Текст книги "Обещания в темноте (ЛП)"

Автор книги: Скарлетт Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)

Я подавил желание протянуть руку и заключить ее в объятия. Я был не таким. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовал подобное прикосновение женщины, и мое тело жаждало этого. Но я сдерживался.

Пока я сидел рядом с Рыжей, пытаясь отдышаться и наскрести немного энергии, этот чумазый беженец подошел, шаркая ногами, как ходячий пожар в мусорном контейнере. Парень выглядел так, словно неделями не принимал душ – грязь облепила его с головы до ног. Он говорил по-английски так, словно у него во рту был носок, его сбивчивые слова едва имели смысл, когда он сунул мне в лицо какой-то скомканный кусок дерьмовой бумаги.

– Ты идешь. Быстро. Много опасностей, – пробормотал он, грубо и невнятно. – Следуй. В безопасности от талибов.

Я приподнял бровь, впечатленный тем, что этот бедняга сумел ориентироваться на хаотичных улицах и продержаться достаточно долго, чтобы предложить нам путь к отступлению.

– Отличная работа, приятель, – сказал я, на самом деле не заботясь. У тебя есть имя?

Обычно я не называю имен. Честно говоря, мне было на них насрать. Имена были пустой тратой времени, когда работаешь в моей сфере деятельности. Люди умирают, они исчезают, они оборачиваются против тебя. Чем менее личным ты это делаешь, тем легче двигаться дальше, когда дерьмо попадает в поле зрения. Но что-то подсказывало мне, что мне нужно, чтобы этот грязный ублюдок доверял мне.

Он на мгновение заколебался, затем ответил:

– Азиз.

Во рту было неловко, как будто я жевал камни. Мой мозг тоже споткнулся об это. Азиз...Азазз? Что угодно. Достаточно близко.

Я кивнул, больше по привычке, чем из благодарности.

– Спасибо, чувак. Мы ценим твою помощь, Азиз, – пробормотал я, вероятно, перебив его.

Но дело было не в этом. Имена устанавливают какую-то интимную связь – по крайней мере, так они говорят. И в этой долбаной ситуации мне нужна была эта связь. Нужно было, чтобы этот жирный ублюдок подумал, что мне не все равно, доверился мне настолько, чтобы вывести нас из этой адской дыры.

Он указал на какой-то маршрут на потрепанной карте, как будто давал нам золото.

– Сюда. Избегайте контрольно-пропускных пунктов.

Спасибо, черт возьми.

Я выхватил мерзкую газету из его грязных рук, бегло просмотрев ее. Карта была похожа на детский рисунок пальчиками, беспорядочное переплетение линий и закорючек, но это было все, что у нас было.

Как раз в тот момент, когда я собирался присмотреться поближе, к нам несся еще один идиот, крича на пушту, как маньяк. Каждое паническое слово, слетавшее с его губ, заставляло мою кожу покрываться мурашками.

Другой беженец, единственный, у кого мозг функционировал хотя бы наполовину, перевел достаточно быстро.

– Талибы нашли нас. Мы бежим!

Все вокруг нас потеряли голову, разбегаясь, как тараканы, когда загорается свет, хватая свое дерьмо и пытаясь убраться к чертовой матери.

Взгляд Рыжей метнулся к женщине-беженке, распростертой на земле, едва цепляющейся за жизнь. Ее голос дрожал, когда она пробормотала:

– Фарида не может двигаться, она потеряла слишком много крови.

Я взглянул на женщину, ее муж стоял там, как кирпичная стена, прижимая к себе их ребенка, в то время как какой-то другой ублюдок пытался их утащить. Но этот упрямый сукин сын не сдвинулся с места, и я не мог винить его. Любовь, верность и все такое дерьмо.

– Рыжая, нам нужно уйти! – прокричал я сквозь хаос, поднимая ее и отталкивая от стены.

Я не собирался тратить время на рассуждения с ней. Я схватил ее за руку, сжимая достаточно сильно, чтобы быть уверенным, что она почувствует это завтра, используя свое тело, чтобы бульдозером пробиться сквозь море отчаявшихся ублюдков.

А затем, когда хуже уже быть не могло, ни с того ни с сего раздался одиночный выстрел, громкий и резкий.

На этот раз не талиб нажал на курок.

Нет, это было нечто гораздо более хреновое.

Глава 12

_______________________

– Что это, блядь?! – Я зарычал, не веря своим ушам.

Один из беженцев застрелил ту цыпочку. Он даже не остановился, чтобы подумать, он просто направил ствол на ее мужа и нажал на чертов спусковой крючок, как сумасшедший ублюдок, выпустив пулю ему в череп и заставив его замолчать навсегда.

Крик Рыжей, полный чистого, неподдельного страха, прорвался сквозь звуки стрельбы и безумные голоса. Не думая, не колеблясь, я схватил ее за руку и оттащил ее задницу подальше от этой чертовой катастрофы.

– Они просили, чтобы их расстреляли. Лучше умереть, чем попасть в руки талибов, – сказал сукин сын, который дал нам карту.

Мне было наплевать на тех двоих, которые встретились со своим создателем. Все, что имело значение, – это убраться отсюда к чертовой матери. Итак, я протолкивался сквозь толпу отчаявшихся ублюдков, таща задницу Рыжей к выходу.

Это была не спасательная миссия. Черт возьми, нет, в этом не было ничего настолько почетного. У меня не было времени разыгрывать героя, возвращаться за остальными. К черту все. Они были предоставлены сами себе.

Это было извлечение.

Когда мы с Рыжей мчались сквозь хаос Джелалабада, город развернулся перед нами во всей своей гребаной красе, оглашенный звуками войны.

Я заставил себя соответствовать более медленной скорости бега Рыжей, мои мышцы напряглись от желания рвануть вперед. Меня раздражала необходимость приспосабливаться к ней и в то же время помнить планировку города. Какая-то часть меня хотела просто продолжать бежать и не оборачиваться. Какая-то часть меня хотела наплевать на то, что случилось с Рыжей, и на то, сможет ли она продолжать в том же духе или нет. Но, черт бы ее побрал, я ничего не мог с собой поделать.

Я ненавидел то, что мне было не наплевать.

Я пытался вспомнить ту карту, которую видел, в течение нескольких гребаных секунд, вспомнить изгибы и повороты, но время было жестокой сукой, и мы не могли позволить себе остановиться. Талибы наступали нам на пятки, и остановка означала верную смерть. Мы должны были продолжать двигаться, иначе закончим, как те бедняги там, сзади, – изрешеченными пулями трупами.

– Мне нужна минутка, – выдохнула Рыжая, прислонившись к стене и зажимая рот, как будто ее вот-вот вырвет.

– У нас нет ни минуты, – отрезал я, раздраженный задержкой. – Мы в самом разгаре перестрелки, на случай, если ты не заметила.

– Ну, у меня есть, – пробормотала она, ее лицо покраснело от пота.

И с этими словами она согнулась пополам, ее тело забилось в конвульсиях, когда она выпустила поток рвоты, ее желудок выплеснул все свое содержимое на землю перед ней.

– Черт, – прошептал я, разрываясь между раздражением и… Не знаю, может быть, каким-то ебанутым беспокойством.

Я положил руку ей на плечо, удерживая ее ровно и не давая упасть, когда она наклонилась, и ее снова вырвало на тротуар.

Ее тело прижалось ко мне, пока она пыталась прийти в себя, ее голова была опущена, и волосы упали ему на руки. Вонь ударила мне в ноздри и заставила меня поморщиться, но я втянул ее.

Я откинул назад ее волосы – какой, к черту, джентльмен, правда? – убирая их с дороги, пока она опорожняла желудок.

Она была слабой и дрожащей, и я чувствовал себя чертовым идиотом из-за того, что вел себя по этому поводу как придурок.

– Дыши глубже, – сказал я мягко, хотя и был взбешен. – Это пройдет.

Она негромко всхлипнула и вытерла рот тыльной стороной ладони, сумев выдавить несколько слов сквозь желчь и слезы. Когда она перевела дыхание, я провел рукой по ее спине, пытаясь удержать в вертикальном положении. Постепенно она перестала дрожать, ее дыхание выровнялось.

– Я в порядке, – сказала она, пытаясь выпрямиться.

Когда она попыталась это сделать, ее ноги задрожали, и она, спотыкаясь, двинулась вперед. Я быстро поймал ее, мои руки обхватили ее за талию, притягивая к своей груди.

Она прижалась ко мне, ее тело дрожало, и я на мгновение прижал ее к себе, чувствуя, как ее сердце бьется рядом с моим, как ее мягкость соприкасается с моей твердостью.

– Ты можешь идти? – Тихо спросил я, не желая показаться идиотом. Но я был так чертовски сыт по горло ее бредом, и все же, я был здесь, все еще держал ее вместе. Все еще следил за тем, чтобы она не дала себя убить.

Зачем я это делал с собой?

Ни хрена не понимаю.

Боже, я был в таком смятении.

Я отпустил Рыжую, давая ей немного пространства, и она тут же выпрямилась и убрала пряди волос, упавшие ей на лицо. Она выглядела так чертовски идеально, с ее рыжими волосами, подобными мерцающему пламени, выставленными на всеобщее обозрение, больше не прикрытыми никабом, который она потеряла в переулке, где мы обедали.

Ее лицо блестело от пота, каждая впадинка и выпуклость подчеркивались в блестящей жидкости. Ее кожа была такой гладкой и нежной, и каждый изгиб был совершенным, заставляя меня до боли хотеть провести языком по этим гладким, бархатистым дорожкам.

Она выглядела… черт возьми, она выглядела идеально. И я хотел ее. Ужасно.

– Да, – сказала она все еще дрожащим и слабым голосом.

– Ты уверена? – Настаивал я, все еще сомневаясь, что она сможет угнаться за мной.

– Я сказала, что со мной все в порядке, – подчеркнула она, делая несколько медленных шагов. – А теперь пойдем.

Черт.

Она была такой красивой и соблазнительной, что я едва мог удержаться от желания протянуть руку и попробовать ее на вкус. Вместо этого я вытащил из кармана смятую карту, пытаясь сориентироваться в том, как, черт возьми, я должен был убраться к чертовой матери из этой городской дыры.

Я провел пальцем по улицам, намечая путь, который, как я надеялся, приведет нас в безопасность. Было так много улиц, которые все выглядели одинаково, что нисколько не облегчало определение того, где мы находимся.

Я засунул дерьмовую карту обратно в карман, ругаясь про себя при этом. Я прожег в своем мозгу несколько путей к отступлению и начал двигаться, не слишком быстро, но и не настолько медленно, чтобы наши задницы были убиты. Рыжая только что вывернула себе кишки; она была не в той форме, чтобы настаивать.

Члены клана талибов прочно обосновались в городе, и попытки найти путь к отступлению были сущим кошмаром. Но пошли они к черту – я не собирался позволять этим гребаным экстремистам загнать нас в угол, как крыс.

Когда мы приблизились к переполненному рынку, мои внутренности сжались от адреналина, когда я оглядел толпу в поисках любого намека на опасность. Здесь было слишком много неизвестных переменных.

Талибы кишели вокруг, как тараканы, их глазки-бусинки выискивали любые признаки восстания или сопротивления. Нам нужно было найти способ ускользнуть, как призракам.

Я схватил Рыжую за руку и потащил ее в узкий переулок.

– Мы не можем идти вперед, – проворчал я, понизив голос. – Нам придется найти другой маршрут.

Мы плутали по лабиринту грязных переулков, и, черт возьми, запах мусора и разложения был невыносимым, обжигая нам горло и заставляя задыхаться.

Я затаил дыхание, стараясь не задохнуться, пока пробирался сквозь толпу, по пути подталкивая Рыжую. Город, казалось, был создан для того, чтобы потрепать мне нервы и заманить нас в ловушку, но и это удалось. Здесь не было прямых дорог, только узкие переулки и кривые переулки, из-за чего невозможно было понять, куда все приведет и какой путь правильный.

Впереди я заметила полуразрушенную стену. Я схватил Рыжую и показал.

– Вот. Мы перелезаем через эту стену.

– Какой у нас план? – спросила она.

Я наклонил голову, чтобы получше рассмотреть ее. Она сделала то же самое и подняла брови.

– Когда я говорю «вперед», мы бежим. Не оглядываясь, не колеблясь. Просто бежим к чертовой матери.

Рыжая начала стаскивать свою абайю, и я не мог удержаться, чтобы не окинуть взглядом ее тело, когда она обнажила то, что было скрыто под всей этой тканью. Мой пристальный взгляд скользил по каждому изгибу, голод сжимал мою грудь и напрягал мой член.

У меня пересохло во рту, когда я представил, как мои руки сжимают ее бедра, как мои губы и язык пробуют на вкус каждый дюйм ее обнаженной плоти. Мысль о том, чтобы попробовать ее на вкус, услышать ее стоны удовольствия, доводила меня до грани безумия.

Я почувствовал, как мое желание растет, мой член болезненно затвердел от открывшегося передо мной вида, отчаянно нуждаясь в любой форме контакта с ее теплом. Мой пульс участился, дыхание сбилось в груди, пока я сопротивлялся желанию протянуть руку и прикоснуться к ней.

Боль в моих штанах стала невыносимой, когда я представил восхитительное трение наших тел, сливающихся воедино снова и снова.

Сосредоточься, развратный ублюдок.

– Готова идти? – Я выдавил из себя эти слова, едва способный сосредоточиться с членом, твердым как сталь.

Она кивнула, и мы бросились к стене. Она была на пределе, едва сдерживаясь, но я должен был отдать ей должное – она не остановилась. Даже когда ее шаги замедлились, а дыхание стало затрудненным, она преодолела это.

Когда мы добрались до стены, я помог ей подняться, мои руки схватили ее за задницу, когда она подтянулась. Я последовал за ней, чувствуя, как зазубренные камни впиваются в мои ладони, но мне было наплевать.

Единственное, что имело значение, – это убраться к чертовой матери оттуда, оставив эти куски дерьма талибов позади. Сделав последний рывок, я приземлился с другой стороны и посмотрел вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, что Рыжая собирается спрыгнуть вниз.

Но потом я услышал шаги и крики позади нас, которые приближались.

Гребаный ад.

Я дернул Рыжую за руку и потянул ее за собой вниз, ее тело упало на мое, когда мы опустились на землю. Она издала приглушенный вздох, ударившись о землю, ее колени заскользили по грубым и зазубренным камням, оставив на них глубокие порезы.

– Ради всего святого, – выругалась она, морщась от боли.

– Извини, – сказал я, но мой голос потонул в звуках приближающихся шагов.

Я стиснул зубы и притянул ее обратно. Я почувствовал, как у меня скрутило живот, когда я увидел, что кровь начала стекать по ее голеням, но у нас не было времени останавливаться.

Дыхание Рыжей становилось тяжелее, и я оглянулся. Она кивнула, продолжая бежать, но она была на пределе своих возможностей.

– Быстрее! – Я кричал, когда мы бежали по переулкам и боковым улочкам, следуя за рекой Кабул, которая прокладывала себе путь через долину внизу.

– Я, блядь, не Усэйн Болт, накачанный крэком, как ты! – Рыжая раздраженно фыркнула.

– Мне наплевать, Усэйн Болт ты или Питер Динклэйдж, – поспешно ответил я. – Я не прошу тебя побить мировой рекорд, мне просто нужно, чтобы ты немного ускорилась.

Она закатила глаза, но ускорила шаг.

– Я двигаюсь так быстро, как только могу, черт возьми, – огрызнулась она в ответ. – Я думала, ты должен был быть хорош в этом шпионском дерьме, разве ты не должен был пытаться, я не знаю, строить планы и разбираться во всем вместо того, чтобы все время давить и орать на меня? Господи, Бродяга, – выплюнула она в ответ, практически провоцируя меня на срыв.

Я остановился как вкопанный, чувствуя, как пульсирует вена у меня на виске, когда ее дерьмовая жалоба дошла до меня.

– Я строю планы, – сердито отрезал я, поворачиваясь к ней. – Но мы же не можем сидеть сложа руки и разрабатывать чертову стратегию, пока талибы лезут нам в задницу, не так ли?

Рыжая тоже остановилась, наклонившись вперед и упершись руками в исцарапанные колени, тяжело дыша, как будто вот-вот упадет в обморок.

– Чертовски гениальный план, Бродяга, – сказала она, ее голос задыхался от усилий. – Просто беги и постарайся разобраться во всем по ходу дела.

Я окончательно завязал с Рыжей и ее дерьмом. Я был измотан. Я был взбешен. И я закончил спасать ее неблагодарную задницу.

– Ты должна всегда быть занозой в заднице?! – Спросил я, сытый по горло ее бредом о том, как я справляюсь со всем этим. – Если ты думаешь, что можешь добиться большего, тогда будь моим гребаным гостем и бери инициативу на себя, Рыжая.

Ее взгляд стал жестче, и на мгновение показалось, что она собирается что-то сказать в ответ, но она, черт возьми, заткнулась. Выражение ее лица сказало мне, что она поняла, что я был прав.

– Конечно, ты не сделаешь этого, потому что чертовски хорошо знаешь, что не сможешь.

Ей нечего было на это ни сказать, ни возразить, поэтому я позволил ей бежать вперед. Я мог бы легко обогнать ее, но не видел в этом смысла. Пусть она попробует проявить себя, если от этого ей станет лучше.

Город исчезал вдали по мере того, как мы удалялись все дальше от опасности. Звуки выстрелов и хаос медленно стихли, сменившись ритмичным звуком наших собственных шагов.

Когда мы приблизились к бурлящей реке, мои глаза сузились от беспокойства. Нам нужно было пересечь его, чтобы добраться до базы, но не похоже было, что это облегчит нам задачу.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы, прежде чем нарушить тишину.

– Ты ведь умеешь плавать, верно?

Ее рыжие волосы влажно прилипли ко лбу, а зеленые глаза нервно забегали. – А есть... есть какой-нибудь другой способ? – спросила она с таким видом, словно вот-вот описается.

Мне потребовалось все, что было в моих силах, чтобы не закатить глаза.

– Это самый короткий путь, – ответил я с ноткой резкости в голосе.

Ее лицо побледнело, дыхание сбилось. Казалось, она скорее будет грызть битое стекло, чем пытаться переплыть реку.

– У тебя такой вид, будто ты увидела привидение, – медленно произнес я.

Она слегка задрожала, ее глаза встретились с моими лишь на мгновение, прежде чем она отвела взгляд. Ее голос прозвучал напряженно, почти как шепот.

– Поговори со мной, черт возьми, – нетерпеливо добавил я.

Она задрожала, взглянув на меня, прежде чем быстро отвернуться. Ее голос прозвучал еле слышно, чертовски слабо.

– Я не люблю плавать, вот и все.

Я поднимаю бровь, не совсем убежденный.

– Да, ну, я не люблю, когда в меня стреляют, но мы не всегда получаем то, что, черт возьми, хотим.

Рыжая посмотрела на меня, ее выражение лица не позабавило мой комментарий.

– У тебя что, больше нет никого, с кем ты мог бы вести себя как придурок? – спросила она невозмутимо. – Или я просто твой талисман на удачу?

Я не смог удержаться от мрачного смешка. Она была зла, и я не собирался позволять ей испытывать удовольствие от того, что она лезет мне под кожу.

– Если ты хотела по-хорошему, милая, тебе следовало вступить в Корпус мира, – ответил я не менее саркастично.

Она выглядела так, словно хотела ударить меня прямо в лицо, и на секунду я подумал, что она действительно собирается это сделать. Но она сдержалась и вместо этого просто бросила на меня мрачный, сердитый взгляд.

Я продолжал идти, пока не достиг берега реки, не потрудившись оглянуться и посмотреть, следует за мной Рыжая или нет.

Мне было все равно, была она или нет, в этот момент она могла идти на хуй, мне было все равно. Я устал от ее постоянного нытья, ее жалоб и ее проклятого отношения.

– Итак, ты собираешься присоединиться ко мне, или мне придется бросить твою задницу в реку? – Спросил я, не оборачиваясь, все еще глубоко раздраженный ее упрямством.

Она поплелась рядом со мной, ее кислое выражение лица подзадоривало меня продолжить разговор, но я просто смотрел на нее сверху вниз, подзадоривая в ответ.

– Давай просто покончим с этим дерьмом, – сказала она, наконец-то обретя хоть какой-то смысл.

Мы оба сделали глубокий вдох и нырнули в ледяную воду, течение тут же столкнулось с нами. Мой живот словно разрывался, каждое движение по воде натягивало швы, которым не было никакого гребаного права находиться под водой. Но я продолжал идти, потому что останавливаться было нельзя, по крайней мере, для меня.

Мои мышцы напряглись, когда я брыкался и тянул воду, каждый гребок толкал меня вперед. Это было жестоко – холод впивался в мою кожу, а течение билось обо мне так, словно хотело утянуть меня на дно. Но каким бы болезненным это ни было, это было чертовски возбуждающе. Было что-то такое в том, чтобы быть так близко к краю, так близко к тому, чтобы утонуть, что заставляло тебя чувствовать себя более живым, чем когда-либо.

Ледяная вода была не просто холодной; она пробирала прямо до костей, посылая сильную дрожь по позвоночнику, отчего казалось, что мои сломанные ребра трутся друг о друга. Каждый гребок по ледяной воде воспламенял мои нервы, заставляя чувствовать себя живым так, как могут только боль и адреналин. Это был пиздец, но я жил ради этого чувства.

Пока я плыл, я оглядывался назад, ожидая увидеть сопротивляющуюся Рыжую. Но ее нигде не было видно. Паника сковала мою грудь, мое сердце колотилось, как гребаное чудовище, пока я лихорадочно осматривал воду в поисках любого признака ее присутствия.

Где, черт возьми, она была?

– Рыжая! – крикнул я, и мой голос эхом отразился от неистового рева реки.

Ничего. Только безжалостный грохот волн, как будто вода проглотила мои слова и выплюнула их обратно мне в лицо.

– РЫЖАЯ!