Текст книги "Обещания в темноте (ЛП)"

Автор книги: Скарлетт Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

Я отпрянул, не позволяя ей приблизиться. Я ни за что на свете не позволю ей увидеть беспорядок внутри меня. Черт, я даже не мог смотреть на нее.

Итак, я вернулся к бару, налил себе еще стакан виски и выпил его залпом, чувствуя, как тепло разливается по моему телу, как уютное одеяло.

Я знал, что веду себя как мудак, но ничего не мог с собой поделать. Я был зол и сбит с толку, и я не знал, что делать.

– У меня все под контролем, – усмехнулся я, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Да, точно.

Рыжая покачала головой. Она стояла и смотрела на меня, словно ожидая, что я сломаюсь.

– Ты никого не обманешь, Бродяга, – взмолилась она, ее голос действовал мне на нервы. – Даже себя.

Я усмехнулся, издав короткий смешок носом, как какой-нибудь больной бык. То, как она это сказала, как будто я был каким-то жалким неудачником, который не мог разобраться во всем самостоятельно, заставило мою кровь закипеть быстрее, чем разъяренную гремучую змею.

– Мы что, на гребаном сеансе психотерапии?

Рыжая бросила на меня взгляд, который расплавил бы сталь.

– Ты не можешь просто пропить свои проблемы, – сказала она с ненужным беспокойством, как будто я попросил ее внести свой чертов вклад.

Но этого не было.

– Есть способы получше справляться со своим дерьмом, чем напиваться каждую ночь, – продолжила она, указывая на мой пустой стакан.

Виски начинало делать свое дело, и я решил оставить все как есть.

– И что бы вы посоветовали, док? – Я ответил, не чувствуя необходимости смягчать слова. – Может быть, глотнешь еще ксанакса, который ты проглатываешь, как гребаный кегельбан? Бьюсь об заклад, это твое решение всех проблем.

Она секунду смотрела на меня, ее глаза сузились, как будто она пыталась собрать Кубик Рубик. Однако через несколько секунд до нее, казалось, дошло, и она вздохнула, покачав головой и пытаясь сохранить невозмутимость.

– Ты бесчувственный мудак, – выпалила она в ответ, как будто это было сенсацией.

Честно говоря, я не спрашивал ее гребаного мнения.

Но каждый раз, когда она смотрела на меня своими большими, грустными зелеными глазами, я испытывал странное ощущение в груди. Это было похоже на то, как мое сердце расширялось, пытаясь вырваться на свободу из клетки, которую я построил вокруг него.

И это напугало меня до чертиков, потому что я знал, на что способны чувства.

Я ни черта не хотел чувствовать. Чувства были для слабохарактерных сучек, которые не могли справиться со своим дерьмом. Чувства были тем, из-за чего меня избивали до полусмерти в детстве, когда мой старик просто терял самообладание и сходил с ума из-за меня.

Я на собственном горьком опыте убедился, что чувства – признак слабости. Они делают тебя уязвимым, открытым для нападения со стороны любого, кто хочет воспользоваться тобой.

И если я впущу Рыжую, если позволю ей подобраться ближе, все будет кончено. Я буду слабым, беззащитным, и мой отец победит.

От этой мысли у меня в животе возникло ощущение, что он полон бритвенных лезвий.

Я не мог этого допустить.

Я со стуком поставил свой стакан на стойку, осколки стекла рассыпались по полу, словно выполняя тайный ритуал. Это был мой бой, и я собирался вести его на своих условиях.

– Ты права, Рыжая, – мой голос сорвался на крик, вены на моей шее запульсировали от разочарования. – Я мудак, но, по крайней мере, я не лицемер.

Она вздрогнула, как будто я ударил ее по лицу. Она ткнула в меня пальцем, ее лицо покраснело. Но мне было насрать. У меня было достаточно проблем и без того, чтобы разбираться с ее гребаной мелодрамой о моем механизме совладания.

– Я пытаюсь тебе помочь, но ты слишком упрям, чтобы понять это!

Я поклялся себе, что никогда не стану тем жалким, боязливым мальчишкой, каким меня изобразил отец. Итак, я ожесточился, стал хладнокровным ублюдком, неспособным чувствовать ничего, кроме ненависти и гнева.

Но Рыжая была прямо там, ее зеленые глаза сверкали от того, что, черт возьми, она чувствовала. И я мог видеть это, ощущать это, как маяк в мертвой черной яме, которая была моим сердцем.

Не сегодня, демоны.

– Ты всегда пытаешься спасти всех, но ты не можешь спасти даже себя, – выплюнул я в нее, мой голос дрожал от гнева. – Может быть, если бы ты вытащила голову из своей задницы и перестала судить всех остальных, ты бы поняла, что ты, блядь, не спаситель мира.

Ее глаза расширились от шока, и я понял, что задел за живое. Хорошо. Я хотел, чтобы она почувствовала хотя бы часть того, через что я проходил.

Я видел осуждение в каждом ее взгляде. Она посмотрела вниз на мой беспорядок, на осколки от разбитого мной стакана, ее губы сжались в тонкую линию.

– По крайней мере, я прилагаю усилия, чтобы быть порядочным человеком и проявлять хоть какое-то сочувствие. Ты даже этого не можешь сделать.

Черт. Она поймала меня там.

– Ну, милая, ты не моя девушка, так что оставь свое сочувствие и непрошеные советы при себе, – я выплюнул эти слова, и отвращение окрасило каждый слог. – Я не нуждаюсь в твоей жалости, и уж точно, черт возьми, не нуждаюсь в твоей заботе.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, глаза Рыжей наполнились слезами. Она выглядела обиженной, и на секунду я почувствовал вину за то, что был таким мудаком.

– Я рада, что я не твоя девушка, – крикнула она так, что у меня зазвенело в ушах, – потому что ты ужасный человек, и ты испортишь жизнь только тому, кто действительно заботится о тебе.

Ой, это задело.

Мой смех перешел в рычание. И вот мы здесь, спорим о том, кто более облажался. Ни за что на свете я не позволю ей оставить последнее слово.

– Выпьем за это.

Я услышал ее вздох, но не обернулся. Не хотел видеть разочарование в ее глазах. Не хотел видеть, что она думает обо мне хуже. Я просто хотел, чтобы она ушла.

Рыжая попала в круговорот моего дерьма – моя жертва и моя спасительница. Я был заряженным пистолетом, а она продолжала нажимать на курок, надеясь на другой исход. Но камеры всегда были полны, и каждый выстрел пронзал нас обоих насквозь, не оставляя ничего, кроме изуродованной плоти и разбитых мечтаний.

Вот тогда я понял, что между нами все кончено. Ссора зашла так далеко, что мы уже не могли вернуться. Это было к лучшему. Я был слишком сломлен для нее, слишком далеко зашел, чтобы меня можно было спасти.

Я даже не слышал, как она ушла. Не осознавал, что она ушла, пока за ней не захлопнулась входная дверь.

И вот я оказался наедине с обломками, которые сам же и создал – именно так, как мне нравилось.

Мое сердце сжалось, но только на мгновение, прежде чем темнота поглотила его целиком. Я схватил бутылку виски со стойки и вылил ее прямо в рот, ступая босиком по битому стеклу, как будто его там вообще не было. Огненная жидкость обожгла мне горло, приветствуя жжение сигареты, которую я закурил следующей.

Это было похоже на яд, но, черт возьми, это именно то, что мне было нужно.

– За единственное, что меня понимает, – мрачно пробормотал я, делая долгий, глубокий глоток.

Красное исчезло, а виски никуда не делось. Хотя в одном она была права: выпивка ни черта не решала. Но это, черт возьми, помогло мне ненадолго забыться.

Когда мир начал вращаться, я не мог не восхититься тем, насколько идеально все выстроилось. Алкоголь, ярость, тишина – это было почти чертовски поэтично.

Глава 19

_______________________

Она наклонилась ближе, ее глаза встретились с моими, и она начала облизывать кончик моего члена, наслаждаясь вкусом моей предварительной спермы, как будто это был ее последний прием пищи.

Ее язычок высунулся, дразня меня, прежде чем она проглотила меня целиком. Я застонал, чувствуя, как ее губы растягиваются вокруг моего члена, ее щеки впадают, когда она принимает меня глубоко.

Мои глаза закатились от удовольствия, когда она начала отсасывать мне, как будто это был ее последний шанс выжить, ее рот скользил вверх и вниз по моей длине, ее язык кружил вокруг моей головки. Я тихо застонал, мои руки вцепились в простыни, когда мои бедра прижались к ней, толкая мой член глубже в ее горло.

Она делала глубокий минет, ее рвотный рефлекс щекотал мой член, издавая эти неряшливые, влажные звуки каждый раз, когда я входил слишком сильно. Черт, это было жарко.

Я наклонился и схватил ее за волосы, притягивая ближе, чувствуя, как пряди касаются моих бедер, пока она ласкала меня.

Она сосала так сильно, что едва могла дышать, используя мой член как чертову кислородную маску. Я коснулся ее лица, и она отвернулась, ее щеки покраснели от нехватки воздуха. Это не имело значения. Я опустил ее голову, заставляя ее принять меня глубже. Она ахнула, затем вернулась к сосанию, слезы текли по ее лицу от усилия.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на напряженном жаре ее рта, на ее языке, кружащемся вокруг меня, когда мышцы ее горла сжались вокруг меня. Вены на моем члене вздулись, готовые вот-вот лопнуть.

Я застонал, звук вибрировал в моем члене и достиг ее горла. Я был так близок к тому, чтобы кончить, но сдержался, желая сначала трахнуть ее как следует.

С громким хлопком я вышел из ее рта. Она посмотрела на меня остекленевшими от похоти глазами, губы были влажными и припухшими. Я снова схватил ее за волосы, поднимая на ноги и толкая на кровать. Она приземлилась со стоном, широко расставив ноги, демонстрируя свою идеальную киску.

Я забрался на нее сверху, мой член был таким твердым, что причинял боль, отчаянно желая освобождения. Я крепко поцеловал ее, наши языки переплелись, пробуя сладость ее рта. Она застонала громче, когда я ласкал ее языком, мои пальцы впились в ее задницу, притягивая ее ближе.

– Трахни меня, – прошептала она хриплым и нуждающимся голосом.

Мне не нужно было повторять дважды.

Я поравнялся с ее входом, мой член жаждал оказаться внутри нее. Я был так возбужден, что почувствовал, как предварительная сперма сочится с кончика, смачивая основание ее бедер, и я вошел в нее.

Ее тугая киска поглотила меня, и, черт возьми, это было блаженство. По самые яйца – ее стенки сдавили меня так сильно, что я почти потерял контроль над реальностью.

Она ахнула, ее глаза расширились, когда я начал вбиваться в нее, наши тела соприкасались, сиськи подпрыгивали при каждом толчке.

– С тобой так чертовски приятно, – простонал я, мои бедра двигались в такт.

Я почувствовал, как ее клитор трется о мою лобковую кость, создавая трение, от которого я содрогнулся. Я продолжал двигаться, толкаясь сильнее и быстрее, мои яйца ударялись о ее задницу, звук ее стонов и криков сводил меня с ума.

Я знал, что доставляю ей удовольствие. Она стонала, кричала, умоляла о большем, и это было чертовски потрясающе.

– Черт возьми, да, – закричала она, ее стоны стали громче, более первобытными. – Сильнее!

Я подчинился, увеличивая темп, мой ритм становился все более грубым. Я схватил ее за бедра, удерживая на месте, пока входил в нее, наша кожа громко соприкасалась с каждым сильным толчком.

Я опустил руку между нами, мои пальцы нашли ее клитор. Я начал массировать его круговыми движениями, чувствуя, как он набухает под моими прикосновениями.

– О, черт возьми, да! – закричала она, выгибаясь всем телом от моих прикосновений. – Прямо здесь, детка! Прямо здесь!

С этими словами я потерял контроль. Ее стоны превратились в крики, когда я выебал ей мозги. Она еще крепче обхватила меня ногами, ее мышцы напряглись вокруг толстого члена, и я не смог сдержаться.

– Боже, я сейчас кончу, – взревел я, чувствуя, как сперма закипает в моих яйцах.

Ее ответом был тихий стон, и ее киска еще сильнее сжалась вокруг моего члена, ее бедра приподнялись навстречу моим толчкам.

Я толкнулся в последний раз, чувствуя, как мой член набухает внутри нее, а затем взорвался. Мое тело содрогалось, когда волна за волной сперма вырывалась из моего члена, заполняя ее.

Мои бедра подергивались, мой член подергивался и пульсировал с каждой струей спермы. Она вскрикнула, ее киска выдоила меня досуха, ногти впились мне в спину, когда ее оргазм пронзил ее, оставив нас обоих разбитыми.

Мы оба кричали от удовольствия, наши тела сотрясались от интенсивности наших оргазмов. Я наклонился и поцеловал ее, наши языки порхали взад-вперед, пробуя нашу объединенную похоть.

– Я думаю, нам стоит как-нибудь повторить это, – прошептала она, и на ее щеках появился слабый намек на румянец.

Я прижал ее к себе, мой член все еще пульсировал внутри нее, когда мы перевели дыхание, наши сердца забились в унисон.

Черт возьми, она была лучшим трахом в моей жизни.

Я проснулся с неистовым стояком, мой член был таким твердым, что его можно было использовать как шест для палатки, пульсирующий собственной жизнью. Мое сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди, но на этот раз это было не из-за какого-то кошмара.

Черт, я и вспомнить не мог, когда мне в последний раз снился такой реальный и насыщенный влажный сон. Это был один из тех ярких, захватывающих дух, истязающих задницу влажных снов, которые настолько хреновы, что были почти как ночной кошмар.

То, как она смотрела на меня глазами, полными голода, все еще заставляло мой член подергиваться. Я практически чувствовал, как ее сиськи прижимаются ко мне, как ее губы касаются моих, как ее рука обхватывает мой толстый ствол, поглаживая меня, как профессионал.

Черт, это казалось таким реальным.

Я застонал, перекатываясь на своем дерьмовом матрасе, который скрипел так, словно вот-вот развалится. Сон, который я видел с Рыжей, ускользнул, когда я заставил себя открыть глаза. Комната кружилась, как на родео, в голове стучало, как в барабане, а во рту был такой привкус, словно я спал с гребаной пепельницей. Потребовалась добрая минута, чтобы понять, где, черт возьми, я нахожусь, мой мозг словно запихали в блендер.

Моя комната, да, так оно и было.

Я вздохнул, протирая глаза, чувствуя это влажное, липкое месиво на животе и бедрах. Потребовалась секунда, чтобы он щелкнул, но когда это произошло, мои глаза распахнулись, и я резко выпрямился. Простыни были чертовски мокрыми, и там, где только что была моя промежность, была лужица спермы.

Отлично. Просто охуенно.

Я застонал, злясь на себя за то, что выкладываюсь по полной, как какой-нибудь отчаявшийся подросток. Мой член все еще был наполовину твердым, а простыни на ощупь были отвратительно теплыми и влажными. Я не мог поверить, что только что дрочил во сне.

Мне, блядь, тридцать один год, и вот я здесь, снова веду себя так, словно мне шестнадцать.

Когда я сел, стук в голове только усилился. Ощущение было такое, будто на ней танцевал гребаный слон. Я вздохнул, прижимая ладони к вискам, пытаясь успокоиться. Я даже не мог вспомнить, как дрочил перед сном, но вот оно – доказательство по всему телу.

Чертовски неправдоподобно.

Я снова был девственником.

Испытывая отвращение, я сел и начал убирать беспорядок. Я схватил полотенце, вытирая сперму со своего члена, пытаясь впитать ее как можно больше. Простыни? Да, они были испорчены, промокли насквозь. Я бросил полотенце в кучу белья, надеясь, что оно пока справится с худшим.

Первое, что пришло мне в голову, было прошлой ночью. Красный. Наша борьба.

Блин, я был в бешенстве. Какой, блядь, был смысл напиваться в отключке, если я все еще имел с ней дело в своих снах? Гребаный ад.

Нет, я этого не делаю.

Ладно, я знал, что не должен был этого делать, но прошлой ночью я утопил свои печали в бутылке виски, делая большие глотки, как будто это была моя работа. Единственное, что делало ту дерьмовую ночь хоть немного терпимой, это тот факт, что я мог напиться до бесчувствия и утром все еще быть свежим, как маргаритка.

Я унаследовал свою непереносимость алкоголя от моего дерьмового отца, да сгниет он в аду. Раньше он бывал таким пьяным, и все же вставал до рассвета, готовый начать еще один день жестокого обращения. Это была одна из немногих вещей, которые он дал мне, которые не были проклятием.

Спасибо, старина, что передал свой гребаный ген.

Я поплелся обратно в ванную, стараясь не блевать при виде собственного отражения.

Господи, я выглядел дерьмово. Мои волосы были в беспорядке, глаза налиты кровью, а по лицу чувствовалось, что его ударили тысячу раз. По сути, я выглядел так, словно только что провел десять раундов с Майком Тайсоном.

Рыжая, наверное, взглянула бы на меня и расхохоталась бы до упаду. Как прошлой ночью.

Чертовски фантастично.

Я плеснул немного холодной воды в лицо, надеясь, что это отрезвит меня. Этого не произошло, но, по крайней мере, это меня чертовски разбудило.

Напиваюсь до беспамятства только для того, чтобы забыть о какой-то цыпочке? Чертовски жалкий.

Я снова посмотрел в зеркало и на мгновение увидел, что на меня смотрят глаза моего отца.

Черт возьми, нет.

К черту Рыжую. К черту мою жизнь. И к черту это похмелье.

Я вздрогнул и отвернулся, думая, что сегодня не тот день, когда я собираюсь разорвать порочный круг. Мне просто нужно было выжить без того, чтобы меня вырвало или я потерял сознание.

Ах, и написать этот бесполезный отчет.

Я направился в душ, включив ледяную воду. Когда ледяная вода коснулась моей кожи, это было похоже на удар по яйцам, но это сработало. Я начал достаточно трезветь, чтобы встретить предстоящий дерьмовый день лицом к лицу.

Я закрыл глаза, позволяя воде хлестать по мне, надеясь, что она смоет все дерьмо, в котором я тонул. На секунду я притворился, что ничего этого не произошло. Но я знал, что это временно. Похмелье, воспоминания, чувство вины – все они только и ждали, чтобы ударить меня, как только я открою глаза.

К черту все.

Таща свою жалкую задницу обратно в гостиную, чувствуя себя самым большим клише в мире, я знал, что сегодня будет очередной раунд дерьма. Я просто надеялся, что на этот раз не я грохнусь на пол. Несмотря на то, что я выпил столько, что свалил бы лошадь, я все еще был работоспособен. Это был навык, верно?

Верно?

И тогда я услышал это – звук взрыва, глубокий и гулкий, сотрясший самый фундамент базы и взбаламутивший мое дерьмо.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу, и я мгновенно вскочил на ноги, каждый инстинкт, который у меня был, кричал мне убираться отсюда к чертовой матери.

Я нащупал свои ботинки, засовывая в них ноги со всей грацией новорожденного олененка, накачанного метамфетамином. Все, о чем я мог думать, это найти Рыжую. Да, у нас был огромный гребаный спор, из-за которого нам обоим захотелось оторвать друг другу головы, но прямо сейчас это дерьмо не имело значения. Мне нужно было найти ее, и найти быстро. Я выскочил из своей каюты, как летучая мышь из ада, в ботинках, все еще развязанных, спотыкаясь о собственные ноги.

Отчаяние было моим вторым именем на тот момент.

Я, спотыкаясь, выбрался наружу, наполовину ослепленный дымом и хаосом, а солдаты носились вокруг, как стадо цыплят с отрубленными головами. Это было похоже на зону боевых действий, но вместо пуль и бомб это был взрыв, от которого все вокруг загорелось. Я чувствовал жар, исходящий от пламени, и мне казалось, что кто-то выжигает мою кожу утюгом.

Я прочесал местность, спотыкаясь об обломки и чуть не получив пинка под зад от падающих балок. Мое сердце так громко стучало в ушах, что я даже не мог слышать собственных мыслей. Дым становился все гуще, и мои глаза нестерпимо щипало, пока я проталкивался сквозь толпу.

Наконец, я мельком увидел ее за грудой обломков, она голыми руками пыталась остановить кровотечение из страшной раны Вайпера. Она выглядела так, словно вот-вот заплачет, ее глаза покраснели, а лицо побледнело от потрясения.

Я бросился к ней, как сумасшедший, и опустился на колени рядом с Вайпером.

– Что, черт возьми, здесь на самом деле произошло?! – Потребовал я ответа, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Мне не нужно было, чтобы она видела, как я волнуюсь.

Рыжая делала все возможное, чтобы остановить кровотечение, но это выглядело не очень хорошо. Вайпер посмотрел на меня, явно гримасничая в агонии.

– Неразорвавшийся снаряд, который взорвался. Я думал, что проверил местность, но, очевидно, недостаточно хорошо.

Я не знал, злиться мне или просто испытывать отвращение. Предполагалось, что это безопасная зона, но, очевидно, это было не так.

Глаза Рыжей умоляли меня.

– Нам нужно доставить его в медотсек. Сейчас же, – подчеркнула она.

Я взглянула на Вайпера, оценивая, насколько он был растерян.

– Ты можешь идти? – Спросил я, хватая его за руку и пытаясь оценить, сможет ли он вообще стоять, не говоря уже о том, чтобы добраться до медицинского отсека.

Он кивнул, сдерживая стон, когда приподнялся.

– Да, я справлюсь.

С ворчанием я закинул его руку себе на плечо, а другой обхватил его за талию. Ублюдок был чертовски тяжелым, и моя спина ныла, когда я принял на себя большую часть его веса, а Рыжая схватил его за другую руку. Мы поставили его на ноги, хотя при каждом шаге он морщился от боли.

– Как, черт возьми, это произошло, чувак? Предполагается, что ты гребаный эксперт по взрывчатке, – сказал я, когда мы наполовину несли, наполовину волокли Вайпера к медицинскому отсеку.

Он выдавил из себя смешок, хотя это больше походило на кашель.

– Черт возьми, чувак, я был просто неосторожен. Я не думал, что это так разнесется.

– Предполагается, что мы профессионалы, – прорычал я, крепче сжимая его руку.

Рыжая бросила на меня взгляд, фактически говоря, чтобы я заткнулся на хуй. Я прикусил язык и сосредоточился на том, чтобы оттащить его жалкую задницу в безопасное место. Спор сейчас не принес бы нам никакой пользы.

Медицинский отсек был недалеко, но казалось, что прошли мили. Каждый шаг давался с трудом, Вайпер несколько раз чуть не терял сознание прямо на нас, но продолжал идти.

– Почти пришли, – сказал Рыжая, пытаясь сохранить присутствие духа.

Он кивнул, выдавив улыбку.

– Я справлюсь, – процедил он сквозь зубы, его взгляд метнулся к небу.

Нам удалось добраться до медицинского отделения, положив Вайпера на одну из каталок. Я достаточно хорошо знал это место – вот уже несколько месяцев оно было моим домом вдали от дома, и, по правде говоря, выглядело как кадр из научно-фантастического фильма.

Ряды больничных коек, к каждой из которых прикреплено какое-то навороченное медицинское дерьмо. Мониторы пищали, повсюду были трубки, а запах антисептика был таким сильным, что меня тошнило.

Помещение было битком набито ранеными солдатами, медсестры суетились вокруг, как будто выполняли Божью миссию, и врачи пытались спасти жизни. Это был гребаный хаос, но контролируемый, и я никогда не был так благодарен за это.

Вайпер застонал, схватившись за бок, из раны все еще текла кровь. Он был крутым ублюдком, но даже он не был непобедимым.

– Спасибо, ребята, – прошептал он, прежде чем его глаза закрылись.

Я закатил глаза, саркастически подняв вверх большой палец.

– Без проблем, придурок. Просто делаю все, что в моих силах, чтобы сохранить твою жалкую задницу живой.

Куча врачей или медсестер – кому какое дело – бросились к нам, все в белых халатах, глядя на нас так, словно мы были ходячими мертвецами. Один из них пискнул:

– Что, черт возьми, с ним случилось?

Я бросил на него взгляд, который мог убить, мои глаза практически прожигали его лицо.

– Имеет ли это значение прямо сейчас? Приведите его в порядок, – кричу я во всю силу своих легких, едва переводя дыхание.

Парень встретился со мной взглядом, вероятно, понимая, что я в двух секундах от того, чтобы свернуть ему шею, и просто кивнул, отдавая приказы своей команде. Они бросились в бой, оставив нас с Рыжей стоять там, как двух идиотов, посреди дерьмовой бури.

Рядом сидел другой солдат, выглядевший так, словно его вот-вот вырвет или он потеряет сознание – черт возьми, может быть, и то, и другое. Я слишком хорошо знал это чувство.

Рыжая повернулась ко мне, выражение ее лица было таким холодным, что могло заморозить яйца белого медведя.

– Это было неуместно, – вскипела она, и ее ноздри раздулись.

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, прежде чем скажу что-нибудь, о чем потом пожалею. Но она еще не закончила.

– Врачи делают все, что в их силах.

И вот так просто мой гнев вспыхнул, как чертова хлопушка Четвертого июля. Я так сильно стиснул зубы, что удивился, как они не сломались у меня во рту.

– Вайпер истекает кровью, как зарезанная свинья, а тебя волнует мое гребаное отношение?

Рыжая покачала головой, теперь она тоже выглядела взбешенной.

– Ты не можешь так орать на людей. Это не твое дело.

– Мое место? В чем мое место, док? Стоять и смотреть, как он умирает?

Она смотрела на меня, сузив глаза до щелочек, как будто была в одной секунде от того, чтобы оторвать мне голову и сделать какую-нибудь операцию своими руками с помощью перочинного ножа.

Она резко втянула воздух, скрестив руки на груди.

– Это не то, что я имела в виду, но есть способы получше справиться с этим.

Я закатил глаза, полностью завязав с этим дерьмом.

– Если у тебя проблемы с тем, как я веду дела, то, может быть, тебе стоит заткнуться и не лезть не в свое гребаное дело.

Рыжая вскинула руки в воздух.

– О, это так типично для тебя. Всегда такой злой, всегда такой чертовски агрессивной. Неудивительно, что никто не может находиться рядом с тобой.

Ее глаза расширились, и она огляделась, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Думаю, она подумала, что я собираюсь начать нести чушь. Но я этого не сделал. Я просто... остановился. Сделал паузу.

Я посмотрел ей в глаза, и на секунду мы стали просто двумя людьми, застрявшими в дерьмовой комнате ожидания, без прошлого, без воспоминаний, без общего опыта, за который можно было бы зацепиться.

– Да, ну, по крайней мере, я непримиримый. Тебе стоит как-нибудь попробовать.

Я понял, что задел за живое, потому что ее глаза расширились, и она просто стояла, уставившись в пол. Я посмотрел на парня-солдата, и он уставился на нас так, словно хотел выблевать свои кишки в мусорное ведро.

Я оглянулся на Рыжую, и только тогда заметил, что на ней все еще моя футболка с прошлой ночи, немного великоватая и испачканная кровью Вайпера, но, черт возьми, она все еще хорошо смотрелась на ней. Вместе с парой военных штанов и ее конверсом All Stars, который был у нее, когда мы вместе покидали ее медицинский лагерь.

Улыбка расплылась по моему лицу, когда я вспомнил события предыдущей ночи – особенно наш хороший трах, который остается в памяти, даже когда ты этого не хочешь.

Это продолжалось даже в моих гребаных снах.

– Эй, Рыжая, – сказал я, ухмыляясь, как придурок, – Тебе чертовски идет моя футболка.

Было что-то странно успокаивающее в том, что я видел ее такой, одетую в мою одежду, как будто она была ее собственной. Это заставляло меня чувствовать себя ближе к ней, даже в наш самый темный час.

Мне нужно было выбросить это дерьмо из своей гребаной головы.

Затем я повернулся и сел, свирепо глядя на этого солдата, как будто надеялся, что он не вспомнит, что у меня только что был психический срыв прямо перед ним.

Лицо Рыжей покраснело, ее кулаки сжались в тугие шарики по бокам, и она выглядела так, словно была в одной секунде от того, чтобы ударить меня. Вместо этого она просто глубоко вздохнула и отвела взгляд, ее глаза метались по комнате ожидания, пока она пыталась найти что-нибудь – хоть что-нибудь – еще, на что можно было бы посмотреть.

– Доктор Дэвис, нам нужна ваша помощь, – позвал кто-то.

В ту секунду, когда это имя слетело с губ парня, я увидел узнавание в ее глазах. Она, черт возьми, знала, кто это был. И судя по тому, как изменилась вся ее поза, он понял, что она знала. Напряжение между ними могло бы подпитывать маленькую страну в течение года.

Этот голос. Черт возьми, этот голос.

Я остановился, у меня отвисла челюсть, когда я узнал это.

Черт, вот подонок.

Я так сильно стиснул зубы, что мне показалось, что моя голова вот-вот взорвется. Но я придержал язык.

Пока.