Текст книги "Обещания в темноте (ЛП)"

Автор книги: Скарлетт Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

Но она все равно была здесь и давала это.

Это была ее работа, ее долг. И все же смотреть на это было ничуть не легче.

Ее лицо было в крови и слезах, руки двигались так, словно она пыталась спасти свою собственную жизнь. Я мог видеть неприкрытую решимость в ее глазах, ту, которая могла заставить мужчину почувствовать, что он чего-то стоит.

Это разозлило меня и разбило мое сердце одновременно.

Черт, было трудно сосредоточиться. Я продолжал украдкой бросать взгляды, наблюдая, как она борется за него. Пиро ворчал рядом со мной, его голос прорезал туман в моей голове.

– Чертовски невероятно, – пробормотал он, устанавливая на место еще одни носилки. – Вытащи голову из задницы, Бродяга.

Но я не смог. Не совсем. Не тогда, когда Рыжая была там, внизу, практически разрывая себя на части из-за парня, который, вероятно, ни черта не сделал, чтобы заслужить ее.

Она наклонилась ближе к нему, практически приложив ухо к его губам. Он протянул руку, его окровавленная рука дрожала, когда он коснулся ее лица. Он прошептал что-то, чего я не расслышал, но увидел выражение ее глаз. А потом его рука упала. Он закрыл глаза, просто так, сукин сын исчез.

Рыжая закричала.

Это был такой крик, от которого пробирало до костей, хотелось оторвать себе уши, только чтобы он прекратился. Но остановить это было невозможно.

– Черт, – пробормотал я, еще крепче вцепляясь в солдата, которого тащил.

Бедняга застонал, но я едва расслышал его. Я был слишком сосредоточен на Рыжей, наблюдая, как она рушится рядом с этим безжизненным ублюдком, прижимая к себе его мертвое тело, как будто она могла каким-то образом вернуть его к жизни.

– Нет, нет, нет, нет! – продолжала она всхлипывать, но было слишком поздно.

Каждое ее прикосновение становилось более неистовым, чем предыдущее, каждое «нет» – более сокрушительным.

Ее руки колотили по его груди, пытаясь запустить сердце, которое уже остановилось, и мне пришлось заставить себя отвести взгляд.

Пиро остановился, резко повернув к ней голову.

– Господи, – пробормотал он, но не двинулся с места. Я тоже.

Потому что впервые за чертовски долгое время я не знал, что, черт возьми, делать.

Затем мы бросили еще одного солдата на стол, кровь парня размазалась по моей форме, и я попытался сосредоточиться на работе, но, черт возьми, я больше не мог этого выносить. Ее крики, ее борьба – это было слишком.

Я подошел к ней, схватив за плечи с такой силой, что остались синяки.

– Рыжая, остановись! – Я закричал, оттаскивая ее от его трупа.

Она вырывалась из моих объятий, ее руки тянулись к трупу, но я крепко держал ее, заставляя взглянуть в лицо суровой реальности.

– Отпусти меня! – она боролась со мной, брыкаясь и крича.

Но я не отпускал ее.

Я не мог.

– Он ушел! – Крикнул я в ответ, пытаясь справиться с ее истерикой. – Оглянись вокруг! Люди умирают. Ты им нужна. Прямо сейчас, черт возьми!

Она продолжала сопротивляться, слезы текли по ее лицу, но сила воли покидала ее.

– Нет, я могу спасти его! – взвыла она срывающимся голосом.

Я слегка встряхнул ее, просто чтобы она сосредоточилась.

– Рыжая, он, блядь, пропал! Ты нужна нам здесь. Ты нужна этим людям сейчас. Он не вернется.

Она прижалась ко мне, ее рыдания сотрясали нас обоих, когда я прижал ее к себе.

– Я здесь, хорошо? – Сказал я, мой голос стал мягче, более успокаивающим. – Я держу тебя.

Ее силы иссякли, ее крики превратились в прерывистые всхлипы. Она уткнулась лицом мне в грудь, борьба полностью прекратилась.

– Прости, – пробормотал я, чувствуя себя бесполезным куском дерьма, пока она рассыпалась в моих объятиях.

Я не мог понять, как какой-то придурок, разрушивший ее жизнь, все еще так сильно держит ее. Она должна была почувствовать облегчение, раскрепоститься, но вместо этого она распадалась на части, и я, черт возьми, не мог это исправить.

Я не отпускал ее, пока не убедился, что она не упадет в обморок, затем осторожно подвел к другому раненому солдату.

– Давай, – сказал я жестко, но не жестоко. – У нас есть работа. Оплакивать будем позже. Прямо сейчас мы спасаем, кого можем.

Она слабо кивнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони, и двинулась помогать другому солдату.

Я еще раз украдкой взглянул на ублюдка, безжизненно лежащего на полу. Даже после всего дерьма, через которое он заставил ее пройти, она горевала так, словно у нее вырвали сердце.

Как она могла быть такой слепой?

Думаю, некоторые люди никогда ничему не учатся. И как бы сильно меня ни убивало видеть ее такой, я знал, что ничего не смогу сделать, чтобы спасти ее от самой себя.

Глава 33

_______________________

Голос Капитана продолжал монотонно бубнить обычную ерундовую панихиду о том, насколько все было хреново.

– Последняя миссия была катастрофой, – сказал он, как будто мы, блядь, этого еще не знали. – Мы потеряли слишком много жизней, были велики потери как среди военных, так и среди гражданского населения.

Ни хрена себе, Шерлок.

Мои люди были там. Они видели тела, чувствовали жар взрывов и слышали гребаные крики. Я едва мог расслышать его слова из-за стука в моем черепе.

Я хотел убивать.

Эта ненасытная жажда крови. Я хотел разорвать любого, кто несет ответственность за это безобразие, на части. А капитан? Этот ублюдок был первым в моем списке.

Он стоял там, изрыгая чушь о стратегии и «приемлемых потерях», как будто это не он бросил нас в эту смертельную ловушку. Как будто это не он решил, что мы – расходный материал, просто еще одна пара ботинок, которые нужно бросить в огонь ради какой-то дерьмовой цели, которая ни черта не значит.

Пока он продолжал, оправдывая кровавую бойню холодной, отстраненной логикой, я почувствовал, как во мне закипает темная ярость. Я хотел исключить его из уравнения. Хотел наказать его за каждую жизнь, которой он рисковал, за каждого солдата, которого он посылал умирать.

Этот ублюдок не заслуживал стоять здесь и разговаривать, как будто мы были просто цифрами на гребаной странице.

Я хотел, чтобы он исчез. Исключен из уравнения. Стерт. Потому что, пока он командовал, мы продолжали бы попадать в мясорубку, выполняя одно задание за другим. Больше крови, больше смертей, больше чертовых кошмаров.

– Завтра вылетает Оперативная группа 121. Мы направляемся в провинцию Гильменд, Афганистан, – объявил он, как будто это было какое-то грандиозное приключение. – И солдаты, и медицинский персонал усердно тренировались для этого.

Да, мы все знали, что это значит. Еще больше крови, еще больше смертей. Он продолжал говорить, излагая детали, как будто это было какое-то рутинное поручение.

– Вы будете оказывать медицинскую и гуманитарную помощь. Открывайте полевые госпитали, распределяйте припасы, чистую воду, продукты питания и предлагайте поддержку местному населению. Это не просто боевая миссия, это гуманитарная. Нам нужно завоевывать сердца и умы.

Да, точно. Гребаные «сердца и умы». Обычная чушь, которой он нас пичкал, чтобы мы чувствовали, что делаем что-то благородное.

Но пока все остальные глотали капитанскую чушь, у меня созрели другие планы. Я не собирался продолжать выполнять приказы, как бездумный ворчун. Больше нет.

На этот раз я получал информацию на ходу. Копал поглубже, чтобы выяснить, какое темное дерьмо он скрывал под этим «гуманитарным» предлогом. Потому что ни в коем случае нельзя было ограничиваться раздачей еды и бинтов.

– Это все, – сказал капитан, наконец завершая свой дерьмовый инструктаж.

Обычный резкий тон, лишенный какой-либо реальной заботы о нашем благополучии. Простой, но для некоторых из нас это был смертный приговор.

Как только он отпустил нас, я повернулся к Пиро, и он едва заметно кивнул мне, уже зная, о чем я думаю. Он всегда был согласен со всем, что я планировал.

Нам нужно было поговорить, и поговорить сейчас.

Я жестом пригласил его следовать за мной, и мы направились в более тихое место. Появилась Рейвен, а за ней тащился Вайпер, чудом все еще стоящий на ногах после той ужасной раны. Пришла и Рыжая, выглядевшая ужасно, с ввалившимися глазами, обведенными кругами усталости.

Рейвен стояла слева от меня, не сводя с меня глаз, ожидая моего следующего шага. Вайпер держался позади, выглядя так, словно уже обдумывал свой вариант.

Когда дело дошло до него, я заколебался. Конечно, он снова встал на ноги, но что-то в нем все еще меня не устраивало. Тем не менее, чем больше людей ступит на землю, тем больше у нас шансов докопаться до истины. Поэтому я удержал его, даже если мое чутье подсказывало мне, что он вонзит мне нож в спину, если ему это будет удобно.

Как только мы вышли из комнаты для брифингов, я собрал их в кучку.

– Хорошо, слушайте, – сказал я, собирая команду вокруг себя. – У меня есть некоторые опасения по поводу этой миссии. Я думаю, капитан что-то замышляет, и я намерен выяснить, что именно.

Рейвен заговорила первой.

– Что заставляет тебя так думать?

– Подумай об этом, – криво усмехнулся я. – Сколько раз нас отправляли на задания, которые, казалось, были рассчитаны на то, чтобы нас убили? Сколько раз нам скармливали неверную информацию или оставляли без присмотра? Это типичная схема провалов, которая попахивает саботажем.

Вайпер, этот циничный ублюдок, только что сломал себе шею, даже не притворяясь, что ему насрать.

– На войне люди умирают, лейтенант. Мы идем на риск.

Рейвен приподняла бровь. Его бесцеремонное отношение привело меня в ярость, и я резко повернулся к нему. Рука Пиро на моем плече была единственным, что удерживало меня от того, чтобы ударить его.

– Не так, Вайпер. Не тогда, когда нас посылают вслепую, без прикрытия и без четкой цели, кроме как «пойти убить нескольких плохих парней». Так что избавь меня от банальностей.

Рейвен шагнула вперед, ее глаза изучали мои, и задала вопрос, который требовалось задать:

– Бродяга, у тебя есть какие-нибудь конкретные доказательства, помимо твоего внутреннего чутья?

Я глубоко вздохнул, прежде чем вытащить туз из рукава – или, скорее, из файлов офиса Капитана.

– Я видел кое-какие интересные документы в кабинете капитана, – мой голос понизился, когда я продолжил. – Кажется, нас должны оснастить каким-то новым модным снаряжением... но мы не получили Джека Сквоута. И даже не рассказывай мне о тех «случайных» засадах, в которые мы постоянно попадаем.

Глаза Пиро сузились, когда он переваривал эту новую информацию.

– Это звучит неправильно.

Рыжая тихо вздохнула, как будто это было последнее, что ей нужно было слышать, в то время как Вайпер наклонился, все еще настроенный чертовски скептически.

– Это ни хрена не значит, – сказал он, оставаясь бесстрастным.

Моя челюсть сжалась. Этот придурок сам напросился на это.

– Это что-то значит, – медленно произнес я, стараясь тщательно подбирать слова. – Это означает, что наш командир^[4] может играть обе стороны друг против друга.

Вайпер все еще выглядел невозмутимым – что было типично, – но Рейвен кивнула, теперь принимая это всерьез. Рыжая, как обычно, хранила молчание, но по ее глазам я понял, что она обдумывает это.

– Ты сейчас шныряешь по кабинету капитана? – Спросил Вайпер, обходя меня с фланга.

Мой взгляд мог испепелить его на месте.

– Ты бы сделал то же самое, если бы не был так занят зализыванием своих ран. Или его ботинок.

Рейвен вмешалась до того, как ситуация обострилась еще больше.

– Может быть, это была просто бюрократическая волокита? – спросила она напрямик.

Мой смех был горьким и резким.

– Волокита? Ты действительно в это веришь, Рейвен?

Она нахмурилась. Вайпер усмехнулся, скрестив руки на груди.

– Ты основываешь это на догадке и каких-то бумагах, которые тебе не следовало видеть? Это чертовски тонкий лед, Бродяга.

Я бросил на него косой взгляд, который мог заморозить воду на расстоянии пятидесяти шагов. Это было не для того, чтобы убедить Вайпера; это было для того, чтобы докопаться до истины.

– Оставь это, Вайпер. Ты здесь только потому, что я чувствую себя великодушным.

Пиро прочистил горло.

– Бродяга прав, Вайпер. Что-то здесь воняет, и не только уборные.

Рейвен усмехнулась, услышав это.

Рыжая заговорила впервые с тех пор, как мы собрались вокруг меня.

– Мы должны быть осторожны и не делать поспешных выводов...

– Выводы? – Я перебил ее твердо, но мягко. – Нам надирали задницы уже несколько недель. Мы не делаем поспешных выводов, Док; мы пытаемся не дать себя убить!

После этой моей маленькой вспышки в коридоре воцарилась тишина. Вайпер выглядел так, словно слишком наслаждался происходящим; Рыжая выглядела напуганной. Пиро хрустнул костяшками пальцев – всегда плохой знак, – в то время как взгляд Рейвен стал расчетливым.

Это были не совсем восторженные возгласы поддержки, но этого было достаточно. Я бы согласился.

– Мы используем эту миссию для сбора информации, – сказал я, мой тон стал тверже. – Поговорите с местными, получите представление о том, что происходит на самом деле. Если капитан играет на обеих сторонах, мы должны знать. Мы должны действовать разумно и прикрывать спины друг друга.

Вайпер задумчиво потер подбородок, прежде чем заговорить снова.

– Ты действительно думаешь, что наш командир грязный? – спросил он, все еще стоя на пороге, вероятно, гадая, какая ему от этого выгода.

Мой взгляд еще раз окинул коридор, прежде чем остановиться на каждом из их лиц в отдельности.

– Я не думаю. Я знаю, – выплюнул я в ответ. – Но мне нужно больше доказательств. Они нужны всем нам. Чем нас будет больше, тем выше наши шансы.

На этот раз у Вайпера не было наготове какого-нибудь остроумного комментария. Возможно, даже он видел, насколько глубоко зашло это дерьмо.

– Что мы ищем? – Спросил Пиро.

– Все, что связывает нашего капитана с этими повстанцами, – ответил я, наблюдая за Вайпером; выражение его лица не изменилось, но я знал, что он слушает.

Мы снова двинулись в путь. Следующей заговорила Рыжая.

– Итак, что конкретно ты хочешь, чтобы мы сделали тем временем?

Я выдавил мрачную улыбку.

– Пока мы играем в маленькую шараду капитана, – отрывисто ответил я. – Но я хочу, чтобы вы все держали уши открытыми, а рты закрытыми, пока мы не узнаем наверняка, с чем имеем дело. Нам нужна информация, а не неприятности. И. Вайпер? – Я обратился конкретно к нему.

– Да? – протянул он, растягивая слова.

– Я включаю тебя в это дело, потому что нам нужны все силы на местах, – прорычал я низким горловым голосом. – Но не думай ни на секунду, что я пока полностью тебе доверяю.

Вайпер ухмыльнулся, но ничего не сказал. Это был его признак – он был заинтересован.

– Ну? – Спросил я наконец, еще раз оглядывая свою команду. – Вы все со мной?

Они обменялись тревожными взглядами, и Вайпер остановился, пожимая плечами, как будто все это на самом деле не имело значения.

– Меня устраивает. Нам платят в любом случае.

– Хорошо, тогда мы договорились, – сказал я, хлопнув в ладоши один раз, чтобы вернуть их внимание в нужное русло. – Мы собираем информацию, мы узнаем правду и поймаем этого сукина сына.

Рыжая сделала несколько пометок в своем блокноте. Вайпер для разнообразия помолчал – вероятно, прикидывая, как он мог бы использовать эту ситуацию в своих интересах. Пиро всегда был готов действовать, не задавая вопросов, в то время как Рейвен оценивающе смотрела на меня.

– Итак, – подытожила она, – мы снова действуем вслепую.

Я торжественно кивнул. Мы были чертовски правы. Еще один прыжок веры, прямо в огонь.

Рыжая одарила меня слабой улыбкой солидарности.

Пиро тихо присвистнул.

– Что ж, – сказал он с усмешкой, – по крайней мере, это будет весело.

О боже, так и было бы.

– И помните, – добавил я, подумав, – если мы узнаем что-нибудь конкретное о причастности капитана... мы позаботимся об этом сами.

Если нам повезет, мы, возможно, выберемся отсюда живыми.

Пиро молча показал мне поднятый большой палец за спиной Вайпера; Рейвен последовала за ним, как тень. Вайпер задержался на мгновение, его взгляд метался между мной и Рыжей, прежде чем он неторопливо направился вслед за ними.

Я наблюдал за Рыжей, совершенно разбитой после того, как ее бывший бросил все, когда она пыталась ускользнуть. Вид ее, сломленной и потерянной, взбесил меня так же сильно, как и ранил. Я преградил ей путь, схватив за руку.

– Рыжая, подожди, – крикнул я, догоняя ее. – Ты в порядке? – Я спросил, зная, что это чертовски глупый вопрос.

Она не совсем ответила, просто одарила меня пустым взглядом, который прошел прямо сквозь меня. У меня закипела кровь от того, насколько разбитой она выглядела из-за этого куска дерьма.

– Я дам тебе немного пространства, – предложил я, думая, что поступаю правильно. – Тебе явно нужно время, чтобы переварить это.

Большая ошибка.

Она резко обернулась, ее глаза вспыхнули от эмоций.

– Я не просила тебя давать мне пространство.

Я моргнул, застигнутый врасплох.

– Я думал, ты этого хотел, – ответил я, защищаясь.

Она покачала головой, в ее голосе послышалась горечь.

– Ты никогда не спрашиваешь, чего я хочу, Бродяга, – обвинила она. – Ты просто предполагаешь.

Справедливое замечание. Возможно, я сделал здесь предположение. Но, да ладно, не то чтобы она излучала флюиды «поговори со мной».

– Какого черта я должен? – Сказал я вслух. – Ты теряешь голову из-за человека, который только и сделал, что испортил тебе жизнь.

Взгляд Рыжей смягчился, совсем чуть-чуть, но от этого не стало легче воспринимать ее слова.

– Я хотела спасти его, – настаивала она, и ее голос срывался на рыдания. – Я хотела верить, что есть что-то, что стоит спасти.

Я начал терять контроль над собой.

– Он, черт возьми, не заслуживал спасения, – возразил я.

– Не тебе решать, кому жить, а кому умереть, – возразила она свирепым голосом, как будто все еще верила в эту наивную чушь.

Я усмехнулся, и мой гнев вспыхнул еще сильнее.

– Ты тоже, милая, – парировал я, слова были резкими, но правдивыми.

Она уставилась на меня, в ее глазах боролись боль и гнев. В этот момент я понял, что переступил границы дозволенного. Но сейчас я не мог сдаться. Не тогда, когда я верил в свою правоту.

– Ты не можешь спасти всех, Рыжая, – добавил я, пытаясь достучаться до нее. – Некоторые люди просто...

Она оборвала меня, ее плечи поникли, в глазах появился намек на грусть.

– Ты прав, – признала она. – Но я не могу позволить себе роскошь сдаваться. Я должна попытаться, потому что если у меня ничего не получится, то какой, черт возьми, во всем этом смысл?

Я закатил глаза от ее идеализма.

– Иногда нужно расслабиться, – сказал я ей, зная, что это безнадежное дело. – Ты не можешь продолжать нести груз каждого убитого солдата. Это сломает тебя.

Но она просто посмотрела на меня так, словно я говорил на иностранном языке.

– Я лучше буду сломлена, чем ничего не почувствую, – прошептала она, и ее глаза наполнились слезами ярости.

– Ну, может быть, ничего не чувствовать лучше, чем эта постоянная гребаная агония, – выпалил я в ответ, сжав кулаки по бокам.

– Мне нужно было попробовать! – сказала она, сердито вытирая слезы. – Вот кто я такая. Я хочу спасать людей, потому что это правильно.

Я схватил ее за плечи, заставляя посмотреть на меня.

– А как насчет тебя, Рыжая? Кто спасет тебя?

Она оттолкнула меня.

– Меня не нужно спасать, Бродяга, – прерывисто прошептала она. – Мне нужен кто-то, кто поймет меня. И ты никогда этого не делал.

Это задело за живое.

Прямо там, где было больно.

Я в отчаянии всплеснул руками, ее обвинение глубоко меня задело.

– Тогда заставь меня понять, – взмолился я, мой гнев сменился беспокойством. – Объясни мне, почему ты так одержима желанием спасти всех, когда ясно, что это проигранная битва. Я, блядь, не умею читать мысли.

Но вместо того, чтобы объясниться, она просто яростно покачала головой и отвернулась от меня.

Вот и все. Это была искра, которая взорвала пороховую бочку ярости внутри меня. Мое лицо вспыхнуло, сердце забилось, как у кролика на стероидах.

– О нет, ты не будешь снова вешать на меня это дерьмо, – взорвался я, хватая ее за руку и разворачивая лицом к себе. – Ты всегда так поступаешь – напускаешь на себя вид, а потом замолкаешь, когда кто-то обвиняет тебя в твоем дерьме.

Лицо Рыжей раскалилось добела от ярости, когда она выдернула руку.

– Мое дерьмо? Это ты всегда так быстро разочаровываешься в людях!

Ее комплекс мученицы. Этот чертов гребаный комплекс мученицы.

– Отказываешься от людей? – Мой голос сорвался на крик. – Это ты думаешь, что можешь исправить всех и вся!

И что еще хуже, мимо прошел солдат, уставившийся на нас так, словно мы были главным аттракционом в гребаном цирке.

Я бросаю на него взгляд, от которого могла бы содраться краска со стены, и ублюдок понял намек, удирая, как таракан, когда зажегся свет, продолжая свой патруль.

Хороший выбор, приятель.

Мне было все равно, что нас слышит вся база.

Рыжая посмотрела на меня так, словно я сошел с ума, и мы внезапно оказались нос к носу, наши лица были в нескольких дюймах друг от друга. Я чувствовал ее дыхание, и она, черт возьми, наверняка чувствовала мой гнев.

– Ты не представляешь, каково это – потерять того, кого любишь! – крикнула она мне в ответ, с ее губ слетела слюна. – Ты не знаешь, каково это – чувствовать себя ответственным за их смерть! Ты не знаешь, каково это – жить с этим чувством вины каждый день!

– Ты такая гребаная лицемерка! – Я взревел в ответ, мой голос раскатился. – Ты думаешь, ты единственная, кто кого-то потерял? Ты думаешь, ты единственная, кто чувствует себя виноватым?!

Она посмотрела на меня со слезами на глазах.

– Как смеешь ты!

Я знал, что мы оба говорим вещи, о которых потом пожалеем, но в тот момент мне было все равно. Меня тошнило от того, что мисс Паинька читала мне лекции о том, что правильно, а что нет. Надоело слышать, что мне на всех наплевать, хотя это было далеко от правды.

– Ты настолько погрязла в собственной правоте, что не видишь картину в целом! – Я накричал на нее.

– И ты настолько погряз в собственной апатии, что не видишь людей прямо перед собой! – бросила она через плечо и умчалась прочь.

– О, так теперь ты просто собираешься уйти? – Крикнул я ей вслед, снова хватая ее за руку.

Она повернулась ко мне лицом, еще одна слеза скатилась по ее щеке.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал, а? Что я сожалею о том, что пыталась спасти людей? За то, что забочусь об их жизнях?

– Нет, – упрямо сказал я. – Я хочу, чтобы ты признала, что это бесполезно. Что иногда людей уже не спасти.

Она снова попыталась отстраниться, но на этот раз я не отпустил. Я крепко держал ее.

– Ты такой бессердечный! – крикнула она мне.

– А ты такая наивная! – Прошипел я ей на ухо.

Она уставилась на меня, ее грудь вздымалась от рыданий, и я почувствовал, как мой собственный гнев улетучился, оставив только глубокую, щемящую печаль.

– Ты, блядь, убьешь себя, пытаясь спасти всех, – ответил я, мой собственный голос был хриплым и измученным. – И я не могу стоять в стороне и смотреть.

Я стоял там, беспомощный, безнадежный и совершенно, блядь, потерянный.

Мы с Рыжей никак не могли сработаться. Мы были чертовски токсичны вместе. Я был слишком эгоистичен, чтобы справиться с ее бескорыстной натурой. Она всегда ставила других выше себя, а я всегда ставил себя на первое место.

– Тогда не надо, – холодно сказала она, отворачиваясь от меня.

Она тоже это знала. Мы трахались. Принципиально несовместимы.

Это задело меня сильнее, чем любая пуля. Дело было не только в словах; дело было во взгляде, которым она одарила меня. Как будто если бы я не был согласен с этой ее самоубийственной миссией, то мне лучше просто отойти к чертовой матери в сторону.

И, черт возьми, она знала, что я этого не сделаю. В этом-то и была проблема. Я слишком сильно переживал, чтобы просто смотреть, как она сгорает, но что бы я ни говорил, я, черт возьми, не мог потушить в ней этот огонь. Она была полна решимости сжечь себя дотла.

Мы были просто двумя потерянными душами, цепляющимися друг за друга в надежде найти какое-нибудь гребаное спасение. Но здесь не было спасения. Не было счастливого конца. Только боль, душевная мука и чертова куча дерьма.

Я отступил от нее на шаг, чувствуя, что ухожу от чего-то драгоценного, но в конечном счете обреченного с самого начала.

У нас бы никогда не получилось. Ни в этой жизни, ни в какой другой, черт возьми, жизни.