Текст книги "Многоликий Янус (СИ)"

Автор книги: Светлана Малеенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 44 страниц)

Глава 23. Грехи молодости

Граф Ларион Саян

Я, долго сидел в кресле у камина, вспоминая обед с Ядвигой. Чужая, по сути, девушка, глубоко запала мне в сердце. Я не мог понять причины этого, поэтому после обеда наведался в комнату своей дочери и долго сидел, держа за руку и разговаривая с ней.

Я никак не мог понять причину своей симпатии к совершенно чужому для меня человеку. Но что-то такое в моей душе тянулась к Ядвиге, к её непосредственности, храбрости, уму, находчивости и доброте.

Вспомнил, как с грустью смотрел на красивое лицо своей Авроры, втайне мечтая, чтобы она была такая, какой я увидел сегодня служанку, потерявшую память.

А ещё, мне не давала покоя мысль о давно забытой дочери, рожденной моей любимой женщиной, которую я так ни разу не видел с момента ее рождения. Я ругал себя за малодушие, и за то, что так и не решился познакомиться, или хотя бы съездить и посмотреть на неё. А просто отдал распоряжение Гарнии, чтобы та помогала моей дочери, давая кормилице деньги не её содержание, но сам, ни разу не проверил, как она его исполнила.

– Я обязательно с ней поговорю в самое ближайшее время, – пообещал я себе.

Мои мысли снова вернулись к Ядвиге. Вспомнив её лицо и наивную просьбу о работе, невольно улыбнулся. Так что она там говорила? – постарался я вспомнить. Ага! Кажется то, что ей нужны деньги, чтобы купить одежду и обувь. – Молодец девчонка! – усмехнулся я. Не хочет ходить в рванине, но готова сама заработать на новые вещи! Уважаю таких! И вообще, почему-то подумал, что последние сутки улыбаюсь непривычно много. Давно у меня на душе не было так светло и хорошо.

Единственное, что омрачало мои мысли, это то, что в своей комнате, лежит больная родная дочь и вот уже почти два месяца, не приходит в себя. Почему-то я чувствовал себя по отношению к ней предателем, но мысли опять снова и снова возвращались к Ядвиге.

– А не сделать ли мне этой девочке, подарок!? – подумал я. Тем более что она спасла мне жизнь! Неужели я, граф, буду так не благодарен, что не смогу сделать для неё хоть что-то приятное!?

Немного подумав, взял колокольчик и позвонил. Практически сразу в дверь постучали, и вошёл дворецкий.

– Что угодно вашей светлости?

– Позови-ка ты мне, любезный, личную горничную Авроры!

– Сию секунду, ваша светлость! – и с лёгким поклоном дворецкий удалился.

В дверь тихонько постучали, словно поскреблись, и камеристка моей дочери, сухощавая рыжая Марта, осторожно как мышка, вошла в библиотеку.

Я недовольно поморщился. Не то чтобы не любил некрасивых людей, так как сам считал, что красота, прежде всего в душе человека. Просто не понимал, как кто-то, может не стремиться сам себя сделать немного лучше, как в физическом плане, так и внутренне!? Почему человек не хочет попробовать, сделать себя красивее, особенно женщина, которая по природе своей стремится всячески себя украшать!?

Камеристка Авроры, была именно такой, – довольно неухоженной, некрасивой и глуповатой девушкой. Вообще я не понимал, как можно рядом с собой переносить человека, с которым даже не о чем и поговорить. Но, к сожалению, я прекрасно знал мотивы своей дочери.

Увы, но Аврора не терпела рядом с собой никого, кто мог бы с ней соперничать в красоте, уме и образованности, предпочитая более выгодно выделяться на фоне непривлекательного и недалекого человека.

Рассеянно моргнув, я понял, что молчание неприлично долго затянулась, а камеристка начала нервничать и озираться по сторонам, как бы в поисках путей отступления. Подавив невольную гримасу, я обратился к девушке:

– Скажи-ка мне, есть ли у моей дочери платья, которые я дарил ей, но она отказалась их носить?

– Да, ваша светлость! – присев в лёгком книксене, ответила служанка.

– И много ли таких платьев?

Камеристка покраснела и, принявшись теребить край своего передника, как бы сквозь силу, произнесла:

– Все.

– Все? – в изумлении переспросил я, и поднялся с кресла. – Что, все платья, которые я ей дарил, она признала негодными к носке? – удивлённо вскинул я брови. На душе, словно кошки заскребли, настолько стало неприятно, больно и зябко. Я передернул плечами, словно пытаясь сбросить с себя это ужасное чувство разочарования и обиды. Осознание того, что дочери были так неприятны мои подарки, и что ее улыбки и благодарность, были фальшивыми, просто накрыло с головой. Сделав глубокий вдох, я постарался взять себя в руки. Не сейчас, только не при прислуге, – сказал я себе.

– А где сейчас эти платья? – задал я вопрос, девушке. Ожидая услышать, что Аврора их все просто выбросила.

– Платья находятся в сундуках на чердаке, – ваша светлость! – ответила камеристка и потупилась.

– Так значит, в сундуках, на чердаке, – повторил я и нахмурился, а сердце болезненно сжалось.

– Ну что ж, тем лучше. – И, посмотрев на камеристку, приказал:

– Позови Виктора! Пусть он возьмёт слуг! И принесите все эти сундуки в комнату, в которой сейчас живёт Ядвига. Иди.

– Да, ваша светлость! – быстро поклонилась камеристка и выскочила за дверь.

Я, задумавшись, подошёл к окну, глядя на цветущий яблоневый сад и не замечая его красоты. – А может это наказание за мои грехи? Подумал я, и на меня нахлынули воспоминания:

– В семнадцать лет, благодаря моим юношеским «шалостям», от горничной, у меня родилась внебрачная дочь, – Гарния. Официально я её не признал, но особо выделял среди других слуг. Обязанностей у неё было меньше, комната лучше, а после увольнения старой экономки, именно её я поставил на эту должность.

Но, увы, отцовской любви она не видела, я не смог ей её дать и официально дочерью не признал. Ну, конечно в будущем, возможно и сделал бы это, если только не было бы других наследников...

В двадцать пять лет я, женился. Брак был династический. Семейство Саян, породнилось с семейством Абашевых. Моя жена Элия, была единственным ребёнком в семье, поэтому кроме богатого приданого, я получил значительную долю от их имения. А после гибели на охоте родителей жены и всё состояние полностью отошло мне.

Хозяином я всегда был рачительным, поэтому мои земли процветали. Но я не любил жену, хотя по прошествии, нескольких лет, стал испытывать к ней уважение и благодарность.

Это была миловидная молодая женщина с тихим нравом. Единственное, что омрачало мою жизнь, было то, что жена подряд три раза теряла детей. Это происходило по какой-то неведомой причине, уже на поздних сроках беременности. Но наконец, в тридцать восемь лет, я стал отцом прелестной девчушки, при этом, потеряв в родах жену.

Я остался единственным родителем своей долгожданной малышки и окружил свою дочь и наследницу, всей возможной заботой и любовью! Аврора ни в чём не знала от меня отказа, поэтому росла взбалмошным, избалованным и довольно жестоким для девочки, ребенком.

От неё не раз в слезах, выбегали горничные, а прислуга, словно мыши, разбегалась кто куда, едва заслышав стук её каблучков. И целыми днями по замку, разносился ее визгливый недовольный голос.

И вот, в сорок три года, я неожиданно влюбился! Но моя избранница была низкого происхождения, кроме того, она, как и мать Гарнии, работала прислугой в замке.

О моей связи с горничной, знала только экономка, моя первая незаконнорожденная дочь. На тот момент ей исполнилось уже двадцать шесть лет.

И вот, я узнаю, что моя любимая женщина забеременела от меня! Моему счастью не было предела!

В положенный срок Гарния тайно привела во флигель повитуху и сама помогала ей принимать роды. Тогда на свет появилась еще одна девочка, – третья. Роды были тяжёлыми, и на утро Гарния сообщила, что моя любимая женщина умерла в родах! А моя дочь родилась с уродством, – заячьей губой. И поэтому Гарния отнесла мою доченьку в деревню и отдала кормилице.

Я долго был безутешен! Очень тяжело переживал смерть своей любимой! Но признать дочь с явным уродством не смог, как и, ни разу не решился проведать её. Поэтому я просто распорядился, чтобы экономка давала кормилице моей дочери, достаточно денег на содержание девочки. Просто откупился от собственного ребёнка!

От грустных мыслей, меня отвлек дворецкий, сообщив, что пришло время ужина

Глава 24. Крушение надежд

Оливер Райли

Я рысью ехал вдоль заросших высокой травой, полей и сердце тревожно сжималось, понимая, что плодородные поля напрасно простаивают. Там, где из года в год, колосились пышные нивы, сейчас, же росла высокая трава, выжимая из земли, все полезные соки. Ну, ни чего, сено нынче тоже в цене! А с этих полей, судя по всему, будет очень хороший покос! Да и второй, тоже нам кстати придётся! Сена продадим много! Уже хоть какие, да деньги! Ни чего, придумаем обязательно, как заработать ещё!

Я едва дождался возможности пуститься в обратный путь к замку моего будущего «тестя». Сердце торопило меня, и как я не отгонял от себя образ милой девушки, с наивно распахнутыми тёмно зелёными очами, но удивительно взрослыми суждениями, её лицо неотрывно стояло перед моими глазами.

Во время обеда, я старался не особенно ёрзать на стуле, выражая свое желание отправиться в путь. Я терпеливо слушал отца и сам рассказывал, что мы решили предпринять для спасения имения. Но чувствовал, будто раздваиваюсь, находясь телом в своём родовом гнезде, а сердцем там, где обитает моя юная чаровница! Моя ли!? – мелькнула мысль, и тут же, радужное настроение покинуло меня. Но тут, я вспомнил слова Ядвиги, когда она говорила о своем женихе, – Вильяме. – Так что она тогда сказала? – постарался я напрячь свою память. – Ага! Что она не помнит не только экономку Гарнию и кухарку, но и своего жениха! – Сердце застучало быстрее, ощутив прилив надежды! И ведь, верно, если девушка не помнит парня, то и не испытывает к нему романтических чувств! А это значит, что у меня есть шанс!

Громко свистнув, я пришпорил коня, пустив его в галоп. Над моей головой, раскатисто громыхнуло. Порыв холодного воздуха подтвердил, что непогода догоняет. Дождя я не боялся, но вот молнии…

Этот страх преследовал меня с детства, когда на моих глазах, убило моего приятеля по играм. Это был сын местного кузнеца. В тот день, мы, мальчишки семи лет отроду, игрались в поле, съезжая с огромного стога сена, как со снежной горы. Неожиданно налетел сильный дождь, и мы поняли, что успеем добежать до дома. Вместо этого, привычно зарылись в самое основание стога, с интересом наблюдая, как хлесткие струи воды, поднимают с земли, пыльные фонтанчики.

Сильный дождь монотонно стучал по слежавшемуся верху стога, и ручейками стекал вниз. Вскоре мы заскучали, и принялись, набирая стекающую воду в ладошки, брызгать ею друг в друга. Разыгравшись, мы выскочили из стога и начали прыгать по лужам, с тем же стремлением, как можно сильнее обрызгать товарища водой.

Слева от скирды сена, в землю, с треском ударила молния, рассыпая во все стороны яркие искры. Мы взвизгнули и громко рассмеялись, мгновенно замолчав, когда увидели, что, в нашу сторону, по воздуху плывёт ослепительно сверкающий молочного цвета, шар.

Мы много слышали от взрослых, страшных рассказов о шаровой молнии, но сами увидели её впервые. Испуганно замерев, я закрыл глаза и постарался почти не дышать. Но слева от себя, я слышал громкое хриплое дыхание своего друга. Тимка явно сильно боялся. Я приоткрыл глаза, и скосил их на приятеля. Мальчишка, смотрел на светящийся, размером с большое яблоко, шар, и его тело сотрясала крупная дрожь.

– Замри! Закрой глаза и дыши тише! – прошептал я сквозь зубы.

– Ннне-ммогу! – клацая зубами, отрывисто бросил он мне.

– Не шевелись! Она скоро улетит!

Тимка промолчал, не отводя взгляда со сверкающего кругляша, который, не спеша, словно принюхиваясь, крадучись двинулся в нашу сторону.

Я закрыл глаза, и постарался думать о чем-то отвлеченном, когда слева раздался громкий крик. Мгновенно открыв глаза, я успел увидеть, как Тимка замахал руками на висевший перед нами сверкающий шар, и бросился бежать. Но успел сделать всего пару шагов, как молния сорвалась со своего места, и, разбрасывая искры, ударила ему в спину.

Всё последующее, я помню, будто во сне. Помню дымящееся, обугленное, словно полено в костре, тело своего друга. Суетящихся вокруг взрослых. А ещё чувство полного безразличия днём, и жуткий страх с мучающими кошмарами, по ночам.

Подруга моего детства, – Аврора, со свойственной детям беспощадностью, долго издевалась надо мной и дразнила трусишкой. Будучи уже тогда влюблённым в эту невероятно красивую девочку, я храбрился, всячески делая вид, что ничего не боюсь, а уж грозы и страшных снов, тем более!

Дождь хлынул, как всегда, внезапно. И припозднившаяся майская гроза, ярким росчерком прочертила, вдруг потемневшее среди бела дня, небо. До замка оставалось скакать совсем ни чего, но и мой конь, по какой-то неведомой мне причине, тоже очень боялся грозы. Я огляделся по сторонам, в моей памяти, проскользнуло узнавание. Где-то совсем недалеко, я видео гумно и овин, но так как зерно еще не поспело, они стояли пустые. Вот туда-то я и направил своего коня.

Около овина, была пристроена небольшая коновязь, с навесом. Привязав своего скакуна, я снял с него седло и отёр пот со спины, клоком соломы. В небе снова громыхнуло. Я оглянулся, прямо позади меня, была низенькая дверь. Решив переждать грозу в сухости, я потянул за ручку и в приоткрывшуюся щель, услышал ЕЁ голос!

– Как же я давно не каталась на качелях! Прямо детство вспомнила! – прозвенел колокольчиком, голосок Ядвиги.

Я замер, не в силах ни войти, ни закрыть дверь.

– Я рад, что тебе понравилось! – услышал я голос Вильяма.

– А как я мечтала покататься на лошади! Ты себе не представляешь! – продолжала восхищаться девушка.

– У тебя очень хорошо получилось! Для первого раза! – усмехнулся конюх. – Ядвига, – его голос дрогнул. – Помнишь, ты обещала сходить со мной на ярмарку!?

– На ярмарку? Да, конечно, помню!

– Ну, так вот, через два дня как раз она и будет! – с настороженностью, напомнил Вильям.

– С удовольствием! – в голосе девушки, я услышал кокетливые нотки и скрипнул зубами. Вцепившись в гриву коня, еле сдержался, чтобы не ворваться внутрь и … И что!? Что я мог предъявить девушке, с которой нормально общался только один единственный раз! И которая, в данный момент, находилась, со своим собственным женихом! Если сейчас у меня еще остается шанс, сблизиться с ней, то после того, как ворвусь и наговорю грубостей, такого шанса у меня больше не будет! Я это прекрасно понимал!

Пока я боролся сам с собой, ведя мысленный диалог, то пропустил, о чём ещё говорили эти двое. Очнулся, я лишь услышав нежный девичий стон. Не знаю, что я надеялся там увидеть, но решительно шагнув за порог, соляным столбом замер на месте. Вильям и Ядвига, самозабвенно целовались! Не помня себя, я развернулся и буквально вылетел наружу! Вскочив на коня, понесся во весь опор к замку.

Впервые после того ужасного случая с молнией, я не только не боялся, но даже не замечал ни громовых раскатов, ни ливня, в мгновение промочившего меня до нитки, ни сверкающих вокруг смертоносных росчерков.

Глава 25. «Перед смертью не надышишься»

Сбежав по лестнице, повернула в левый коридор. Чувствовала себя, как никогда хорошо, и… воздушно, что ли? Такая была лёгкость в теле и на душе, что просто хотелось петь! А еще, обнять весь мир!

Мимо меня прошёл с подносом, молодой лакей. Причём, мы с ним едва разошлись в довольно узком каменном коридоре. К слову сказать, всё же, не разошлись. Я прижалась спиной к стене, чтобы ненароком, не зацепить парня своей не маленькой грудью, но, увы, два мои, объёмные полушария, с оттяжкой проехались по торсу бедного лакея. Почему, бедного? Да потому, что он охнул, мгновенно покраснел, словно вареный бурак и его поднос, с сумасшедшее аппетитно пахнущим запеченным фазаном, пошёл на сближение с полом замка. К счастью, моя реакция оказалась на высоте и многострадальный поднос, был мною ловко подхвачен.

У меня в голове, кто-то сдавленно охнул и тоненько захихикал. Я тут же поняла, что хозяйка тела стала свидетельницей этого маленького конфуза. К счастью, не моего.

Лакей, мгновенно сбледнул с лица, видимо парень оказался сообразительный и сумел быстро сопоставить последствия падения графского ужина на грязный пол. Так же, как и мою степень, оказанной ему помощи.

– Сспасибо, Ядвига! – проблеял бедняга. – Если бы не ты… Мне бы… – видимо, закончились слова у парня.

Мое игривое (непонятно, с какой стати), настроение, заставило ответить.

– Не стоит благодарности! В конце концов, это же моя грудь виновата была в падении твоего подноса! – кокетливо мурлыкнула я, и невинно глядя, на снова заливающегося краской парня, похлопала ресничками.

Наконец, мы разошлись, как в море корабли, но, напоследок оглянувшись, я увидела, что он сделал, то же самое.

– А ты изменилась, Ядвига! – тихо сказал парень. – И внешне и ведёшь себя по другому! Если бы я знал, что такое просто невозможно, то подумал бы, что тебя подменили! – добавил он, и задумчиво на меня посмотрел.

Моё легкомысленное настроение, мигом сменилось страхом, словно кто-то резко переключил его рубильник. Я растерялась. Но к счастью, из дверей кухни, выглянуло розовощекое лицо Милы. Увидев, толкущегося посреди коридора лакея, её брови грозно нахмурились, и она отчитала беднягу, веля быстрее нести графу уже остывшую птицу. Того, словно сдуло в сторону гостиной.

Повернувшись ко мне, повариха радостно всплеснула руками.

– Ядвигочка! Какой же ты красавицей стала! Давай, заходи! Накормлю тебя!

С этими словами, Мила вплыла в своё царство кастрюль и сковородок, грозно прикрикнув на поварят и принялась за что-то их отчитывать.

Я зашла за ней следом, с жадностью осматривая знакомое помещение. Не могу сказать, что очень соскучилась по ножу и поварешке, но именно здесь я ощущала тот особый уют, который придаёт кухня каждому жилищу. Присев на колченогий табурет, ставший моим надежным якорем в первый день пребывания в новом мире и теле, я провела рукой по его гладкому деревянному сидению, отполированному сотнями… Ну, пожалуй не будем уточнять, чем именно.

Мила вернулась ко мне, и тут же забросала меня вопросами, относительно моего нынешнего статуса в замке. Я растерялась от такого натиска, и, вспомнив, куда я собственно изначально направлялась, намекнула поварихе, что мне нужно отойти, носик попудрить.

– Что сделать? – спросила Мила, и ее круглое лицо, удивленно вытянулось.

– Ой! Ну, то есть, во двор мне надо! – Подхватилась я, и быстро выскользнула из кухни.

Во дворе, к счастью, никто не мельтешил, да и Вильяма было не видать. Ну, такая вот я деликатная, что стесняюсь заходить в кабинку туалета, у всех на виду! Быстренько сделав свои дела, пошлёпала назад, на кухню. Я, конечно, старалась идти изящно, от бедра, но видимо, что-то прилипло к подошве одной туфельки, и я совсем не изящно захромала.

Запрыгав на одной ноге, собралась уж снять с другой туфельку и осмотреть на предмет поломки, но не удержалась, и обязательно бы совсем не элегантно растянулась во весь рост, если бы, меня не подхватили сильные мужские руки.

Охнув, я рефлекторно схватилась за них, ощутив под своими пальцами, литые бицепсы. Следующим моим ощущением, было горячее давление больших ладоней, охвативших мою талию. По коже пробежал табун мурашек, а может и все три. Я почувствовала себя в этих объятиях, как в стальном капкане, из которого вовсе не хотелось вырываться.

Медленно проведя пальцами вверх, и остановившись на широких плечах своего спасителя, так же медленно подняла глаза. Мой взгляд пробежался по мощной шее, с быстро-быстро бьющейся на ней, венкой. Переместился на мужественный подбородок, широкие скулы, прошёлся по пухлым сексуальным губам. Дойдя до прямого, аристократичного носа, я судорожно вздохнула, боясь посмотреть выше, очень уж яркие чувства вызвал во мне этот мужчина.

Я боялась посмотреть ему в глаза и молчала, он тоже молчал. Интрига набирала обороты. Мужчина не выдержал первый.

– Ядвига, я так по тебе скучал! – прозвучал над моим ухом, приятный баритон, и по щеке пробежали пронзительные мурашки.

Стоять так и дальше, было, по меньшей мере, неразумно и компрометирующее. Я набралась смелости и все же подняла взгляд, тут же утонув в синих омутах глаз Вильяма.

– Ядвига! – хрипло произнёс он, и накрыл мои губы своими.

Самого поцелуя, я сначала не почувствовала. Моё тело, словно молнией пронзило и внизу живота образовался горячий ком. Неожиданно, чувство дикой звериной страсти, прямо таки накрыло меня с головой, не давая мыслить разумно и оценивать последствия своих поступков. Я схватила мужчину за ворот его рубахи, и с силой потянула на себя! Ткань не выдержала и треснула. От этого тихого звука, меня словно холодной водой окатило, мгновенно вернулось ощущение реальности. Я почувствовала на своих губах, мягкие, тёплые губы жениха Ядвиги. Его язык вовсю, хозяйничал у меня во рту, а мой, у него!

Ощутив большие пальцы мужчины у себя на груди, я судорожно вздохнула и отшатнулась от него, едва не упав.

Вильям снова удержал меня, но тут, же убрал руки, жадно и испытывающее, глядя в глаза. Мы стояли на пионерском расстоянии друг от друга и тяжело дышали.

– Ты вспомнила!? Ты вспомнила меня, Ядвига!? – с плохо скрываемой радостью в звенящем голосе, спросил Вильям.

Что я могла сказать мужчине, конца восемнадцатого века, живущему, по строгим правилам морали, во всяком случае, по отношению к женщинам? Что у меня очень давно не было мужчины, и что это вообще была не моя реакция на него, а тела Ядвиги на своего жениха!?

Глубоко вздохнув, я потупила глаза и кивнула.

Услышав судорожный вздох радости, ощутила его горячие руки на своих плечах. У меня больше не было сил, терпеть эту сладкую пытку, прекрасно понимая, что мне ничего не обломится. А если это и произойдёт, я погублю репутацию Ядвиги, а в данном случае, пока и мою.

Я подняла лицо, чтобы сказать Вильяму, что сейчас не время и не место для этого, но снова встретилась с слегка шершавыми, но такими тёплыми и сладкими губами этого невозможно привлекательного мужчины!

Второй раз за последние несколько минут, я тонула в ярких, будоражащих кровь, ощущениях. И вдруг, мне показалось, что мое сознание словно подернулось дымкой, окружавшие меня звуки, стали глуше, а ощущения в возбужденном теле, сильно притупились. Мне казалось, что какая-то сила затягивает меня и я лечу спиной назад.

Но вдруг, в моей голове, раздался пронзительный звук, словно пожарная сирена включилась.

Я опять очень ярко ощущала гуляющие по моему телу руки мужчины и осыпающие моё лицо, его жаркие поцелуи.

– Ага! Вот ты чем занимаешься! – бензопилой, прозвучал голос в моей голове. – Ты же обещала Вильяма не трогать!

И тут, меня мгновенно пронзила одна очень важная мысль!

– Ядвига, ты – дура! – спокойно ответила я своей соседке, и начала осторожно, но уверенно, освобождаться из объятий ее жениха.

На секунду в моей голове поселилась блаженная тишина, и настороженный голос владелицы тела, удивлённо спросил: – Почему это я дура!?

– Ещё минута, и ты вернулась бы назад, заняв своё место!

Голос в моей голове сдавленно охнул.

– Ядвига, – услышала я рокочущий, пробирающий до мурашек, голос Вильяма. – Что-то не так?

– Всё так! – Улыбнулась я ему. – Ты сейчас занят?

– Для тебя я всегда свободен! – с улыбкой ответил он и взял мои ладони, в свои руки.

– Тогда, подожди меня немного, я скоро вернусь, и мы с тобой погуляем. Хорошо!?

Мужчина лишь кивнул, глядя на меня, своими сумасшедше счастливыми глазами.

С трудом отведя от него взгляд, я развернулась и побежала на кухню. Снова захромав, облокотилась на дверной проём и, сняв туфельку, вытряхнула из нее злополучный камешек. И только собралась зайти на кухню, как была остановлена язвительным голоском хозяйки тела:

– А теперь расскажи, почему ты меня предала!? И как это я сегодня, могла вернуться назад в своё тело!?

Я горестно вздохнула. Есть хотелось, просто зверски! А тут, и Ядвига меня допрашивать взялась и Мила на кухне с расспросами ждёт! Ну, хоть разорвись, ей богу! Ладно, постараюсь быстро объяснить. И я мысленно затараторила:

– На улице, я оступилась, меня поймал Вильям, не дав упасть. А потом, да, я чувствовала то, что чувствовала ты, когда он тебя обнимал и целовал! Тело то, – твоё! А я, просто растерялась! Не ожидала ничего подобного! А потом, – я на секунду замолчала, переводя дух, и пытаясь в точности вспомнить свои ощущения. – Потом, мне показалось, что я и звуки слышу приглушенными, будто, через подушку. И вижу хуже, и тело почти перестало реагировать на прикосновения Вильяма! Но, главное, в самом конце мне почудилось, словно что-то тянет меня назад, в какой-то темный туннель! И в это мгновение, заговорила ты! И всё вернулось! Ты это понимаешь!?

– Не совсем, – озадаченно буркнул девичий голос. – Ты хочешь сказать, что тебя уносило…

– Да, не знаю, как это называется, но меня, скорее всего, уносило туда, где ты сейчас находишься! – припечатала я. – И, если бы ты не вмешалась, то уже сама вовсю бы распоряжалась своим телом!

– Вот не повезло! – пригорюнилась девушка, – а я, то уж грешным делом подумала, что ты решила совсем занять моё место!

– Знаешь, у нас в таких случаях говорят, что «по себе не судят»! – обиженно ответила я. – Может и заняла бы я твое место, но уж больно душа-захватчица тебе попалась честная, да жалостливая! Да и не смогла бы я быть тобой и жить твоей жизнью.

– Это ещё, почему? – удивилась Ядвига. – Вроде до сих пор, у тебя это неплохо получалось!

– Да что ты говоришь!? – усмехнулась я. – Где я сейчас живу? В комнате, не хуже, чем у дочери графа! А кем я сейчас работаю? А я вообще не работаю! Живу в замке, в качестве гостьи самого хозяина!

– Ах, да! – удивлённо, выдохнула Ядвига. – А я и не подумала! И как же ты так умудрилась!? Как смогла?

Я самодовольно хмыкнула. – Житейский опыт не пропьёшь! Не зря я небо тридцать семь лет коптила!

– Сколько!? – в ужасе просипела девушка. – Ты уже такая старая!?

– Вот ещё! – возмутилась я. – У нас это даже средним возрастом не считается!

– Вот ты где! – неожиданно громко послышалось у меня над ухом. – А я то уж думаю, пошла девка до ветру, да запропастилась! – Рассмеялась кухарка, за рукав, затаскивая меня на кухню.

От всевозможных вкусных запахов, у меня аж голова закружилась и слюнки потекли.

– Садись, горемычная! Сейчас кормить тебя буду! – широко улыбаясь, пообещала мне Мила и унеслась к своим кастрюлям, усиленно ими гремя.

Похожее громыхание, только намного громче, послышалось в другой стороне кухни, где активно суетились поварята.

Мила охнула и понеслась к ним на выручку. А вслед за этим, раздались ее гневные причитания на некоторых безглазых и криворуких индивидуумов.

Ноги сами по себе доставили меня к месту катастрофы. По полу веселенькой розовой лужицей, растекся свежесваренный компот.

И тут же, как карающий ангел смерти, на кухне материализовалась экономка Гарния.

Уперев руки в боки, она рентгеновским взглядом прошлась по всем присутствующим, особо задержавшись на мне.

– Ну, и что тут у вас, произошло? – Смерила женщина поварят гневным взглядом. Что опять натворили? Снова палок захотели?

Бедные мальчишки сжались и, казалось, сделались намного меньше.

– Это я! – неожиданно вырвалось у меня. – Это я нечаянно пролила компот!

Гарния метнула на меня удивлённый взгляд и на её лице отразилась целая гамма разнообразных чувств. Это было возмущение, потом недоверие и растерянность. Губы женщины плотно сжались, и одна бросила в сторону кухарки: – Быстро всё убрать! – Зыркнув на меня, не поддающимся расшифровке, взглядом, быстро вышла из кухни.

– Уф! Обошлось! – вытерев пот со лба, кухарка тяжело села на скрипнувший под ней, табурет. Показав рукой поварятам, фронт их работ, по уборке розовой лужи, повернулась ко мне.

– Ну, Ядвига, давай, рассказывай! Как ты так смогла из служанки, попасть в личные гостьи графа? Ой! Что же это я!? Пойдём, отужинаешь!

Вскочив с табурета, Мила ловко подхватила свои юбки, и запорхала по кухне, собирая мне поесть.

Уже спустя несколько минут, я наслаждалась вкуснейшими телячьими отбивными с нежной картошечкой-пюре! А ещё, впервые попробовала заячьи почки в сметане, зайца тушенный с морковью и сливками, какую-то диковинную зубастую рыбу, фаршированную кашей. И ещё, вкуснейший клюквенный кисель, и просто нереально вкусные пирожные, похожие на хорошо знакомые мне эклеры! Так вкусно и так много, я, наверное, никогда в своей жизни не ела! Мой обед с аристократами, не шёл ни в какое сравнение! Там я изо всех сил старалась не ударить в грязь лицом, изо всех сил, держа это самое лицо. И лишь, после спасения мною графа от удушья, обстановка стала более непринужденной. Я помню, как мы с князем много смеялись, говоря о всякой ерунде, и каким теплым и нежным взглядом, он на меня смотрел!

– Ну, наелась? Давай, рассказывай! – вырвал меня из задумчивости, нетерпеливый голос кухарки.

Да, я даже и не знаю, что и рассказывать!? – рассеянно ответила я женщине, вспомнив, что меня на улице ждёт Вильям. И, ждёт ли ещё. При мыслях о нём, вспомнились его жгучие поцелуи и жаркие объятия. Я приложила прохладные ладони, к ставшим вдруг горящим щекам.

– Ну, – невнятно начала я, собираясь с мыслями. – После того, как я очнулась в доме Вильяма, и после того, как я с вами поговорила, я поспала. Когда мне стало лучше, я пошла гулять по саду, – выдала я Миле значительно сокращенную версию прошедших событий, не посчитав нужным, упоминать о моём посещении дома графини и подробностях, моего пребывания в нём. – А когда я вернулась, Виктор сообщил мне о том, что граф пригласил меня с ним отобедать, – продолжала я.

Мила всплеснула руками, и удивленно цокая языком, покачала головой. – Нет, ну надо же! Сам граф! Да пригласил к себе за стол служанку! – продолжала удивляться женщина. Но, увидев мой взгляд, почему-то осеклась и, пробормотав извинение, встала с табуретки, принялась отдавать противоречивые команды бедным поварятам.

И тут, у меня в голове, мелькнула одна мысль! Ведь явно, что-то не чисто было с Ядвигой, раз Гарния так забегала, запереживала. И кто, как не кухарка, много лет проработавшая в замке, могла знать все местные сплетни! Поэтому, придав своему голосу, как можно больше рассеянности и невинности, грустно произнесла.

– Ну, за обедом всё было очень манерно и скучно! И, граф, почему-то, задавал мне весьма странные вопросы. Уж и не помню, какие именно. А ещё он у меня спрашивал несколько раз, не хочу ли я ему сама что-то рассказать!? И что он хотел от меня услышать? Не понимаю! – вздохнула я, и откусила кусочек от последнего пирожного на блюде. О чём сразу сильно пожалела, когда с трудом пропихнула в горло, этот, явно лишний кусок.