Текст книги "Все кошки возвращаются домой (СИ)"

Автор книги: Софья Ролдугина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

– Прелестно! – зааплодировала княгиня, смеясь, когда конструирование было завершено. Я украдкой перевела дух – копирование такой сложной формы потребовало много сил. К счастью, зрительная память у меня с детства была натренирована работой с нитями. – Это волшебное кольцо, да? – спросила она с потрясающим энтузиазмом.

У меня невольно вырвался смешок.

– «Волшебный» здесь только материал – живое серебро, – пояснила я, радуясь, что нашелся предмет, в котором Корделия разбиралась хуже меня. – А придать ему можно любую форму – хоть доспехов, хоть кубка. Можно даже превратить любой материал в живое серебро, правда, через некоторое время он распадется на воду и углерод…

Внезапно плети девичьего винограда швырнуло в комнату, и я подскочила на месте, с трудом удержавшись от вскрика. Корделия только вздохнула:

– Не обращай внимания, сестренка, это ветер. Поначалу мы все шарахались… Теперь привыкли. Так что там с волшебным кольцом?

– Собственно, это все, – развела я руками, выбрасывая из головы странные порывы ветра и невольно скашивая глаза на поднос. Запахи из-под полотенца доносились дразнящие.

– Ой! – Корделия прижала пальцы к губам. На лице ее появилось растерянное выражение. – Подожди, сейчас! – и стрелой вылетела из комнаты.

Точнее, я подумала, что она вылетела, потому что опять мне ничего не удалось заметить.

Ох, уж эти шакаи-ар…

Княгиня вернулась меньше, чем через минуту, аккуратно неся в руках глиняный кувшин, украшенный причудливой росписью – растительным орнаментом в аллийском стиле.

– Поставила молоко на полочку в камине и чуть не забыла, – смущенно пояснила она, опуская глаза. Картина получилась почти идиллическая – белая романтическая рубашка, скромного вида брюки и потупленные очи. – Хорошо, что Оскар напомнил.

– Кто? – машинально переспросила я, глядя, как она ставит кувшин на столик и откидывает полотенце с подноса.

– Балбес в джинсах, – коротко ответила Корделия, и в голове у меня вспыхнул четкий образ спящего парня из комнаты внизу. – Не обращай внимания, Оскар все время дремлет. У него хобби – видеть сны. И создаватьсны.

– А у тебя? – вырвалось у меня. К счастью, Корделия ответила прежде, чем я успела почувствовать неловкость.

– Мое хобби ты видишь в шкафах и в этой шкатулке, – улыбнулась она. – Но у Оскара, конечно, интереснее. Попроси его – вдруг он захочет показать тебе один из своих снов. Мы часто просим Оскара придумать что-нибудь интересное на ночь.

Я поперхнулась.

– Э-э-э, – в голову долго не приходило ничего в достаточной степени вежливого. – Думаю, что единственный, с кем я хотела бы делить свои сны – это Максимилиан.

Корделия замерла на мгновение – а потом улыбнулась так счастливо, что у меня появилось совершенно ясное ощущение, будто бы я выиграла главный приз.

– Ну, как хочешь, – тем не менее, произнесла она вслух с видимым сожалением и прицокнула языком. – Кстати, насчет твоего обеда… Кофе я не нашла. Как ты думаешь, просто теплое молоко подойдет?

– Конечно, – благодарно кивнула я. Конечно, кофе бы продлил состояние относительной бодрости, но ненадолго. Что-то мне подсказывало, что лучше немного поспать после обеда. Вряд ли Ксиль разберется с делами так уж быстро…

«Желтые грибы», кстати, оказались всего лишь шампиньонами в горчичном соусе. Слишком пряными, на мой вкус, да еще опасными в сочетании с молоком… Ну, да я же их не буду сразу запивать.

– Корделия, ты начинала говорить о своем увлечении…

Выпечка, принесенная княгиней, была восхитительно свежей. Удивительно было найти подобное в клане шакаи-ар… впрочем, удивление быстро улеглось, стоило мне вспомнить, что здесь жили еще и дети.

– Увлечение как увлечение, – пожала плечами Делия, отщипывая понемногу от плюшки, посыпанной корицей. Я в глубине души радовалась, что княгиня делила со мной трапезу – обедать в одиночестве было бы не очень приятно. – Все началось вон с той чашки лет семьсот назад, – она указала на невзрачную глиняную поделку, больше похожую на пиалу, чем на чашку, и занимающую отдельную полку. – Увидела как-то гончарный круг, села попробовать… Это потом уже открыла для себя и мастерство стеклодувов, и тонкости изготовления фарфора, и литье.

Я слушала ее и рассеянно кивала. Смысл слов до меня дошел только к концу фразы.

– Погоди, – взволнованно перебила я Корделию. – Ты же не хочешь сказать, что все эти чашки – твоя работа?

Она удивленно вскинула брови, словно не понимая вопроса – и расхохоталась.

– Конечно, моя, чья же еще! – от смеха Корделия откинулась на кровати, едва не сбив со столика кувшин. – И кольцо, которое тебе приглянулась, тоже сделала я. Поэтому-то и была так польщена твоим вниманием к нему! Найта, сестренка, – она резко прекратила смеяться, будто у нее сработал автоматический переключатель настроения, и посерьезнела. – Оглянись вокруг. Гобелены – это увлечение Эллу, его любимое занятие. Он сам делает нити из пряжи, сам красит их, сам создает рисунок и воплощает его в ткани. Недавно, лет сорок назад, и подружку увлек тем же самым. Ковер и покрывало, – она провела ладонью по кровати, – это ее, Мирны, работа. Ройм, который отвечает за припасы в последнее десятилетие, приохотился готовить, и еговыпечку ты сейчас уплетаешь с таким удовольствием. Немногие имеют традиционные, похожие на человеческие увлечения, – задумчиво покачала она головой, словно погружаясь в мысли о давних событиях. – Но и этих немногих хватило, чтобы построить наш дом, наполнить его красивыми вещами… Подарить нашему дому душу, вернее сказать.

Я смотрела на чашки за стеклянными дверцами шкафов. Сотни чашек – даже не сервизов, каждая была отдельным произведением искусства… И мне очень-очень хотелось услышать еще истории о Северном клане. Познакомиться поближе с Эллу, который выткал такие потрясающие гобелены и сказать тому неизвестному пока Ройму искреннее «спасибо» за мой обед.

Я почти пожелала стать частью Северного клана.

– Странное у тебя выражение лица. Неужели наши скромные увлечения произвели столь ошеломляющее впечатление? – с легкой насмешкой протянула Корделия, усаживаясь и подгибая под себя ногу.

– Думаю, просто усталость сказывается, – уклонилась я от ответа, не желая пока вслух признавать очарование Северного клана. – Дорога была трудной. Мы вышли из дома около пяти утра, чтобы успеть прибыть в резиденцию засветло.

– Ничего себе! – удивленно вскинула брови княгиня. – И как ты еще на ногах-то держишься? Просто поразительно!

– Сама удивляюсь, – с улыбкой пожала я плечами. Молоко в кружке уже остыло, и допивать его, даже залпом, не было никакого желания. – Не отказалась бы сейчас от нескольких часов сна – или даже целой ночи. Если Максимилиан освободится нескоро…

– Нескоро, – со вздохом перебила меня Корделия, подтверждая догадки. – Айрон давно хотел обсудить с ним финансовые вопросы, да и разведчики будут не против пообщаться. Раньше завтрашнего полудня, думаю, ты его не увидишь.

Это, конечно, стало не самой приятной новостью, но я смирилась. В конце концов, Максимилиан все последние месяцы проводил со мной, а до этого, в плену, вряд ли мог уделить время своим обязанностям князя. Так что беспокоить Ксиля сейчас только потому, что засыпать без его ласкового «Светлых снов, малыш» мне не хотелось, было бы не слишком порядочно.

– Можно узнать, как там Дэриэлл? – прервала я наконец затянувшуюся паузу.

– С ним все хорошо, – с готовностью успокоила меня Корделия, будто не поняла намека на то, что я хотела встретиться с целителем, а не просто узнать о его самочувствии. – Я видела, как он с Кариот и Раймоном шел к реке. Наверное, искупаться захотел.

Я оживилась:

– Кстати, о купании. Как здесь с душем и… – я застенчиво покраснела. – С канализацией?

– Душа нет, к сожалению. Электричество сюда не проведешь, а генератор ставить нам незачем, – мне послышалась в ее голосе издевка. – А вот в подвале, на первом подземном ярусе, есть бассейн с прохладной водой и несколько ванн для горячего купания. Правда, все они в одном зале… Тебя не смутит то, что рядом, в бассейне, будут плескаться другие? – она хитро сощурилась.

– Смутит, – поспешно откликнулась я. Горели уже не только щеки, но даже уши. – Может, выбрать время, когда там никого не будет?

– Тогда придется подождать несколько часов, – быстро сориентировалась Корделия. – Что же касается канализации… В желудке шакаи-ар такая кислотность, что почти любая пища расщепляется и усваивается полностью, – она подмигнула мне, усугубляя неловкость ситуации. – У детей в комнатах ночные вазы, – у меня вырвался горестный вздох. Времяпрепровождение в Северном клане уже не казалось мне таким уж приятным занятием. Бытовые проблемы могут перебить любое, даже самое волшебное, мистическое впечатление. – Ну, ладно, я пошутила, – сжалилась надо мной Корделия. – Под бассейнами, на втором ярусе, есть санитарный блок. Раньше только в камерах была канализация, а сейчас сделали еще и отдельную комнату. Когда Деррик у нас поселился.

– Он человек, что ли? – машинально переспросила я, размышляя, как бы напроситься на экскурсию в «санитарный блок». Гм.

– Да, бывший охотник, – княгиня недоуменно нахмурилась. – Неужели ты не помнишь? Ведь Ксиль прислал его Мирне с той базы, что вы с ним вдвоем разгромили.

– Во-первых, не разгромили, во-вторых, не вдвоем, – дотошно поправила я, смутно припоминая темноволосого паренька в униформе, испуганно жмущегося к стене. – А Деррик еще не…

– Пока – нет, – покачала головой Корделия, сощуривая глаза. – Мирна еще не наигралась. Вот ты любишь куклы, Найта? – внезапно склонилась она, приближая свое лицо к моему вплотную. Щеку обдало кисловатым жарким дыханием, будто у Делии была температура.

А я, как наяву, услышала шепот Дэриэлла: «…бесполезная кукла… никчемная…»

– Нет, – качнула я головой, словно во сне. – Не люблю. Ни безвольных кукол… ни клоунов, которые только и умеют, что представления разыгрывать.

И едва успела осознать, что последние слова прозвучали, как оскорбление.

Но Корделия только рассмеялась, откидывая голову назад. Тяжелые локоны с шелестом соскользнули с плеч за спину.

– Мирна развлекается с ним, конечно, – произнесла она спустя несколько секунд. – Но готовит для себя не игрушку, а партнера. Ар-шакаи для княгини – это и сын, которым она хочет гордиться… и защитник. Иногда – супруг, – полные губы приподнялись, хищно обнажая белые зубы. Назвать эту гримасу хотя бы ухмылкой у меня язык бы не повернулся. Но в то же время я ощущала на подсознательном уровне, что Корделия говорит с затаенным теплом, нежностью – и с толикой зависти. – Знаешь, как трудно свести воспитанника с ума, смять глупые человеческие стереотипы, лишить предрассудков и жестких рамок расового мышления – и при этом не сломать его? – спросила она с необычайной серьезностью. Взгляд ее стал задумчивым, а выражение лица – по-кошачьи рассеянным. – Научить его быть ар-шакаи еще до обращения – и сохранить те милые, только ему присущие черты? Оставить в неприкосновенности его личность?

Я опустила голову, пряча взгляд. Глупая привычка – Корделия читала меня не по глазам, она смотрела в душу.

– Думаю, это отнюдь не просто.

– А если занимаешься интересным, но трудным и кропотливым делом, и есть возможность разнообразить свое существование игрой – почему бы так и не поступить? – продолжила княгиня тихо и, так и не дождавшись ответа, заключила: – Лучше тебе самой с ним поговорить. Позже, когда выспишься.

«И сможешь судить непредвзято», – это не прозвучало вслух, но подразумевалось.

Мне оставалось только кивнуть, выражая полное согласие.

Корделия оказалась столь любезна, что проводила меня вниз, на тот самый второй подземный ярус. Что стало неприятным сюрпризом, так это отсутствие нормального освещения. В уборную с собой пришлось взять свечу, и я сделала мысленную пометку – поговорить с Ксилем о бытовых удобствах. Конечно, замена душа доисторической ванной не сильно портила настроение, а вот полумрак и ночные вазы – очень даже.

Мыла, кстати, тоже не оказалось. Я пообещала себе поблагодарить маму за ее предусмотрительность и за пакет с банными принадлежностями, втиснутый в рюкзак уже на выходе.

Ума не приложу, как бы я сейчас искала зубную щетку…

Спать меня уложили в ничьей комнате. Вместо нормальной кровати там обнаружилось подобие матраса, набитого ароматными травами и застеленного в несколько слоев пушистыми шкурами. На удивление, это оказалось очень удобное ложе. Корделия напоследок пообещала мне организовать после пробуждения «безлюдный бассейн», как она выразилась, прикрыла ставни и тихо вышла.

Думаю, прощальное «Светлых снов, милая Найта» мне просто померещилось.

Проснулась я от четкого ощущения, что меня буравит кто-то пристальным взглядом. Пальцы сами собой легли на нужные нити, готовые в любое мгновение дернуться, сминая пространство комнаты и выигрывая время на атаку…

Если, конечно, на меня собирались нападать.

– Корделия?

Глухой спросонья шепот утонул в вязкой темноте. В щель между ставнями было видно узкую полоску неба – черного, усыпанного звездами. Пахло травяной горечью. Удивительно отчетливо доносилось издалека журчание реки.

И все.

Наверное, даже хриплое дыхание во мраке и горящие алым светом глаза не напугали бы меня больше, чем эта сверхъестественная атмосфера.

– Нет, не Корделия, – словно откликаясь на мои мысли, произнес спокойный голос, низкий, но звонкий. Я затруднилась определить, кому он принадлежал – женщине или мужчине. Мне даже сложно было сказать, исходила ли от визитера опасность или простое любопытство.

– Как бы то ни было, доброй ночи, – вежливо поздоровалась я, заставляя себя отпустить нити. В доме Ксиля мне ничего не грозило. – Что-то случилось?

– Пока нет, – усмехнулась темнота все тем же неопределимым голосом. – Зависит от твоего ответа.

Это прозвучало так по-киношному многообещающе, что я невольно закашлялась, пытаясь затолкать неуместный смех обратно себе в горло.

– Если хотите задать мне вопрос, то представьтесь, пожалуйста, – официальным тоном попросила я, откидывая одеяло и обшаривая рукой пол в поисках рубашки. Спать в спортивных штанах и майке было, конечно, весьма удобно, а вот вести в этой же одежде беседы с незнакомцами – не очень. – А еще лучше – подождите минуту, пока я зажгу свет, приведу себя в порядок и начну хоть немного соображать.

– Чего тебе надо от князя? – перебил меня голос, и я от неожиданности дернула рукой в сторону, задевая что-то металлическое и вычурное.

Замечательно. Грохот, наверное, слышала вся усадьба. Ну, хотя бы подсвечник нашелся.

Я сосредоточилась на нитях, собираясь зажечь маленький огонек, чтобы разогнать мрак, но незнакомец – или незнакомка? – вдруг рявкнул:

– Не смей!

– Почему? – поинтересовалась я, отпуская нити. Зажечь свет всегда успею, а таких нервных собеседников лучше не злить. Впрочем, опасности по-прежнему не ощущалось – только все то же давление. Но мне отчего-то казалось, что атмосфера в комнате… наведенная, искусственная. Как в страшилках. Конечно, дергаешься, но наверняка знаешь, что это все – просто кино, и на самом-то деле никто не умрет. – А вообще – не отвечайте. Потом у Ксиля спрошу, – улыбнулась я.

– Чего тебе надо от нашего князя? – с ослиным упрямством повторил голос.

У меня вырвался вздох.

– Если уж говорить по справедливости, то это Максимилиану все время чего-то от меня надо, – с чувством сообщила я темноте. – Если вы не знаете, то на всякий случай сообщаю: наша с Ксилем история началась с того, что он увез меня из Зеленого города. Представляете, как это было неприятно? Потом, в процессе путешествия, Максимилиан несколько раз подвергал меня смертельной опасности, доводил до истерики, а однажды едва не убил собственными руками. Но временами он был невероятно мил. Мы даже поцеловались несколько раз, так что можно сказать, что князь меня скомпрометировал. Девичья честь и все такое… ну, вы понимаете. А когда приключения, казалось бы, закончились… – я сделала зловещую паузу, начиная получать от всей этой бредовой ситуации некоторое удовольствие. – Максимилиан повел меня к алтарю. Но не затем, чтобы сделать предложение, нет. Не думайте о нем слишком хорошо. А затем, чтобы принести в жертву. Вот такая милая история знакомства, – с издевкой развела я руками, надеясь, что смотрю хотя бы приблизительно в сторону собеседника, а не разговариваю со стеной. – А потом целых два года жизни ушло на то, чтобы найти для этого бездельника противоядие. Мы с мамой едва не поссорились из-за этого! После того же, как Ксиль изволил вернуться… Умолчим о том, что мне для этого пришлось совершить достаточно сложный ритуал и раздобыть невероятно редкую кровь дракона… Я только и делаю, что разгребаю Ксилевы проблемы. Мщу за него инквизиторам, не даю ему самому отомстить Акери и тому подобное. Ну, и кому здесь от кого что-то нужно?

Темнота настороженно замерла, а потом наполнилась мягким, чарующим смехом.

– Корделия? – переспросила я с подозрением. – Только не говори, что это с самого начала была ты. У меня в руках тяжелый подсвечник, и я готова кидать его на звук.

– Разумеется, нет, – поспешно ответила княгиня. – Но свет все же не зажигай. У Рану проблемы с глазами.

Я снова со вздохом выпустила нити. Ну, по крайней мере, ясно, почему беседа шла в темноте.

– Рану – это он или она? – задала я вопрос, надеясь прояснить хотя бы это.

– Я – это он, – загадочно ответила темнота. – И спасибо за ответ, Найта. Я знал, что ты его просто любишь, а все разговоры о приворотном колдовстве, которые бродят по клану – просто глупости.

– Когда это я признавалась в любви к Максимилиану? – неискренне возмутилась я, чувствуя, как на сердце у меня словно свернулся в теплый, мурлычущий клубок голубоглазый котенок. – Что-то не припомню.

– Он уже ушел, Найта, – вздохнула Корделия, и щелкнуло колесико зажигалки. Через мгновение заплясал огонек на свечном фитиле, и я, прищурившись, оглядела комнату.

Действительно, мы с княгиней остались наедине. Только дверь была приоткрыта, напоминая о таинственном посетителе.

– Странный визит, – покачала я головой, нашаривая аккуратно сложенные джинсы и рубашку. – Со мной теперь каждый будет вот так знакомиться, дабы удостовериться, что я не замышляю против Ксиля никаких гадостей?

Корделия фыркнула, поджигая остальные свечи в канделябре. На безымянном пальце у нее я заметила то самое кольцо в виде усатого змея.

– Не думаю, Найта. Разве что те, кто сейчас на охоте или в отлучке.

– И много их? – с опаской поинтересовалась я.

– Нет, что ты, – успокоила меня Корделия. – Человек тридцать, не больше.

Мне стало не по себе. Самую капельку. Конечно, это здорово, что Ксиля так любят и заботятся о его безопасности. Но у меня тоже нервы не железные…

– Э… интересно. А что у Рану с глазами? – неловко полюбопытствовала я, сминая в руках жесткую ткань джинсов.

– Боевое ранение, – в голосе Корделии появилось искреннее сочувствие. – Рану подрался с одним из князей-бескланников. Проиграл вчистую, если бы Эстелис вовремя не вмешался, то потерей части лобной и носовой кости Рану не отделался. Глаз он лишился, но… Мозг задело не сильно и регенерация, к счастью, не подвела. Однако глаза еще слишком чувствительные к свету.

– А он не думает обратиться к Дэйру? – от души предложила я, представив себе жизнь в полной темноте. – Теперь у вас в клане есть целитель. Конечно, Дэриэлл и чужаку бы помог, он никому еще на моей памяти не отказал. Но раз уж целитель в клане сейчас – зачем упускать случай?

Корделия осторожно распахнула ставни и замерла, глядя в темное небо, перемигивающееся огоньками звезд.

– Не думаю, что Рану рискнет. Он… очень красивый. Был.

Я сглотнула и отвернулась, заставляя себя выпустить и так уже измятые джинсы.

– Был?

– Рану сильно переживает из-за своего увечья, – Корделия тихо опустилась на корточки рядом со мной, и ее теплая рука осторожно легла на мое плечо. – Он даже Ксиля не вышел встречать. Не только из-за чувствительности глаз, понимаешь? Рану так гордился своей красотой…

– Тогда тем более надо пойти к целителю, – твердо сказала я. – Если для него это так важно. У меня тоже шрамы, между прочим, – я откинула челку с лица, демонстрируя еле видные бело-паутинные разводы на щеке. След от ожога, нанесенного в плену у ведарси Заокеании. Вечное напоминание о моей безголовости, погубившей Хани. – И, в отличие от Рану, шанса на то, что они исчезнут полностью, почти нет. Разве что срезать верхний слой кожи под присмотром целителя и тут же залечить… Но не больно-то хочется.

– Я передам ему твои слова, – благодарно улыбнулась Корделия.

– Лучше я сама с Ксилем поговорю. Думаю, рекомендация князя… то есть уже старейшины, будет для Рану авторитетнее, – отмахнулась я, чувствуя неловкость. – Как насчет ванны?

– Готова, – подала мне руку Делия, помогая подняться. Я тут же ощутила себя принцессой, о которой все заботятся. Мило, но немного смущает. – Идем… принцесса.

«Ненавижу телепатов», – подумала я нарочито четко, но все равно улыбнулась.

Кажется, не только у Дэйра было вступительное «обнюхивание» – как у новичка в клане. И я сейчас прошла очередную ступень.

Насколько важную – время покажет.

В ванне – если быть точной, то, скорее уж, в неглубоком бассейне – я чувствовала себя до отвращения неловко и поэтому спешила. Несколько раз чудился мне скрип входной двери. Из-за этого очень хотелось не просто нырнуть по уши в горячую воду, пахнущую малиной, но и наколдовать вокруг купальни хотя бы ширму. Впрочем, что-то подсказывало, что шакаи-ар такого «жеста недоверия» не оценят.

Корделия же вела себя идеально. Она раздобыла пушистое полотенце, сторожила входную дверь от желающих познакомиться с избранницей князя поближе и просто любопытных. А потом – подхватила меня, разморенную и опять сонную, под локоть и, воркуя, повела по темным лестницам и коридорам к чудному балкону в левом крыле. Там уже стоял приземистый квадратный столик, накрытый мягкой скатертью, на котором разместилось блюдо с воздушными круассанами, сливочник, керамическая турка и две чашки в форме бутонов, украшенные затейливой росписью.

Чуть поодаль, у резных перил, стояла низенькая жаровня. Угли загадочно и уютно мерцали в темноте и еле слышно потрескивали. Хотя на долину опустилась ночь, звездный свет был ярче лунного, особенно после мрачных недр особняка, и я видела все с удивительной ясностью.

– Присаживайся, – улыбнулась поощрительно Корделия, указывая на россыпь круглых подушек рядом со столиком. Сначала я последовала ее совету с опаской, но потом нашла удобное положение – и расслабилась.

Ветер, словно заколдованный, струился внизу, как речной поток, мерно посылая волну за волной по подсолнуховому полю. Река вдали блестела, как зеркало, и будто бы светилась, отчего создавалась иллюзия, что она течет к горизонту, загибаясь вверх.

Корделия наклонилась, доставая из-под столика кувшин с водой, и заполнила турку, а потом поставила ее на огонь. Спустя несколько минут воздух начал наполняться горьковатым кофейным запахом.

Я сглотнула, внезапно почувствовав себя весьма и весьма голодной.

– Ты же вроде говорила, что кофе у вас нет? – поинтересовалась я, чтобы отвлечься.

– Не было, – улыбнулась Корделия. Ее свободная белая рубашка в звездном свете почти сияла, как снежный сугроб. – Но пока ты спала, я навестила соседний городок. Там отменный кофе… И круассаны. Темные – с ветчиной, а те, что посыпаны сахарной пудрой – с заварным кремом. Попробуй, не пожалеешь, – подмигнула она мне и рассмеялась. Кофе зашипел, закипая.

– Ты… для меня это все приготовила? Специально? – я почувствовала себя смущенной и польщенной одновременно. – Спасибо…

– Не стоит, – отмахнулась она и ловко разлила кофе по чашкам, придерживая ложечкой пену. – Ксиль же попросил о тебе позаботиться, а его слово – закон. Князь признал тебя своей единственной и вечной возлюбленной, понимаешь? – взгляд ее стал необычайно серьезным. – Теперь любой из нас отдаст жизнь за тебя… Точнее, за егосчастье.

Я опустила глаза и сделала маленький глоток. Горько и горячо.

– Надеюсь, такая ситуация, которая потребует жертв, никогда не возникнет.

– Это не нам решать, – пожала плечами Корделия.

– Расскажи о себе, – внезапно попросила я.

И, кажется, сумела этим удивить Корделию.

– О себе?.. – наполовину вопросительно, наполовину утвердительно произнесла она. – Зачем? В моей судьбе нет ничего интересного.

Корделия умолкла, но и я тоже тянула паузу. И княгиня уступила.

– Я… не помню, когда родилась. Десять или одиннадцать веков назад, – она качнула головой. – Имени своего я тоже не помню. Единственное, что осталось от того времени – шум моря, жар солнца и ощущение песка под ногами. И еще – погоня, – голос ее стал хриплым. – Я все время бежала от кого-то. Скорее всего, моя семья погибла в стычке с каким-нибудь кланом или просто проиграла битву за территорию. Раньше они случались чаще.

Корделия неожиданно усмехнулась, и белые зубы блеснули в темноте. Я слушала ее, словно околдованная.

– …А сейчас людей так много, что их хватает на всех, и даже остается еще достаточно. Одна Золотая столица кормит четыре клана и прорву одиночек. Но тогда… Я бежала от неведомой опасности с таким слепящим и оглушительным страхом, что на узкой тропе оступилась и сорвалась вниз. Мои кости в то время были хрупки, как человеческие. И этот сухой звук, с которым они ломались, я запомнила на всю жизнь. И как хлюпает в груди кровь – тоже, – она понизила голос, и я невольно наклонилась к ней, прислушиваясь. – Я лежала внизу и знала, что скоро придет море и заберет меня. Но пришел он.

– Максимилиан? – спросила я с замиранием сердца. На месте великолепной Корделии мне померещилась вдруг девочка в платье из некрашеной шерсти.

– Да, – она рассеянно провела ладонью по столу, собирая скатерть неряшливыми складками. – Я просила унять мою боль, а он рассмеялся и подарил мне голод. И это был лучший из даров.

– А дальше?

– Дальше? – усмехнулась она. – А дальше была новая жизнь в Северном клане. Но вряд ли ты когда-нибудь сможешь понять, что это такое.

Меня захлестнула неожиданная обида.

– Почему не смогу? Я…

– …всего лишь человек.

– Равейна, – упрямо возразила я, сама не понимая, зачем настаиваю. Но после вчерашнего вечера, совершенно волшебного, чудесного вечера, после сияющего моря крыльев и диковинных гобеленов на стенах спальни… После всего – мне хотелось быть частью клана. Пусть не настоящей, но все-таки… – Разве равейны и люди – одно и то же? Разве равейны и шакаи-ар – не ближе?

Я подумала, что уже долго Корделия не называла меня сестрой.

– А ты хочешь этого? – тихо спросила княгиня, отвечая не на слова, а на мысли.

Из темной глубины карих глаз словно проступили багровые сполохи. «Это отсветы углей, – я усилием воли не отводила взгляд. – Просто оптический обман…».

– Хочу.

Корделия внезапно наклонилась над столиком, приближая свое лицо к моему. Я судорожно перевела дыхание. Княгиня стояла на мысках, под немыслимым углом – градусов тридцать, навскидку. Она должна была упасть, опереться на руки хотя бы – но земное притяжение словно не имело над ней власти.

Это походило на ночной кошмар.

– Хорошо, – сказала Корделия без улыбки. С такого близкого расстояния было ясно видно, что угли не имеют к сиянию ее глаз никакого отношения. – Тогда не будем медлить. Ночь скоро закончится.

– Какая еще ночь… – начала я, но она вдруг метнулась вперед, отбрасывая столик, ухватила меня в охапку, как ребенка, и взмыла вверх.

Я стиснула зубы, загоняя крик обратно в глотку, и отчаянно вцепилась пальцами в ее плечи. Земля потерялась где-то далеко внизу.

Пропасть под ногами.

Ветер, едва ли не сдирающий заживо кожу.

Жесткие руки, прижимающие меня к жилистому телу так сильно, что трудно дышать.

И смех, смех, смех…

А потом на мгновение мы словно оказались в невесомости – и сразу же нахлынули звуки ночного города – гудки автомобилей, человеческие голоса… И запахи – бензин, жареная еда, дым и мерзкий душок канализации.

Стало теплее. И, спустя всего мгновение, в зудящие от нервного напряжения подошвы слабо толкнулась земля.

Я рефлекторно сделала шаг назад и только тогда открыла глаза.

Не земля. Бетон.

Удивительно.

Мы стояли на крыше многоэтажки. Внизу расстилались оранжевыми лентами огни придорожных фонарей и автомобильных фар. Окруженный мерцанием ярких лампочек, расточал аппетитные ароматы ночной ресторан, и мне мерещилось, что из окон его доносятся джазовые аккорды.

– Что это было? – вырвалось у меня глупое. Только что мы пили кофе на балконе, разглядывая бесконечное подсолнуховое поле, а теперь…

– Тайный ход, которым не может воспользоваться обычный человек, – Корделия осторожно потянула меня за рукав от края, заставляя отступить и прижаться спиной к ее груди. Я не особенно возражала – после скоростного подъема все еще кружилась голова, а закончить жизнь в качестве пятна на асфальте мне не слишком хотелось. – Мы уже достаточно давно выяснили, что если взлететь над полем высоко-высоко, то почему-то оказываешься в городе, что за перевалом, в четырехстах километрах к югу. А если нырнуть в реку, в самый глубокий омут… впрочем, это тебе знать рано.

– А как мы будем возвращаться? – голос у меня звучал сипло от волнения, будто я объелась мороженого.

– На поезде-экспрессе, – пожала плечами Корделия. – До самого перевала. А там – минут двадцать такого перелета, который выдержишь даже ты.

– О… интересно, – только и смогла вымолвить я. Те три круассана, которые мне, к сожалению, удалось съесть перед этим полетом, намекали, что в желудке им тесновато. – А зачем мы сюда… прибыли?

– Хочу показать тебе кое-что. Но не здесь. Дальше, – она махнула рукой и неожиданно столкнула меня с края крыши.

– Мама! – взвизгнула я пронзительно и дернула за нити.

Посадка прошла относительно мягко. Но завтрак, к сожалению, все-таки отправился под куст. Прочувствовав все оттенки мерзкого кислого привкуса во рту, я мрачно пообещала себе, что Корделия за это ответит.

– На, – она виновато коснулась моего плеча и протянула запотевшую, холодную бутылку. Минералка. О, боги. Никогда так не была рада бутылке минералки… – Глотни, станет полегче.

Я послушалась ее совета лишь наполовину, употребив часть восхитительно холодной воды на умывание. Дурнота быстро отступала.

– Сначала оттащить от края, потом сбросить… Какая, к Древним, логика? – почти зло поинтересовалась я, постукивая пустой бутылкой по ладони.

– Ну, я думала, что подхвачу тебя в воздухе и спущу вниз на руках, как принцессу, – Корделия присела на корточки, преданно заглядывая мне в глаза снизу вверх. Я сразу же почувствовала себя неловко. Обида куда-то подевалась. – Но так получилось даже интереснее.