Текст книги "Многоликий Янус (СИ)"

Автор книги: Светлана Малеенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 44 страниц)

Глава 36. Предпраздничная суета

Увы, но вечер у Гарнии, тоже выдался очень беспокойным! Я не представляла себе, сколько нужно всего знать и помнить экономке, чтобы содержать такой огромный замок в полном порядке.

Она летала по этажам, контролируя всех и все: как убраны комнаты для гостей, как натерты столовые приборы и полы в бальном зале, какие блюда готовятся на кухне и так далее.

Насколько сильно бы мне не хотелось поговорить с Гарнией, но все, же я понимала, как ей сейчас не просто. Поэтому, когда экономка вернулась в свою комнату и буквально рухнула на кровать, я как мышка затихарилась за темными «окнами» закрытых глаз и приготовилась ждать более подходящей возможности поговорить.

Утро началось на рассвете, с первым криком петуха. Я, открыв глаза, сонно ими захлопала. Вслед зачем, сильно удивилась, поняв, что оказывается, тоже спала! Неужели и души спят? – подумала я. – Интересно, это просто привычка или необходимость?

Тем временем, Гарния быстро умылась, поплескав из лохани воду себе в лицо, надела неизменное черное платье и стянула волосы в пучок. Я скривилась. Мое эстетическое чувство, вовсю, корежило от такой безвкусицы. А больше всего от того, что, в принципе, еще совсем не пожилая женщина, искусственно себя старит. После того, что я узнала из воспоминаний экономки, мне все больше и больше хотелось ей помочь! Но мешать ей сейчас, когда от душевного спокойствия Гарнии зависело, насколько хорошо все будет организованно к приему гостей, я, конечно же, не собиралась.

Поэтому, пока женщина проверяла последние приготовления к грандиозному празднику, я решила снова посетить «библиотеку» и полетела по знакомому мне коридору.

Та вторая, заинтересовавшая меня тетрадь, оказалась не похожей на книгу воспоминаний о Ядвиге. Тогда как первая была толстая, я бы сказала, монументальная, в твердой обложке, обтянутой говяжьей кожей, вторая, была совсем другой. Тетрадь воспоминаний о дворецком, оказалась не толстой, но с мягкими, буквально замусоленными обложками розового цвета. На них, как в дневнике маленькой девочки, было нарисовано множество сердечек. Одни маленькие, другие побольше, были и просто огромные, пронзенные острой стрелой, я разглядела и такие, где два сердечка, словно звенья одной цепи, смыкались друг с другом.

Подивившись подобному дизайну, я открыла тетрадь.

***

Бальный зал постепенно заполнялся народом. Оторвавшись от чтения, я некоторое время рассеянно хлопала глазами, оставаясь под впечатлением от прочитанного. Бедная Гарния! Столько лет любить мужчину и считать себя некрасивой, не умной и недостойной быть любимой и счастливой! И все только потому, что обиженная судьбой мать, все детство своей дочери, внушала ей это! Я еще больше преисполнилась желанием помочь бедной женщине! Пока в замке будут гости, граф, вряд ли найдет время вызвать ее для продолжения разговора о его второй дочери. Но как только они уедут,… он наверняка снова вызовет к себе экономку. У меня оставался один день!

А тем временем, весь замок наполнился звуками чарующей музыки!

Одетый в шикарный праздничный фрак, дворецкий Викто́р, встречал гостей, предупредительно распахивая дверь и важно, с чувством собственного достоинства, кланялся.

Я не знаю, как у него это получалось, но да, как-то получалось.

В фойе вплыла шикарно разодетая знаменитая портниха. Некоторые высокородные дамы, в это время поправлявшие прическу перед высокими, в рост зеркалами, презрительно сморщили носики в ее сторону.

Но портниха, высоко вздернув, свой частично аристократический нос, так как была незаконнорожденной графиней Трубецкой, гордо поплыла в сторону бальной залы. Шикарное, лилового цвета платье, с золотой вышивкой, выгодно оттеняло ее бархатную, с персиковым румянцем, практически лишенную морщин, кожу. Что вызывало плохо скрываемую зависть ее более аристократических ровесниц.

Сверкнув торжеством, в больших карих глазах, она гордо прошествовала мимо более потрепанных и менее нарядных местных матрон.

Дверь в бальный зал широко открылась, и церемониймейстер, зычным, хорошо поставленным голосом, объявил:

– Агнесса Илларионовна Трубецкая!

Портниха гордо шагнула в зал, двери за ней закрылись.

А в это время, дворецкий уже распахивал дверь перед соседкой графа Сая́на, графиней Викторией Овердра́йв. Экзальтированная дама, на иностранный манер, предпочитала, чтобы ее представляли, не называя отчество. И, как всегда, своим видом она шокировала высокое общество, буквально купаясь в лучах собственного самолюбования.

Высокая, статная, женщина была одета в облегающее платье, с глубочайшим декольте, из которого ее полная тяжелая грудь, чуть ли не выпрыгивала. Линия талии, по новой моде, начиналась, прямо под грудью, откуда, не имеющее жесткого каркаса и нижних юбок платье, очень не скромно очерчивало каждую складочку ее тела, словно выставляя ее напоказ. Высокая прическа из выбеленных волос, и ярко розовые губы, завершали экстравагантный образ местной красотки, довольно зрелого возраста.

Графиня Овердра́йв, гордо вскинула подбородок, и, стрельнув по сторонам, своими хищными слегка раскосыми глазами, виляя обтянутым платьем, задом, словно похотливая кошка, направилась к бальной зале.

Мне было до чертиков интересно наблюдать все это разряженное в пух и прах, высшее общество! Ведь раньше, ничего подобного мне приходилось видеть. По сути, это был мой первый «выход» в свет. Но, увы, продолжить созерцать вереницу прибывающей друг за другом, знати, мне не дали. Так как Га́рния, внезапно сорвавшись с места, понеслась на кухню, чтобы проследить за своевременной подачей закусок и напитков.

А я тем временем задумалась, а что это так долго, Га́рния делала у самого выхода из коридора, ведущего из хозяйственного крыла, в холл? Я восстановила в памяти направление ее взгляда и ахнула! Так она же так долго стояла в тени арки, чтобы незаметно наблюдать за мужчиной своей мечты! А ведь и, правда, дворецкий сегодня был особенно хорош!

Я постаралась досконально восстановить в своей памяти, внешность этого мужчины. Если мой глазомер, меня не обманывает, его рост, примерно сто восемьдесят пять – сто девяносто сантиметров и широкий разворот плеч, который не мог скрыть даже строгий крой темно фиолетового с золотой окантовкой фрака, в моем представлении, уже делали мужчину достойным самого пристального внимания! На вид бы я ему дала, лет пятьдесят – пятьдесят пять. Седые волосы дворецкого, длиною до плеч, были убраны в низкий хвост. Довольно четко очерченные скулы, с кожей, без видимых признаков старения, придавали лицу Викто́ра, мужественный и моложавый вид. Аккуратный нос с легкой горбинкой, жесткая линия губ и легкий прищур серых глаз с внимательным, цепким и умным взглядом, еще добавили баллов, дворецкому.

Мысленно я поаплодировала вкусу экономки. Единственное, что было препятствием к тому, чтобы и ее заметили, это то, что женщина совершенно не уделяла своему внешнему виду, ни какого внимания. Я снова задумалась, как бы ей в этом помочь, не вызвав повторного приступа паники и падения в обморок.

А еще, мне было очень интересно увидеть Аврору! Это ведь ее праздник! И, наверняка, дочь графа будет сегодня особенно ослепительно прекрасной! То, что совсем скоро состоится и ее свадьба, я старалась не думать. А особенно о том, что ее мужем станет князь Оливер Райли. И, все равно, с рвением маньяка-мазохиста, я снова и снова вызывала в своей памяти образ мужчины, покорившего меня с первого взгляда.

Но, увы, к сожалению, я уже не принадлежала самой себе, хотя, не так. Я не могла распоряжаться как своим, тем телом, в котором сейчас находилась. Оставалось надеяться, что Га́рнии будет тоже интересно взглянуть на виновницу торжества. А пока, экономка снова носилась по этажам, раздавая слугам указания, и, если была необходимость, то и подзатыльники.

Но вот, видимо все гости собрались, ожидая лишь виновницу торжества! Слуги зашушукались и метнулись к тому самому выходу, в котором недавно экономка, любовалась мужчиной своей мечты. Гарния, на сей раз, оставив без внимания излишнее любопытство челяди, сама примкнула к ним, став за их спинами, в са́мой тени коридора.

А тем временем, музыканты заиграли какую-то особенно прекрасную музыку, и на вершине лестницы показалась Авро́ра. Слуги в один голос, ахнули!

И действительно, эта девушка оказалась прекрасна, словно принцесса из сказки! И на ней было платье, крой которого, мне особенно нравился в одежде прошлых веков. На ней было темно-зеленое платье, насыщенно бутылочного цвета, в тон ее глазам. Возможно такой выбор, показался бы кому-то и чересчур мрачным, но ей этот цвет, шел, просто изумительно! Ведь он, особенно подчеркивая яркость ее необычных, рыжих волос!

Верх платья, был очень скромен по моде этого времени, в нем не оказалось никакого декольте! Изящный вырез «лодочка», слегка открывал лишь ключицы. Дальше, тонкая ткань платья закрывала плечи, оставляя открытыми руки девушки. Лиф платья, плотно облегал высокую, примерно третьего размера, грудь, а сразу под ней, по новой моде, начиналась линия талии, откуда, мягкими складками, до самого пола ниспадала ткань юбки, которая заканчивалась сзади, довольно длинным шлейфом. Сама ткань, при малейшем движении девушки, мерцала мелкими искорками, придавая ее облику, еще более загадочный и воздушный облик.

Единственное, что мне казалось неправильным, это ее шикарные ярко рыжие волосы, убранные в слишком высокую прическу. Это делало ее старше, руша всю изначальную задумку портнихи. Во всяком случае, мне так показалось. Оставь она волосы распущенными, и укрась лишь одним белоснежным цветком, Аврора выглядела бы словно ангел!

Молодая хозяйка, подобрав спереди юбку, изящно и с достоинством спустилась по лестнице, подав у ее подножия, руку своему отцу. Затем, граф с дочерью прошествовали к входу в бальную залу, и церемониймейстер тут же объявил:

– Граф Ларион Саян с дочерью Авророй Саян!

Грянул бравурный марш, а я подумала, что даже если бы я и пропустила приезд князя Оливера Райли, то уж такое громкое объявление его имени, я точно не могла пропустить! Лишь только подумала об этом, как дворецкий в очередной раз, распахнул входную дверь, и в холл, запыхавшись, буквально ввалился князь Райли. Его дорожный костюм, был весь в пыли, но я видела лишь его лицо.

Взглянув на двери, за которыми раздавались звуки мазурки, князь выдохнул:

– Все же, опоздал!

И бегом, через две ступеньки, взлетел по лестнице и крикнул вниз:

– Воды мне!

Повернувшись к одному из лакеев, принимавших шляпы и трости у господ, Викто́р распорядился:

– Воды, его сиятельству!

Глава 37. Бал

Оливер Райли

В смятенных чувствах, я вернулся в замок графа Саян. В столицу я так и не поехал, праздничный фрак висел у меня в шкафу, а за свадебным, заехать к портному, времени еще предостаточно.

Полдня, я словно волк в клетке, ходил из угла в угол своей комнаты. Все вспоминал встречу с Ядвигой. Теперь, даже больше чем утром, мне все казалось странным в ее поведении. Да что, поведение! Она даже выглядела по-другому! Верно, говорят, что глаза, – это зеркало души, они не умеют врать.

Та Ядвига, что я увидел на Ярмарке, была не той смелой, остроумной и образованной девушкой, с которой я не мог наговориться во время обеда с графом. И в глаза которой, я глядел и не мог наглядеться. Но как такое вообще возможно!?

Я вспомнил, насколько Ядвига на Ярмарке, была удивлена и растеряна. А потом, девушка ошарашено прошептала: – Я её вспомнила!

Кого она имела в виду? О ком говорила? И это её приглашение в конюшню на закате…

Я гонял эти мысли и так и эдак и не находил ответа! И, как не хотел я присутствовать на приеме в честь выздоровления Авроры, так понимал, это хоть на какое-то время отвлечет меня от навязчивых мыслей о предстоящей встрече в конюшне.

И как, я совсем недавно мог получать удовольствие от участия в этих напыщенных приемах!? А это ведь было совсем недавно!

***

В бальный зал, я явился одним из первых, находясь постоянно рядом со своим будущим тестем. Сначала, просто бесцельно бродил по залу, разглядывая его украшения.

Да, моя невеста постаралась на славу, приказав украсить стены плафонами с ниспадающими вьющимися цветами, и фарфоровыми светильниками в виде цветов и фруктов, подсвечивающие снизу и сверху, эти цветочные композиции. А ещё, в зале появилась одна, сплошь зеркальная стена. Что делало зал в два раза больше. И, что-то мне подсказывает, что женщины так и станут кружиться у этой стены, любуясь собою. Я так и не понял, нравятся мне эти новшества или нет, но невольно, в моей голове крутился вопрос о стоимости всей этой мишуры и о том, что с куда большей пользой мог бы использовать средства, потраченные на пускание пыли в глаза, достопочтенным соседям. Лично меня никогда не волновало, кто и что обо мне подумает.

Но вот, наконец, начали прибывать гости и мы с будущим тестем, битый час раскланивались и приносили заверения в искренней дружбе и радости от лицезрения того или иного прибывшего на праздник лица.

Гости, обсуждая последние сплетни, переходили от стола с легкими закусками, к столу с напитками и обратно. Таким манером, перекусывая, гости то и дело бросали голодные взгляды на изысканно сервированный стол. Создавалось впечатление, что перед визитом, люди дня два ничего не ели. А что меня особенно позабавило, это то, что перед зеркальной стеной, в основном, прохаживались мужчины. Это для меня стало довольно интересным наблюдением! Даже, задал сам себе вопрос, а не хотелось бы мне самому посмотреть на себя в зеркало в полный рост? Увы, хотелось.

Тем временем, народ все прибывал, а Аврора так и не появилась.

– Граф, – тихо спросил я у будущего тестя. – Разве Аврора не должна, как хозяйка, лично приветствовать гостей?

– Дочь захотела предстать перед гостями, когда все уже будут в сборе, – ответил мне граф.

Я лишь кивнул в ответ, мысленно заскрежетав зубами. Надо же, королева, нашлась! Ну, ничего, скоро я эту спесь из нее выбью! Я вспомнил, насколько удручающе выглядит родительская усадьба и на миг представил реакцию своей жены. По моим губам, скользнула злая ухмылка, и настроение стало лучше.

А тем временем, зал практически был полон. Подходили последние гости.

Дверь в бальный зал широко открылась, и церемониймейстер, зычным, хорошо поставленным голосом, объявил:

– Агнесса Илларионовна Трубецкая!

В зал, высоко подняв подбородок, вошла знаменитая портниха. Отношение к этой, многими уважаемой женщине, было неоднозначное. Поэтому, интересно было наблюдать, как кто-то широко улыбаясь с ней, раскланивается, а кто-то недовольно поджимая губы, косится на хозяина замка, словно негодуя, зачем он пригласил на бал, безродную портниху!

Агнесса Илларионовна, не сказать, чтобы совсем была безродная. Отцом ее, являлся сам граф Трубецкой, что впрочем, не давало ей возможности, носить его титул. Фамилия, однако, ей была дана. Но сделала ее известной, сама женщина, и только лишь благодаря своему тонкому вкусу и золотым рукам. Агнесса обшивала пол столицы, являясь, на сей момент, самой известной и востребованной в высших кругах, портнихой. Это был тот редкий случай, когда не место красило человека, а человек место. Что, впрочем, по мнению большинства, не делало ее, их ровней и не давало права посещения светских приемов.

И сейчас, явившись, словно бельмо на глазу, она важно прошествовала к графу Саяну, чтобы выразить свое почтение хозяину замка. Как всегда, одета она была шикарно и со вкусом. Фиолетовое платье, с золотой вышивкой, очень шло ей. Что лишь добавляло ей жадных и завистливых взглядов родовитых модниц. Не успел я отойти от феерического появления знаменитой портнихи, как церемониймейстер уже объявлял о прибытии ближайшей соседки графа:

– Её сиятельство, графиня Виктория Овердрайв!

Вполне ожидаемо, что появление этой высокородной особы, не осталось незамеченным. Её наряд, пошитый по последней столичной моде, мгновенно приковал к себе повышенное внимание, как женской, так и мужской части присутствующих в зале гостей.

Имея довольно высокий для женщины рост, она, тем не менее, предпочитала обувь на каблучке. Поэтому, в наступившей тишине, отчетливо прозвучало, звонкое, словно лошадиное, цоканье.

Приоткрытые в удивлении рты уважаемых матрон и капающие слюни их мужей, были достаточной наградой, для самодовольной перезрелой красотки.

Вполне возможно, данный фасон платья, сшитый по последней столичной моде, и красиво бы смотрелся на точеной фигурке молоденькой девушки. Но, на графине Овердрайв, практически облегающее платье, у которого талия начиналась сразу под грудью, а сама грудь, едва ли не выскакивала из тесного лифа, смотрелось до неприличия вульгарно. Тончайший шелк, весьма не выгодно подчеркивал, каждую складку на теле модницы.

Приоткрыв ярко розовые губы, графиня томным голосом, поприветствовала хозяина замка, что в звенящей тишине зала, прозвучало довольно двусмысленно. А ее затянувшийся реверанс, позволяющий всем желающим нырнуть рыбкой в гостеприимно распахнутое декольте, заставило графа Саян, сильно покраснеть.

По счастью, церемониймейстер подал знак музыкантам, и прелестные звуки легкой мелодии, несколько скрыли последний неловкий момент.

– Пора мне встретить Аврору, – хрипло произнес граф и, глядя прямо перед собой, направился к дверям.

Я примерно представлял, что чувствует сейчас Ларион Саян. И, уверен, что он уже пожалел, что по доброте своей, пригласил на бал обеих зрелых красоток. Так как знал, что и та и другая, давно ведут борьбу за сердце и капиталы моего будущего тестя. К сожалению, борьба эта, была слишком уж заметной для всех окружающих, что заставляло скромного графа, чувствовать себя не в своей тарелке.

В который уже раз открылись двери, и церемониймейстер объявил:

– Его сиятельство граф Ларион Саян и его очаровательная дочь, Аврора Саян!

Отец с дочерью, рука об руку, вошли в зал и, остановившись посередине, принялись принимать льстивые поздравления с выздоровлением и комплименты красоте Авроры. Последнее, надо сказать, было вполне заслужено.

Затем, всё заждавшееся кормежки, сообщество, дружно ринулось к кормушке. Точнее, к столу!

Я же, подошел к своей невесте, и поприветствовал, поцеловав ей руку.

Красавица! Что и говорить!

***

Дальнейшее празднество, в скором времени, перешло в фарс. Я даже на некоторое время забыл, что вечером меня ждет важная и волнительная встреча, которая должна помочь мне разобраться в происходящих рядом со мной, странностях. Я этого желал, и одновременно, боялся. А пока…

Собственно, во время застолья, не произошло ничего особо примечательного. Я, как жених Авроры и будущий родственник графа, сидел по правую руку от невесты и галантно за ней ухаживал, подкладывая в тарелку, самые вкусные кусочки и подливая напитки. Вел я себя, как и надлежало влюбленному, крайне предупредительно!

Надо признаться, что и Аврора была сегодня довольно мила! Она не сказала мне ни одной гадости, благодарила за ухаживание милым нежным голоском и даже удостоила меня несколькими улыбками! Правда, когда она мне улыбалась, мне все время казалось, что вот-вот, между её жемчужных зубов, промелькнет раздвоенный змеиный язычок. Но, уф, обошлось!

Самое интересное началось, когда церемониймейстер объявил первый танец, – менуэт! Довольно нудный танец, от которого еще и не отвертишься, так как танцуют его все присутствующие на балу. Но даже во время этого наискучнейшего танца, две соискательницы на сердце и кошелек хозяина замка, устроили состязание, приседая в танцевальных «па» ниже всех остальных женщин и дольше всех, замирая в таком положении. Чем сбивали с такта музыкантов, и мешая другим парам.

Следующим танцем, был Полонез, когда тоже танцуют все присутствующие. Но так как многие фигуры танца, заканчивались сменой партнеров, то тут и началось самое интересное. Портниха и графиня Овердрайв, всеми правдами и неправдами старались стать в пару с графом Саян, что выглядело довольно нелепо и смешно. Правда, думаю, что самому графу, было вовсе не до смеха. Зато гости, от души веселились по этому поводу. Судя по всему, теперь надолго хватит пересудов! Бедный граф!

Когда, наконец, закончились массовые танцы, мы с графом, смогли выйти на улицу, подышать вечерним свежим воздухом. Некоторое время мы шли по саду, молча. Наконец, мой будущий тесть, не выдержав, с мукой в голосе, произнес:

– Не знаю, что мне делать! Мне нравилась Агнесса Илларионовна и графиня Овердрайв тоже, нравилась. Теперь же, мне не нравится ни одна из них! Такое поведение, какое они сегодня продемонстрировали на балу, не достойно воспитанной и уважающей себя женщины! Я разочарован! В обеих! Мне стыдно перед гостями и перед Авророй! Её праздник, превратился в ужасный и постыдный фарс! Что мне делать!? – с отчаянием в голосе, спросил он.

– Вы спрашиваете у меня совета? – я остановился и прямо посмотрел не на будущего родственника, но на мужчину, нуждающегося в дружеском участии.

– Да, Оливер! Вы достойный и образованный молодой человек! Я уверен, что вы сможете мне посоветовать нечто действенное!

Я улыбнулся и сказал:

– Тогда, я советую вам, по очереди выйти с красотками, прогуляться по саду, и между делом, в разговоре обронить, что, мол, здоровье сильно подорвано и дела ваши совсем плохи. А посему, вы отписываете своей дочери в качестве приданого, все свое состояние! Вот тогда вы и увидите, кто добивается вашего внимания из-за вас самих, а кто лишь из-за денег. – Немного помолчав, я добавил: – Граф, но готовьтесь заранее. Так как велико мое опасение, что обеих дам, прельщает отнюдь ни ваша мужская красота. Прошу прощения, если вас расстроил.

Граф грустно засмеялся и, похлопав меня по плечу, заверил, что уже давно на сей счет не питает иллюзий. На этом мы и вернулись в зал, где исполнив еще несколько танцев с Авророй, я счел свой долг внимания на сегодня выполненным, и, сославшись на мигрень, ушел в свою комнату.

Переодевшись в повседневное, я, стоя у окна, с напряженным вниманием следил, за опускающимся за горизонт, солнцем. Едва, его пурпурный край коснулся земли, я тихо вылез в окно.

В конюшне, привычно пахло лошадиным навозом, кожаной сбруей и сеном. Я прислушался, судя по всему, Вильям, задав лошадям корм, уже ушел. В стойлах, переминались с ноги на ногу вернувшиеся с поля кони и, тихо пофыркивая, хрумкали заданным им недавно овсом. Такие привычные с детства и успокаивающие, звуки. Но, только не сейчас. Сердце гулко стучало в груди, мешая услышать другой звук, звук легких девичьих шагов. И, едва не выпрыгнуло, когда моего плеча, кто-то коснулся.