добрую женщину за вкусный ужин, обещала захаживать к ней почаще. И, побыстрее, выскочила на улицу, оглядываясь по сторонам.

Когда уже надежда почти растаяла, я увидела Вильяма, с улыбкой идущего мне навстречу. Моё сердце забилось сильнее, и я невольно тоже ответила ему радостной улыбкой!

– Он мой! – грозно предупредил голос в моей голове.

И на мою искреннюю незамутненную радость, упала тень безысходности. Видимо, мое изменившееся настроение, слишком явно отразилось на моем лице, потому что с лица Вильяма, сползла его очаровательная улыбка. Приблизившись, мужчина пытливо и встревожено всмотрелся в мои глаза, словно пытаясь отыскать там ответ на мучивший его вопрос. Но вопросы были у меня, и я решила, во что бы, то ни стало, сегодня же прояснить их.

На мои плечи лег тяжелый кафтан мужчины, в который, я уютно и с благодарностью, закуталась.

– Пойдем на качели? – спросил он меня.

– На качели? – удивлённо переспросила я, сразу представив маленькие детские качельки и рядом песочницу с пластмассовыми игрушками.

– Ну, да! – Удивлённо ответил Вильям. – Я часто качал тебя на них, когда мы с тобой, только… ну, когда мы… – смущенно пробормотал парень.

– Начали встречаться? – помогла я ему.

– Встречаться? – удивлённо вскинул он на меня, свои синющие глаза. – Скорее, когда я начал за тобой ухаживать, – улыбнулся он. – А ты не помнишь? – и снова этот пытливый взгляд. – Я думал, что ты всё вспомнила! – вздохнул он печально и взял меня за руку.

От простого нежного прикосновения пальцев мужчины, мое тело словно прострелили током, а ноги предательски подогнулись. Вильям подхватил меня за талию, не дав упасть. И снова, жар, разлился по моему телу, путая мысли и не давая связно рассуждать. Я аккуратно отстранилась, виновато улыбнувшись. Но глаза мужчины так и остались темны, как омуты озер, где на самой их глубине, плескалась обида.

– Твои руки мешают мне думать, – с улыбкой пояснила я ему. – А мне нужно о многом тебя расспросить! И, да, тебя я вспомнила! Но я не вспомнила много разных мелочей, отчего мне моя прошлая жизнь, кажется картиной, из которой вырезали большое количество мелких кусочков. Ты понимаешь, о чём я? – с надеждой посмотрела я в глаза Вильяму.

– Да, понимаю, – кивнул. И из его глаз, тут же ушло то настороженное выражение и обида.

И где-то на самом краешке сознания, мелькнула предательская мысль, что если бы всё сложилось по-другому, если бы в этом теле я была одна, то у нас ещё всё могло получиться! И что я выбросила бы из головы, эту совершенно невозможную и нелогичную любовь к высокородному князю. Возможно, бы выбросила.

Тем временем, мы дошли до этих загадочных качелей, на которых та другая «я», очень любила качаться. И, правда, это были большие и удобные качели для взрослых, они стояли между пышно цветущими кустами акации. Уже стемнело, на пока что синем небе, зажигались одна за другой, яркие звезды. Я осторожно села на качели. Довольно высокие! Мои ноги почти не доставали до земли. Взявшись руками за веревки, я выжидающе посмотрела на Вильяма.

Мужчина, глядя прямо мне в глаза, начал раскачивать качели. Тишина, которой я никогда не знала в городе, нежная трель соловья, освежающий ветерок в лицо с ароматом акации, произвели на меня, буквально ошеломительное впечатление! Я закрыла глаза, полностью отдаваясь непривычным для себя, городского человека, ощущениям.

Приятное уединение, было жестоко нарушено, ворвавшейся, в мою голову, Ядвигой.

– А говорила, что поможешь мне! Что мы что нибудь, вместе придумаем! А сама, с моим женихом гуляешь и милуешься! – ревниво отчитала меня девушка.

Я грустно вздохнула, как-то сразу и окончательно поняв, что не видать мне счастья в этом теле. Что всё время я буду чувствовать себя воровкой, с помощью обмана, присвоившей чужую жизнь. О чём, истинная хозяйка тела, будет мне постоянно напоминать, врываясь в мою голову в любое время и громко истеря. Да, собственно и обижаться я на неё даже не могла, девушка была в своем праве! Не отвечая на ее обвинения, я лишь спросила ее:

– Как давно ты считаешься невестой Вильяма?

Не ожидавшая, такого вопроса, Ядвига осеклась и замолчала. Потом, не уверенно ответила:

– Кажется, около двух лет.

– А почему вы до сих пор не поженились? – задала я следующий, волнующий меня вопрос.

– Не хотела бесприданницей выходить! Подрабатывала в пекарне, в свободные минутки, собирала гроши.

Я приятно удивилась! Не смотря на то, что девушка смогла найти себе такого завидного жениха, да мало того, что молодого красавца, так ещё и аристократа со своими землями и крепостными! Но, совсем уж нахлебницей, бесприданницей, не хотела за него замуж идти! А тут я такая, нарисовалась на все готовенькое! От этой мысли, мне стало совсем гадко на душе.

– Ядвига, скажи, а личные вещи, например, сундуки с платьями, могут считаться приданым? – спросила я, настороженно ожидая ответа.

– Конечно! Это тоже хорошее приданое! – бальзамом на мою израненную душу, прозвучал ответ девушки.

Оставался последний вопрос. Для меня, самый важный. Я настроилась, мысленно благодаря, Вильяма, что он просто меня качал, не приставая с разговорами.

– Ядвига, – я остановилась, собираясь с духом, как перед прыжком в холодную воду. – Скажи, а как там? Где ты сейчас находишься? Что там?

– Да ничего! – услышала я её ответ. – Черные коридоры, в которых легко заблудиться! Один ориентир, это слабый свет от глаз. Но он виден только тогда, когда ты не спишь! А когда спишь, остаётся темнота без малейшего просвета. – Стылым голосом, в котором сквозил страх и безнадёжность, ответила девушка. – А ещё есть небольшие помещения, вроде комнат с полками. Там стоят книги, а на их корешках, непонятные закорючки. Но в них можно смотреть картинки, – оживился голос девушки. – Мне кажется, что я там видела тебя! С пожилой женщиной, а еще, с маленькой девочкой, а потом, девушкой! Я так поняла, что это твоя дочь! А ты, очень похожа на Аврору! У вас много похожего! Прям, как сестры! Вот только характер у вас разный!

– А какой характер у Авроры? – полюбопытствовала я.

– Как у ядовитой змеи! – последовал быстрый ответ.

Я задумалась, представляя себя внутри черного лабиринта, без права и возможности выбраться, когда ни будь оттуда и моё тело покрыли предательские мурашки. Я поняла, что мне нужно действовать как можно быстрее, пока решительность не покинула меня. Посмотрев на Вильяма, я натянула на лицо улыбку, и попросила:

– А можно мне напоследок на твоём коне покататься? Очень уж понравилось!

– Почему, напоследок? – удивился парень.

– Я сказала, напоследок? – вымученно засмеялась я. – Перед сном, конечно! Очень хочется перед сном покататься на лошади под звёздным небом! С тобой! – добавила я, последней фразой закрывая Вильяму все пути для отступления.

Мужчина радостно улыбнулся мне. И, остановив качели, осторожно обнял меня за талию и поставил на землю. Взявшись за руки, мы дошли до конюшни. Внутри, в стойлах, хрустя сеном, тихо всхрапывали кони. Вильям вывел одного из них и быстро оседлал.

– Идём! – сказал он мне.

Выведя коня на улицу, Вильям ловко вскочил в седло и, улыбаясь, протянул мне руку. Легкий ветерок шевелил белокурые локоны мужчины. Я невольно залюбовалась. Затем, потянулась к нему и мгновенно оказалась сидящей на холке лошади. Немного поерзав, усаживаясь поудобней, я без капли сомнения прижалась спиной к широкой груди не моего жениха. С жадностью приговорённого, впитывая в себя все частички тепла, которое он мне сейчас дарил, слушала ускоряющийся стук сердца мужчины, который реагировал на близость его невесты, но не меня.

Вильям тронул коня, и мы выехали за пределы замковой территории. Копыта тихо цокали по грунтовой дороге, руки сильного мужчины, нежно обнимали меня за талию, только придерживая, но намекая на большее. Тёплое дыхание Вильяма, в мой затылок, вызывало толпы мурашек по всему телу и мешало думать. А подумать было о чём!

Я вспомнила своё неудачное замужество и последующее трусливое бегство от жизни, от новой попытки стать счастливой с другим достойным мужчиной! Лишь только здесь и сейчас поняла, насколько я была не права, не стараясь жить на всю катушку и без оглядки! Мне почему-то казалось, что я еще все успею, что у меня есть время. Вот только сейчас настроюсь и пойду искать свое, заблудившееся счастье! И мне вспомнилось чье-то мудрое и очень жизненное изречение, что «лучше решиться и пожалеть один раз, чем не решиться и жалеть всю жизнь»! Я уже жалела! И очень сильно! Но, увы! Да, окажись я сейчас одна в этом теле… – Я отбросила от себя эту мысль, напомнив себе, что сослагательное наклонение в данном случае неуместно. Случилось то, что случилось! Я подняла лицо и, посмотрев Вильяму в глаза, с улыбкой попросила:

– А можно быстрее?

Мужчина улыбнулся и лихо свистнув, пришпорил своего коня.

Мы скакали, и ветер летел в лицо, развевая мои волосы! Я представила себя стоящей на носу Титаника и подняла в стороны руки, словно собираясь обнять весь мир! Вильям тихонько рассмеялся мне в затылок, снова вызывая толпы мурашек. И тут я заметила, что их стало значительно больше, но половина из них, была вызвана явно не близостью симпатичного мне мужчины.

На встречу подул холодный ветер, залетая в распахнутый на груди кафтан. Я открыла глаза и посмотрела на небо. Впереди, оно явно стало темнее, такого сине-серого, свинцового цвета и сквозь тяжелые тучи, сверкнула молния, громыхнув, практически у нас над головами. Мне на щеку упала первая капля, затем вторая.

– Ого! Откуда дождь!? – удивилась я. – Только, что было всё тихо!?

– Майские грозы, они такие! – Тихо, словно далекий гром, пророкотал Вильям мне на ухо. – Но да, слишком быстро ветер несёт тучи, мы не успеем вернуться домой, промокнем. Да и опасно в грозу в чистом поле! Переждать бы. – Озабоченно добавил он.

– А где? – спросила я, и завертела во все стороны, головой. Кругом, только поля и поля, и лишь правее, виднелась маленькая зелёная роща.

– Как раз там! – проследив за моим взглядом, сказал Вильям.

– Но как там спрятаться от ливня? Деревья нас не защитят!

Мужчина мягко рассмеялся. – Сразу за той рощей, стоит овин для сушки снопов перед обмолотом, вот там мы и переждём грозу!

– А нас не прогонят? – настороженно спросила я.

Вильям снова рассмеялся, поцеловал меня в макушку, и направил коня в сторону недалекой рощи и загадочного овина.

– Там никого нет! – поспешил он успокоить меня, послав коня в галоп.

Мы довольно быстро подъехали к потемневшему от времени и непогоды, деревянному срубу. Дождь уже сильно моросил, поэтому Вильям, спешно спрыгнув с коня, подхватил меня на руки и бегом занёс на крытое навесом крыльцо. Вернувшись к коню, снял с него седло, и звонким шлепком послал скакуна в сторону леса.

– Ой! А как же конь!? – заволновалась я.

– Не беспокойся! – Заводя меня внутрь сухого, пахнущего сеном помещения, ответил мужчина. – Коням не страшен летний дождь, даже такой сильный. Под листвой деревьев, он найдет достаточное укрытие.

– А он не убежит? – снова забеспокоилась я, понимая в душе, что сейчас волноваться должна совсем не о коне, а о своей дальнейшей судьбе. Задумавшись, я не услышала ответа Вильяма, только почувствовала его руки на своих плечах, которые принялись меня растирать, возвращая моим несколько замёрзшим конечностям, приятное ощущение тепла.

Вот, сейчас, сейчас я решусь и скоро всё, наконец, закончится! – успокаивала я себя. – Для тебя закончится! – подсказал мой, не вовремя проснувшийся, внутренний голос. – А для Ядвиги и Вильяма, – начнётся! – добавил он же, ехидненько. – Ты и приданное, для нее приготовила! – продолжал он.

Но я понимала, что его нельзя слушать, что это эгоизм мой подзуживает свою хозяйку, не думать о других, а думать о себе! А я, собственно, сейчас и думала только о себе! Я понимала, что пойдя с Вильямом послезавтра на Ярмарку, не смогу беззаботно веселиться, как все вокруг! Радоваться, оттягивая неизбежное! Я должна освободить место, которое мне не принадлежит! Ведь если бы это было не так, я бы очнулась в нем, его новой хозяйкой, а не подселенной!

А Вильям всё медлил, не решаясь меня поцеловать. Ой, чуть не забыла!

– Ядвига! – мысленно позвала я свою соседку. И она тут же откликнулась, окатив меня подозрительным и настороженным молчанием. Но я знала, что она меня слышит, поэтому сказала:

– Ядвига. Запомни! Теперь твоя комната на втором этаже, направо вторая по счёту от лестницы! И у тебя теперь есть приданое! Это почти четыре полных сундука с красивыми платьями и обувью! Так что можешь выходить замуж за Вильяма!

– Ой! – услышала я удивленное, в ответ.

– Если смогу, я с тобой свяжусь! Помогу и подскажу, что буду знать. А теперь, самое главное! – Я сделала многозначительную паузу. – Сейчас я поцелую твоего жениха!

– Чтооо? – дрелью ввинтился мне в мозг визгливый вопль ревнивой девицы. – Да я…

– Послушай! – повысила я голос. Ядвига замолчала на полуслове. – Спрошу у тебя только один раз! Ты хочешь вернуться в своё тело!?

– Конечно, хочу! Больше всего на свете хочу! Хотя нет! Больше всего на свете, я хочу выйти замуж за Вильяма! – зачастила девушка.

– А как ты выйдешь за него замуж, если не являешься хозяйкой своего тела!?

Ядвига всхлипнула.

Предвещая рыдания в моей бедной голове, я повторили свой вопрос:

– Ты хочешь вернуться в свое тело!? Только одно слово: «да» или «нет»!?

– Да! Конечно, да! – буквально прокричала девушка.

– Тогда слушай меня внимательно! Сейчас я буду целовать твоего жениха! А ты, будешь сидеть тихо, как мышка в норке! Поняла!?

– Да, но как…

– Так! Если ты закричишь, начнёшь плакать или меня ругать, то всё! Ты навсегда останешься в этих чёрных туннелях! Я сейчас добровольно готова уступить тебе свое место! Ты меня поняла? Добровольно собираюсь уйти в эту темноту, где ты сейчас находишься! Но если ты мне сейчас помешаешь, я, пожалуй, сама выйду замуж за Вильяма! Мне тоже жить хочется! Ты можешь себе представить, как мне трудно было на это решиться и как сейчас тяжело это делать?

– Могу! – тихо прошептала девушка. – Я буду молчать!

– Хорошо, – сказала я. – Приготовься!

А сама, сосредоточилась на ощущениях, что мне дарили руки мужчины. Осторожные поглаживания моей спины, шеи, лица, стали жадными и нетерпеливыми. Его нежные поцелуи, сейчас вызывали во мне только лишь раздражение. Не зря говорят, что «Перед смертью не надышишься». Нельзя спокойно принимать ласки мужчины, таять от его прикосновений, зная, что сейчас умрешь! Уйдешь в никуда.

– Поцелуй меня! – прошептала я и сама потянулась к губам Вильяма.

В его глазах вспыхнули радостные искры и он неистовым, нетерпеливым поцелуем, накрыл мой рот. Я постаралась расслабиться и напоследок насладиться мужской лаской. Закрыв глаза, я уносилась все дальше и дальше, как самую большую драгоценность, ощущая на своем лице, его теплые, слегка шершавые губы, слыша его нежные страстные слова, ловя своей грудью, его заполошно бьющееся сердце.

В какой-то момент, я почувствовала то самое состояние, как будто меня куда-то утаскивает спиной вперед. Я испуганно распахнула глаза и увидела ошарашенный, полный боли взгляд любимого мужчины, стоящего в проеме двери.

– Прощай, князь Оливер Райли, – успела подумать я, как черный туннель, уносящий в неизвестность моё сознание, схлопнулся и я перестала себя осознавать.

Глава 26. Пробуждение

Ларион Саян

Ранним утром, меня разбудила непривычная суета и гомон визгливых женских голосов. – Может, порося ловят? – подумалось. – Хотя, к чему его ловить? Праздника, никакого не намечается! Гостей тоже не жду! – со сна, мысли медленно и вяло ворочались у меня в голове. – И что они там разгалделись!? – возмутился я. Сон, как рукой сняло. Откинув пуховое одеяло, медленно приподнялся в кровати и сел. Да, годы уже не те и гибкости в теле, ни какой. Привычно заныла поясница, растереть бы надобно. В этот момент, в дверь громко постучали. Рука замерла, не дотянувшись до больного места. Что-то громко. Сразу стало тревожно на сердце, не случилось бы чего! И тут-же подумалось про Аврору.

– Заходи! – позвал я, прекрасно зная, что войти в мою опочивальню, может только Виктор.

Дверь распахнулась, и вошел дворецкий, как всегда, одетый, с иголочки и подтянутый. Не к месту промелькнула мысль, что я ни разу не видел его расхристанным, тогда как он меня, своего хозяина, частенько и это открытие, неприятно кольнуло. Необычным было лишь, взволнованное выражение лица, да лихорадочный блеск в его глазах, выдававший сильное волнение, этого, всегда невозмутимого слуги.

– Ну, что стряслось!? Не томи!

– Ваша, светлость! – срывающимся голосом, начал он и я напрягся. – Граф! Аврора очнулась!

Мое сердце ухнуло с большой высоты, а затем резко взлетело вверх, часто забившись, где-то в районе горла. В голове тоненько зазвенело.

– Ваша светлость! Ваша светлость! – как сквозь подушку, послышался взволнованный голос слуги. – Вам плохо!? – И над моим лицом замелькал белый, надушенный платок дворецкого.

Надо же! Надушенный! – мелькнула совсем не важная сейчас мысль. И я тут же, вспомнил про свою дочь!

– Аврора! – крикнул я, и поднялся с постели, запоздало удивляясь этому обстоятельству. Я же прекрасно помнил, что уже сидел на кровати, когда дворецкий вошел в комнату. Неужели, без чувств упал!? Так хорошо, что хоть не стоял на ногах, а то точно бы убился! Как бы тогда моя дочка без меня?

С помощью Виктора, я очень быстро оделся, попутно выспрашивая у него подробности. Из сбивчивых пояснений дворецкого, понял, что Аврора очнулась, примерно тридцать минут назад и уже успела загонять своих служанок. Я горестно вздохнул, невольно вспоминая Ядвигу, и поскорее отогнал от себя крамольную мыслишку.

– А про меня? Про меня она спрашивала? – небрежно поинтересовался я, в волнении ожидая ответа слуги.

– А как же!? В первую очередь о вас и спросила! А где, говорит, мой батюшка!? Ну, я за вами и пошел! – дворецкий замялся и добавил: – Вот только будить вас было жалко! Я же видел, как долго у вас в окне свеча горела, не спалось вам.

Я кивнул и поспешил вон из комнаты.

Дом встретил меня непривычным шумом и гамом. Вернее, таким, каким я его помню, еще четыре месяца назад. По лестнице и по коридору, носились взмыленные служанки. Видимо, спокойная жизнь отучила их от работы, бездельниц! Что аж мимо меня пробегали, не кланяясь, а одна так вообще, чуть с дороги не толкнула!

Я покачал головой и поспешил к дочери. Подойдя к ее комнате, уж было хотел по привычке войти, но остановился. За дверью слышались щебечущие голоса служанок, пытающихся изо всех сил, угодить дочери и раздраженный голос Авроры. Дождавшись секундного затишья, я постучался.

– Ну, кто там еще?

– Доча! – прокричал я через дверь. – Это папа! Я могу войти?

– Подождите минуту, – был мне ответ.

Я, нервно потирая руки, принялся прохаживаться по коридору. Невольно вспоминая тот, крайне волнительный для меня, момент, когда я точно так же маячил маятником перед дверью комнаты, рожавшей нашу дочь, жены.

– Отец, можете войти!

С замиранием сердца, я вошел в опочивальню своей дочери. Прислужницы, словно мыши, прыснули мимо меня, юрко выскочив из комнаты. Прикрыв дверь, я на ватных от слабости ногах, подошел к дочке. Аврора сидела в кресле у трюмо, и смотрела на меня, нахмурив соболиные брови. В нерешительности, я остановился рядом с ней и оглянулся, ища, куда бы присесть. Аврора молчала, продолжая сверлить меня взглядом. Я опустился на край ее кровати и снова посмотрел на дочь.

Удивительным образом, Аврора выглядела посвежевшей и похорошевшей, словно это не она, больше четырех месяцев пролежала без движения в постели, и из них, почти два месяца, без чувств. Кожа имела такой же нежный белый цвет, с лёгким румянцем, как и до ее странной болезни. А красивые, необычные, ярко рыжие волосы, снова были аккуратно уложены в высокую мудреную прическу. Глаза, цвета молодой травы, выжидающе смотрели на меня.

– Дочка, как ты себя чувствуешь? – прервал я затянувшееся молчание.

– Плохо, – пробурчала дочурка, и сузила глаза, словно беря меня на прицел.

Я снова почувствовал себя нехорошо. Голова закружилась, и я еле усидел, вцепившись руками в одеяло. От несоответствия внешнего вида дочери и её ответа, в голове образовался туман.

– Как, плохо? Что у тебя болит? – обеспокоенно спросил я у нее.

– Душа болит, отец! – громко, с надрывом, воскликнула Аврора, и резко встала, но сильно закачавшись от слабости, упала в кресло. На ее высоком лбу, проступили капельки пота. – Разве так лечат любимую дочь!? Так, наверное, только преступников пытают в застенках казематов!

Я внутренне охнул и сжался. Моя отлично воспитанная лучшими гувернантками девочка, знает такие ужасные вещи! Откуда, позвольте спросить!?

– Так как же я тебя пытал? – всплеснул руками. От обиды, защемило сердце, когда вспомнил, сколько бессонных ночей провел у постели своей дочери, сколько слез выплакал и скольких самых лучших докторов приглашал, из отдаленных уголков страны!

– А связывать меня, это что, тоже проявление отцовской заботы!? – зло процедила дочь.

– Связывать? Ну, если только, на время кормления!? – удивился я, вспоминая, как в горло дочери вводили гибкий шланг и вливали через него жидкую пищу. – Так это для того, чтобы ты сама себе не навредила, если случайно дернешься! – пояснил я Авроре, но понимания не дождался, так как она скептически хмыкнула и ответила:

– Говоришь, на время кормления? Ну, если конечно, меня кормили целый день напролет! Кстати, меня кормить то собираются сегодня!? – взвизгнула она. – Или сначала связать надобно!? – зло прищурила Аврора свои красивые зеленые глаза.

Тот час, словно нас слушали под дверью, в чем я собственно и не сомневаюсь, вошли две горничные и внесли подносы с разнообразной любимой едой моей дочери.

– Просим, милостиво, простить нас! – тихо пролепетала, извиняясь, одна из девушек, но мы не хотели мешать вашему разговору. Пока вторая споро, расставляла на маленьком столике тарелки, блюдца и чашки.

Аврора только презрительно фыркнула в ответ и перевела взгляд на свой завтрак. Затем, деловито взяла в руку булочку, и принялась намазывать ее свежим сливочным маслом, а затем, яблочным повидлом. То, что на столе стояли две чашки с чаем, и завтрак был сервирован на две персоны, дочь не обратила внимания.

С аппетитом жуя бутерброд и запивая его ароматным липовым чаем, она посмотрела в окно и, вскрикнув, уронила булку с вареньем, прямо на свое платье.

– Как!? Какой сейчас месяц? Я что, так долго болела? Когда я заболела, был конец зимы! А сейчас уже яблони отцветают! – Аврора повернулась ко мне, ожидая ответа.

– Да, дочка, – вздохнул я, – ты проболела четыре месяца! Уже пятый пошел!

– Какой ужас! – всплеснула она руками и добавив к красному пятну от варенья, на своем платье, пятно от пролитого чая.

Сделав ещё один глоток, Аврора со стуком поставила чашку на стол. И позвала:

– Марта! Марта! Где ты чертова моль белая!?

– Аврора, Марта временно прислуживает… одной девушке. Это моя личная гостья!

Дочь резко развернулась ко мне лицом, и, схватившись рукой за спинку кровати, стиснула ее так, что костяшки пальцев побелели.

– Что ты сказал? У нас гостит какая-то девка, и ты отдал ей мою камеристку!?

– Временно! Я же сказал, что временно! Эта девушка спасла мне жизнь! Приглашение погостить, просто дань вежливости, моя благодарность ей! – постарался я успокоить разбушевавшуюся дочь.

– И кто она такая? Кто ее родители? – продолжила допрос Аврора, проигнорировав мое упоминание, что моей жизни угрожала опасность и меня кто-то спас. Сердце опять больно кольнуло.

– Это наша горничная, Ядвига, – тихо ответил я, уже догадываясь, какая буря сейчас поднимется и, отвернувшись, зажмурил глаза.

С минуту, в комнате стояла мертвая тишина. Я удивлённо поднял голову, и встретился с горящими яростью, глазами дочери. Ее лицо пошло пунцовыми пятнами, как с ней обычно бывало в моменты наибольшего раздражения.

– Ты. Поселил. У нас. Горничную. В качестве. Гостьи!? И отдал, МОЮ! Камеристку!? – произнесла, словно вколачивая мне в голову гвозди, Аврора. – Чтобы духу ее здесь не было! Сейчас же! – Закричала она. – Не только в комнате, но и в замке! Немедленно прогони ее!

И, тут же на пол полетел весь завтрак на две персоны, который в приступе ярости, дочь одним махом смахнула на пол. Потом, повернув ко мне совершенно спокойное, словно восковая маска лицо, проговорила:

– Я, надеюсь, для меня есть и хорошие новости? Оливер не стал ведь ждать свадьбы четыре месяца? Он уже разорвал помолвку!?

Услышав эти слова, мне захотелось оказаться за дверьми этой комнаты, так как, услышав правду, я даже не мог представить ее реакцию, если уж она бесновалась из-за временно поселившейся в свободной комнате девушки. Глубоко вздохнув, ответил как можно громче, пытаясь придать этим, больший вес собственным словам:

– Оливер все эти месяцы очень переживал из-за твоей болезни! Он выписывал для тебя, самых лучших докторов! И нет, он не расторг помолвку! Он согласился подождать еще пятый месяц! Но, к счастью, ты очнулась раньше! – счастливо улыбнувшись, сказал я. Хотя в данный момент, никакой радости не испытывал.

Аврора с силой втянула носом воздух. Глаза снова сузились и стали похожи на глаза кошки, готовящейся к броску. – Ну, что ж, не захотел по-хорошему от меня отказаться, будет по-плохому! – зло прошептала дочь. Хотя мне в тот момент, показалось, что прошипела. Повернувшись ко мне, она сказала:

– Отец, попроси Виктора, прислать мне мою камеристку! Нужно прибраться в комнате и поменять мне платье! И вообще… – Аврора брезгливо осмотрела свою комнату и добавила:

– Нужно всё здесь поменять! Такая безвкусица! – с этими словами, она принялась скидывать на пол… всё.

Поспешно выходя из комнаты дочери, услышал звон бьющегося фарфорового чайного сервиза. И, пожалуй, в первый раз по настоящему, пожалел Оливера. Как отец, несмотря на ее зачастую грубое и лишенное дочерней ласки поведение, я любил Аврору. Но как мужчина, особенно, учитывая свой опыт прожитых лет, я, не за что бы, ни променял спокойную жизнь, даже на самое, большое приданое в мире!

Не встретив по пути дворецкого, я, вернулся в свою комнату, позвонил в колокольчик и в дверь мгновенно постучали. Само собой, это был Виктор! Нет, ну вот как, он такое проворачивает? В коридоре же только что ни кого не было!

– Виктор! – Оливер вернулся?

– Да, Ваша светлость, еще вчера вечером!

Я кивнул. Прокашлявшись, придал своему голосу властные нотки. – Найди камеристку Авроры и пошли ее к моей дочери! С этого дня, Марта не прислуживает Ядвиге.

Дворецкий коротко поклонился и покинул мою комнату.

Предстоял тяжелый разговор с Ядвигой. И мне почему-то, было стыдно перед девушкой! Но, я пообещал себе, что, нибудь обязательно придумать, чтобы не высылать ее из замка. Подбодрив себя, таким образом, я отправился к комнате своего будущего зятя.

Постучав, я приготовился какое-то время ждать, пока мой гость проснётся и оденется. Но как, ни странно, он открыл мне почти сразу, удивившись моему приходу. Так как обычно, его приглашал на завтрак мой лакей или Виктор.

– Не ожидал, я, что вы почтите меня своим личным визитом! – он удивленно поднял бровь, продолжая завязывать шейный платок. – Проходите! – Сказал князь, и шагнул внутрь комнаты, приглашая меня войти.

Я, кивнув, вошел, решив, что лучше и, правда, поговорить за закрытой дверью, чем множить досужие пересуды болтливой прислуги. Посмотрев на Оливера, я заметил, что, несмотря на идеальный внешний вид в одежде, выглядел он очень уставшим. Красноватые белки глаз, выдавали, что ночь он провел, практически без сна.

– И что же это за шум такой сегодня в вашем замке, с утра пораньше? – прервал он мои раздумья, собственно подводя к разговору о сути раннего визита. – Я уж было, грешным делом подумал, что проспал! – усмехнулся Оливер, но глаза его оставались, совершенно серьезны.

– Да. Сегодня очень важный и радостный день! – с некоторой долей пафоса, произнес я, следя за выражением лица, своего будущего зятя. – Моя дочь очнулась! Слышишь? Аврора пришла в себя!

Лицо князя, словно окаменело, на его скулах нервно заходили желваки, а черные глаза, будто потемнели еще больше! Я отшатнулся. Но, мгновение спустя, мужчина взял себя в руки, и, глядя пустым взглядом в никуда, тихо сказал:

– Это, очень хорошая новость, граф! Я немедленно хочу видеть свою невесту! Проводите меня к ней, прошу вас!