Текст книги "Обещания в темноте (ЛП)"
Автор книги: Скарлетт Винтерс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)
Я угрожающе улыбнулся ей, сжимая в кулаке ее трусики, чувствуя, как материал прогибается под давлением моих пальцев. – Теперь я могу восхищаться тобой по-настоящему, – пробормотал я, едва сдерживаясь.
У меня потекли слюнки, когда я увидел ее тонкую талию и бедра, спускающиеся к тем невероятным местам, в которые мне захотелось зарыться лицом.
Боже, я мог кончить, просто глядя на нее.
– Черт возьми, – прорычал я, теряя себя при виде ее прекрасных изгибов, – ты выглядишь потрясающе.
Я протянул руку, схватив ее за волосы, притягивая ближе к себе. Мои губы обрушились на ее губы, поглощая их в страстном, беспорядочном поцелуе. Рыжая застонала в ответ на поцелуй, ее тело выгнулось навстречу моему, ища большего удовольствия.
И я был более чем готов дать ей это.
Мои пальцы коснулись ее шеи, чувствуя тепло, исходящее от ее кожи, когда я двинулся вниз, останавливаясь прямо над ее грудью. Я наклонился ближе, прижимаясь губами к одному дерзкому соску, прежде чем взять его зубами и слегка прикусить.
Я застонал и прижался своей пульсирующей эрекцией к ее сердцевине. Ее тело ответило тихим стоном, когда я двинулся ниже, скользя рукой по ее животу, прежде чем нырнуть прямо между этих сочных бедер, легко раздвигая их и вводя один палец внутрь ее влажного влагалища.
– Бродяга... – простонала она, задыхаясь.
Я издаю низкое, животное рычание, чувствуя ее скользкий жар вокруг своего пальца.
– Знаешь, Рыжая, – пробормотал я между затрудненными вдохами, – раз уж ты уже побывала во мне, я могу сделать то же самое.
Мой рот переместился к ее губам, беря контроль над поцелуем, мой язык требовал ее, в то время как мой большой палец кружил по ее клитору. Я скользнул еще одним пальцем внутрь нее, растягивая ее, убеждаясь, что она чувствует каждый дюйм этого.
– Черт возьми, ты такая мокрая.
Я использовал свободную руку, чтобы потянуться вниз и схватиться за выпуклость, сильно сжимая ее, пока я двигал пальцами в ней и из нее, слушая скользкий звук, с которым ее тело поддается.
– Ммм... Приятное ощущение, не так ли?
– О Боже, – выдохнула она, ее щеки покраснели, глаза были закрыты, она полностью растворилась в удовольствии, которое я ей дарил, – это потрясающее ощущение.
Я почувствовал, как ее соки покрывают мою руку, и перестал прикасаться к себе, не в силах удержаться, чтобы не кончить в штаны.
– Хорошие девочки веселее, когда они немного сломлены, – сказал я глубоким, авторитетным тоном.
Я сильнее прижал палец к ее клитору, и она ахнула, но не сопротивлялась. К этому времени она уже знала, что то, чего я хочу, имеет большее значение, чем ее колебания.
Я засунул еще один палец глубоко в тугое влагалище Рыжей, чувствуя, как ее стенки растягиваются и прижимаются ко мне, когда я трахал ее рукой. Сначала медленно, потом быстрее, жестче – снова и снова, убеждаясь, что она чувствует каждый дюйм меня внутри себя. Ее влажная киска сжимала меня, как тиски.
– Черт, – это было все, что она смогла произнести, когда ее тело задрожало от удовольствия.
Я почувствовал, что она приближается, ее влагалище сжимается вокруг моих пальцев, поэтому я прижал большой палец к ее набухшему клитору, грубо потирая его. Она была на грани, я чувствовал это, ее жар проходил через меня, когда я дразнил ее. Но как раз перед тем, как она успела отпустить меня, я убрал руку, оставив ее задыхающейся в отчаянии.
– Не сейчас, – приказал я. – Тебе нельзя кончать, пока я не разрешу.
Я схватил ее за задницу одной рукой, раздвигая ее щеки, продолжая играть с ее клитором, лишая ее наслаждения, которого она так чертовски сильно хотела. Мои пальцы ласкали ее влажный вход, дразня, давая ей достаточно, чтобы продолжать умолять, но никогда достаточно, чтобы позволить ей кончить.
Она прикусила губу, пытаясь подавить любые звуки удовольствия, которые могли сорваться с ее губ.
– Пожалуйста, – взмолилась она, терясь о мою руку.
Мне чертовски нравилось смотреть, как она извивается, пытаясь сопротивляться непреодолимому желанию кончить. Я хотел контролировать все, в том числе и то, когда она испытывала удовольствие.
– Мне нравится, когда ты стонешь для меня, – прошептал я прямо в нее.
Ее глаза закатились, рот приоткрылся, дыхание стало неровным. Ее влагалище слегка дернулось и содрогнулось в конвульсиях, и я мог видеть свидетельство ее приближающегося оргазма в том, как ее внутренности сжимались и разжимались в ответ на мои исследующие пальцы.
– Кончи для меня, любимая, – тихо сказал я.
Я отпустил ее бедра, наконец позволив ей погрузиться в оргазм, который я удерживал над ней, когда отступил назад и убрал большой палец с ее набухшего клитора. Ее киска дернулась, выпустив поток густой, горячей жидкости, стекающей по ее бедрам, когда она закричала в экстазе.
Я с удовлетворением наблюдал, как ее лицо исказилось от чистого гребаного блаженства, зная, что именно я заставил ее вот так развалиться на части.
– Срань господня, – выдохнула она, и ее тело продолжало дрожать.
– Вот оно, – удовлетворенно прошептал я. – Вот и моя хорошая девочка.
Я одной рукой раздвинул ягодицы Рыжей, а другой взял душ и вытер немного спермы с ее бедер, держа ее ноги широко раздвинутыми, пока любовался беспорядком, который она устроила.
Абсолютно, блядь, божественно.
Я ничего так не хотел, как трахнуть ее, взять ее маленькую щелку и наполнить ее своим толстым членом до тех пор, пока она не перестанет ходить прямо.
– Иди сюда, – хрипло приказал я, ставя насадку для душа на место.
Я протянул руку и грубо схватил ее сзади за шею, притягивая к себе, пока ее сиськи не прижались к моей твердой груди.
Я наклонился и прижался своим ртом к ее губам, пожирая ее полные губы в страстном, требовательном поцелуе, мои руки скользнули вниз, чтобы обхватить ее задницу, крепко сжимая. Мой язык погрузился в ее приоткрытые губы, исследуя каждый уголок ее рта, прежде чем слегка отстранился, только чтобы снова погрузиться внутрь, пробуя сладость ее слюны.
Черт.
Она задыхалась, а я терял контроль.
Глава 17
_______________________
Рыжая дрожала под моими прикосновениями, ее тело содрогалось с каждым вздохом, с каждым поцелуем. Я оторвался от ее рта, струйка слюны все еще соединяла нас, и уставился на ее раскрасневшееся лицо. Даже при том, что ее зеленые глаза горели похотью, мне нужно было быть уверенным, что она выдержит большее.
– Ты в порядке? Тебе нужно немного отдышаться? – Спросил я, лаская ее губы своими.
– Я в порядке, – ответила она, ее дыхание вырывалось прерывистыми рывками.
Я снял рубашку, обнажив твердые мышцы под ней, вылепленные за годы работы над своим телом до предела.
Ее глаза практически вылезли из орбит, когда она все поняла. Она облизнула губы, ее взгляд задержался на моей точеной груди и дорожке волос, спускавшейся к поясу. Ее пальцы скользнули по моей груди, обводя линии моих мышц с чувственным желанием, которое соответствовало моему собственному.
Она знала, чего, черт возьми, хочет, и я был более чем готов дать ей это.
– Больно? – Тихо спросила она, обводя взглядом мою рану.
Я был нечувствителен к боли, привык к ней. Мое тело переживало и худшее, так что это ничего не значило.
– Я переживал и похуже, – ответил я, пожимая плечами.
Ее пальцы нежно коснулись повязки, от трения по мне пробежала волна боли и удовольствия, и мои глаза закрылись от удовольствия.
Я не мог этого признать, но ее прикосновение было успокаивающим.
– Ты такой чертовски упрямый, – сказала она, качая головой.
Я тихо засмеялся, моя рука потянулась, чтобы убрать прядь мокрых волос с ее лица.
– И ты такая чертовски неотразимая, – сказал я со слабой улыбкой, медленно проводя пальцами по ее шее.
Ее рука скользнула ниже, к выпуклости, которая натягивала мои штаны. Мой член болезненно пульсировал, с его кончика уже капала сперма. Ее руки дрожали от гребаного возбуждения, когда молния скользнула вниз с металлическим звуком.
Когда молния дошла до низа, ее ладонь скользнула внутрь, освобождая мой полностью возбужденный член от боксеров. Она ахнула, широко раскрыв глаза, зрачки расширились от вожделения, когда она уставилась на мою эрекцию.
– Видишь что-то, что тебе понравилось? – Поддразнил я, протягивая руку между нами и обхватывая одной рукой свой член, а другой направляя ее бедра навстречу мне.
– Черт возьми, ты большой, – заявила она, глядя на меня сверху вниз.
Я усмехнулся, чувствуя, как ее слова пронзили мой мозг подобно электричеству, когда я почувствовал жар, исходящий из моего паха.
– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, милая, – уверенно ответил я, немного обеспокоенный тем, что могу заполнить ее тугую дырочку до грани дискомфорта.
– Достаточно высокомерно? – Спросила она, закатив глаза и надув губы.
Я схватил ее руку и снова обхватил свой член, заставляя ее пальцы обхватить мой толстый ствол.
– Я думаю, что на твой вкус я просто идеальный образец высокомерия.
У меня перехватило дыхание, когда она начала поглаживать меня, ее пальцы ласкали мой член, когда она прижалась своей влажной киской к моему бедру.
Ее большой палец коснулся чувствительного кончика, заставив меня прикусить губу, чтобы не застонать слишком громко. Я крепко сжал ее бедра, пока она дразнила основание моего члена, играя с моими яйцами, перекатывая их в ладони.
– Черт, ты сводишь меня с ума, – сказал я, чувствуя, как мой член пульсирует в ее руке.
Ее рука скользила вверх и вниз по моей длине, ее большой палец потирал кончик моего члена, в то время как ее пальцы играли с моими яйцами. Она делала это медленно, ровно настолько, чтобы заставить меня ахнуть, подталкивая меня прямо к краю, не давая упасть.
– Господи Иисусе, Рыжая, – проворчал я, пытаясь сдержать свое желание.
Она двигалась вверх и вниз по моей длине в постоянном ритме, ее большой палец надавливал ровно настолько, чтобы создать трение вдоль моей чувствительной головки, в то время как другие пальцы массировали мои яйца. Она не сбавляла темп, сохраняя восхитительное напряжение, от которого моя голова запрокинулась.
Я наклонился вперед, уперев локти в бедра, в то время как рука Рыжей продолжала накачивать мой член быстрее, ее большой палец скользил по кончику, заставляя мою преякуляцию стекать по ее пальцам. Каждый дюйм моего тела был напряжен, скручен от желания. Выражение ее глаз говорило само за себя – ей чертовски нравилось видеть меня таким, висящим на волоске, отчаявшимся и вышедшим из-под контроля.
И я наслаждался каждой частичкой этого.
Мои бедра дернулись, совершенно непроизвольно, удовольствие захлестнуло меня. Я был прямо там, балансируя на краю, и она, блядь, знала это. Это была пытка. Восхитительная, мучительная пытка.
Я заставил себя отстраниться от ее руки, оставив след от преякуляции на ее ладони.
– Не испытывай меня, малышка, – прошептал я, готовый взорваться у нее на руках. – Ты собираешься заставить меня кончить.
Я схватил ее за волосы и сильно дернул голову назад, заставляя посмотреть на меня широко раскрытыми, испуганными глазами.
Мои губы захватили ее, взяв под контроль поцелуй, в то время как мой язык проник в ее рот, как будто он принадлежал мне. Мой член запульсировал у ее бедра, когда я прижал его к ее ноге, оставив влажное пятно там, где он касался ее кожи.
Я слегка отстранился, чтобы заглянуть в ее прекрасные глаза, прежде чем снова прижаться губами к ее губам. Мой язык проник мимо ее губ и вторгся в ее рот, исследуя каждый вкус и текстуру, в то время как я исследовал каждую частичку ее языка и зубов с дикой самозабвенностью.
– От одной мысли о том, что мой член окажется внутри тебя, мне хочется кончить прямо сейчас, – прошептал я ей в рот.
Ее руки пробежались по моей спине и по животу, пальцы впились в кожу.
– Тогда чего вы ждете, лейтенант?
Да, мэм.
Я протянул руку и крепко схватил ее за подбородок, заставляя ее голову оставаться на месте, в то время как я расположил головку своего члена у ее входа, дразня кончиком прямо по ее влажным складочкам. Я был готов броситься в воду, но что-то меня остановило.
Как бы сильно я ни хотел быть внутри нее без разделяющего нас барьера, я, черт возьми, не мог так рисковать.
– Черт, у меня нет презервативов, – сказал я хриплым шепотом.
Рыжая наклонилась ближе, ее горячее дыхание коснулось моего уха, когда она прошептала:
– Я принимаю противозачаточные.
Я чувствовал себя полным придурком, зная, что если я не скажу ей, она может подумать, что я был беспечен или просто безответственен.
– Я всегда пользовался презервативами с другими женщинами, – заверил я ее, страстно желая ее гребаных прикосновений.
Ее руки скользнули к моему лицу, пальцы впились в загривок, когда она перехватила мое дыхание своим ртом. Она обвела языком мою нижнюю губу и нежно пососала, лишив меня способности произносить слова.
– Врачи регулярно проверяются в лагере, – промурлыкала она, продолжая прижиматься своими мягкими влажными губами к моим. – Я чиста.
Это было все, что мне нужно было услышать.
Я крепко сжал ее бедра и начал продвигаться вперед, мои пальцы впились в ее задницу, пока я медленно входил в нее.
Несмотря на то, что я отчаянно хотел трахнуть ее, как гребаное животное, я заставил себя замедлиться, не торопясь наслаждаться каждым восхитительным моментом, когда я скользил своим жилистым членом внутрь ее влагалища.
Я почувствовал, как меня окутывает жар, когда ее внутренние стенки сжались вокруг моего члена, почти до боли сжимая меня. Ее соки растеклись по всей моей длине, заставляя меня еще больше стремиться полностью заполнить ее, в то время как ее мышцы сжимали меня, отказываясь отпускать. С каждым ударом я чувствовал, как ее внутренние мышцы сжимаются вокруг меня, безжалостно обхватывая мой ствол.
– Черт, – простонал я, – ты такая тугая.
И она чувствовалась чертовски потрясающе.
Она начала двигаться медленнее, прижимаясь бедрами к моему тазу, контролируя темп наших движений, заставляя меня громко стонать, когда я пытался сопротивляться желанию схватить ее за бедра и трахнуть до бесчувствия.
Она дразнила меня своими тугими, бархатистыми стенками, заставляя ждать, казалось, целую вечность, прежде чем позволить мне глубже погрузиться в ее тепло. С каждым дюймом, разделявшим нас, мой контроль ускользал, сменяясь непреодолимым желанием заявить на нее права как на свою собственную и взять ее с грубой силой, которая не оставила бы сомнений в том, кому принадлежит ее тело.
Но, черт возьми, она контролировала темп, медленно оседлав меня, заставляя умолять без единого слова.
– Черт возьми, Бродяга, это так приятно! – воскликнула она, обвивая руками мою шею.
– Мне тоже, – ответил я, прикусив ее нижнюю губу.
Звук соприкасающейся плоти перекрыл шум воды, когда Рыжая медленно двигалась на мне, мои яйца вздувались с каждым толчком. Моя рука скользнула вниз, чтобы схватить ее за задницу, притягивая ближе к себе, в то время как я продолжал входить в нее.
Я обхватил свободной рукой ее горло, удерживая голову на месте, и слегка откинул ее голову назад, заставляя посмотреть в мои холодные глаза.
– Вот и все, маленькая дразнилка.
Рыжая хихикнула, проведя пальцем по краю моей челюсти.
– Неужели это так? – возразила она, кокетливо приподняв бровь.
Я отпустил ее горло, но держал за бедра, когда разворачивал ее, прижимая ее сиськи к стене душа. Я встал позади нее и схватил ее за бедра, подтягивая на место так, чтобы ее задница была выдвинута ко мне, а ее киска была идеально выровнена с моим членом.
Протянув руку между ее ног, я направил свою эрекцию ко входу в ее киску, с громким стуком входя обратно в ее дырочку. Чувствуя, как тепло и влажность окутывают меня, я подался вперед, пока не оказался глубоко в ее скользких складочках. Задница Рыжей крепко сжалась вокруг меня, когда я начал шлепаться об нее, ее сиськи покачивались и подпрыгивали с каждым мощным толчком.
– О, черт!
Рыжая ахнула, застигнутая врасплох тем, насколько глубоко я был, но ее тело быстро растворилось в этом, ее ноги дрожали, когда она приспосабливалась к жестокому темпу, который я установил. Я не был нежным – к черту это.
Ее ноги задрожали, когда она попыталась привыкнуть к новым ощущениям, в то время как я еще крепче обхватил ее бедра, крепко прижимая к себе и входя в нее сзади.
– Ты такая чертовски красивая, – прорычал я, впиваясь зубами в ее шею.
Она зажмурилась, прижимаясь ко мне спиной, как будто ее киска не могла насытиться моим членом, и, черт возьми, я не жаловался. Я был глубоко в ней, яйца прижаты к ее заднице, а она все еще хотела большего.
– Б-бродяга... – она простонала мое имя, и у меня закружилась голова, я был чертовски возбужден и готов был извергнуться.
Я поднес руку к ее клитору, большим пальцем потирая круги вокруг ее чувствительного бугорка и надавливая ровно настолько, чтобы усилить ее оргазм.
Мои толчки становились все мощнее, когда я толкался сильнее и быстрее, пытаясь поразить то место внутри нее, которое заставило бы ее выкрикивать мое имя в экстазе.
– БРОДЯГА! – закричала она, ее захлестнул оргазм, и я ухмыльнулся, как гребаный безумец.
Именно так, милая.
Она еще сильнее сжалась вокруг моего члена, сжимая и выдаивая из меня каждую каплю удовольствия с такой интенсивностью, что почти подвела меня к краю моего собственного оргазма. Ее соки свободно текли по моей длине, покрывая мой ствол, в то время как я продолжал вколачиваться в нее, чувствуя, как ее тело дрожит от наслаждения.
– Блядь! Рыжая!
Мой темп ускорился, не в силах больше сдерживаться, и последним мощным толчком я выпустил свой груз, наполняя ее лоно своим горячим сливочным семенем, пока оно не иссякло полностью.
Я издал низкий, гортанный стон, когда оргазм пронзил меня, мои мышцы напрягались и расслаблялись с каждым толчком.
Клянусь, это был самый умопомрачительный трах, который когда-либо был.
– Ты в порядке? – Спросил я, все еще тяжело дыша, мой член размягчался внутри нее.
– Д-да...
Губы Рыжей приоткрылись, но прежде чем она успела ответить, ее ноги подкосились, и она потеряла равновесие.
Я отреагировал за долю секунды, бросившись вперед, чтобы поймать ее.
– Вот, я держу тебя, – сказал я, учащенно дыша.
Мои руки обхватили ее за талию, удерживая неподвижно, пока она смотрела на меня своими завораживающими глазами. Вода продолжала литься, а ее тело все еще прижималось ко мне, заставляя мое сердце биться быстрее.
Я крепко держал ее, не желая отпускать, хотя в глубине души знал, что не смогу дать ей того, чего она хотела. Я был чертовым беспорядком, гребаной пустой оболочкой, поглощенной яростью и жаждой мести. У меня не хватило эмоций вложиться в нее, предложить ей что-либо, кроме грубого, дикого траха, от которого у нас обоих перехватило дыхание.
Я уткнулся лицом в изгиб ее шеи, вдыхая ее аромат, запечатлевая его в своей памяти, как будто пытался слить наши души воедино.
Я хотел прижать ее к себе, почувствовать тепло ее тела рядом со своим и притвориться, что в другой жизни, при других обстоятельствах у нас мог бы быть шанс. Но реальность была жестокой сукой, и она обошлась с нами дерьмово.
То, что она чувствовала, то, как мы трахались, то, как мы временно любили друг друга – если это вообще можно так назвать – было чертовски идеально.
Я жадно поцеловал ее, мои губы отчаянно жаждали ее вкуса, позволяя себе представить, что могло бы быть, хотя я знал, что этого никогда не случится.
Это переплетение конечностей было всем, чем мы когда-либо могли быть.
Глава 18
_______________________
Я проснулся как в тумане, дезориентированный и хватающий ртом воздух. Мои глаза распахнулись, когда я почувствовал, как рука отца крепко обхватила мою шею, лишая меня жизни.
Я пытался сопротивляться, но это было бесполезно – мой отец был слишком силен.
Этот парень был ростом шесть футов два дюйма, 250 фунтов сплошных мышц, и он был взбешен. Действительно взбешен. Типа, он-только-что-узнал-что-его-жена-ему-изменяет.
И он смотрел прямо на меня своими холодными, мертвыми глазами, как будто собирался оторвать мне гребаную голову.
– Проснись, маленький кусок дерьма! – заорал он на меня, с его губ слетела слюна. – Вот так создается настоящий мужчина!
Черт, только не снова.
Мое горло словно горело, все тело тряслось. Я посмотрел на него, выплевывая слова сквозь стиснутые зубы:
– Ты психопат. Ты думаешь, что если меня придушить, я стану мужчиной? Ты бредишь.
Он просто рассмеялся – искаженный, уродливый звук, от которого у меня по спине пробежали мурашки.
– Это мы еще посмотрим, парень.
Я почувствовал, как его слюна попала мне на лицо, когда он наклонился ближе, от него несло алкоголем, а в глазах светилось какое-то извращенное чувство гордости.
Я слышал, как он бормотал себе под нос, что я позорю имя семьи и что ему нужно сделать меня жестче.
Чем больше я сопротивлялся, тем крепче становилась его хватка. Мое зрение начало затуманиваться, когда я почувствовал, что запас воздуха уменьшается.
Я попытался закричать, но мой голос застрял у меня в горле, как куча пропитанных мочой тряпок. Я чувствовал, что грядут побои – еще один урок того, как быть мужчиной, согласно извращенным мозгам моего старика.
Мое сопротивление, казалось, только забавляло его, его хватка усилилась еще сильнее, перекрывая мне доступ воздуха.
– Если ты заплачешь, я надеру тебе задницу еще сильнее, – выплюнул он дрожащим от ярости голосом.
Я вцепился в его руку, пытаясь оторвать ее от своего горла, но этот ублюдок был сильнее меня. Он швырнул меня к стене с силой, от которой задрожали мои кости и вышибло дыхание из легких.
– Ты должен научиться принимать это как мужчина, – сказал он между вздохами, как будто делал мне одолжение.
Это была его идея закалить меня? Душить, пока я не потеряю сознание? Этот ублюдок был в бреду, если думал, что это дерьмо закаляет характер. Все, что это сделало, – превратило меня в ходячую бомбу замедленного действия.
Я был ошеломлен, мое тело врезалось в стену и заскользило по ней вниз, пока я спиной не ударился об пол.
– Ты всего лишь жалкий, слабый маленький ублюдок, – закричал он, его слова ранили глубже, чем любой удар, который он мог нанести.
Я пытался проявить себя, показать ему, что я не такой никчемный мешок дерьма, каким он меня считал. Я доводил себя до предела, пытаясь преуспеть во всем, что делал, но этого никогда не было достаточно.
Он винил меня в том, что моя мать ушла, во всем, что пошло не так в его жизни, и старался напоминать мне об этом каждый день. Он называл меня каждым именем в книге, ругая за мои предполагаемые слабости, за то, что я не соответствовал его ожиданиям. Каждое гребаное оскорбление, каждое унизительное слово укрепляли идею о том, что я всего лишь никчемный неудачник. Уязвимость ассоциировалась у меня с тем беспомощным подростком, которым я когда-то был, с тем, кто не мог защитить себя, кто не мог противостоять жестокому обращению.
Я бы принял удары, побои, потому что они были ничем по сравнению с тем ущербом, который причинили его слова. Синяки? Они сойдут. Но то дерьмо, которое он мне наговорил? Это осталось. Оно застряло во мне, спрятанное глубоко, гарантируя, что я никогда не забуду, каким никчемным я был в его глазах.
Я посмотрел отцу прямо в глаза, с моей разбитой губы капала кровь, на лице образовались синяки, и я ухмыльнулся.
– Это все, на что ты способен, старина? – Прохрипел я, все еще пытаясь отдышаться.
Черт, я не мог дышать.
– Ты, маленький засранец, – прорычал он. – Ты понятия не имеешь, с чем связался.
Мое зрение затуманилось, когда руки отца сомкнулись на моем горле, выдавливая воздух из моих легких. Его пальцы впились в мою плоть, оставляя красные следы на коже. Я попытался хватануть ртом воздух, как умирающая рыба, но все, что у меня получилось, – это слабый, сдавленный звук.
– Прекрати сопротивляться, ты, чертова киска! – заорал он, еще сильнее сжимая хватку.
У меня кружилась голова, и я чувствовал, что мир начинает исчезать. Но мне было насрать. Я всегда знал, что был занозой в его боку, но до сих пор не осознавал, насколько сильно раздражаю его.
Я не мог не ухмыльнуться, как идиот, зная, что проник ему под кожу и нажал на кнопки.
Каким-то образом я высвободил одну руку и потянулся к его лицу, царапая когтями, как бешеная собака, но ублюдок был чертовски силен. Мои ногти едва оцарапали его, прежде чем он снова опустил мою руку, прижимая меня к земле, как слабый кусок дерьма, которым он всегда меня называл.
Его хватка усилилась. Я почувствовал, как у меня перехватило горло, как будто трахея сдавилась под давлением. Мои легкие кричали, отчаянно нуждаясь в воздухе, но это, блядь, не имело значения. Все мое тело начало обмякать, руки отяжелели, как мертвый груз. Я ничего не слышал, кроме слабого звона в ушах.
Я покончил с этим дерьмом. Он мог по-своему «по-мужски» обращаться со мной, но я не собирался облегчать ему задачу.
Я наслаждался ощущением, что вывожу его из себя и заставляю сойти с ума. Это был единственный способ отомстить ему за все те разы, когда он причинял мне боль.
И это стоило каждой гребаной секунды.
К черту моего старика и его извращенные представления о мужественности.
Это было не в первый раз, и я знал, что не в последний. Но каждый раз, когда он пытался сбить меня с ног, я клялся, что однажды навсегда выберусь из этой чертовой дыры. Я бы показал ему, что такое настоящий мужчина, даже если бы это было последнее, что я сделал.
Затем весь мой мир сузился до жгучей боли в горле, пока, наконец, не 
– Бродяга...
Я услышал слабый голос, едва слышный шепот, дразнящий меня из глубин бездны.
Воспоминание, чувство, гребаный кошмар.
Я напряг слух, пытаясь расслышать сквозь звук собственного прерывистого дыхания, но все, что я мог почувствовать, это удушающую хватку руки моего отца на моей шее, повергающую меня в слепую панику.
– Бродяга, я не могу дышать...
А потом эта гребаная боль. Она началась в моей груди, острая, колющая агония, которая распространилась по моим конечностям. Я чувствовал, что меня разрывают на части изнутри, как будто из меня вырывают кишки и скармливают мне по кускам.
Мне хотелось закричать, позвать на помощь, но я не мог. Я не мог дышать, не мог двигаться, не мог делать ничего, кроме как чувствовать боль.
Я резко открыл глаза, туман рассеялся, оставив меня дезориентированным и покрытым холодным потом. Комната была погружена в темноту, и мое сердце бешено колотилось в груди, пока я пытался разобраться в окружающем мире.
Черт, на чем я остановился?
Я потер глаза, пытаясь сосредоточиться. Моя голова раскалывалась с удвоенной силой, как будто по ней били ломом, пульсируя с каждым ударом моего сердца. Я застонал, пытаясь собрать воедино то, что, черт возьми, только что произошло.
И тут я увидел ее.
Рыжая выглядела так, словно увидела гребаного Мрачного Жнеца, ее тело напряглось от страха. У меня перехватило дыхание, когда я увидел красные отметины на ее шее. Они были темными и воспаленными, выделяясь на ее бледной коже, как неоновая вывеска.
Я душил ее во сне.
Я с трудом поднялся на ноги, мои ноги подкашивались подо мной, и, спотыкаясь, направился к ней.
– Рыжая, блядь, – прохрипел я, мой разум все еще был затуманен кошмаром. – Я... мне чертовски жаль. Я не хотел...
Но слова казались пустыми, неубедительными, потому что действия говорили громче извинений.
И мои действия кричали о чудовищности.
Должно быть, я напугал ее до смерти.
Рыжая отпрянула от меня, в ее глазах был неподдельный страх.
– Не прикасайся ко мне! – прошипела она, потирая шею.
Мое сердце ушло в пятки.
Она отодвинулась от меня так быстро, как только могла, ее тело прижалось к стене, как будто она пыталась раствориться в ней. Ее глаза были широко раскрыты от ужаса, дыхание учащенным и неглубоким.
– Извини, – сказал я, делая шаг назад, чувствуя себя последним куском дерьма на земле.
Осознание того, что я натворил, обрушилось на меня, как разъяренный бык, ударив в грудь с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Я никогда не хотел этого, но это не имело значения. Ущерб был нанесен, и я превратился именно в то, что ненавидел больше всего. Я был ничем не лучше своего старика.
Совсем как он. Гребаный монстр.
Рыжая глубоко вздохнула, ее грудь вздымалась так, словно она только что пробежала милю. Она отодвинулась еще дальше, бросив взгляд на дверь, как будто не могла находиться рядом со мной.
– Скажи что-нибудь. Что угодно, – взмолился я напряженным голосом, мое лицо вытянулось, пока я ждал ее ответа.
Но ее разум, казалось, был за миллион миль отсюда, за целый мир, за гребаную вселенную.
– Что ты хочешь, чтобы я сказала? – спросила она тихим, дрожащим голосом.
– Мне нужно знать, что с тобой все в порядке, – ответил я, окидывая ее взглядом в поисках любых признаков повреждений, которые я мог причинить. – Что я не причинил тебе слишком большой боли.
Я взглянул на нее, на ее тело, одетое только в мою футболку, и, черт возьми, она выглядела чертовски сексуально. То, как ее тело реагировало на мое, то, как она дрожала от удовольствия, было чертовски невероятно.
Я все еще чувствовал ее запах на себе.
Но теперь то же самое тело дрожало совсем по другой причине, и все это было из-за меня. Я видел страх в ее глазах, то, как она смотрела на дверь, как будто это было ее единственное спасение.
Трахни меня. Я ненавидел себя за это.
– Я не пострадала, – сказала она, указывая на разбитые останки на полу, – потому что я ударила тебя лампой.
В голове у меня стучало, как в барабане, и я чувствовал, как теплая липкая жидкость стекает по виску. Я посмотрел вниз и встретился взглядом с зазубренными осколками лампы, мой разум, наконец, собрал все это воедино – вот откуда исходила моя боль.
Ну, блядь, лампе досталось за компанию.
– Бродяга, тебе нужна помощь, – заявила Рыжая, как будто читала по сценарию. – Это ненормально.
Я не хотел этого слышать. Я был зол и смущен. Она просто смотрела на меня полными жалости глазами, как будто я был каким-то благотворителем, и я не мог этого вынести.
О, черт возьми, нет, милая. Мы не будем этого делать.
Я чувствовал себя слабым. Я чувствовал себя беззащитным. И я ненавидел это.
Я бросился к бару со спиртным, рывком распахнул дверцу и схватил бутылку виски. Я налил себе полный стакан, наплевав, что часть выплеснулась через край и запачкала стойку.
– Я недостаточно пьян для этого дерьма, – сказал я, делая глоток.
– Это ведь не в первый раз, не так ли? – Позади меня раздался голос Рыжей. – Когда это началось?
Я развернулся к ней лицом, мои пальцы крепче сжали бокал.
– Когда что началось? Мое пьянство? Или мое нежелание слушать твое чертово нытье? – Я выплюнул.
– Я просто пытаюсь помочь, – мягко сказала она, дотрагиваясь до моей руки.
