Текст книги "Обещания в темноте (ЛП)"

Автор книги: Скарлетт Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 28 страниц)

Срань господня.

Дела просто пошли из рук вон плохо в мгновение ока. Вместо того, чтобы кровотечение, черт возьми, замедлилось, казалось, что оно набирает скорость, как река, выходящая из берегов.

Все должно было произойти совсем не так.

Выражение лица Рыжей сменилось с решительного на испуганное, ее рука дрожала, когда она вытаскивала иглу из руки Вайпера.

– Что за черт?! – закричала она срывающимся голосом, глядя на меня так, словно я должен был вытащить какое-то чудо из своей задницы. – Я не понимаю. Это должно было сработать.

– Откуда, черт возьми, мне знать? – рявкнул я, мои руки сжались в кулаки. – Ты здесь медик!

Мы были чертовски невежественны и пялились на Вайпера, как пара тупиц на контрольной по математике.

Но прежде чем мы успели обдумать наш следующий шаг, дверь в медицинский отсек с громким стуком распахнулась, и вошел доктор Джекасс, высокий и внушительный, с выражением лица, от которого могло свернуться молоко.

Его глаза осмотрели хаотичную сцену, отметив пропитанные кровью бинты, флакон с транексамовой кислотой, валяющийся на полу, и Рыжую, выглядящую так, словно она вот-вот разобьется.

– Что, черт возьми, здесь происходит? – потребовал ответа доктор Дерьмо-вместо-мозгов ледяным тоном.

Я почувствовал, как подскочило мое кровяное давление, а кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони.

– Вайпер истекает кровью, гребаный идиот! – Я рявкнул на него, наплевав на его авторитет.

– Доктор Дэвис, что, черт возьми, вы натворили? – он набросился на Рыжую, его взгляд метался между нами, как будто он уже искал виноватого.

У нее отвисла челюсть, руки дрожали, когда она пыталась остановить поток крови.

– Я-я не знаю, – пробормотала она, беспомощно указывая на кровавое месиво на кровати. – Я ввела транексамовую кислоту, но она не помогает!

Глаза доктора Говнюка расширились от шока, и на мгновение мне показалось, что он действительно может сделать что-нибудь полезное.

– Отойдите назад, вы оба! – приказал он, его глаза вспыхнули гневом, когда он протиснулся мимо нас, как будто он был королем этого проклятого замка.

Рыжая на секунду заколебалась, но затем кивнула и сделала неуверенный шаг прочь от кровати Вайпера. Но моя кровь кипела горячее вулкана, готовая взорваться прямо в лицо этому самодовольному мудаку.

– Черта с два, – выплюнул я, вставая между Рыжей и ее бывшим.

Но она схватила меня за руку, ее пальцы впились в мою кожу, как будто она боялась, что я сделаю какую-нибудь глупость.

– Бродяга, не надо, – прошептала она, умоляюще глядя на меня.

Больше всего на свете мне хотелось проломить череп этому придурку, но Вайпер лежал там, истекая кровью, а мы ни хрена не делали, чтобы ему помочь.

Неохотно я сделал шаг назад, ненавидя каждую секунду этого, чувствуя себя гребаным идиотом, стоящим там со своим членом в руке.

Доктор Засранец склонился над кроватью Вайпера. Он что-то пробормотал себе под нос, его руки двигались как в тумане, пока он осматривал рану.

– Пусть этим займутся профессионалы, – сказал он, как будто был каким-то героем.

Я усмехнулся, мой гнев достиг новых высот.

– Профессионалы? Ты имеешь в виду свою жалкую задницу? – Возразил я, у меня так и чесались кулаки нанести удар.

– Да, именно так, – сказал этот подлый кусок дерьма, его голос был убийственно спокоен. – А теперь убирайся к чертовой матери с моей дороги.

Рыжая снова потянула меня за руку, ее хватка была на удивление сильной.

– Давай, Бродяга, пойдем, – прошептала она, ее голос умолял меня забыть об этом.

Я так сильно стиснул зубы, что подумал, что могу сломать коренной зуб.

Черт меня побери, как бы сильно я ни хотел сказать ей, чтобы она убиралась восвояси, я не мог. Я подчинился, потому что, как бы сильно мне ни хотелось разделаться с этим мудаком, я знал, что на кону жизнь Вайпера.

Рыжая была права. Сейчас было не время для состязания в большом члене.

Боже, меня бесило, как легко она могла манипулировать мной.

Я не мог отрицать, что у меня внутри все сжалось – Вайпер нуждался в помощи. Дело было больше не в эго; дело было в выживании. Поэтому я сказал себе, что он был в ситуации жизни и смерти, хотя в глубине души я знал, что это потому, что мне было невыносимо видеть страх в глазах Рыжей.

Я проглотил свою гордость, как горькую пилюлю, и последовал за ней, зная, что не смогу отказать ей, даже если захочу.

И это был последний гвоздь в крышку гроба моего чертова рассудка.

Глава 24

_______________________

Расхаживание Рыжей начинало действовать мне на нервы. Ее растрепанные рыжие волосы выбились из конского хвоста, а белки глаз покраснели в резком свете ламп дневного света.

Я прислонился к стене, наплевав на то, что кровь Вайпера все еще была свежей на моих руках; мир уже катился к черту, какое значение имеет немного крови?

Я щелчком открыл свою Зиппо, пламя заплясало перед моим лицом, когда я поднес его к кончику сигареты. Я глубоко затянулся, позволяя дыму наполнить легкие, и молча наблюдал, как Рыжая взволнованно расхаживает по медицинскому отсеку.

– Успокойтесь, Док, – пробормотал я, выпуская облако дыма.

Клянусь, если бы она продолжала в том же духе, то проделала бы дырку в полу.

Но она даже не потрудилась обратить на меня внимание, слишком погруженная в свои мысли. Ее руки дрожали, глаза были широко раскрыты от беспокойства, а рот двигался со скоростью мили в минуту, но все, что я смог разобрать, было; «Я не понимаю, как это могло случиться».

Я тоже, милая.

Я закатил глаза, стряхивая пепел на пол, и попробовал снова, на этот раз громче.

– Ради всего святого, Рыжая, остынь, черт возьми.

Это привлекло ее внимание. Она остановилась как вкопанная и повернулась ко мне лицом, тыча пальцем мне в грудь.

– Как ты можешь быть таким спокойным? – спросила она дрожащим от волнения голосом.

Я сделал еще одну затяжку и выпустил дым в ее сторону, наблюдая, как он окутывает ее лицо.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал, а? – Выпалил я в ответ, мой собственный гнев поднимался навстречу ее гневу. – Плакал, как маленькая сучка? Кричал, пока у меня не откажут легкие? Тебе от этого станет лучше?

Рыжая покачала головой, ее взгляд метнулся к двери, ведущей в операционную.

– По крайней мере, тогда я бы знала, что тебе не наплевать!

Я встретил ее пристальный взгляд в упор.

– И какая тебе разница, волнует меня это или нет? – Выпалил я в ответ, дым клубился вокруг моих слов. – Вайпер борется там за свою жизнь. Ты действительно думаешь, что то, что я сломаюсь, что-то изменит, черт возьми?

Я выпустил облачко дыма, наблюдая, как оно ленивыми струйками поднимается к потолку.

Дыхание Рыжей сбилось, ее гнев перерос во что-то грубое и израненное.

– Да, – прошептала она, и ее глаза наполнились слезами. – Потому что, если бы тебе было не все равно, я бы не чувствовала себя такой чертовски одинокой.

Сигарета догорела почти до фильтра. Я раздавил окурок ботинком, уголек с шипением погас.

Трахни меня. Она разрывала меня на части, и я понятия не имел, как это остановить.

– Ты хочешь, чтобы я держал тебя за руку и проливал слезы? Прости, милая, но это просто не в моем стиле.

На хуй все это дерьмо. Я стоял там, пытаясь быть терпеливым и все такое прочее, пока у Рыжей был эмоциональный срыв. Она всегда была такой, скрывала свои чувства, ожидая, что все будут потакать эмоциям ее хрупкой задницы.

Ну, не я. Больше нет.

Я оттолкнулся от стены, настолько пресытившись ее эмоциональными американскими горками, что меня чуть не вырвало.

– Разбирайся со своим дерьмом, как тебе заблагорассудится. Но не жди, что я буду играть по твоим правилам.

Рыжая отшатнулась, все ее тело дернулось назад, как будто я дал ей пощечину, глаза наполнились слезами.

Отлично, мы снова начинаем.

– Ты бессердечный ублюдок... – взвизгнула она, ее слова рассекали воздух, как заточенное лезвие.

Настоящий, блядь, оригинал, Рыжая.

Я пожал плечами, чувствуя, как внутри меня накапливается чертова куча разочарования и обиды. У Рыжей был такой взгляд на мир, как будто он пожевал ее и выплюнул, и я хотел быть тем, кто покажет ей, что не все стремятся ее облапошить. Я хотел, чтобы она, черт возьми, постояла за себя, перестала позволять людям третировать ее, как будто она ничто.

Но ей нужно было опуститься на самое дно, прежде чем она, наконец, выберется наверх и перестанет быть такой гребаной тряпкой.

– Может, и так. Но, по крайней мере, я не лицемерное ничтожество вроде тебя, утопающее в жалости к себе.

Ее рука коснулась моей щеки, откидывая мою голову в сторону. Укол был острым, но я приветствовал его.

– Никогда больше не принижай меня, – выплюнула она, вся огонь и яд.

Самое время ей проявить твердость характера.

Я мрачно усмехнулся, потирая место, куда она влепила мне пощечину.

– Запомни это чувство, милая, – сказал я, моя улыбка стала шире. – Используй это в следующий раз, когда кто-нибудь попытается переступить через тебя.

Ее глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.

– Не дави на меня, лейтенант, – предупредила она, ее глаза вспыхнули огнем, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

И черт бы меня побрал, если бы она не выглядела чертовски сексуально, когда была в таком состоянии.

Я облизнул губы, мой пристальный взгляд остановился на ней, как будто она была единственной вещью в комнате, на которую стоило смотреть.

– Давить тебя? – спросила я низким и хриплым голосом. – О, милая, ты даже не представляешь, как сильно я хочу сделать именно это.

Она вздохнула, ее глаза встретились с моими в противостоянии воли. Я мог сказать, что она хотела разозлиться на меня. Черт, я практически дал ей все основания разозлиться. Но было и что-то еще, что заставляло ее колебаться.

– У меня нет времени на это дерьмо, – сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти.

– Ну, я чертовски уверен, что знаю.

Моя рука инстинктивно метнулась вперед, схватив ее за запястье, чтобы остановить хваткой, которая была немного слишком крепкой, немного чересчур собственнической. Прикосновение ее кожи к моей вызвало трепет прямо у меня внутри.

Я повернул ее к себе, протянув другую руку, чтобы поддержать ее, когда она уперлась мне в грудь с силой, от которой мы оба хватали ртом воздух.

Черт, ей было так чертовски приятно прижиматься ко мне, как будто она принадлежала этому месту.

Я зарылся лицом в ее волосы, вдыхая сладкий аромат ее шампуня в сочетании со слабым привкусом сигарет.

– Не так быстро, малышка, – сказал я, мои слова были приглушены ее волосами.

Рыжая посмотрела на меня, ее глаза расширились от удивления и чего-то еще, чему я не мог дать точного названия. Но мне не нужно было давать этому название, чтобы понять, что оно подействовало на меня тверже скалы.

– Какого черта, Бродяга? – пробормотала она, ее горячее дыхание касалось моей кожи.

Ее глаза встретились с моими, темные и бурные, как ураган, готовый разнести все в клочья.

Я, не теряя ни секунды, развернул ее так, что ее спина прижалась к холодной металлической стене. Я наклонился ближе, запах ее духов затуманил мои чувства, когда я прошептал ей в губы: —

Ты сводишь меня с ума, Рыжая.

И, черт возьми, если бы это не было гребаной правдой.

Ее руки скользнули к моей груди, пальцы впились в ткань моей рубашки, как будто ей нужно было за что-то ухватиться. И трахните меня сбоку, если я не хочу быть этим чем-то, единственным, за что она могла держаться в мире, превратившемся в дерьмо.

– Ты сам не похож на гуляку в парке, Бродяга, – парировала она, и в ее голосе прозвучало что-то подозрительно похожее на привязанность, как бы сильно она ни пыталась это скрыть.

Затем она попыталась оттолкнуть меня, ее руки уперлись мне в грудь с неожиданной силой для кого-то такого маленького. Но, черт возьми, если бы я собирался так легко позволить ей ускользнуть у меня из рук.

Я схватил ее запястья одной рукой, прижимая их над ее головой, ее кожа горела под моими кончиками пальцев, когда она извивалась подо мной. Выражение шока на ее лице только заставило меня ухмыльнуться.

– Хорошая попытка, милая, – сказал я, наклоняясь ближе, так что наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.

Ноздри Рыжей раздувались, ее грудь вздымалась от усилий вырваться из моих объятий.

– Это, – выплюнула она, указывая головой между нами, – больше не повторится. Это было всего один раз, Бродяга. Не бери в голову никаких идей.

Я крепче сжал ее руки, наслаждаясь тем, как отреагировало ее тело, несмотря на ее слова.

– О, у меня куча гребаных идей, – прошептал я ей на ухо.

Она издала разочарованный рык, ее борьба становилась все более неистовой, когда она предприняла еще одну попытку вырваться. Но я держался твердо, мои пальцы впились в ее кожу ровно настолько, чтобы дать ей понять, что я не валяю дурака.

– Ты думаешь, что можешь просто поступать со мной по-своему? – спросила она, ее дыхание вырывалось короткими сердитыми вздохами.

Я позволяю своим губам пройтись по ее подбородку, оставляя обжигающую линию тепла.

– Я не думаю. Я знаю, – я, мои губы были в опасной близости от ее губ. – И ты будешь наслаждаться каждой секундой этого.

Ее борьба, казалось, только усилилась от моих слов, волосы развевались вокруг ее лица, как торнадо.

– Отпусти меня! – выплюнула она, ее слова были подобны кинжалам, нацеленным прямо мне в сердце.

Я усмехнулся, звук был грубым и гортанным в пустом коридоре.

– Твое сопротивление восхитительно, малышка, – подстрекал я, прижимаясь к ней еще ближе. – Но в конечном счете бесполезно.

Она сопротивлялась мне еще мгновение, но я почувствовал перемену, ее тело подчинилось моему, как и должно было быть всегда.

Она вела проигранную битву и знала это. Но будь я проклят, если она не вела адскую борьбу.

К черту это. Я больше не мог сопротивляться.

– Иди сюда.

Я прижался губами к ее губам, проглотив ее вздох удивления, когда углубил поцелуй с голодом, граничащим с чертовым отчаянием. Она застонала в ответ на поцелуй, издав низкий, страстный звук, от которого у меня по спине пробежала дрожь и мой член запульсировал сильнее, чем я думал, это возможно.

У нее был вкус греха и спасения в одном флаконе, и каждый нерв в моем теле загорелся, как рождественская елка. Мои руки скользнули вниз по ее рукам, запутались в волосах, притягивая ее ближе, как будто я никогда не мог насытиться ею – тем, какой она была на вкус, тем, как она прижималась ко мне, тем, как она стонала мне в рот, пока я поглощал ее, как умирающий с голоду мужчина.

И она ответила мне взаимностью, поцелуй за гребаным поцелуем, ее горячие и голодные губы прижались к моим, ее ногти впились в мою спину, как будто она пыталась заклеймить меня как своего.

Я застонал в нее, пробуя на вкус каждый дюйм ее тела, как будто она была самым сладким существом, которое я когда-либо знал. Я прикусил ее нижнюю губу, вызвав у нее стон удовольствия, прежде чем углубить поцелуй еще больше, теряя себя в ее вкусе. Мой язык исследовал каждую щелочку ее рта, пока я впитывал ее, как будто это была моя последняя трапеза.

Я проложил дорожку поцелуев вниз по ее шее, чувствуя, как учащается ее пульс под моими губами, когда я покусывал и посасывал ее кожу. Она выгнулась мне навстречу, тихий стон сорвался с ее губ, когда я нашел это сладкое местечко чуть ниже ее уха.

Я был гребаным животным в период течки.

Я прокладывал себе путь поцелуями вниз по ее телу, оставляя дорожку горячих, влажных поцелуев вдоль ключицы и вниз к груди, посасывая и покусывая ее соски, пока она практически не начала извиваться подо мной, умоляя без слов.

– Черт...

Я прижал свой твердый как камень член к ее бедру, ища какое-нибудь трение, чтобы облегчить жгучую боль у меня между ног.

Я хотел ее, нуждался в ней, и, судя по тому, как она реагировала, по тому, как ее тело выгибалось и извивалось под моим, она хотела меня так же сильно.

– Мы должны остановиться, – сказала она дрожащим голосом, как будто пыталась убедить не только меня, но и саму себя.

Черт возьми, нет.

Часть меня знала, что она права. Нам следовало остановиться, перевести дух, возможно, даже переосмыслить, что, черт возьми, мы делаем. Но первобытной, животной части меня, которой правят похоть и вожделение, было наплевать на причину и последствия.

Я пробормотал какую-то чушь, которая звучала как согласие, но мои губы не слушались. Они продолжали прижиматься к ее губам, голодные и отчаянные, не желая расставаться с ее вкусом.

– Ты можешь остановиться в любое время, когда захочешь, – пробормотал я между поцелуями, пытаясь переложить вину на нее.

– Это ты целуешь меня, – выпалила она в ответ, ее голос был резким от обвинения.

– И это ты откликаешься, – возразил я, мои руки все еще путались в ее волосах.

Но затем, как только я подумал, что мы действительно можем сделать паузу, ее рука потянулась вниз и схватила мой член, и это было все.

Я потерял его.

– Иисус, блядь, Христос, – пробормотал я, слова вырывались хриплым стоном.

В моем мозгу произошло короткое замыкание, все связные мысли вылетели в окно, когда удовольствие пронзило меня подобно удару молнии.

– Как, черт возьми, я должен остановиться, когда ты так ко мне прикасаешься?

Я застонал, приподняв бедра навстречу ее руке, когда она погладила меня через брюки. Гребаное чудо, что я еще не сорвал с нее одежду.

Мне нужно было взять себя в руки. Быстро.

– Прости, – прошептала она, ее пальцы все еще обводили контур моего члена, и когда она сжала меня, в моей голове взорвались звезды.

Я покачал головой, протягивая руку, чтобы обхватить ее лицо ладонями.

– Не извиняйся, – проворчал я, чувствуя себя так, словно балансирую на краю обрыва, готовый упасть.

Мой мозг кричал: «Остановись, идиот», но мое тело говорило: «Черт возьми, нет, продолжай». И я издаю этот первобытный стон, как пещерный человек, открывший для себя огонь.

Итак, как безрассудный дурак, каким я и был, я снова скользнул языком по ее губам, пробуя сладость ее рта, наслаждаясь каждым мгновением, как будто оно было для меня последним.

Но я не был глупым.

Резко вдохнув, я схватил руку Рыжей и мягко отвел ее от моего ноющего члена, делая шаг назад, чтобы увеличить некоторое расстояние между нами. Ее губы припухли и слегка приоткрылись, когда она хватала ртом воздух, а глаза потемнели от желания.

Боже, она была прекрасна.

Я на секунду зажмурился, пытаясь собраться с мыслями. Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Я сосредоточился на звуке собственного прерывистого дыхания, используя его как якорь, чтобы успокоиться.

Когда я открыла глаза, я тяжело вздохнул и посмотрел на Рыжую.

– Хорошо, Рыжая, – сказал я, мой голос охрип от усилий держать свои гормоны в узде. – Пора расставить приоритеты.

Но прежде чем мы нырнем с головой обратно в дерьмо, мне нужно было обратиться к слону в комнате.

– Итак, какова твоя теория по поводу того, что там произошло с Вайпером? – Серьезно спросил я, несмотря на затяжную боль между ног.

Губы Рыжей приоткрылись, выражение ее лица стало обеспокоенным.

– Швы на Вайпере ослабли, – начала она почти шепотом. – Я не знаю, как это произошло, или как он мог истекать кровью фонтаном после TXA.

Слабые швы? Сильное кровотечение? Что-то нихуя не сходилось.

– Кто подлатал Вайпера? – Я потребовал ответа.

Она на мгновение заколебалась, прежде чем ответить, виновато отведя глаза. – Я это и сделала, – призналась она, качая головой, явно столь же сбитая с толку. – Но, клянусь Богом, Бродяга, я была осторожна с этими швами. Я ни в коем случае не могла все испортить.

Пока я все обдумывал, мой разум напоминал блендер, работающий на полной скорости. Что-то не сходилось, и чем больше я думал об этом, тем больше убеждался, что здесь замешана нечестная игра.

Я знал Рыжую – верил в ее навыки, как в религию, – но это дерьмо возносится до небес.

– Может ли это быть саботажем? – Наконец спросил я, слова оставили горький привкус у меня во рту.

Она встретилась со мной взглядом, в ее глазах отражалось то же беспокойство, что и у меня.

– Честно говоря, я не знаю, – ответила она, раздраженно вздохнув. – От всего этого беспорядка у меня разболелась голова.

Я стиснул зубы. Это был не просто сбой; это кричало о саботаже громче, чем мегафон на рок-концерте. Но кто, черт возьми, опустился бы так низко? Возможности были безграничны, и ни одна из них меня не устраивала.

Может ли это быть доктор Придурок?

Или, может быть, я просто делал поспешные выводы, как возбужденный подросток на выпускном вечере. Пока у нас не было конкретных доказательств, все это были только предположения. И мы не могли позволить себе быть небрежными. Потому что, если бы кто-то захотел трахнуться с Вайпером, он, черт возьми, без колебаний напал бы на нас в следующий раз.

Это дерьмо было далеко от завершения, и если мы не выясним, что, черт возьми, происходит – и быстро – нам всем будет пиздец.

И не самый хороший.