Текст книги "Многоликий Янус (СИ)"

Автор книги: Светлана Малеенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 44 страниц)

Глава 68. Разговор с императором

Стол, внутри просторной беседки, был накрыт по-королевски! Я тут же почувствовала, как сильно проголодалась. Единственно, что меня не устраивало, так это компания.

Его Величество сидел напротив меня и гипнотизировал взглядом своих, светло зеленых глаз. Я невольно повела плечами, инстинктивно пытаясь избавиться от непривычного ощущения липких рук на своих плечах. И это еще притом, что они у меня были прикрыты кружевной шалью.

– А вы, оригиналка! – прервал затянувшееся молчание, император. – Ваш наряд, пожалуй, произвел бы фурор при дворе! – он задумчиво потер рукой подбородок. – Не так желанно то, что доступно, а вот пытаться угадать, что скрыто под воздушной кружевной тканью,… Пожалуй, в этом что-то есть.

Император замолчал, задумавшись о чем-то, о своем. И, почему-то мне даже показалось, что на время забыл о моем существовании. А мой желудок поскуливал и требовал обеда. И я не выдержала.

– Ваше Величество! Этот шикарный стол накрыли для того, чтобы мы могли насладиться видом и ароматом, этих аппетитных блюд?

Император вздрогнул.

– Прошу прощения, дорогая Аврора! Я так был поражен вашей красотой, что совсем забыл про обед! – улыбнулся он, но глаза его были серьезны. – Прошу вас, не стесняйтесь! Это все для вас! – и снова задумался.

Мне было любопытно, что настолько сильно гложет императора, что он не может отвлечься от своих мыслей, даже в компании женщины. Между прочим, очень красивой!

Ну, да ладно. Чем быстрее он потеряет ко мне интерес, тем лучше для меня. А сейчас, хоть спокойно поем! Кусок в горло не лезет, когда во время еды, на меня пристально смотрят.

Круглый столик, был накрыт белоснежной скатертью и красиво сервирован. Мой взгляд пробежался по изысканным деликатесам. Если император хотел меня поразить, то, увы, этого ему не удалось. Не сказать, что в прошлой жизни я была завсегдатаем ресторанов, но, много чего мне посчастливилось попробовать. Хотя, большинство знакомых блюд, в этом времени готовили совсем по другим рецептам.

Сейчас, радовали глаз блюда с жареными перепелами, фаршированной стерлядью, заливным из, кажется, птичьих языков, все же остальное, хоть и аппетитно пахло, но выглядело незнакомым.

Я вытащила их тонкого золотого кольца скатанную в рулон, накрахмаленную белоснежную салфетку, и, разложила ее на своих коленях. И, едва не забылась, собираясь сама наполнить себе тарелку. Но взгляд вовремя зацепился за стоящего истуканом за спинкой стула императора, лакея.

– Эй, любезный! – бросила я через плечо.

Тот час, слева от меня, материализовался мой лакей.

– Хочу попробовать всего, но по чуть!

– Ого! Вы меня радуете, моя дорогая! – засмеялся император, удивленно наблюдая, как лакей живо наполняет мою тарелку. – Крайне редко встречаю женщин со здоровым аппетитом! А жаль!

Я не стала уточнять, отчего ему жаль, просто вежливо улыбнулась и принялась за еду. Особого волнения, не смотря на мое, по сути, положение пленницы, я не испытывала. В моей прошлой жизни случалось достаточно проблем и просто неприятных ситуаций, которые нужно было решить. Так что, плен в шикарной комнате с ресторанной едой, по моему́ «плохомеру», можно считать легкой досадной неприятностью. Из которой, я была уверена, сумею выпутаться.

И все же обед в компании императора, как ни странно, прошел в относительно непринужденной обстановке. Павел первый оказался довольно интересным собеседником, много шутил и смеялся сам, рассказывая захватывающие истории об охоте. Но его глаза, все равно оставались серьезными. И меня все не отпускало ощущение, что его что-то беспокоит и это напрямую, касается моей скромной персоны.

Наконец, император положил столовые приборы на край тарелки, подавая сигнал, что трапеза окончена. Я с готовностью, сделала то же самое. Я успела досыта наесться и сейчас пребывала в благодушном и слегка расслабленном состоянии. И не последнюю роль в этом, сыграло прекрасное полусладкое розовое вино.

По листьям винограда, опутавшему беседку, зашуршали капли дождя, и вдалеке послышался раскат грома. В беседке, как и на улице, стало еще темней.

– Как жаль, что пошел дождь, – вывел меня из задумчивого состояния, голос императора. – Мне хотелось с вами прогуляться в моей березовой роще! Люблю березы!

– Я тоже люблю! – улыбнулась я, вспомнив прогулки с дочкой, между пестрых стволов стройных березок.

– А еще, мне бы хотелось, показать вам моих великолепных борзых! – отвлек меня от воспоминаний, голос Павла первого…

– Да, жаль, что не получилось! – искренне огорчилась я. Ведь собак я любила, впрочем, как и лошадей и кошек, и всех остальных животных, за крайне редким исключением. – Но, вы позволите мне позже с ними познакомиться?

– Конечно, сударыня! – и снова этот пытливый взгляд.

Так, пора бы и закончить с расшаркиваниями и выяснить, что же теперь меня ожидает.

– Ваше Величество, я бы хотела обсудить с вами…

Павел первый, поднял руку в предостерегающем жесте и произнес:

– Все деловые разговоры, только после чая с нежнейшими пирожными! – а сам, показал глазами на собирающих со стола посуду, лакеев.

Когда оба молодых человека вышли из беседки, он сказал:

– Если кто-то в этом доме узнает нашу с вами маленькую тайну, то мне придется приказать, их… убить.

Я впилась взглядом в лицо императора, пытаясь понять, шутит он или нет. Но он, похоже, не шутил, так как добавил:

– Я надеюсь, Аврора, что вы были достаточно благоразумны, чтобы не обсуждать произошедшее с вами небольшое… недоразумение, с прислугой? – и снова этот сканирующий взгляд.

– Да, была, – коротко ответила я.

В это время вернулись лакеи, и мы с императором замолчали, словно два заговорщика. Неловкое молчание длилось пару минут, пока нагружались подносы, освобождая стол для чаепития. Лишь только мы остались одни, я спросила:

– Ваше Величество, почему вы называете мое похищение, недоразумением? Зачем я вам нужна? Мне показалось, что в саду у моего батюшки вы меня поняли и отнеслись…, ну, пусть не с сочувствием, то уж точно с пониманием.

И опять это вынужденное неловкое молчание, пока вернувшиеся слуги, быстро накрывали стол к чаю. Наконец, когда лакеи разлили нам по чашкам ароматный чай, император велел им удалиться. Я же, с облегчением вздохнула. Кому как, а по мне, лучше поскорее услышать что-то неприятное и начать искать способ решения проблемы, чем пребывать в неизвестности.

– Дело в том, прекрасная Аврора, – сомкнув руки в замок и положив на них, подбородок, задумчиво начал Павел первый, – что я не отдавал распоряжения вас похищать.

– Как? – невольно воскликнула я. – Но, я случайно слышала разговор моих похитителей, что они везут меня к вам! Не означает ли это, что на меня был заказ? От вас?

– Не означает. Вас ведь похитил другой человек. Это так?

– Да.

– Я так понял, что он служил вашему свекру и, увидев нас с вами в саду, сделал неверные выводы.

Я могла бы возразить, но сочла за благо, промолчать.

– Полагаю, что дело было не только в корысти, но и думаю, личной неприязни к вашим родственникам. Что он не побоявшись возмездия, решил вас похитить и продать моим людям. А эти два остолопа ему поверили, и, надеясь продать вас мне еще дороже, выкупили вас и отправили ко мне гонца с сообщением, что вас уже практически доставили в столицу, во дворец! Но, не в моих правилах принуждать девиц…, – тут император замолчал и бросил в мою сторону многозначительный взгляд. – Тем более… – и снова многозначительное молчание.

– Я все поняла, Ваше Величество! Благодарю вас!

– Вообще-то, не за что, – буркнул Павел первый и угрюмо уставился на стол. – Сейчас очень тяжелая политическая обстановка в стране, и мои враги только и ждут малейшего повода, чтобы очернить мое имя и заставить отречься от престола.

Чем-то очень опасным повеяло от слов императора, что мне вдруг стало неуютно, и мгновенно заледенели руки. Я обхватила пальцами горячую чашку с чаем, пытаясь их согреть, но холод был не снаружи, а внутри. От откровения первого лица государства, несло серьезной опасностью. И для меня, в том числе.

– Ваше Величество, – мой дрожащий голос нарушил тишину, повисшую в беседке, – но вы, же могли отказаться выкупать меня у этих двух.

– Мог, – усмехнулся он. – Только ответьте сами на вопрос, что бы они сделали с вами? Это люди такого склада, которые не откажутся от наживы, коли уж ее источник уже находится у них в руках. Так что, они бы вас не отпустили к вашим родным, можете не надеяться! Они бы вас просто продали… в бордель.

– Я невольно ахнула, вспомнив, подслушанный мною в сенях разговор. – Но, почему бы им не запросить за меня выкуп!? – громко воскликнула я, а император приложил к губам палец, призывая меня к тишине. – Мой отец не пожалел бы за меня денег! – добавила я тише.

– Возможно! – легко согласился собеседник, – но скорее всего, ваши отец и муж, пожелали бы поквитаться с похитителям и непременно отыскали бы их. А что, позвольте вас спросить, эти двое, поведали бы вашим родственникам на допросе с пристрастием? Да, то, дорогая моя, что они обязательно попытались бы себя обелить, перекинув свою вину на меня. Сказали бы, что везут вас к императору, по его же приказу! Полагаю, дорогая Аврора, вы достаточно умны, чтобы представить дальнейшие шаги ваших родственников?

Я же, не озвучив свои мысли вслух, просто кивнула, глубоко задумавшись. Не желая того, я оказалась втянутой в политику, поэтому, ясно поняла лишь то, что назад меня не вернут. На мой вопросительный взгляд, император ответил:

– Мне очень жаль.

– Куда вы меня определите? В монастырь?

– Хорошая идея! – усмехнулся он. – Если конечно, вы сами того пожелаете. Но, лично мне, не хотелось бы прятать в каменном мешке, столь молодую и привлекательную особу! Я пока не решил, как поступлю с вами. Могу лишь обещать, что постараюсь предоставить вам тот уровень жизни, к которому вы привыкли.

Я поняла, что в данный момент не получу больше информации, чем уже получила. Оставалось выпросить лишь немного свободы передвижения, чтобы суметь подготовиться к побегу. Знать бы еще, сколько времени у меня для того осталось!

– Ваше Величество, значит ли это, что я здесь пленница?

Светлые, зелено-голубые глаза удивленно блеснули. – Что вы, в некотором роде, вы совершенно свободны!

– То есть, – решила уточнить я, – я смогу гулять здесь, где захочу?

– А куда бы вы хотели пойти? – улыбнулся император.

– Ну, познакомиться собаками! С детства их очень люблю! Лошадей посмотреть! Если у меня будет время, хотела бы покататься на них, – закинула я удочку, но Павел первый промолчал. Испугавшись этого молчания, я, словно себе в оправдание, добавила:

– Ну, не думаете ли вы, что я в таком платье буду пытаться перелезть через этот забор!? – и кивнула на частокол, примерно в три метра с лишним.

– Не думаю, – ответил император, снова включая свой взгляд-рентген. – Ведь, как мне показалось, вы довольно умная девушка. И, если вы не доставите мне хлопот, то со своей стороны могу пообещать, что постараюсь устроить вашу судьбу, максимально благоприятно для вас! – не дожидаясь от меня ответа, император поднялся из-за стола, давая понять, что аудиенция окончена.

Глава 69. Разведка

Несмотря на все волнения, первую ночь в Охотничьем домике, я спала на удивление хорошо и еще неизвестно, во сколько бы проснулась, если бы не сильный шум, разбудивший рано утром. Сон с меня, как ветром сдуло, а меня, с кровати. Я распахнула окно, и чуть не по пояс высунулась наружу, но толком, ничего увидеть не удалось.

Ворота находились напротив крыльца дома, так что слева от моего окна, мелькнули лишь хвосты трех коней, послышался дробный топот копыт, да загремели колеса кареты, выезжающей со двора.

Я накинула пеньюар и позвонила в колокольчик. Через несколько минут, в мою дверь постучали и вошли две молоденькие горничные. Я удивилась и спросила:

– Вы что, всегда вместе ходите?

– Да! – заулыбались девушки.

– Вы что, сестры?

– Да! – кивнули они.

– А зовут вас как?

– Марфуша, – присела в поклоне, та, что пониже и потемнее.

– Груша, – поклонилась высокая девушка с более светлыми волосами.

– Марфуша и Груша, – хмыкнула я. – Приятно познакомиться! – Принесите мне, пожалуйста, воды умыться и завтрак.

– Будет сделано!

– Мы мигом обернемся!

Когда мне принесли воду и еду, я поинтересовалась у горничных, кто сегодня рано утром уехал отсюда? Впрочем, я и так догадывалась, какой ответ услышу.

– Его Императорское Величество, – с глубоким поклоном и почтением в голосе, ответили близняшки.

– А когда он должен вернуться, не знаете? – с деланным безразличием поинтересовалась я, намазывая на булочку вишневый джем.

– Да кому ж император будет докладываться!? – удивленно переглянулись девушки.

С тем я их и отпустила. Итак, не думаю, что император уехал лишь для того, чтобы устроить мою судьбу, но и про меня он вряд ли забудет. Я для него, – лишний свидетель и потенциальное темное пятно на его репутации. Так что самое плохое во всей этой ситуации на данный момент то, что я не знаю, сколько мне осталось времени на подготовку к побегу. А значит, нельзя терять ни минуты!

Наскоро без аппетита позавтракав, я надела то самое платье, в котором меня выкрали из отцовского дома, и отправилась изучать окрестности.

Охотничий домик был практически пуст и по дороге на улицу, я встретила лишь экономку Марту, которая в большом пиршественном зале, стоя у камина, за что-то распекала сухонького старичка. Женщина ничего мне не сказала, лишь проводила взглядом, ни на секунду не прерывая воспитательного процесса.

Двор тоже был пуст, как и тогда, в момент моего прибытия сюда. И где в то время, находилась охрана императора, оставалось для загадкой. Но на данный момент, волновала меня меньше всего.

Земля на хорошо утоптанной конями территории Охотничьего домика, уже высохла. О вчерашнем дожде, напоминал лишь принесенный ветерком из-за высокого забора, аромат влажной лесной подстилки. Я глубоко вздохнула и блаженно прикрыла глаза. Снова, перед моим мысленным взором, встал уютный домик из цельных бревен, стоящий в сосновом лесу. Как раз, посреди такого леса, я сейчас и находилась. Но, с осуществлением моей мечты данная ситуация и рядом не стояла.

Я грустно вздохнула, и огляделась, думая, в какую сторону сначала пойти. Решила идти по часовой стрелке, но к воротам пока не подходить и для начала, понаблюдать за ними. Развернулась и зашагала к конюшне.

Ее ворота, как и в прошлый раз, были широко открыты. Я заглянула внутрь длинного узкого помещения, сильно пахнущего конским навозом, свежим сеном и опилками. Прислушавшись, уловила в дальнем конце конюшни, тихий перестук копыт и мужской голос, который, как мне показалось, кого-то о чем-то просил.

Побоявшись оказаться в неловкой ситуации, я крикнула:

– Здесь есть кто-нибудь?

Тот час, из одного из дальних стойл, с правой стороны прохода, выглянула вихрастая светлая голова и через секунду я услышала:

– Ну, иди сюда, коль сама пришла! Гостям мы завсегда рады.

Я шустро посеменила вперед, предварительно приподняв повыше подол платья, чтобы к нему не налипли рассыпанные в проходе, опилки.

Заглянув в дальнее стойло, увидела там коня с огромным животом, около которого суетился невысокий щупленький мужичок, лет этак, шестидесяти. Вкупе со своей седой и лохматой шевелюрой, он напомнил мне Эйнштейна с известного постера. Конюх поглаживал поистине гигантское пузо лошади и что-то тихо говорил ей.

– Ну, приветствую, вас, барышня! – повернувшись, мужичок окинул меня хитрым взглядом. – Так это вы, стало быть, гостья императора?

– Да, это я. Здравствуйте! Меня Аврора зовут, а вас, как?

– Афанасий, я, – еще шире улыбнулся конюх. – Так что, барышня, лошадок любите? А у нас тут, Ласточка, вот-вот мамой стать собирается!

Вот я дура! – Мысленно обругала я себя, – беременную лошадь с толстым конем спутала!

– Ей уже совсем скоро рожать? Это, поэтому она не пошла вместе со всеми на пастбище?

– Да, дочка, поэтому. Вот, поглаживаю ей живот, чтобы роды прошли легче.

Около минуты я постояла рядом с конюхом, и уже собралась было уходить, как вдруг неожиданно для самой себя сказала:

– Может вам помочь?

Старик удивленно икнул, выпучив на меня глаза, но потом отмер и ответил:

– Ну, коли не боишься красавица, помоги.

Похоже, разведка территории сегодня откладывалась.

– Постой с ней немного, я свежей соломы принесу, а то, не успел я, дуралей, подготовиться, думал, еще два-три дня в запасе есть. А оно вон оно как, раньше зарожала! – И, с этими словами, мужичок вперевалочку вышел из стойла.

Кобыла нервно всхрапнула и, прядая ушами, переступила с ноги на ногу.

Я подошла ближе и осторожно дотронулась до раздутого лоснящегося черного бока лошади. Он оказался влажным от пота, я отдернула руку и испуганно шагнула назад, так как кобыла резко повернула голову в мою сторону, и скосила глаз на собственный живот.

В этот момент вернулся Афанасий, и я с облегчением отошла к дверце стойла, продолжая с интересом наблюдать за его действиями.

Разбросав по полу, большую охапку соломы, конюх снова принялся поглаживать лошадь по боку, и что-то успокаивающе нашептывать ей прямо в ухо.

Через некоторое время, от шеи к хвосту кобылы, пробежала нервная дрожь и она, подломив в коленях передние ноги, опустилась на солому и завалилась на правый бок. По ее телу вновь прошла волна дрожи.

Афанасий заозирался по сторонам.

– Тьфу, ты! Совсем никакой памяти не стало! Дочка, – обратился он ко мне. – Не сочти за труд, попроси у Марты, какой чистой ветоши, жеребчика отереть.

– Хорошо! – тихо ответила я, и побежала на выход.

В доме, я нашла Марту все в том же зале, расставляющей новые свечи в массивные бронзовые канделябры, а огарки, складывающей в узкую деревянную лохань, подвешенную ей на шею. Мы так, когда то мы с мамой, собирали вишни, стоя на прислоненной к дереву, лестнице.

– Марта, в конюшне лошадь жеребится! Афанасий просит дать чистой ветоши, жеребенка вытереть.

По лицу женщины, пробежала тень. Ясное дело, что ее удивило то, что высокородная барышня, что-то забыла в конюшне, пахнущей навозом. Но мне было совершенно плевать на чье бы, то, ни было мнение, тем более что я не собиралась здесь задерживаться.

Тем временем, экономка, стуча туфельками по дощатому полу, скрылась в темном коридоре. Загремела связка ключей и вскоре она вернулась с большой простыней.

– Вот, возьми! – протянула она мне ее и взглянула с интересом. Это меня удивило, но раздумывать было некогда. Схватив в охапку ветошь, я помчалась назад, по дороге чуть не налетев на натирающих в прихожей полы, сестер.

Вбежав в конюшню, услышала, как громко Афанасий уговаривает кобылу сильнее тужиться.

Не смотря на мягкие туфельки, без каблуков, к стойлу я уже подходила, чуть ли не на цыпочках, боясь испугать будущую мамашу. Видимо, почувствовав слева движение, конюх бросил на меня взгляд, благодарно кивнул и попросил:

– Подержи пока, – на лбу мужчины, блеснули капли пота.

Пока я бегала за тряпками, процесс шел полным ходом. Из-под хвоста, лежащей на правом боку лошади, показался белого цвета, полупрозрачный пузырь. Я нервно сглотнула, глядя во все глаза на пугающее и в то же время, завораживающее зрелище появление новой жизни. Белоснежный хвост лошади упал на этот пузырь, закрывая его.

– Быстро оторви длинную полоску ткани! – не поворачиваясь, бросил Афанасий, и, приподняв правой рукой хвост, левую протянул ко мне.

Действуя на автомате, я оторвала вдоль длинной стороны простыни, полоску, шириной примерно десять сантиметров и вложила в руку конюха.

Мужчина ловко обмотал хвост кобылы, начиная от его основания, превратив его в некое подобие мумии, а затем, согнув, в виде петли и закрепил у его начала, завязав на узел.

А тем временем, пузырь стремительно увеличивался, вытягиваясь и сквозь его стенки, были видны передние ножки жеребенка. Вдруг, пузырь прорвался, и на солому вылилась околоплодная жидкость.

Кобыла взбрыкнула в воздухе ногами, и снова, выгибая свою стройную, черную шею, покосилась на свой живот.

Я затаила дыхание и машинально прижала ветошь к лицу. Очень хотелось отвернуться, но уже не могла, меня целиком захватило зрелище таинства рождения!

Кобыла тихонько заржала, и мгновенно, с хлюпаньем, из нее выскользнуло длинное, овальное нечто. Белесые плодные оболочки полностью разорвались, и на свет, суча тонкими черными ножками, показался маленький худенький жеребенок.

– Дай! – коротко бросил конюх и выхватил у меня из рук ветошь. Высвободив жеребенка из остатков оболочек, ловко завернул его в ткань, обтирая и освобождая нос от слизи.

Взбрыкнув, новорожденный малыш тихонечко заржал, и мама заржала в ответ, словно приветствуя новую жизнь.

На душе мгновенно, стало так легко и светло, как уже давно не было.

Осторожно выпростав жеребенка из ткани, конюх поставил его на тонкие длинные ножки.

Я тихо засмеялась. Уж очень потешно выглядел худенький малыш на полусогнутых и раскоряченных в сторону, ножках. Словно потерявший четыре ноги паучок.

– Красивый! – сказала я, с удовольствием разглядывая копию мамочки.

– Красивая. Это девочка! – с улыбкой взглянул на меня Афанасий.

– В маму пошла! Красавица! – кивнула я. Малышка и правда была хороша! Абсолютно черная, без единого черного пятнышка, белыми были лишь грива и хвост, что на контрасте смотрелось очень ярко и необычно.

– Аврора!

– Что? – вскинулась я, отрываясь от разглядывания жеребенка.

Мужичок хохотнул. – Говорю, назову ее Авророй, в твою честь!

– Да, ну, что вы, зачем!? – засмущалась я, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Но на душе, стало приятно. Представив, как будет гарцевать эта красавица с именем, Аврора!

– А ты, девонька держалась молодцом! Неужто, правда, из высокородных будешь? – хитро кося на меня глазом спросил, конюх.

В ответ ему, я лишь загадочно улыбнулась и, помахав рукой, направилась на выход.

– Аврора! – окликнул меня старик. – Что в скуке одной прозябать, может, хочешь покататься на лошади?

Я резко остановилась, не зная как ответить на такое щедрое предложение. И всё же мне пришла одна мысль, и я сказала:

– Я бы с радостью, но, к сожалению, не умею ездить верхом.

– Как же так, красавица? – старик широко открыл глаза от удивления. Я ведь думал, что все высокородные с малолетства учатся ездить верхом.

– Да, так оно и есть, – грустно вздохнула я. – Но будучи маленькой, я упала с лошади и с тех пор боюсь на них садиться. Поэтому и не научилась, – пожала я плечами и смущённо улыбнулась. Хотя уже и не так их боюсь! – сказала я, будто бы с гордостью. Вот уже могу подойти погладить и дать хлеб или яблоко с руки.

– Но научиться ездить и ты все же, хочешь? – не унимался старик.

– Конечно, хочу! Но мне как-то совестно в таком возрасте учиться ездить, засмеют! – ответила я, смущаясь. И, как мне показалось, даже очень натурально покраснела.

– Да это ерунда! – махнул рукой конюх и заговорщицки подмигнул мне. – Когда императора нет, обслуги здесь совсем мало. Поэтому никто тебя и не увидит! Приходи завтра пораньше с утра, желательно на рассвете. Выберем тебе коника поспокойнее, а остальных отправим пастись.

На том и распрощались. Я мысленно потирала руки от того, что моя задумка практически удалась. Причём, мне даже самой не пришлось просить, чтобы меня научили кататься на лошади, а конюх сам предложил.

Помня, сколько обычно длятся роды у женщин, я уже распрощалась было со своими ранними планами обследовать всю территорию двора. Но, как оказалось, у лошадей все по-другому. Ласточка «управилась» менее чем за один час! Так что я всё же решила продолжить свою разведку, благо время позволяло.

Выйдя в чуть притворенную противоположную дверь конюшни, я оказалась с другой ее стороны и вновь с наслаждением вдохнула свежий сосновый воздух.

Конюшня находилась ближе к правой стороне частокола из заостренных высоких кольев. К сожалению, за ними не было видно леса, лишь только верхушки стройных пушистых сосен. Очень захотелось пройти по тропинке, трогая рукой колючие иголочки. Но, здесь я в золотой клетке. Хотя, скорее, в деревянной!

Чуть вдалеке, находилась кузница. Похоже, там почти всегда кипела работа. И сейчас я также слышала громкий стук молота, перемежающийся тонким перезвоном вторящих ему молоточков. Издалека было видно, что внутри, работают трое мужчин. Они из них, с фигурой былинного богатыря, стоял посередине и орудовал огромным молотом.

Не смотря на то, что посмотреть, что и как располагается в кузнице и что они там куют, мне очень бы хотелось, но, я постеснялась. В какой-то момент, кузнец – косая сажень в плечах, поднял голову и улыбнулся мне, сверкнув белоснежной улыбкой на коричнево-бордовом от жара печи, лице. Решив, как-нибудь, потом зайти сюда, прошла мимо и метров через тридцать, уткнулась в забор. В прямом смысле уткнулась, так как, прильнув глазом к самой большой щели между кольями, принялась с жадностью разглядывать свободу!

Да, в прямом смысле я, за неполные два дня, уже почувствовала себя узницей. И это притом, что моя свобода не ограничивалась стенами маленькой, холодной и сырой камеры в подземелье. И все же!

Уткнувшись лбом во влажную древесину частокола, я с тоской разглядывала толстые стволы вековых сосен, стройными мачтами, уходящими под самые облака. Они плотно и ровно стояли другу-другу, словно строй солдат на параде. Слишком ровно, в природе такого не бывает. Взяла это себе на заметку, нужно будет спросить, у кого нибудь.

Я опустила глаза ниже. Как интересно! Ветви сосен росли через равные промежутки, располагаясь практически параллельно земле и лишь в вышине, они все сильнее и сильнее тянулись к свету, почти прижимаясь к стволу.

Сразу вспомнилось детство, да и юность, когда я, наравне с мальчишками, лазила по деревьям и крышам гаражей, прыгая с них зимой в сугроб. Эх, сейчас с этим молодым телом, я бы с удовольствием тряхнула стариной и забралась на самую вершину одной из сосен! Интересно было бы посмотреть оттуда вниз! Красиво, наверное! Вот только нижние ветви слишком высоко от земли, не достать.

Я сместила взгляд левее, и чуть не вскрикнула от радости. У одной, несколько корявой ели, ветви начинались практически у земли! Не смотря на то, что они почти все были обломаны до высоты, примерно в метр от земли, оставшейся их части в пятнадцать – двадцать сантиметров, вполне хватало, чтобы использовать их как ступени. Взяв это обстоятельство на заметку, я оглянулась и запомнила примерное расположение того места, где сейчас стояла.

А также, я решила больше не останавливаться в одном месте так надолго. Ведь за мной, наверняка наблюдали по распоряжению императора и такое внимание к тому, что находится за частоколом, скорее всего, может вызвать подозрение. Поэтому, я со скучающим выражением лица, отвернулась от забора и пошла вдоль него, в сторону псарни.

К беседке, где мы обедали с императором, я решила пока не ходить. Схожу, как-нибудь позже. Может быть. Тем более, это место мне было не интересно, для побега оно никак не подходило, так как располагалось посередине территории Охотничьего домика.

К псарне я шла также, вдоль частокола, медленно загребая ногами опавшие иголки и шишки и изредка поглядывая в щели ограды, беря на заметку все, что, так или иначе, способствовало бы моему побегу. Но кроме ранее замеченных горизонтально растущих ветвей на соснах, я, ничего не обнаружила. Да и росли они высоковато от земли, хотя, физически сильный и спортивный мужчина, уж точно бы залез, но не я. Увы.

С другой стороны, собаки наверняка приведут к тому дереву, где я засяду, и лаем призовут преследователей. Нужно думать дальше!

Но вот я подошла к частоколу из тонких жердей, и тут же, вся территория Охотничьего домика, огласилась дружным лаем, от которого, у меня буквально зазвенело в ушах. А страшная пасть, клацнула зубами практически у моих пальцев, которыми я так неосмотрительно прикоснулась к ограде.

Послышался громкий предупреждающий окрик, и я, с бешено колотящимся сердцем отпрыгнула назад. Меня окликнули. Я повернулась на голос. Недалеко от меня, стоял хмурый бородатый мужик с кустистыми бровями. Он чем-то неуловимо напомнил моего похитителя и меня аж передернуло.

– Барышня, вы, что здесь делаете? – раскатистым басом обратился ко мне, псарь, перекрикивая разноголосый лай охотничьих шавок.

Я поморщилась и быстрым шагом направилась к мужчине. Уже подойдя ближе, поняла, что он намного моложе, чем мне показалось вначале. С этими бородами, определить хотя бы примерный возраст мужчин, было довольно сложно.

– Добрый день! – приветливо поздоровалась я и улыбнулась. В ответ на что, псарь лишь сильнее нахмурился, сверля меня черными прищуренными глазами. Не дождавшись ответа, я продолжила:

– Я гостья Его Величества и некоторое время поживу здесь.

После моего представления, мало что изменилось в лице незнакомца. Исчезла, пожалуй, лишь вертикальная складка между нахмуренными бровями.

– А около псарни что делаете? – продолжил он свой допрос.

Я начинала злиться, захотелось ответить ему так же резко, как он со мной разговаривал. Моя маска благовоспитанной уравновешенной девицы, начала трещать по швам. Но я, все, же сдержалась и, улыбнувшись, ответила.

– Просто собак хотела посмотреть! Очень их люблю.

– Уверен, они вас тоже очень полюбят… на обед, – ответил псарь и хищно улыбнулся, причем, его глаза оставались серьезными. – Барышня, это не милые пушистые щеночки, а злобные волкодавы, обученные выслеживать добычу… любую!

– Ну, да, с кем поведешься, – пробормотала я, глядя в неприветливые глаза мужчины.

Собеседник вопросительно поднял бровь, не поняв или не расслышав, то, что я сказала, но я и не собиралась ему это повторять.

– И много ли у вас собак?

Кустистые брови сошлись у переносицы.

– Сорок семь, – ответил он и уставился на меня нечитаемым взглядом.

– О! Так много! Спасибо! – буркнула я, мигом потеряв интерес к псарне. Я поняла, что потискать щеночков мне точно не дадут. Но, что самое неприятное, приручить такое количество взрослых натасканных на поиск и нападение, собак, мне точно не удастся! Перетаскай я хоть все вкусняшки с местной кухни!

– Всего вам доброго! – попрощалась я и, не оглядываясь, направилась к дому, так и ожидая напряженной спиной, отрывистой команды: «Фас!» Или как они там в этом веке натравливали собак на дичь или преступника. И, похоже, я совсем скоро стану если не вторым, то уж первым, это точно.

Снова потемнело и начал накрапывать мелкий осенний дождь. Не смотря на то, что сейчас на дворе «золотая осень», он уже был достаточно холодным. Сильно промокнуть я не успела. Легко взбежав на крыльцо и оставляя за собой мокрые следы, пошла, искать хоть кого-нибудь из слуг.