Текст книги "Многоликий Янус (СИ)"

Автор книги: Светлана Малеенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 44 страниц)

Но, пора уже и честь знать! «Спасибо этому дому, пошла к другому»! Я отвязала от ствола веревку и свернула ее в кольцо. Нашла глазами максимально толстую ветку, идущую в сторону ближайшей сосны и очень удачно, примыкающую к ней похожую встречную ветку, и сделала осторожный шаг по ветви своего дерева. При этом я придерживалась левой рукой за выше идущую параллельную ветвь.

Приятно пахло хвоей, но не очень приятно кололи иглы и совсем неприятно, липла к пальцам и подошвам балеток, смола. Но я, так же, как и на стене скалодрома, старалась абстрагироваться от всех посторонних мыслей и чувств и внимательно следить, куда ступаю.

Добравшись до оптимальной точки, где ветка меня хорошо держала, но уже начинала качаться, я выдохнула, сосредоточилась, и, наметив взглядом определенную ветвь на соседней сосне, начала раскачивать свое импровизированное лассо, готовясь его закинуть, как вдруг, со стороны «Охотничьего домика», послышались крики и многоголосый лай собак.

Я вздрогнула, и моя нога соскользнула, потеряв опору…

Глава 77. В бегах

Мое сердце от испуга пропустило удар, и уже было открылся рот, чтобы в последнем крике выразить свое несогласие с моей безвременной кончиной, как я почувствовала, что падение прекратилось, и, более того, я качаюсь на упругой сосновой ветке, подобно переспелой шишке.

Ощутив мгновенное облегчение, я насторожилась. А ведь на самом деле, я даже не знаю, насколько надежно зацепилась, и за что, именно. Поэтому, замерла, подвижными остались, лишь глаза на моем лице, которые в наступающей предрассветной мгле, пытались обнаружить конец веревки, который я за мгновение до падения, держала в руках.

Наконец, мне это удалось! Медленно вытянув влево руку, я указательным и средним пальцами, подцепила белеющую веревку, и плавно подтянув к себе, намотала ее на запястье, чтобы в случае повторного падения, она не выскользнула из пальцев под тяжестью моего тела.

Действовать приходилось очень медленно и плавно, хотя, все во мне кричало от страха, так как громкие голоса и лай собак, приближались.

Наконец, взяв в обе руки веревку, я смогла вздохнуть чуть свободнее. Теперь у меня была надежда, что порвись моя одежда или обломись ветка, на которой я висела, я все же не разобьюсь. Медленно выдохнув, я начала подниматься вверх, используя узлы, как удобные точки опоры. И вот, я почувствовала, как ветка отпустила меня, и я, наконец, была свободна. Как позже я узнала, моим спасителем оказался рюкзак за плечами.

Дальше я не стала идти по ветвям, а закинув веревку на соседнюю сосну, просто перелетала на нее, на подобие Тарзана. Разве что, старалась делать это максимально тихо и, сжав зубы, тихо шипела, собирая на своем пути, все мелкие ветви с иголками, царапая в кровь руки и лицо.

Пот заливал глаза. Или, это была моя кровь? Я уже не понимала этого. Рваное дыхание с хрипами вырывалось изо рта, и мне казалось, что его услышит каждый, кто окажется неподалеку от меня.

Не знаю, сколько раз я перелетала с сосны на сосну, но упрямо сжав зубы, я закидывала веревку снова и снова. Наконец, силы совершенно покинули меня, и в очередной раз, переносясь на соседнее дерево, руки окончательно потеряли чувствительность и разжались. И только благодаря моей предусмотрительности, я не рухнула вниз. Так как каждый раз, перед тем, как прыгнуть, обвязывала себя за талию свободным концом веревки.

Из последних сил я поднялась как можно выше, в надежде затеряться в густой колючей кроне, и, привязав себя к раскачивающейся на ветру, верхушке, затаилась.

Ветки там были совсем тонкие, поэтому сесть ни на одну из них не получилось. На двух я стояла ногами, за две другие держалась руками и еще несколько оплела веревкой, привязывая себя понадежней.

Сквозь нижние ярусы ветвей, мне совершенно ни чего не было видно на земле, и я очень надеялась, что также не видно и меня. Но все же, было жизненно необходимо знать, когда, же погоня пройдет под моей сосной и проследует дальше, не обнаружив меня. Ведь только тогда я смогу хоть ненадолго почувствовать себя в безопасности.

Но, то ли, погоня уже давно прошла мимо, а я из-за своего громкого дыхания ее не услышала, не то, она прошла вдалеке от моего убежища, но лая собак я больше не слышала.

Пить хотелось просто ужасно! Я уже не раз пожалела, что позаботилась о еде, а к запасу воды отнеслась так не серьезно. Ведь именно без воды мне никак не продержаться долго.

Не поняла как, но я умудрилась уснуть в таком ненадежном положении, за что чуть и не поплатилась. Мои колени подогнулись, и ноги соскользнули с ненадежных опор, пальцы разжались, и я неминуемо полетела бы вниз, но веревочная страховка снова спасла мне жизнь. Спина скользнула вниз по стволу, и я зашипела от боли, когда шершавая кора, ершиком прошлась по коже, местами сдирая ее.

Кое-как, я укрепилась на новых тонких ветках и посмотрела вверх. Судя по положению солнца, сейчас был почти полдень. И, теплое не по-осеннему светило, припекало мою макушку.

Решив, что опасность временно миновала, я отвязала себя и начала осторожный спуск, стараясь, не обломать ни одной ветки. Я боялась, что император расставил кругом посты, и треск ломаемых ветвей может услышать кто-то из моих преследователей.

Наконец, я опустилась достаточно, чтобы укрыться от солнца. Я нашла две удобные толстые ветви, растущие рядом, и уселась на них, наподобие узкой скамеечки.

Еще полдня я промаялась на высоте, то сидя на ветвях, а то и осторожно слезая с них вниз, и выглядывая людей, но кругом стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом сосен на ветру, шумом ветра в их вершинах, да изредка слышался стук дятла.

Вот уже солнце почти скрылось, и лес словно притих, готовясь ко сну, а я все не решалась спуститься на землю. Мне так и казалось, что сделай я это, как из-за ближайшего дерева услышу что-то вроде: «Ага! Попалась!».

Мне было страшно поспешить и так глупо попасться после стольких мучений! Ведь, если меня поймают, то второго шанса у меня уже не будет. Поэтому, я терпела жажду, терпела жжение от царапин по всему телу, еще более усиливающееся от попадающего на них соленого пота, терпела ужасную боль в непривычно натруженных мышцах и чуть ли не вывихнутых суставах.

В накрывшей лес темноте, я достала из рюкзака плащ, надела его внутренней стороной наружу, чтобы лицевую не запачкать в смоле, укуталась в него, и снова привязав себя веревкой к стволу, забылась тревожным сном.

Проснулась на рассвете. Отвязалась и осторожно спустилась ниже, чтобы убедиться, что путь свободен. Я решила, что за сутки, погоня или прекратилась, или ушла уже далеко. Но, так как я не знала, в какую сторону мне идти, чтобы выйти из леса в направлении своего дома, то решила пока держать путь к реке, которую заметила с верхушки сосны.

Первое время, ноги с трудом держали меня, и казалось, что я иду по палубе корабля во время качки. Наверное, это случилось из-за долгого нахождения на раскачивающемся от ветра, дереве.

А еще, я чувствовала ужасную слабость из-за голода, но больше из-за жажды. К своим скромным запасам, нечего было и думать притронуться, не имея чем их запить, поэтому мне, приходилось упрямо идти вперед и терпеть.

Ориентировалась я по солнцу, заметив, что река находится в направлении его восхода. И все же, я боялась, что уже давно сбилась с пути, так как чаща становилась все гуще, и солнце практически не пробивалось сквозь густую крону вековых сосен.

От усталости и жажды, я уже не ощущала прелести моего любимого соснового аромата, хруста опавших иголок и шишек под ногами, но страха не ощущала тоже. Наступило какое-то странное состояние отупения. Я просто шла, словно заведенная кукла, совершенно не обращая внимания, на кружащих вокруг меня, комаров.

Лишь заметив, что в лесу снова начинает темнеть, я обернулась, и, прищурившись, отыскала садящееся на ночь, светило. Убедившись, что оно уходит на покой прямо позади меня, я удовлетворенно хмыкнула, и начала оглядываться в поисках подходящей сосны для ночлега. Оставаться ночевать на земле, было более чем опасно, так как я уже несколько раз слышала далекий волчий вой.

Как назло, эта часть леса, оказалась очень старой. А точнее, старыми были толстые и высокие, словно корабельные мачты, сосны, и их стволы, были лишены ветвей не менее чем на два метра от земли, что не давало мне никаких шансов взобраться, ни на одно из них.

Но вдруг, мне показалось, что я услышала какой-то неправильный звук. Звук, которого ну никак не должно было быть в такой чащобе. Это был далекий заполошный лай собачьей своры, взявшей след дичи. Мое сердце затрепыхалось и застучало где-то в районе горла, а глаза принялись лихорадочно искать, куда можно залезть, хотя бы на поваленный ствол дерева.

Я не знала, чьи это собаки, каких ни будь охотников, забредших в такую глушь, или… Я боялась даже и думать о том, что это погоня за мной! Нет, не тогда, когда я столько вытерпела и уже почти поверила в то, что смогла от нее скрыться.

И все же, сердце подсказывало, что это именно то, чего я так боюсь! И вдруг, словно молния в мозгу пронеслось воспоминание, как псарь кладет мне в карман штанов мешочек с махоркой, с помощью которой, можно сбить собак со следа.

Я, лихорадочно сунула руку в глубокий карман штанины и облегченно выдохнула. Есть!

Пальцы не слушались, дрожа и заплетаясь, пока я торопливо развязывала тесемки мешочка. Но вот, мне это удалось! Я на автомате сунула в него нос, ожидая ощутить специфический аромат махорки, но… ощутила лишь легкий запах каких-то травок.

Не веря в такое, я снова понюхала содержимое мешочка, и безвольно опустила руки. Тот упал на землю и немного просыпал неизвестный травяной порошок.

Я, словно тряпичная кукла, съехала по стволу дерева, и уселась на землю, прислонившись к нему спиной. Закрыв глаза, я слушала приближающийся лай собак. Но потом, резко открыла их, и, схватив мешочек, завязала его и снова сунула в карман. Пусть не радуется, что так ловко меня обманул!

Вот, предатель! – Пронеслось в моей голове. – Специально дал мне убежать, чтобы потом выслужиться перед императором и преподнести ему меня на блюдечке! Вон, и какую-то лекарственную травку подсунул, вместо махорки, чтобы позже найти меня по следам.

И так мне вдруг стало себя жалко! Злые слезы закапали на перепачканную смолой и хвоей, одежду. И тут, сквозь их мутную пелену, я увидела выскочивших передо мною, собак, а секундой позже, и его, Ивана.

Глава 78. Хрен редьки не слаще

– Иван!? Что ты тут делаешь? – окруженная оглушительно лающей сворой, крикнула я, одновременно пытаясь встать на ноги. Но от обезвоживания, усталости и страха, они наотрез отказались меня держать, и я снова сползла по шершавому стволу, на засыпанную хвоей, землю.

Псарь что-то крикнул собакам, и они мгновенно замолчали, потеряв ко мне всякий интерес.

– Что с тобой? – мужчина нахмурясь, шагнул вперед и присел рядом со мной на корточки.

– Пить, – с трудом прошептала я, потрескавшимися губами.

Иван немедленно снял с плеча охотничью сумку и, порывшись в ней, протянул мне красивую пузатую фляжку из бутылочной тыквы и поддерживал, пока я с жадностью пила воду. Мужчина озадаченно смотрел на меня, а затем, спросил:

– Ты что, не взяла с собой в дорогу воды?

– Ну, не шмогла! – съязвила я, вытирая рот рукой. – Не заметив в глазах мужчины и тени понимания, вздохнула. – Ты же помнишь, что меня заперли в комнате!? Каким образом я должна была найти себе фляжку и наполнить водой? На кухне попросить или у Марты? – «Вы уж извините, но я готовлюсь к побегу, не могли бы вы меня обеспечить всем необходимым, а особенно водой в дорогу!» – Так, что ли я должна была о воде позаботиться? – зло выпалила я хриплым голосом, глядя на озадаченное лицо Ивана.

– Извини, не подумал, – покаянно опустил он голову. – Ты идти сможешь?

– А далеко? Честно говоря, мне бы сейчас поспать. Я всю ночь просидела на ветке, боясь свалиться с нее во сне. Глаза, так и закрываются.

– Нет, не далеко, – поднимаясь с корточек и протягивая мне руку, ответил мужчина. – Так уж получилось, что как раз в этой стороне находится моя сторожка, где я ночую, когда по поручению императора готовлюсь к большой дворянской охоте.

– Ты туда шел? – отряхиваясь от налипших иголок, спросила я.

Псарь почему-то замялся, и, потеребив аккуратную бороду, слишком быстро пробурчал:

– Пойдем! Здесь не далеко! Тебе отдохнуть нужно, поспать, а я, как раз приготовлю нам поесть. – Иван подставил мне свой локоть, чтобы я могла опереться, и, какое-то время, мы шли молча.

Собаки разбежались по лесу, что-то вынюхивая в сосновой подстилке, а я, с трудом переставляя ноги, пыталась поспеть за широким шагом мужчины.

От голода и усталости, в голове стоял противный звон, и что-то меня беспокоило, какая-то мысль. И тут, я вспомнила и резко остановилась. Псарь, автоматически сделал пару шагов без меня, и удивленно оглянулся.

– Ты что?

– Помнится, я задала тебе вопрос, – прищурилась я, – но ответа так и не получила. Так что ты делал в этой части леса? Если не в свою сторожку шел, то куда?

Мужчина стоял, опустив голову, и молчал.

– Я жду! Пока ты не ответишь, я с места не сдвинусь! – озвучив этот ультиматум, я и сама себе не очень-то поверила. Ну, оставит он меня здесь одну, и долго ли я проживу? Не волки задерут, так от голода и обезвоживания загнусь. И все же, я продолжала стоять и буравить Ивана подозрительным взглядом.

Иван поднял голову, его черные, как сама ночь, глаза, едва дырку во мне не прожгли. Я поежилась. Как-то не по себе сразу стало от этого взгляда, я бы даже сказала, что страшно. Но, внешне я невозмутимо продолжала стоять в ожидании, хоть какого-то ответа.

– За тобой шел, – глухо проговорил мужчина.

– Это как? – только и смогла выговорить я, глупо хлопая глазами. – Ты же сам сказал, что до дерева, посыплешь на землю махоркой, чтобы собаки след не взяли. Как же тогда, они смогли меня унюхать? – подозрительно прищурила я глаза.

– Так они от второй сосны след взяли, на которую ты собиралась перелезть, – улыбаясь, ответил мужчина. Но улыбка мне очень не понравилась, какая-то она у него вышла напряженная, кривая, и… хитрая.

– Ты, говоришь, от второй сосны? – задумчиво спросила я, – а в глазах Ивана, в этот момент, промелькнула неуверенность, и даже, страх!

– Да, от второй, ну, или от третьей, – я уже не помню. А ты что, смогла на третью сосну перелезть? – с удивлением и даже, недоверием, спросил мужчина. – Да, и какая разница! Главное, что ты цела и что я тебя нашел! – схватив за руку, Иван потащил меня вперед.

А я, словно кукла, механически переставляя ноги, шла, как бычок на заклание, с ужасом понимая, что возможно, иду в новую ловушку. Насколько я не была тогда уставшей, я точно помню, что сменила, по меньшей мере, шесть, а то и больше деревьев, пока не решилась слезть на землю. Так что Иван мне врал! И врал сознательно! Только вот, зачем? И тогда, я кое – о чем вспомнила! А именно, о мешочке, с якобы, махоркой, который он мне положил в карман брюк. Но сухая трава в нем, оказалась чем угодно, но не махоркой! Поэтому, я решила расставить псарю одну небольшую ловушку, проверить его еще раз.

– Иван, странно это! – начала я, как можно беззаботней. – Ведь после того, как я слезла с дерева, я рассыпала за собой махорку из мешочка, который ты мне положил в штаны. Как же тогда, твои собаки могли меня учуять?

Иван остановился, посмотрел на меня ласково, как на дитя неразумное.

– Аврора, ты извини, но в том мешочке была не махорка, а сон-трава, которой я усыпил гвардейцев императора перед твоим побегом.

– Но зачем? Почему ты меня обманул? – моему возмущению, просто не было предела.

– Да чтобы позже найти тебя в лесу, глупенькая! – мужчина вдруг сделал ко мне быстрый шаг, и вот уже стоял совсем близко, с жадностью оглядывая мое лицо. – Я нервно сглотнула и облизала вдруг пересохшие губы. Взгляд, черных, как омут глаз, тут же сосредоточился на них, а мне стало страшно. Я рвано вздохнула, и взгляд мужчины переместился на мои глаза. Не знаю, что он там увидел, но тут, же отвернулся и хрипло выдохнул:

– Не мог же я тебя одну оставить бродить по дремучему лесу! Здесь опасно, хищники. А ты ничего про лес не знаешь. Пропала бы ни за что! – И быстрым шагом, не оглядываясь, пошел вперед.

А я, ругая себя, на чем свет стоит, за свою подозрительность и черную неблагодарность, чуть ли не вприпрыжку побежала следом, боясь отстать и снова заблудиться. Но надолго меня не хватило. После кратковременного выброса адреналина в кровь, вызванного ощущением вины, я вскоре опять почувствовала, что вот-вот упаду. Как вдруг, услышала впереди:

– Ну, вот мы и пришли! Добро пожаловать в мою холостяцкую берлогу! – Иван улыбался мне, словно совсем недавно и не был обижен моей подозрительностью. И снова, чувство огромной благодарности, буквально затопило меня.

Я подошла к большому рубленому дому. Поднявшись на крыльцо, оглянулась, и с удивлением заметила, прямо напротив, широкий грунтовый тракт, ведущий мимо лесного домика.

– Откуда в этой глуши, такая дорога? – вслух удивилась я.

Отпирающий большой навесной замок, мужчина, обернулся.

– Так это королевский охотничий тракт! Вон там, – махнул он влево, находится «Охотничий домик», а там, указал он направо, начинается уже хорошая дорога в столицу.

Несмотря на усталость, я мысленно сделала стойку на эту, очень нужную мне информацию, дающую хотя бы примерный ориентир в пространстве, ведь я так и не знала, с какой стороны меня привезли в «Охотничий домик» императора.

Войдя внутрь, вслед за Иваном, я огляделась. В доме приятно пахло свежеструганным деревом. Совершенно простая мебель, по всей видимости, недавно сколоченная, так и притягивала, чтобы провести рукой по ее приятному природному рисунку. Большой стол посередине, две широкие лавки у стен, русская печь, и занавешенный тканью угол справа.

Я медленно прошлась по дому, внимательно разглядывая непривычные мне, как женщине двадцать первого века, предметы деревенского быта. Провела рукой по выстроившимся на полке в ряд, шероховатым толстым бокам глиняных горшков, потрогала ухват, кочергу.

Сзади громко хлопнула дверь. Я ойкнула и обернулась.

Иван, вернувшийся с улицы с охапкой дров, ссыпал их у печи и улыбнулся мне. И когда он только успел за ними выйти!?

– Ты присядь! В ногах правды нет. Сейчас печь растоплю и схожу за водой, похлебку сварим. Тебе нужно поесть.

– А что, в этом дремучем лесу разве и река есть? – удивилась я, лихорадочно пытаясь вспомнить, были ли у той реки, которую я разглядела с верхушки сосны, рядом, высокие деревья. И вспомнила, нет, не было.

– Да это и не река вовсе, – ловко закидывая в печь дрова, отозвался Иван. – Так, родник в лесу. Да я потому тут этот дом и поставил, что вода рядом. А позже и дорогу мимо него прорубили, чтобы Его Императорскому Величеству, удобно было сюда и из дворца и из «Охотничьего домика» подъехать.

Услышав про императора, я нахмурилась.

– Иван, а ты меня только из леса выведешь? Или до дома сможешь проводить? – я с волнением ждала, что же мне ответит мужчина. На самом деле, хоть я и решилась на побег и храбрилась, пока была в лесу одна, но четко для себя поняла, что без помощи, вряд ли мне удастся целой и невредимой вернуться к отцу и мужу. Тут и хищники, и, возможные бандиты, да и просто элементарное незнание обычаев и дороги назад. Как ни крути, а сгинуть в пути, могу, как нечего делать.

Ожидание явно затянулось. Мужчина сидел на корточках, спиной ко мне, и раздувал в печи огонь. Ясное дело, занят человек, но внутри меня, почему-то, нарастало напряжение, постепенно превращаясь в сжатую до предела, стальную пружину. Мой взгляд невольно метнулся в сторону двери, когда в тишине, нарушаемой лишь треском разгоравшихся в печи дров, прозвучал ответ псаря:

– А почему ты решила, что я тебя отпущу? – мужчина медленно повернулся ко мне, и я в ужасе отпрянула.

А потом, пружина, удерживающая до сих пор весь мой страх, накапливающийся с момента моего похищения и до сего момента, выплеснулся наружу в виде безобразной истерики.

Я плакала, умоляла, взывала к совести и милосердию, обещала вознаграждение от отца или от него же кару, в конце концов, но все было бесполезно. Мужчина стоял передо мной, каменным истуканом и лишь живые глаза с отражающимися в них бликами от огня в печи, и, каким-то нездоровым интересом, с которым он рассматривал меня, напоминали о том, что это живой человек. Но с явно не здоровой психикой. Так как следующее, лишь только я выдохлась и замолчала, что он мне поведал, было немногим лучше, что готовили мне месье Перье и Павел первый.

– Император отправил меня на твои поиски, – тихим голосом начал Иван, – но с тем условием, что если я тебя не найду, то чтобы и не возвращался! – мужчина прошелся голодным взглядом по моему лицу, фигуре, и мне стало страшно. – А я и не собираюсь возвращаться, – добавил он еще тише, а по мне пробежал табун мурашек и волосы зашевелились на голове.

Недавно такой симпатичный, мужественный и внимательный мужчина, превратился в какого-то маньяка! И, его голодный взгляд, почему-то мне говорил не о сексуальном голоде, а о таком, совсем прямо-таки, гастрономическом.

Затем, он подхватил деревянное ведро и направился к выходу. Уже на пороге, псарь остановился, и, не оборачиваясь, добавил:

– Убегать очень не советую. Лес ты не знаешь, но если все, же убежишь, то молись достаться волкам на ужин. – Он медленно обернулся, и я, ему тут же поверила, что лучше мне тогда и правда волкам достаться, страдать буду меньше.

А дальше, я некоторое время пробыла, словно в тумане.

Помню, что так и не пошевелилась ни разу, пока псарь ходил за водой и, пока готовил какую-то похлебку. Опомнилась, лишь, когда мужчина взял меня за руку и подвел к столу.

– Садись и ешь! – сказал он таким тоном, что у меня и мысли не возникло возразить ему, хотя аппетита не было совсем.

Но я взяла деревянную ложку и начала автоматически есть, почти не ощущая вкуса. Кажется, это был суп из пшена. Потом, мелькнула мысль, что мне и на самом деле не следует отказываться от еды, так как неизвестно, как дальше все сложится, а силы мне явно понадобятся.

И да, я не собиралась сдаваться, не в моем это характере. Я могу уступить, если попросят, и если, мне от выполнения просьбы не станет хуже. Могу пойти на компромисс, при тех же условиях, но ненавижу, когда мной пытаются командовать и управлять. Не на ту напал! – подумала я, и ниже опустила голову, боясь, что псарь по моим глазам догадается, что я не смирилась со своим положением.

Вот только с каким именно!? Он сказал, что не собирается возвращаться к императору на службу, а значит, он хочет оставить меня себе. Только вот, в качестве кого?

Постаравшись сделать свой голос мягче, я быстро подняла на Ивана взгляд, и тут же опустила.

– Можно спросить? – проблеяла я.

– Спрашивай, – бросил он взгляд исподлобья, не прекращая, есть.

– А что мы будем делать?

– Как что? – поднял он голову от похлебки, – конечно, жить вместе! Ты станешь моей женой! По хозяйству там, за детишками присмотреть.

– У тебя есть дети!? – громко воскликнула я.

– Дура баба! – в сердцах он бросил ложку на стол, вскочил с лавки, и принялся мерить шагами дом, все больше и больше ввергая меня в шок, своими далеко идущими планами на мою жизнь.

– Наших детишек нарожаешь, и будем их вместе растить! Я стану на охоту ходить, а ты за домом следить, да стряпать. Ты вообще, должна мне в ноги кланяться, а ты нос воротишь! Я тебя от позорной судьбы спасаю, мужней женой будешь, да со своим домом и под защитой! Али что, я тебе совсем не по нраву? – Мужчина встал напротив меня, уперев руки в боки, и его жесткий взгляд, не оставлял мне простора для ответа.

– По нраву, по нраву, конечно! – закивала я, словно китайский болванчик. И, рискуя нарваться на новую вспышку его гнева, все же решила спросить:

– Иван, может, ты меня лучше батюшке вернешь? А он тебя по-царски наградит! Купишь себе надел земли, даже с лесом! Дом построишь! Да за тебя, такого молодого и богатого, любая красавица замуж пойдет!

То, что я говорю что-то совсем плохое, дал мне понять глухой рык, вырвавшийся из горла псаря.

Я уж подумала, все, конец мне!

Но мужчина, лишь быстро вышел из дома и громко хлопнул дверью. Его не было примерно час. Затем, он вернулся, и, словно ничего не произошло, не глядя, бросил мне:

– Прибери со стола, женщина!

Я, лишь скрипнула зубами, приказывая себе терпеть и выжидать подходящего момента. Только вот как он должен выглядеть, этот подходящий момент, кто бы мне самой подсказал! Тем более учитывая, что на улице караулит стая собак.

– Мне бы… в туалет, – сказала я тихо, чувствуя, что краснею.

– Что? Удивленно спросил Иван. Затем, до него, видимо дошло, да и то, лишь по моему, очень смущенному виду. – По нужде хочешь?

– Я кивнула, – чувствуя, что мое лицо, буквально горит от стыда.

– Так пойдем, провожу, – бросил он и вышел из дома. Я, пошла за ним.

На крыльце, я снова вдохнула этот неповторимый аромат хвойного леса и огляделась повнимательней. Напротив, сразу за трактом, шел такой же, дремучий лес.

Я повернула за левый угол дома. Там, в похожем, как в «Охотничьем домике» загоне из деревянных вертикальных прутьев, на земле лежали собаки, над ними, был сооружен большой добротный навес, а по периметру загона, выкопаны дренажные канавки от дождя. Предусмотрительно! Вид у собак, был сытый и ленивый, видимо, когда псарь выходил надолго, он как раз их и кормил. Почему-то мне хотелось знать, чем именно.

– Ты идешь?

Я вздрогнула и подняла глаза. Сразу за мини-псарней, в кустах, прятался небольшой домик, совсем как в деревнях или на дачах в мое время. Указав на него рукой, Иван отошел за псарню, и демонстративно не глядя в мою сторону, принялся колоть дрова.

Я быстро юркнула в туалет, который, внутри мало чем отличался от наших, деревенских. Лишь, вместо туалетной бумаги, за специальный чурбачок, приколоченный к стене, было заткнуто несколько листьев лопуха, уже завядших. Я быстро сделала свои дела и выскользнула наружу, переводя дыхание. Так как «аромат» в уличном туалете, из века в век, явно не меняется.

Проходя мимо собак, я только сейчас обратила внимание, что здесь их гораздо меньше, чем в псарне императора. Их было всего десять. Видимо, для того, чтобы загнать одну слабую девушку, псарю мало было одной собаки! Я горько хмыкнула и направилась к дому.

Вернулся Иван с дровами, и принялся учить меня, варить пшенную кашу в печи. Если это весь его запас продуктов, то я, кажется, скоро кудахтать начну!

Но, я внимательно слушала, стараясь все запомнить. Во-первых, мне не хотелось злить своего «спасителя», пока не придумаю способ побега, а во-вторых, научиться на самом деле не помешает. Все же, похоже, в этом мире я теперь точно задержусь, а практические навыки никогда лишними не бывают.

– А где мы будем спать? – нарушила я затянувшееся молчание.

– Спать? – удивленно посмотрел на меня Иван. – Там, кровать за ширмой, а завтра пойдем домой!

Отвлекшись от неприемлемого для меня способа ночлега, с посторонним, по сути, мужчиной, услышав новую для себя информацию, переспросила:

– Пойдем домой?

– А ты, что думала? – ухмыльнулся псарь. – Что мы останемся здесь?

Я рассеянно кивнула. Мужчина лишь сокрушенно покачал головой, словно удивляясь моей непроходимой тупости.

– Здесь нас сразу найдут! У меня есть свой дом, в глуши. Там нас никто не потревожит, – проговорил он тихо.

А у меня по телу, пробежал табун мурашек, пытаясь спрятаться в моих в волосах. А я, вздрогнула от «чудесной» перспективы, всю жизнь прожить в самой глухой лесной чащобе, видя лишь одного единственного человека, своего самозваного мужа.

Когда уже за окном стало смеркаться, и по дому поплыл божественный аромат пшенной каши, с улицы послышался топот множества копыт, а у крыльца голоса мужчин. Один из них, громко произнес:

– Ждите меня здесь! Я справлюсь у хозяина о дороге в столицу!

Моё дыхание резко перехватило, а сердце забилось в бешеном ритме.

– Оливер! – выдохнула я, и бросилась к двери.