Текст книги "Все кошки возвращаются домой (СИ)"

Автор книги: Софья Ролдугина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Мы набились в микроавтобус, как оливки в стеклянную банку – уже не гремит, но до давки еще далеко. Я, Максимилиан, Корделия, Дэриэлл и еще целый отряд молчаливых шакаи-ар. Эне Рай, невысокая, коренастая, с короткими черными волосами, села за руль. И – покатили. Иногда – по встречной, иногда – прямо по тротуару. На кочках подбрасывало так, что я дважды прикусила язык, один раз – даже до крови.

Трущобы проносились за окном – неряшливые дома из фанеры, лепившиеся друг к другу, как соты в улье, яркие тряпки, развешанные по веревкам, мусор, отощавшие собаки…

Происходящее отдавало нереальностью на вкус. Каким-то сном. И я все ждала, когда же этот сон станет кошмаром.

Это было не дурное предчувствие – уверенность сродни озарению пророка.

Внезапно автобус затормозил – и Ксиль молча махнул рукой. У меня в висках глухо прозвучало: «На выход». Я поднялась, вслед за остальными выскочила из автобуса и побежала туда же, куда и все. При каждом шаге браслеты на запястьях и щиколотках позвякивали – ритмично и будто бы сосредоточенно. Жаркий воздух размеренно наполнял легкие запахом плесени, гниения и океана. Пустые дома-соты равнодушно пялились на нас дырками окон.

Потом гонгом в голове прозвучало «Стой», и я замерла на месте. Рядом остановился Дэриэлл – стремительный, легкий, как солнечный блик, и хищный. Точеные ноздри подрагивали.

– Ждем? – спросила я шепотом.

Дэриэлл запрокинул голову к небу. Свет бил ему прямо в глаза – широко открытые, внимательные.

– Ждем.

Я считала удары сердца. На тридцатом впереди грохнуло.

Огонь. Дым. Ошметки фанеры, камни и комья земли. И чьи-то проклятия…

«Пора», – мягко толкнулось в виски. Мы с Дэйром сорвались с места, как две собаки – по команде. А через два поворота и одну захламленную улицу накрыло мерзким ощущением. «Бездна».

Мир стал черно-белым, прежде чем я успела выдохнуть.

К дымящимся развалинам мы с Дэйром выскочили одновременно. Ксиль что-то крикнул, но я уже и так поняла, что делать. Один взмах рукой, тугие нити, скользящие в пальцах – и верхний пласт земли вместе с обломками сорвало и швырнуло на картонные крыши. Шакаи-ар еле видными тенями метнулись в открывшиеся дыры в земле.

Мы с Дэйром – следом. За нами – шакаи-ар, парень, похожий на ворону, с черными блестящими глазами.

«Прикрывает», – подумала я отстраненно. И услышала свой смех.

Радостный. Предвкушающий.

А потом все смешалось в одну кучу. Узкие коридоры, сырые стены, опять запах плесени и удушливая гарь. Кажется, трупы. Не уверена.

– Осторожнее! – Дэриэлл сбил меня с ног и резко развернулся, выставляя вперед пылающие золотистым светом ладони. Кто-то – человек? Кайса? – влетел в это сияние и сорвал криком горло.

И – снова бег, снова трепещущие нити в пальцах и подкатывающая к горлу тошнота от давящего излучения «бездны». Захлебывались трескотней автоматные очереди – где-то впереди маги, хорошо подготовившиеся к своей беспомощности, отстреливались от нападавших.

Готова спорить, что некоторые разрывные пули начинили солнечным ядом. И плевать, что он распадается даже при кипячении – для шакаи-ар хватит и тысячной грамма, чудом уцелевшей при выстреле.

А мне хватит одного попадания в голову.

Я усмехнулась.

Если, конечно, пуля пробьет кокон из нитей.

Мы с Дэриэллом влетели в зал последними – и куда только делся тот парень с волосами, похожими на вороньи перья? Целитель ухватил меня за руку и потянул вправо, за обрушенные шкафы. Автоматные очереди грохотали так, будто стреляли у меня в голове. Я почти не ориентировалась с помощью зрения – слишком темно, слишком много огненных вспышек, слишком тускло мерцает отвратительное пятно у дальней стены – «бездна».

Только на ощупь, нитями. Их трепет, натяжение, информация, которая текла по ним, как по венам… Я не видела – знала, что где-то рядом Максимилиан и Эне Рай сцепились с Древним, а второй демон – двое, их оказалось двое! – вырезает наших по одному, а они никак не могут его даже достать.

Нити скользили в моих пальцах, наливались чернотой, отравленной паутиной разбегались во все стороны – но Древний как чуял все атаки и исчезал, вытекал из ловушки, как вода из сита.

Нас становилось меньше. Ихстановилось меньше.

Только трупов все прибавлялось.

И это тянулось бесконечно. Бесконечно.

А потом в какой-то момент, когда ресницы у меня стали слипаться от крови – бровь рассадила при падении, – я поняла, что один из мерзких сгустков инородной матери погас, развеялся. «Бездна» жадно полыхнула, втягивая в себя остатки сущности Древнего – подобное к подобному. И совсем близко от меня, в жалких десяти метрах вдруг вспыхнула знакомая аура. Не человек, не кайса, не демон и не шакаи-ар.

Ведарси.

Лис.

Ками.

– Идиот! – вырвался у меня крик, и я рванулась наперерез мальчишке, быстро – чтобы не успел он выскочить в зал, где палили из автоматов и метались тенями, едва различая в горячке боя своих, шакаи-ар и инквизиторы.

«Как он выследил нас?» – бился в виски вопрос, а разум уже подсказывал решение. Простое и нелепое: перекинулся в лиса, выследил по запаху, догнал – ведарси бегают быстро. Одежду, скорее всего, нес в зубах, возможно, в пакете. Обратно человеком обернулся уже здесь, оделся, напялил амулеты и ринулся искать приключения.

То-то он не возражал, когда Ксиль велел остаться.

Я не увидела – почувствовала, как кто-то из инквизиторов попытался свернуть мальчишке шею. Рванулась отчаянно, налетела на камень, растянулась на полу… Пока вставала, что-то уже произошло, и смотритель теперь визжал, хватаясь за обожженное до лопнувшей кожи лицо, а Ками, пригибаясь, бежал вперед – к подвигу.

И к собственной смерти.

Древний быстрее молнии метнулся с другого конца зала. Я была ближе, хоть двигалась медленнее – успела дернуть нити, задерживая его, встать и настичь Ками. Идиота малолетнего. И-ди-о-та. Схватила лисенка за рукав уже у самой «бездны» – ошалевшего от собственной смелости, пьяного куражом первой битвы.

Нити вздрогнули – это просочился сквозь ловушку Древний, а следом за ним ринулся Ксиль, наполовину ослепший от близости «бездны».

Меня едва не вывернуло на пол от жуткого тянущего ощущение, от невыразимого соблазна прыгнуть в этот хаос. Я видела, как нити уходят в его глубину – не растворяются, а просто отправляются в какое-то иное место. Почти физически ощущала, что «бездне» совсем немного не хватает для того, чтобы стать полноценным порталом, работающим в обе стороны…

От пощечины у меня заболела рука, а у Ками на щеке появилось красное пятно.

– Убирайся отсюда! – я едва не сорвала голос, но лисенок наконец осознал, где он и что происходит. И испугался.

– Но я… – начал он – и не успел закончить.

Древний не стал ждать, пока мы наговоримся.

Я дернула за нити, наполняя их тьмой, светом – чем угодно, лишь бы остановить его. Ками метнулся в сторону, сжимаясь в комок… и влетел в марево «бездны». Что-то полыхнуло… И я едва не задохнулась, осознав, что Ками здесь нет.

Ни рядом со мной.

Ни в этом зале.

Ни вообще в городе.

Наверное, что-то сдвинулось у меня в голове, потому что вместо того, чтобы ударить нитями, я приказала живому серебру стать лезвием – и ткнула себе в горло.

Темная кровь, послушная магии, превратилась в едкую взвесь и разлетелась во все стороны – на своих и на чужих, на «бездну», на Древнего…

Кажется, я смеялась, стоя среди оплавленных камней в распадающихся доспехах. А потом отключилась.

Просыпаться было больно. Очень. Один раз в детстве я упала с большой высоты и переломала кучу костей. Тогда, после того, как наложили исцеляющие заклинания, но еще до прихода Дэриэлла точно так же ныло все тело. А сейчас вдобавок голова раскалывалась – откат после использования магии.

От попытки открыть глаза стало еще хуже. Я жалобно застонала.

– Тише, тише, – тут же легла на лоб прохладная рука целителя. – Не двигайся пока. Я скоро закончу. Это потеря крови и перенапряжение – жить будешь…

Я послушно расслабилась. Ладонь огладила мой лоб, притупляя боль. Мне стало полегче. Я даже поняла, что лежу в кровати, что простыни слегка влажные – наверное, от испарины.

А вокруг царит мягкий полумрак. И можно даже попытаться вновь открыть глаза.

– Дэйр… – из горла вырвался даже не хрип – сип. Сорвала связки. Ну, не беда, это лечится элементарно… – Как все закончилось?

Целитель откинул простыню и осторожно провел руками вдоль энергетических потоков, видимых только ему. С каждым мгновением становилось легче, хотя слабость никуда не уходила.

– Дэйр?

– Тише, Нэй. Не отвлекай меня. Расслабься.

Мне ничего не оставалось делать, кроме как послушаться его.

В принципе, кое-какие выводы я могла сделать и сама. Мы в гостинице, Дэриэлл занимается моим лечением – значит, с инквизиторами все-таки разделались. Осталось только узнать, с какими потерями… кроме Ками.

О, боги, Ками…

Я прерывисто вздохнула, давя всхлип. Идиот мелкий, куда же его понесло…

– Ну, ну, успокойся, Нэй… Все хорошо… Тебе просто надо поспать…

– Нет!

– Не спорь, Нэй. Хорошая девочка…

Забытье нахлынуло, как приливная волна – неотвратимо и необоримо.

А когда я очнулась в следующий раз, в комнате было светло. Боль куда-то подевалась, оставив только напоминание – тянущую слабость и слегка ноющие кости. За окном раздражающе орали какие-то птицы. Пахло океаном.

На стуле у изголовья моей кровати сидел Ксиль – растрепанный, в шортах и яркой футболке.

– Проснулась, – расцвел он улыбкой.

И пересел на кровать.

Я зажмурилась, чувствуя, как прогибается матрас по обе стороны от моей головы, а потом ощутила чужое дыхание на своих губах и легкое прикосновение.

– У меня изо рта плохо пахнет, – шепнула я затравленно, когда Ксиль отстранился.

– Я не заметил, – усмехнулся он. Я почувствовала себя смущенной и счастливой одновременно. – А вот поесть бы тебе не мешало. Подожди, я Дэриэлла позову. Он хотел какой-то бульон приготовить…

– Погоди, – мой оклик остановил его уже в дверях. Ксиль обернулся, слегка щурясь от солнечного света. – Чем все закончилось?

Максимилиан оперся спиной на дверной косяк, задумчиво рассматривая потолок.

– Хорошо, – произнес князь после заминки. – Ты разрушила «бездну», серьезно ранила Древнего – мы с Эне его в два счета добили. Дэриэлл в это время пытался вытянуть тебя с того света. Говорит, что еще минута, и это было бы затруднительно. В целом, с нашей стороны шестеро погибших, пострадали почти все, а вот из инквизиторов не ушел никто. Ну, конечно, пришлось что-то делать с человеческой полицией… Кажется, происшествие представили, как теракт, а на месте крысиного логова теперь воронка. Н-да, неплохо они огрызнулись напоследок…

«А Ками?» – хотела спросить я, но замялась, а когда решилась – Ксиля уже не было.

Вскоре появился Дэриэлл с чашкой бульона. Я, как послушная девочка, послушно выпила все до капли. Глаза щипало, но вряд ли от пара.

А потом вдруг вернулся Максимилиан – с сумасшедшей улыбкой и с телефоном в руке.

– Это тебя, – осторожно вручил он мне мобильный. Я поднесла его к уху.

– Алло, – голос у меня опять сел.

На том конце виновато засопели. Глазам стало горячо и мокро. А потом в трубку промямлили:

– Привет… Спасибо за сережку. Классно сработало. Зачет.

– Дурак, – я закусила губу.

Трубка обижено замолчала. А потом вздохнула:

– Ну, дурак, что теперь, вешаться, что ли… Кстати. А где тут у вас туалет?

Меня разобрало веселье. Я выронила телефон и уткнулась в подушку, всхлипывая – уже от смеха.

Бездна. Вот ведь правда, идиотам везет…

…А где-то рядом Максимилиан терпеливо объяснял глупому лисенку, что туалет находится за домом, в отдельной будочке.

– Да, да, Ками, именно там. Видишь – на дверке окошко в виде сердечка?

Глава 11. Серьезное и несерьезное

Максимилиан все-таки сдержал обещание.

Конечно, до конца войны было еще далеко, но сейчас, после битвы, едва не обернувшейся бойней, мы остро нуждались в передышке. Хотя бы в короткой. В первую очередь, разумеется, я разобралась с неотложными делами – пристроила Ками благодаря помощи Феникс, переворошила поредевшие запасы амулетов… Но потом желание расслабиться и ненадолго выкинуть из головы все войны и интриги стало необоримым. Пожалуй, держалась я только на том чувстве обязанности, которое заставляет студентов вставать в субботу к первой паре.

Разница в том, что для меня такая «суббота» наступала каждое утро.

Максимилиан тоже большую часть времени пропадал, помогая Эне Рай улаживать проблемы, связанные со смотрителями, и отчасти – создавать новые. Вместе с Ирсэ и Корделией он подолгу копался на месте сражения, выискивая намеки на связь погибшей группы Ордена с другими, еще действующими. Тщетно – ни документов, ни даже косвенных улик, указывающих на какую-либо ниточку к еще одному Древнему, предусмотрительные инквизиторы не оставили.

Ощущение «бега хомячка в колесике» становилось все навязчивее. Когда Максимилиан собрал нас за обедом и предложил отдохнуть на «диком, но уютном пляже», отказываться никто не стал. Радостное «Наконец-то!» прямо-таки витало в воздухе.

И вот поэтому сейчас мы валялись на песочке – кто под пологом, кто просто так – и наслаждались жарой и шелестом океанских волн.

– Дэйр, ты не мог бы передать соку? Пить ужасно хочется, – сонно пробормотала я.

Жара обволакивала меня, как большое душное одеяло. Лень превращала мышцы в желе – десять метров до кромки воды казались непреодолимым расстоянием. Здесь, на берегу, запах океана был сильнее, а от зеленых зарослей, карабкающихся на горные склоны, веяло чем-то сладким и пряным. Я лежала навзничь на мягком махровом полотенце, закрыв глаза, но окружающие пейзажи уже въелись в мою память и теперь словно проступали на внутренней стороне век. Так, что картину можно было восстановить даже по запахам и звукам.

…В небе, высоком и прозрачно-голубом, парили птицы – черные, огромные, безмолвные, словно тени, и белые, с вытянутыми узкими крыльями и визгливыми голосами. Низкие, мягкие волны с умиротворяющим шорохом накатывали на песок – и стекали обратно в океан, оставляя мокрую полосу шириной в два десятка шагов. Дальше от берега они были вовсе не такими ласковыми. Там вода в шапках белой пены вставала на дыбы – и обрушивалась, шумно и яростно, а зазевавшийся пловец рисковал хлебнуть океанской соли и уйти на глубину против своей воли.

– Сока тебе холодного? – откликнулся Дэриэлл после долгой паузы. Кажется, не только меня обуяла лень.

– Угу. То есть, да, если можно.

Вжикнула молния на сумке-холодильнике, загремели ледышки, и в мою протянутую руку легла жестяная банка в мелких капельках воды. Даже открывать глаза не было никакого желания, но пить хотелось гораздо больше, так что пришлось шевелиться.

Целитель лежал на песке, подперев голову рукой, и внимательно разглядывал меня. Я ощутила легкое смущение при мысли, что он уже давно так смотрит, и подумала, что надеть поверх купальника белую рубаху вроде тех, в которых купались многие местные жители, было хорошей идеей. Сам Дэриэлл тоже поступил в соответствии с аллийскими представлениями о морали, а не человеческими, предпочитая шортам, плавкам и прочим порождениям бездны обычные хлопковые штаны свободного покроя.

Ксиль с его полнейшим равнодушием к собственной наготе, пожалуй, мог бы вогнать меня в краску своим видом. Но, к счастью, князь не вылезал из воды, словно какой-нибудь морской дух, и я спокойно отдыхала вместо того, чтобы думать, куда глаза прятать.

– Может, тебе стоит пойти в дом? Там прохладнее… – с сомнением протянул Дэриэлл, глядя, как я торопливо глотаю ледяной сок. – И не пей так быстро, горло застудишь.

– Вылечишь, – буркнула я и опять растянулась на полотенце, на сей раз на животе. – Не хочется пока в дом. Скоро мы вернемся или в Зеленый, или в Академию, или еще куда-нибудь… Там сугробы, слякоть и холод. Надо ловить момент и наслаждаться солнцем.

– Как знаешь, – вздохнул Дэриэлл.

Вообще после того сражения он стал очень заботливым. Сама-то я не осознавала, пожалуй, в полной мере, что побывала на краю гибели. Это целитель, ругаясь, бежал ко мне по оплывающему от «темной крови» камню, рискуя повредить себе ноги. Это он, осунувшийся от шакарского голода, пытался достучаться до своего дара и не только затянуть мою рану, но и запустить и ускорить сложный процесс кроветворения. Он. А я тем временем валялась в глубоком обмороке и совершенно не понимала, что вокруг творится.

Благодаря усилиям Дэриэлла, мое здоровье пришло в норму уже через несколько дней. Самой большой неприятностью оказались испорченные доспехи. Из-за «темной крови», которой я в состоянии аффекта что только не оросила, савальский шелк разъехался, будто капроновые колготки под утюгом. Из оставшихся ошметков даже носового платка бы не вышло.

У меня вырвался вздох. Доспехов было жаль.

– Может, тогда искупаешься? – предложил Дэриэлл как бы между прочим.

Я мотнула головой.

– Успею еще.

Пожалуй, счастливей всех на этом пляже были Ирсэ. Раньше им еще не приходилось видеть даже море… что уж говорить об океане! По дороге на побережье я немного поболтала с Киротом и Даринэ, рассказывая о своем опыте отдыха у соленой воды. И теперь брат и сестра с сосредоточенными и счастливыми лицами возводили замок из песка.

Разумеется, с помощью магии.

Результат впечатлял. Думаю, в этом замке вполне могли спрятаться несколько сотен мышей – никто большего размера в дверцы бы не пролез, но зато внутри было, где развернуться.

Корделия тоже не скучала, занимаясь своим любимым делом – игрой на нервах Шинтара. Эти двое уже успели погоняться по всему пляжу друг за другом, окунуться в океан и трижды разрушить замок Ирсэ. Подозреваю, что в последний раз княгиня смахнула рукой башенку вовсе не случайно. При воспоминании о лице Даринэ в тот самый момент, когда с таким трудом возведенная постройка обвалилась мокрыми комками песка в «ров» шириною в две ладони, я невольно улыбнулась.

– Чему радуешься? – поинтересовался Дэриэлл, зеркалом отражая мою улыбку.

– Да так, ничему, – я передернула плечами, прижимаясь щекой к холодной банке. Жарко… – Тебе не кажется, что мы ведем себя, как дети? Ну, насчет Ксиля я и не сомневалась – нашел себе развлечение, ныряет под скалу. А как насчет остальных? Тоже ведь дурачатся, кто во что горазд.

Дэриэлл хмыкнул и растянулся на песке, раскидывая руки:

– По-моему, все нормально. А как должны вести себя взрослые, серьезные… люди?

Паузу перед последним словом заметил бы не всякий, но мне она показалась той самой ноткой иронии, которая разбавила серьезный вопрос целителя.

– Ну… – я перекатила банку к шее, остужая нагретую кожу. Солнечные ожоги мне, конечно, не грозили – не после приготовленного Дэриэллом снадобья – но духота-то и жара все равно никуда не девались. – Взрослые люди сидят в шезлонгах, разговаривают. Пьют всякие алкогольные коктейли и тому подобное. Едят креветки, – я методично перечисляла все, чем занимались туристы на пляже. Из окна гостиницы, в которой мы жили с самого начала, за их поведением можно было наблюдать круглые сутки напролет – хоть диссертацию пиши. – Фотографируются еще.

Дэриэлл рассмеялся – мягким смехом, похожим на рассеянный солнечный свет.

– Если сказать коротко – напиваются и наедаются они, эти твои «взрослые люди», – подытожил он с известной долей иронии. – Неужели это дома нельзя делать? Не лучше ли на пляже заниматься тем, что в городе будет недоступно? Плавать, носиться на свежем воздухе… да хоть замки строить, – он кивнул на Кирота, осторожно выписывающего веточкой какие-то узоры на «крепостной стене».

– А как же репутация? – банка нагрелась, и я с легким сожалением глотнула уже теплого сока. – Ну, вдруг скажут, что ведешь себя, как ребенок.

– Нэй, из твоих слов следует, что люди все же хотели бы вести себя на пляже по-другому, да стесняются, – коварно атаковал меня логикой Дэриэлл, слегка щурясь. «Как ленивый кот на солнце», – внезапно подумала я и смутилась. До этого с семейством кошачьих и прочими хищниками у меня ассоциировался только Максимилиан, и почти всегда – в каком-то неприличном ключе. – А мы здесь не ограничиваем себя рамками, только и всего. Каждый делает то, что хочет. Князь пытается превратиться в земноводное, Даринэ с Киротом наверстывают упущенное в детстве – обычно сильные маги начинают учиться уже в сопливом возрасте, и спуску им не дают. Корделия с Ш ино… Гм, – он внезапно умолк и сменил тему: – Еще соку тебе не достать?

– Давай, – согласилась я и любопытно скосила глаза туда, где в последний раз видела Корделию и Шинтара.

Они и сейчас там были. И действительно… «Гм». По-другому не скажешь.

– Каждый веселится по-своему, – я сделала над собой усилие и отвела взгляд от парочки. Шинтар уже вовсе не выглядел несчастной жертвой кровожадной княгини, хотя царапины на его спине и набухали кровью. Корделия, запрокинувшая лицо для поцелуя, одной рукой опиралась на песок, а другой – пыталась расплести золотистую косу, после всех погонь и баталий набитую песком, как дверной коврик – пылью. – Даже не знаю, что больше смущает – когда сама целуешься или когда вот так случайно увидишь.

Дэйр осторожно вытащил из моих плотно сомкнутых пальцев пустую банку и вложил в ладонь новую.

– Не хочешь сравнить? – спросил он полусерьезно-полушутя, наклоняясь к моему лицу.

Я покраснела и зажмурилась. Хотелось одновременно и податься вперед, и отклониться, уходя от прикосновения. Дэриэлл рассмеялся, быстро поцеловал меня в уголок рта и скользнул губами к виску.

– Взрослей уже быстрее, Нэй, – вздохнул целитель, медленно проводя прохладной ладонью по моей спине. – Не уверен, что выдержу целых тридцать лет.

– Двадцать девять, – педантично поправила его я, пребывая в смешанных чувствах. Было немного жаль, что все закончилось вот так, по-детски невинно. Но почему-то даже мимолетное прикосновение Дэриэлла воспринималось острее, чем поцелуи Ксиля. Наверное, потому, что целитель сам придавал им большее значение… – Радуйся, что я не аллийка – было бы вообще семьдесят три года…

И в этот момент кто-то взвизгнул.

От неожиданности я подскочила на ноги, роняя мир в черно-белые цвета и хватаясь за нити. Но врагов поблизости не обнаружилось. Визг, правда, не прекращался, как и ругань.

Я сощурилась, всматриваясь в переплетение нитей. Корделия с Шинтаром отчего-то начали проваливаться в песок – ни с того ни с сего, будто он в одно мгновение стал зыбучим. Магия?

– Ирсэ балуются, – спокойно заметил Дэриэлл, быстрей меня разобравшийся в происходящем. – Мстят за разрушенный замок.

Приглядевшись, я поняла, что он прав – нити заклинания тянулись к брату и сестре, на первый взгляд, никакого отношения к проблемам Корделии и Шинтара не имеющим. Кто бы стал подозревать двоих, сосредоточенно украшающих замок ракушками?

Впрочем, княгиня вскоре догадалась, кого благодарить за барахтанье в грязи.

– Вы, идиоты, прекратите! Надо было именно в такой момент, да? Может, у меня судьба решалась, а теперь сердце разбито! – по-южному эмоционально и искренне возмущалась она, пытаясь вырваться из жадных объятий песка. – Прекратите немедленно!

– Да, вот именно! – горячо поддержал ее Шинтар, которому приходилось куда сложнее – физически он был гораздо слабее той же княгини. – Ладно, Делита… я понимаю, она кого хочешь достанет, убийственная особа… Но меня-то зачем! – вырвался у него крик души. – У вас, что, нет чувства расовой солидарности? Сдохло оно, что ли?

– У нас ничего нет, – лаконично откликнулась Даринэ, пытаясь загнать палочкой краба в воротца. – Ни чувства расовой солидарности, ни совести, ни Великой Западной башни в Замке Стихий.

– Первые два недостатка – врожденные, третий – приобретенный, – таким же ровным голосом добавил Кирот. – И вообще мы здесь ни при чем.

– Честное слово, – улыбнулась Даринэ так, что даже самый наивный ребенок ей бы не поверил.

Шинтар выругался хорошенько и наконец-то вспомнил, что тоже владеет магией. Через несколько минут он вместе с Корделией побрел к океану – ополаскиваться. Измазанные песком одежки так и остались валяться у зыбуна. У самой кромки воды княгиня вдруг наклонилась и что-то подобрала.

Камень свистнул в воздухе, как артиллерийский снаряд, и врезался в центральную башню, превращая ее в горку песка. Ирсэ обменялись задумчивыми взглядами.

– Это она опрометчиво, – заметила в пустоту Даринэ.

– О, да, – согласился Кирот, стягивая волосы резинкой, и поднялся на ноги, отряхиваясь от песчинок и мелкого сора.

Бросив последний взгляд на развалины замка, он размял пальцы, хрустя суставами, и зашагал к океану. Даринэ последовала за братом с редкостно многообещающей ухмылкой.

– Они друг друга не покалечат? – со вздохом поинтересовалась я, перекатываясь на спину. Через мгновение со стороны океана опять послышался визг. И плеск. И крики. – Не поубивают? – пришлось уточнить с учетом звуков.

– Вряд ли такое возможно, – скептически цокнул языком Дэриэлл. – Да и Ксиль за ними присмотрит.

– А… ну, тогда посплю пока, – сделала я вывод, надвигая кепку на глаза. – Разбуди, если поймешь, что у меня вот-вот будет тепловой удар, ладно?

– Ладно, – пообещал Дэйр, и в голосе его мне послышалась улыбка.

Волны с шелестом накрывали пляж, подбираясь все ближе к нам – прилив. Где-то высоко в небе кричали чайки. Шелестел песок, который Дэриэлл пересыпал из ладони в ладонь.

Это было… хорошо.

Через минуту, а, может быть, час, кто-то тронул меня за плечо, вкрадчиво окликая:

– Эй, малыш!

Я потянулась, сбивая кепку на затылок, открыла глаза – и увидела князя. Мокрого, с липнущими к шее волосами, потемневшими от воды и такого довольного, что, кажется, этого довольства хватило бы на десятерых.

– Уже пора домой? – заспанно спросила я, садясь и подгибая под себя ноги. – Или…?

– Или, – усмехнулся Максимилиан. – Это тебе, Найта, – странным голосом протянул он и вложил мне что-то в ладонь.

Я разомкнула пальцы.

Ракушка. Просто ракушка, маленькая, но очень красивая – нежно-розовая, полупрозрачная и словно светящаяся в солнечных лучах.

– Спасибо, Ксиль, – у меня почему-то глаза защипало, хотя вроде не было ничего особенного в таком подарке.

– Не за что, – улыбнулся князь. Между синевой его глаз и небом я, как всегда, выбрала первое. – Может, сделаешь себе какой-нибудь амулет? На удачу?

Я покрутила ракушку в пальцах.

Теплая.

– Почему бы и нет.

Дэриэлл, согнув одну ногу в колене, смотрел на нас с престранным выражением лица. Так сразу и не разберешь – какая-то смесь легкой ностальгии, светлой радости и самую капельку – горечи.

– Хороши, – вздохнул он, рассеянно улыбаясь. – Бледные поганки – что ты, что Нэй. Похожи, как брат с сестрой – Найте бы загореть, хоть для приличия, – шутливо посетовал целитель.

Максимилиан фыркнул и плюхнулся на песок.

– Завидуешь, что ли? – вкрадчиво поинтересовался князь, подпирая щеку ладонью. – Или обиделся, что я тебе ничего не подарил?

– Я не ребенок, Ксиль, – отшутился Дэриэлл и повернулся, нашаривая сумку-холодильник. – Нэй, не хочешь еще попить? Я вот хочу, заодно и тебе достану. Какой сок будешь?

– Яблочный, – попросила я, наблюдая за Максимилианом, в глазах которого появилось такое знакомое таинственное выражение. Наверняка задумал что-то.

– Силле, а что это у тебя в волосах? За ухом? – невинно поинтересовался князь, болтая пятками в воздухе.

– Где? – Дэйр машинально коснулся пальцами волос. – Здесь?

– Нет, здесь, – невозмутимо откликнулся Ксиль и подтянулся на руках вперед. – Дай я, – и бесцеремонно цапнул Дэриэлла за прядь, заставляя склонить голову. Целитель подчинился – с бесконечным терпением на лице. – Ну-ка… смотри, ракушка! – с притворным удивлением вскинул брови князь. И добавил, как бы между прочим: – Держи. Дарю.

– Какой ты щедрый сегодня, – поддел его Дэриэлл, но раковинку взял. Я невольно улыбнулась – как мало нужно для счастья. – Интересно, почему бы это?

Максимилиан посерьезнел. Даже глаза, кажется, немного потемнели.

– Потому что мы завтра уезжаем, – сознался он с видимой неохотой. Мне померещилось, что спину обдало прохладным ветерком. – Сегодня еще повеселимся – ребята Эне оставили в доме кучу еды, во дворике дрова есть. Вечером можно будет костер запалить. Музыка, танцы, всякие вкусности… Ну, вы понимаете. Но утром придется отправляться в путь.

– Жаль, – вырвалось у меня, и я поспешила прикусить язык. Отдых и так затянулся. А инквизиция вряд ли станет ждать просто так. Чем быстрее мы обезвредим очередную группу, тем меньше народу пострадает.

– Ничего не поделаешь, – философски пожал плечами Ксиль. Когда он вот так прикрывал глаза, то начинал казаться скульптурой из снега. Наверное, на здешнем пляже она растаяла бы меньше, чем за четверть часа… Все-таки Максимилиан был ночным созданием по своей сути, и в такие моменты это проявлялось со всей ясностью. Северный князь. Мой князь… – Дорога нам предстоит долгая. Большую часть времени будем путешествовать человеческими методами, только через океан переберемся телепортом. Есть предположение, что за той группой, которую мы уничтожили, кто-то приглядывал.

Расслабленно-сонное настроение скатилось с меня, как вода.

– Кто? Группа прикрытия? – я сощурилась. Такого выброса адреналина в кровь у меня не было, даже когда Корделия завизжала. Пляж тут же показался слишком открытым, а мы сами – беспечными и беззащитными. – Если слежку организовали Древние, то нам опасно… Погоди, – я нахмурилась. – А с чего ты взял, что за той группой следили?

Ксиль медленно развел локти, опускаясь на песок всей грудью, и прикрыл глаза. За несколько минут солнце скатилось к горизонту – и внезапно, как и всегда бывает на юге, наступили оранжевые закатные сумерки. Бледная кожа окрасилась красновато-рыжим, а в белоснежных волосах словно поселились огненные искры.

Кажется, только что я сравнивала Максимилиана со снегом? Теперь князь был похож на пепел – легкий, обжигающий и обманчиво-нежный на взгляд.

– Я не знаю наверняка, – произнес он наконец, когда я уже и не ждала ответа. – Просто чувствую – что-то не так. Когда сражаешься, раскрыв крылья, то невольно задеваешь других людей. Даже не разумы – души… Все не запоминаешь, конечно, но иногда остается осадок, – густые ресницы дрогнули и медленно поднялись. Тело князя было расслабленным, но взгляд – острым и жестким, и от этого словно электрический ток проходил по позвоночнику. – Я просто почувствовал чье-то присутствие. Может, и ошибся. Не знаю. Ладно, – Ксиль резко хлопнул ладонью по песку и улыбнулся. – Выброси все из головы. Сегодня мы веселимся, а завтра будь что будет.

– Хорошо, – легко согласилась я. Сказать-то сказала, но сделать труднее… Похоже, придется весь вечер вслушиваться в трепетание нитей. – Выбросить – так выбросить.

– Тогда почему у тебя такое лицо расстроенное? – в притворной суровости сдвинул брови Ксиль.