Текст книги "Все кошки возвращаются домой (СИ)"

Автор книги: Софья Ролдугина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Пожалуй, Аксаю не нужно было плести интриги, заманивая меня в свои сети. Достаточно оказалось бы продемонстрировать эту мерзость, и я сама бы с радостью согласилась избавить Древнего от «договора».

– Аксай… А тебе… ну, больно? Оно же постоянно тянет энергию… Как ты это ощущаешь?

– Ты правда хочешь знать? – он поерзал на диване и взглянул на меня искоса. Глаза были серо-синими, как море в пасмурный день.

– Нет.

– Вот и не спрашивай.

«Пиявка» обвилась вокруг основных энергетических потоков. Система контроля была простой до гениального: при непослушании кольца сжимались, останавливая циркуляцию жизненной силы. Это можно было сравнить с тем, как если бы человека начинали душить. Попытайся Аксай оборвать нить договора – и «пиявка» пережмет потоки, и одновременно нарушая их целостность.

Фактически подобное воздействие равнялось убийству.

– Тебе нужна не равейна, а целитель. Здесь необходимо сначала изолировать часть потока, к которой крепится связь, и таким образом исключить нарушение целостности и замкнутости энерголиний. А уже потом уничтожать нити… И еще, Аксай. Даже если мне каким-то чудом удастся избавиться от договора, тебе в первое время нужен будет «якорь» в нашем мире. Иначе «бездна» выбросит тебя обратно на тонкий план.

– Тоже мне, новость, – фыркнул он беспечно, но капельки испарины, выступившие на висках и над верхней губой, выдавали его состояние. Нервничает? Или ему больно? – Это страховка от умников, которые рискнут разорвать договор. Мы не можем пускать корни в вашем мире. Договор не дает. Если бы не он, я бы освоился здесь за два-три года! А вообще, Нэй, поменьше говори и побольше работай – у нас осталось часа четыре, не больше.

– Не торопи меня. И полежи хоть минуту спокойно!

– Я стараюсь. Но у меня холерический темперамент.

– О, боги, и где слов таких нахватался!

Изолировать пораженную часть потока у меня худо-бедно получилось, хотя Аксай дважды терял сознание во время операции. Я начала понимать, почему Древний выбрал именно меня. Во-первых, из-за ранг эстаминиэль – высокий уровень позволял манипулировать силами такого масштаба, что они просто выжигали лишние нити. Во-вторых, я была ученицей целителя, а значит немного смыслила в энергетических потоках. В-третьих, визуально-тактильный способ восприятия магии позволял управляться с самыми тонкими и хрупкими связями, не разрушая их.

Как уничтожить «пиявку» прежде, чем, она искорежит потоки, я тоже сообразила. Достаточно было наполнить изолированный отрезок тьмой. Моя сила разрушит зараженную часть потока, а заодно и связь с этим, как его… Томасом Штайном.

А что касалось «якоря»… Кажется, я придумала, что с ним делать. Нужна была эмоциональная связь – любая привязанность. Дружба, вражда, даже яркие взаимные воспоминания сошли бы.

Только бы получилось.

– Аксай?

– Ась?

– Сейчас будет очень больно. Постарайся, пожалуйста, меня не убить случайно, ладно?

– За кого ты меня принимаешь? У меня хорошие инстинкты.

– Поверь, сейчас тебе будет не до инстинктов. Тем более «хороших». И, если можно… Постарайся не кричать. Я могу потерять концентрацию, и…

– Не объясняй. Понял уж. Эх, два раза не помирать, а один не миновать… Начинай, что ли.

– Хорошо. И, Аксай…

– Что?

– Прости.

У меня слегка кружилась голова, но мысли были удивительно ясными, а руки совсем не тряслись. Дэйрова школа. Жаль, что прежде мне не доводилось работать с такими сложными материями…

Но все бывает впервые.

Самое главное – успеть уложиться в семнадцать секунд. Больше Аксай просто не выдержит.

Итак, начали…

…один…

Я наполняю своей силой изолированный отрезок энергетического потока. Аксай дергается, но молчит.

…два, три, четыре, пять, шесть, семь…

Тьма разъедает «пиявку», как пламя – тонкий полиэтилен. Несколько капель попадает и в основной поток, и Аксай начинает поскуливать – сначала тихо, потом все громче и громче, пока скулеж не переходит в звериный вой.

…восемь, девять…

Выхватываю наугад несколько прочных нитей и буквально впаиваю их в то, что составляет суть Аксая. Вой захлебывается хрипом.

…десять, одиннадцать…

Замыкаю нити на себе. Они врастают в клубок связей почти мгновенно, и…

…двенадцать.

Все, справилась. Даже раньше, чем думала. Отмучилась.

И отмучила.

– Эй, Аксай, – я осторожно тронула скорчившегося демона за плечо. – Ты как? Жив?

Он с трудом разлепил глаза. С тремя зрачками. Интересно, это нормально?

– Жив, – прохрипел Древний и улыбнулся. Губы у него были серее пепла. – Твоими молитвами, видать, – его ладонь легла мне на щеку, и я только сейчас поняла, что плачу. Нервное, похоже. – Ты молодец. А теперь спи.

Перед лицом закружилась золотистая пыльца.

– Что? – глупо удивилась я – и отключилась.

Первой моей мыслью после пробуждения было лаконичное «Убью!». Затем я постепенно осознала, что чувствую себя неплохо. Аксай не просто свалил меня на пол, а пристроил со всем комфортом. Диван оказался довольно мягким, одеяло – теплым. Комнату заливал свет заходящего солнца. На столике и у изголовья лежало блюдо, накрытое выпуклой крышкой, и стоял термос, под который чья-то шаловливая рука подсунула сложенную вчетверо записку на розовой бумаге.

На подносе оказалась еще одна пицца, украшенная двадцатью свечками. В термосе – кофе, пусть и сладкий, но все-таки вкусный. А записка гласила:

«Нэй, свет очей моих!

Ты и вправду прелесть. Прости, что сомневался в тебе и провернул эту некрасивую интригу с клятвой на жизни. Ты чудо! Живодерка, но такая специалистка! До сих пор коленки трясутся при воспоминании о том, что ты делала со мной на этом диване… (зачеркнуто) в общем, просто трясутся.

Я рад был бы провести с тобой остаток своих дней, но ветер свободы уже наполняет мои паруса и так далее, и тому подобное. Клятвенно заверяю тебя, что свою часть договора я выполню. То, что спасет твою жизнь, уже с тобой. Информацию об отряде я подкину в ближайшее время, потому что мечтаю, чтоб все они сдохли, как Томас (зачеркнуто) хочу поспособствовать победе добра.

Целую тебя тысячу раз (и пусть твой растяпа-князь плачет от ревности).

Навсегда твой,

Аксай Сайран

P.S. С днем рождения еще раз! Обязательно задуй все свечи на именинной пицце!

P.P.S. Если не сможешь зажечь свечи магией, то спички у тебя под подушкой.

P.P.P.S. Прости, но я тебе поставил небольшой блок от чтения мыслей. Надолго его не хватит, но года два работы – гарантирую. Честное демоническое.

Я несколько минут перечитывала коротенькую записку, пытаясь сообразить, кажется ли она мне двусмысленной или является таковой. Гм. Пожалуй, лучше Ксилю ее не показывать. Сойдемся на версии «я убила Древнего, а прах его развеяла».

И пусть никто и никогда не узнает правду. Должны же у меня быть секреты от Ксиля…

Глава 17. Надлом

Солнце катилось к горизонту. Закатные лучи окрашивали ржавчиной все вокруг – и оплывшие сугробы в палисаднике, и подсыхающий асфальт, и неряшливые прутья кустарника… Кофе уже подходил к концу. Пиццы еще оставалась почти половина. Надо было бы собираться и идти домой, но я медлила.

Интересно, сколько прошло времени? Сначала мне казалось, что всего несколько часов. Еда, оставленная мне Аксаем, была совсем свежей. Но голову словно обручем сдавливало от ноющей боли, как если бы я проспала целые сутки. Телевизор в квартире не работал, из радио на кухне теперь доносился только белый шум. Оставалось одно – либо спросить кого-нибудь на улице, какое сегодня число, либо вернуться к Феникс… А мне так не хотелось никого видеть – ни подруг, ни Дэриэлла, наверняка все это время сходившего с ума от беспокойства, ни тем более Максимилиана.

Предателя.

Только теперь, задним числом, я осознала, в какую передрягу влипла. После того, что наговорил Ксиль, мое чувство самосохранения будто отключилось на время. Древние, инквизиция, война – все стало таким неважным, второстепенным. Думаю, Аксай порядком удивился, когда не встретил ни малейшего сопротивления. Он-то приготовился к уговорам, к угрозам, к хитрым манипуляциям для того, чтобы принудить меня к сотрудничеству. Но я оказалась настолько уязвима, что хватило всего-навсего сочувственного отношения и куска пиццы вместо именинного торта.

После сна психика пришла в норму, и наступил откат. Меня трясло – и в переносном смысле, и в буквальном. В голове проносились десятки вопросов.

А если бы Аксай обманывал?

Если бы он попытался убить меня для подстраховки?

А вдруг его партнер почуял бы неладное и заявился бы в разгар операции по устранению связи?

Если бы я не справилась с нитями?

Если… если… если…

Все вопросы можно было свести к одному – к смерти. Наверное, я трусиха, но мне отчаянно хотелось жить. А если и погибать – то не в таком расположении духа, не загибаясь от боли.

Конечно, лучше все списать на совпадения и случайности. Максимилиан придумал замечательный план, но просчитался. Всего лишь рискнул и проиграл. Но на кон-то он поставил меня! А обещал беречь, защищать… Вот любопытно, сейчас князь ждет, что я сразу его прощу? Даже не за манипуляции – за то, что расчетливо покопался в моей душе, нашел все болевые точки и, не задумываясь, нажал на них.

На глаза у меня навернулись слезы. Если у шакаи-ар такая любовь, то даром она не нужна!

Самое скверное, что я знала: все мои обиды – до первого разговора. А потом Ксиль убаюкает ласковыми словами, убедит, что он был прав, пообещает больше никогда и ни за что…

Я стиснула зубы, вытирая ладонью мокрые щеки. Нет уж. Хватит. Пусть хоть раз в полной мере оценит последствия своих промахов. Я ведь не собираюсь исправлять его характер! Пусть плетет дальше свои интриги, если такая у него природа. Но со мной не в качестве пешки, а партнера.

– Ну, что ж, Максимилиан, – губы едва шевелились, но в оглушающей тишине пустой квартиры шепот прозвучал криком. – Давай вернемся к игре. Теперь мой ход… А уязвимую точку у тебя я знаю только одну.

Мне стало противно от самой себя.

«Это не месть. Это урок на будущее», – тут же рванулось на язык оправдание, но я промолчала.

Чего уж обманываться. Именно месть.

Около получаса ушло на проработку плана. Как себя держать, что сказать, многое ли открыть остальным… Как кстати оказался прощальный подарок Аксая – ментальный блок! При воспоминании о Древнем я невольно улыбнулась. Его записка, скрученная в трубочку и после заклинаний принявшая вид заколки, теперь удерживала вечно непокорную прядь над левым ухом. Рассудок подсказывал, что лучше бы от нее избавиться. Но я не могла себя заставить этого сделать. Все-таки Аксай, пусть и по своим причинам, помог мне. Даже с днем рождения поздравил…

И пусть все хорошее было прихотью полусумасшедшего демона – сначала слишком осторожного, страшащегося спугнуть шанс на спасение, а потом – ошалевшего от радости. Тем не менее, Аксай оставался единственной причиной, по которой я не хотела вычеркивать этот день из памяти.

На улице начало темнеть.

– Ладно, – я опять заговорила вслух, чтобы придать себе решимости. – Пора уже возвращаться домой.

Камешек-телепорт успел порядком нагреться в ладони перед тем, как рассыпался песком, активируя заклинание переноса. Вспышка света, легкое чувство дезориентации – и я оказалась в коридоре.

А вот сама квартира Феникс, похоже, превратилась в лазарет. Уж больно хорошо мне был знаком аромат, витающий в воздухе – свежий и капельку горьковатый. Дезинфицирующее средство, которое испаряют в помещении, где есть пациенты с открытыми ранениями.

– Найта? – Этна глядела на меня широко распахнутыми глазами, застыв у холодильника с пакетом молока в руках. На губе у нее дрожала белая капелька. – Живая?!

И только после этого я позволила себе на мгновение соскользнуть в транс, чтобы темная кровь растворила остатки регенов Аксая. Или чем он там меня попотчевал…

– Живая, – сердце кольнуло чувством вины – переживал не только Максимилиан. А я так время тянула! – И здоровая. Только устала очень… А что тут у вас происходит?

Этна так и не успела ответить. Скрипнула дверь, и в меня врезался комок разноцветной шерсти, снабженный вдобавок острыми когтями и зубами. На ногах я, конечно, не удержалась – плюхнулась на пятую точку, впечаталась локтем в полку для обуви, уронила чей-то зонтик и зажмурилась, ожидая чего угодно.

Но только не того, что мне все лицо обслюнявят!

– Тьфу… Ками, прекрати! – я, смеясь, отпихнула от себя лисью морду. Точнее, попыталась это сделать – легче было руками согнуть кочергу, чем отвести нахальный черный нос от своей щеки. – Ну, хватит, негигиенично же! Ай, ухо-то зачем?

Хорошенько цапнув меня напоследок за мочку, лисенок отскочил и, задрав хвост, понесся в сторону спальни. Видимо, перекидываться в человека и одеваться. А грустная сумасшедшинка в глазах мне, наверное, померещилась… Не плачут лисы. И мальчики тоже. Кажется.

– А где остальные? – я только сейчас осознала, что больше никто меня встречать не вышел.

Этна помрачнела и отставила наконец пакет с молоком.

– Кто где, – она сцепила пальцы, словно не знала, куда деть руки. – Кто-то отлеживается. Феникс отправилась в обход по городу. Максимилиан тебя ищет.

Вроде бы ничего не произошло – свет не померк, из углов не поползли зловещие тени… Только нахлынуло странное ощущение – будто я залпом выпила литр ледяной воды, и внутренности онемели, а к горлу подкатила тошнота.

– Феникс и Максимилиан – в городе. Ты и Ками – здесь. А остальные?

– Пытаются выжить, – фыркнул от двери лисенок. Он успел натянуть на себя только джинсы, и я имела прекрасную возможность разглядеть все синяки и ссадины на его коже. Много, слишком много для случайности… Что произошло? – Неразлучная парочка в коме, целитель им еле сумел кишки на место вправить, пока не отрубился. Шинтара усыпили – ему кости на ногах раздробило плитой. Лечить пока сил нет, поэтому, ну…

– Зафиксировали, скорее всего, и наложили обезболивающее со снотворным эффектом, – закончила я, чувствуя, как голова становится странно легкой. – Так. Айне и Ириано?

– Норма. Устали. Спят, – Ками качнулся на пятках, исподлобья глядя на меня. – Вообще твоего Дэйра больше всех цапануло. Он какой-то дрянью надышался, там ловушек было полно… А теперь наглотался жутких смесей из своих склянок и дрыхнет. Велел будить, только если «у кого-то из пациентов наступит критическое состояние». А как я узнаю, что оно наступило? Табличка в воздухе появится? – последние слова он выпалил с бессильной яростью и тут же испуганно обернулся, словно боясь разбудить спящих.

В ушах зазвенело. Я прижала руки к горящим щекам. Доигралась, идиотка! Вот к чему приводят сделки с Древними. Если бы я хотя бы попыталась его убить, а вступала в переговоры, то никто бы не пострадал…

Но тогда Аксай бы так и оставался в рабстве. А я не получила бы некий дар, который может спасти меня в будущем. И блок от чтения мыслей… Впрочем, благо ли последнее – не знаю. Время покажет.

А пока я должна делать то, что могу, пусть это и немного. Не зря же Дэриэлл меня столько лет учил сложной науке исцеления.

– Где пациенты? – спросила я Ками, пытаясь придать своему голосу твердость и уверенность. Судя по облегчению, промелькнувшему в глазах лисенка, получилось вполне сносно. – Сейчас переоденусь и посмотрю, что можно сделать. Если Шинтаром еще не занимались, попробую «собрать» его перелом – работа несложная, хотя и кропотливая. А Дэйру потом останется только залечить готовое. Сэкономит энергию. Этна?

– А? – она устало обернулась.

– Свяжись, пожалуйста, с Феникс. А она пускай дает команду саламандрам, чтобы они искали Ксиля. Надо вернуть его домой, пока он дел не натворил. Я с ним… поговорить хочу.

– Звучит зловеще, – пробормотал Ками. Я снова почувствовала укол совести. Тут настоящие проблемы, а у меня в планах дурацкая месть… наверное, с ней стоит повременить. Или вообще отказаться от этого неблагодарного дела.

– Как звучит, так звучит, – я пожала плечами и начала разуваться. – Ты, кстати, пойдешь со мной и будешь в подробностях рассказывать мне, что произошло с тех пор, как я убежала. Кстати, какое сегодня число?

На лице Ками отразилось легкое удивление.

– Двадцать второе… А что?

– Ничего, – вздохнула я. Два дня! Два дня проспала! Что со мной сделал Аксай? – Так где, говоришь, пострадавшие?

Следующие три часа слились в одно сплошное пятно, полное тоски и чувства вины. А еще – утомительной работы. Нельзя сказать, что ноги Шинтара были в таком уж страшном состоянии – да, много переломов и, что хуже, осколков, застрявших в мягких тканях. Человеку пришлось бы делать ампутацию. Но у аллийца определенно оставался шанс – при вмешательстве целителя. Вероятно, мне следовало просто дождаться пробуждения Дэйра, но я не могла сидеть на месте, когда кто-то нуждался в помощи. И поэтому – погрузилась в транс и начала потихоньку выстраивать осколки в подобие целой кости. На моем уровне зрения это выглядело, как разматывание спутанной лески. Через некоторое время кончики пальцев начали зудеть от напряжения.

А Ками сидел рядом и говорил. И я не знаю, успокаивал ли меня его рассказ или наоборот, заставлял чувствовать еще большую вину.

…Когда я исчезла, и Ксиль это понял, то в нашем городе едва не стало одним сумасшедшим больше. Застывший взгляд и эмоциональный фон приговоренного к казни… Ситуацию спасла Корделия, посвященная в план князя. Она же и объяснила, почему Максимилиан так вел себя в последнее время. Услышав о «наживке», Этна едва не убила его – а князь и не думал сопротивляться.

Но потом Феникс сказала «Она жива», а пророчица молча кивнула – и это подействовало, как ведро холодной воды на голову. Бодряще.

В пиццерии, где терялись мои следы, Корделия обнаружила письмо с угрозами и требованием прибыть в определенное место до полуночи. Медлить не стали – отправились по адресу сразу же, как поняли, куда идти. «Местом» оказалась ни много ни мало, база инквизиции. Неплохо оборудованная – на том и погорел наш отряд.

Незаметно проникнуть не удалось. Завязался бой. Долгий – почти сутки не удавалось выбить смотрителей из укреплений. Слишком умелым оказался маг.

А потом случилось нечто. С той стороны произошла заминка, потом послышались крики… и кто-то впустил Ксиля, открыв проход изнутри.

Мага нашли мертвым. Точнее, нашли фрагменты его тела, ровным слоем размазанные по стенам, полу и потолку. «Бездна» была разбита. Оставшиеся без руководства смотрители не смогли долго оказывать сопротивление…

– Короче, в итоге добро победило зло, поставило на колени и зверски убило, – Ками слегка охрип от долгого рассказа. У меня перед глазами стояли кровавые подробности боя… Выдуманные или реальные – не знаю. И я подозревала, что случилось с магом Томасом Штайном по прозвищу Спектр. Точнее, ктослучился. – Так что мы битые, но гордые – типа зарубили очередной отряд. А вообще все живы, так что надо радоваться. Делия вон намекнула, что на той базе были данные о другой группе. А вот тебя мы не нашли. Ну, и как только вернулись и раненых сгрузили, Ксиль смылся.

Я медленно выдохнула и выпрямила затекшую спину. Последний осколок кости в левой ноге Шинтара встал на место. Правая была уже давно «собрана» и надежно зафиксирована. Осталось только дождаться, пока проснется Дэриэлл.

Мне хотелось спросить, как там Максимилиан – успокоился ли? Взял себя в руки? Но вместо этого я устало провела руками по лицу:

– Пойдем на кухню, Ками. Немного чая мне сейчас не повредит.

– А что случилось с тобой? – глаза лисенка в полумраке казались черными и блестели, как стекло. – Расскажешь?

– Потом. Когда все соберутся.

Выйдя в коридор, я осторожно прикрыла за собой дверь и прислонилась к холодной стене. Головная боль вернулась с новой силой. Внимание было слегка рассеянным, и, наверное, поэтому я не сразу заметила того, кто сидел в дальнем конце коридора, обнимая свои колени и неотрывно глядя синими-синими глазами в сторону «лазарета».

В первое мгновение мне хотелось броситься к нему, обнять, прижаться щекой к его щеке и зашептать на ухо, что ничего страшного не произошло, что мы все равно будем вместе – на веки вечные, что я не злюсь и наоборот прошу прощения за глупости, которые натворила… Но слова будто поперек горла встали. Как сухой хлеб – ни проглотить, ни прокашляться.

Я отвела глаза и молча прошла на кухню.

Но там и шагу сделать не успела – сразу попала в крепкие объятия.

– Дэйри, – улыбнулась я, утыкаясь лицом в надежное плечо. Ткань рубашки была слегка влажной. Пахло гелем для душа с цитрусом. Эх, Дэйри-Дэйри… Надо же, забыл где-то все свои масла и стащил гель у Феникс. – Давно проснулся?

– Давно, – Дэриэлл бережно погладил меня по волосам. Будь у человека такие холодные руки, я бы решила, что он озяб. Но для шакаи-ар это означало всего лишь приглушенное чувство голода. – Проснулся, решил не отрывать тебя от пациента и отправился на охоту, – подтвердил целитель мои догадки. – Ирсэ в стабильном состоянии. Кирот поправляется быстрее сестры, хотя досталось ему больше… Нэй, ты в порядке?

Я зажмурилась. В глаза как песка насыпали.

– Ага. В полном. Ты собираешься заняться сейчас лечением?

– Да, начну с самого сложного, с Ирсэ. А перелом Шинтара лучше на десерт оставить, там ничего страшного нет, – пальцы его мягко надавили мне на плечи в хорошо знакомые точки, заставляя напряженные мышцы расслабиться. – Хочешь присоединиться? Мне ассистент не помешает, а тебе практика. Особенно такая – редко выпадает возможность понаблюдать за восстановлением работоспособности центральной нервной системы.

– С удовольствием присоединюсь, Дэйр. Только передохну, чаю глотну…

Несмотря на то, что руки его были прохладными, от осторожных касаний разливалось тепло. Но не сонное, не вялое – нет, напротив, какое-то энергичное, как во время бега или катания на коньках. Я отстранилась неохотно и сразу поймала взгляд целителя, уверенный и светлый.

– Замечательно. Пожалуй, немного чаю и мне не повредит, – улыбнулся Дэриэлл. – Заварю на двоих. Сюда бы трав из моих запасов, да, Нэй?

Я только пожала плечами.

Солнце уже село. На кухне горела только подсветка над плитой и столом для готовки. Над чашками поднимался ароматный пар, внизу, на улице, подростки эмоционально спорили, кто-то смеялся. Оранжевый свет фонарей выхватывал кусок мокрого асфальта, тонкие черные ветки рябины и ржавый сегмент в ограде палисадника.

Кажется, о таких моментах говорят – мирные.

Только вот на душе у меня мира не было.

Дэриэлл ни о чем не спрашивал. Ни о том, где я отсутствовала столько времени, ни о блоке, который, несомненно, уже почувствовал, ни о том, что происходит между мной и Максимилианом… На первые два вопроса мне бы отвечать не хотелось, а на третий я и сама не знала ответа.

Интересно, а князь до сих пор сидел там, в коридоре? Или ушел куда-нибудь?

– Прости, что заставила тебя поволноваться, – от моего дыхания по коричнево-прозрачной поверхности чая прошла рябь. – Так уж вышло. Ками мне рассказал про базу и уничтожение отряда инквизиции. Получается, сейчас наша группа – самая эффективная?

– Наверное. Информации для сравнения от других не поступало, – Дэриэлл отставил чашку, но не на стол, а на свою ладонь, словно не желая упускать крохи тепла. В синеватом освещении его волосы казались темными. Челка была зачесана назад и закреплена заколкой, но одна маленькая прядь выскользнула и теперь перечеркивала наискосок лоб. За все время, пока мы сидели здесь, целитель ни разу не отвел от меня взгляда. Как будто боялся, что я исчезну…

Первый месяц весны подходил к концу. Скоро на деревьях нальются новой жизнью почки, а упрямые стрелки травы пробьют слежавшуюся прошлогоднюю листву. Нынешняя зима была не только самой снежной и холодной за последние годы, но еще и самой длинной. Она тянулась и тянулась – до бесконечности. Первый обжигающий ноябрьский мороз в окрестностях Зеленого города, белизна сугробов Кентал Савал, вытягивающий душу холод среди стен Академии, сверкающее ледяное великолепие клана Акери… Снежное одеяло на земле становилось все толще, засыпали реки под своим панцирем, и даже душа замерзала.

Но сейчас за какие-то жалкие две недели пришла весна и навела порядок по-своему. Сугробы потекли, обнажая всю неприглядность замусоренных двориков. За городом дороги утопали в грязи. И только в лесу, под защитой темных еловых веток, оставался нетронутым островок зимы. Но и там белизну снега испятнали осыпавшиеся хвоинки и капель.

А если и с наших душ слезет эта тяжелая ледяная корка военных обязательств и интриг, то что тогда останется? Тоже… мусор?

Горло у меня перехватило. Я встряхнула головой, прогоняя несвоевременную слабость.

– Думаю, хватит отдыхать, – я отставила почти полную чашку. – Пойдем к Ирсэ. Как они умудрились схлопотать такую травму, да еще вдвоем?

Дэриэлл, чутко уловивший мое настроение, одним глотком допил свой чай и поднялся:

– Это была случайность. Нэй. Просто несчастливая случайность.

Отчего-то мне показалось, что целитель говорил не о ранах Ирсэ.

В коридоре я специально не поворачивалась в ту сторону, где мог быть Максимилиан. Наоборот, вжала голову в плечи и прошла как можно быстрее. В комнате, залитой мягким светом и наполненной запахом антисептика, думать об этом было некогда. Дэриэлл не стал затягивать с лечением. Он быстро провел диагностику, а потом откинул простыню с одного из пациентов.

– Кирот? – я склонилась над пострадавшим, анализируя повреждения. – Ого! Что это было?

– Сочетание механической ловушки и магического удара, – взгляд Дэриэлла стал слегка рассеянным, но целительская сила ощущалась ярче. – С повреждениями внутренних органов я разобрался быстро, но теперь предстоит самое тяжелое. Видишь, что случилось с позвоночным столбом?

– Здесь?

– Выше. Да, правильно… Проблема не в восстановлении костей…

Работа целителя тяжелая, часто грязная. В таких тяжелых случаях, как у Кирота и Даринэ, приходится видеть перед собой не живого человека, а материал или механизм. Анализ повреждения – устранение – восстановление. Только так. Иначе груз ответственности раздавит. Запах крови и еще чего-то неуловимо противного сначала перебивает антисептик, но вскоре вообще перестает ощущаться.

Усталость же во время операций не чувствуется вовсе. Точнее, есть напряжение в мышцах, но в мыслях будто запрет стоит на слово «утомление». Сначала закончить начатое, а уже потом думать о себе – одно из главных правил. Даже если потом едва сумеешь доползти до кровати.

Тяжелая работа, да. Грязная. Но после нее, после того, как видишь, что разглаживается морщинка на лбу у человека, от анестезии переходящего к просто глубокому сну, после того, как стягивается в ниточку и становится невидимым последний шов – тогда чувствуешь себя чище. Сотворение жизни – чудо, доступное только богам и матерям. Но кто сказал, что сохранение жизни – это не чудо?

Закончили с лечением мы уже глубоко за полночь. Дэриэлл отправил меня в душ – и правильно, водолазка вся потом пропиталась. А сам остался в «лазарете», чтобы принять порцию «энергетика». Я наскоро сполоснулась, по наитию выбрав тот же гель, что и целитель – цитрусовый, свежий. Кожа покраснела от горячей воды. Ощущая себя донельзя ленивой и размякшей, я флегматично вытиралась полотенцем, не думая вообще ни о чем.

Халата на крючке не оказалось. Значит, Феникс уже вернулась с дежурства, тоже приняла душ и, скорее всего, легла спать, не дожидаясь, пока мы с Дэйром закончим операцию. Похоже, утром будет тяжелый разговор… Огненная мастерица – это не тактичный целитель. Она молчать, оберегая мой душевный покой, не станет – всю душу вытянет, пытаясь узнать, где пропадала почти два дня подруга.

Со вздохом натянув футболку на голое тело и пижамные штаны, я выползла – по-другому это передвижение по стеночке не назовешь – из ванной. Рядом призывно маячила дверь спальни. Осторожно приоткрыв ее, я заглянула внутрь.

Ворох одеял на кровати у окна – это Феникс. Она всегда спала, подгребая под себя подушку и устраивая уютное гнездышко. Ками в лисьем облике тихонько сопел в углу, свернувшись в клубок на собственной куртке.

Диван тоже был занят. У правого подлокотника неподвижно сидел Ириано. Айне лежала, пристроив голову на коленях у кланника. Клетчатый плед сполз с плеча, но пророчица не выглядела замерзшей. Пальцы Ириано ласково и несмело перебирали ее светлые волосы – с такой осторожностью, что этот жест вовсе не казался собственническим.

Внезапно кланник обернулся, и я вздрогнула. В желтых глаза не было ни грана удивления, словно он давно ожидал меня увидеть.

– Айне знала… она рассказала тебе о своих планах? – не смогла я удержать вопрос. Хорошо хоть, шепотом обошлась.

Ириано усмехнулся и согласно опустил ресницы. Пророчица шевельнулась во сне, будто чувствуя малейшее изменение в настроении желтоглазого кланника.

– Иди, – едва шевельнул губами он. – Еще разбудишь.

Я закрыла за собой дверь, пребывая в состоянии легкого шока. Похоже, моя попытка подтолкнуть Ириано к Айне оказалась даже слишком успешной…

Дэриэлл никуда не делся – сидел все там же, в «лазарете». К обычным медицинским запахам примешался аромат «энергетика».

– Что такое, Нэй? – вскинул целитель голову, едва я ступила в комнату. – Ты же собиралась спать?

– Не знаю, где, – честно призналась я. – Мебель же переставили. На диване Айне с Ириано. И все уже уснули. Не хочу будить, а если стану искать одеяло с подушкой, обязательно так и случится.

– Можешь отдохнуть здесь, на раскладушке, – не раздумывая, предложил Дэриэлл. – Я так и собирался сделать, поэтому постельные принадлежности принес заранее.

Я растерялась.

– А как же ты?

– Сначала закончу лечение Шинтара, – улыбнулся целитель. – Сил там много не потребуется. Потом, если надо будет, схожу еще раз на охоту. Да и спать я могу на полу. Не простужусь.

– Но… – попыталась возразить я, но Дэриэлл уже застилал раскладушку простыней.

Мне казалось, что после устроенного Аксаем двухдневного забытья уснуть не получится, но стоило прижаться щекой к прохладной подушке – и сознание поплыло.

Утро действительно вышло тяжелым.

Во-первых, я отлежала себе руку.

Во-вторых, разболелась голова.

В-третьих, всю ночь мне снились такие кошмары, что создатели заокеанских ужастиков обзавидуются. Больше всего запомнился тот, в котором мы с Максимилианом стояли по разные стороны толстого-толстого стекла. Князь что-то кричал мне с лицом, искаженным от боли, но я не могла уловить даже отголоска. А потом появился огонь. Максимилиан не отводил от меня взгляда, упираясь лбом и ладонями в прозрачную преграду, а между тем пламя лизало одежду. В какой-то момент князь оставил попытки докричаться и улыбнулся – устало и обреченно. Эта улыбка не сходила с его лица до тех пор, пока он не начал обугливаться.