Текст книги "Обещания в темноте (ЛП)"

Автор книги: Скарлетт Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 28 страниц)

Мы сильно ударились о землю, катаясь по полу в клубке конечностей и ярости. Его нож попал мне в плечо, но я едва почувствовала это. Все, о чем я заботился, – это держать этот кусок дерьма подальше от Рыжей.

Раздались выстрелы, а затем я услышал голос капитана, воющего от ярости, каким он и был ублюдком. Мы с Пиро разошлись, оба обернулись, чтобы посмотреть, что, черт возьми, происходит.

Там был капитан, стоявший на коленях, кровь распускалась у него на груди, как больной гребаный цветок. Позади него стояла Рейвен, бледная, как труп, и держала его пистолет в трясущихся руках.

– Ты... – выдохнул он, затем рухнул вперед, как мешок с дерьмом.

На мгновение все замерло. Затем Пиро издал нечеловеческий вой ярости и бросился на Рейвен как сумасшедший.

Я попытался встать у него на пути, но у моего тела были другие планы. Я тяжело ударился о землю, бесполезный, наблюдая, как псих приближается к ней.

Рейвен нажала на спусковой крючок. Один раз. Два. Три раза. Но не было ни гребаного хлопка, ни дульной вспышки. Только глухой, ужасающий щелчок пустого патронника.

– Черт, – услышал я, как она пробормотала, широко раскрыв глаза.

Не теряя ни секунды, она со зверским хрустом ударила Пиро коленом в лицо. Из его носа хлынула кровь, но засранец еще не закончил. Он схватил ее за раненую руку и сильно дернул вниз, вызвав крик боли.

Я заставил себя подняться, не обращая внимания на огонь, бушующий у меня в боку, и схватил Пиро за волосы, ударив его головой об пол. Раз. Два. Три гребаных раза. Но этот ублюдок просто не хотел умирать.

Он сбросил меня с себя, и мы снова оказались на ногах, кружа друг вокруг друга, как две бешеные гребаные собаки. Кровь капала из его сломанного носа, глаза были дикими, не только от ярости, но и от страха. Он знал, что влип.

– Прекрати, Пиро, – прорычал я, едва сдерживая душащую меня ненависть. – Это, блядь, конец.

Он рассмеялся безумным смехом, от которого у меня по коже побежали мурашки.

– Это никогда не закончится, Бродяга. Ты думаешь, что победил? Ты понятия не имеешь, насколько глубоко это дерьмо заходит.

Прежде чем я успел затолкать этот смех ему в глотку, раздался еще один выстрел. Глаза Пиро расширились, сумасшедшая ухмылка исчезла с его лица. Он посмотрел вниз, на свою грудь, где быстро расползалось красное пятно, затем снова на меня.

– Черт, – успел произнести он, прежде чем рухнуть.

Я обернулся и увидел Рыжую, держащую пистолет Капитана, ее руки дрожали, но она по-прежнему целилась точно в цель. Вайпер набросился на капитана Хуесоса, его кулаки превратились в размытое пятно, когда он выбивал из него жизнь.

– Рыжая, – выдохнул я, облегчение захлестнуло меня.

С ней все было в порядке. Она была жива.

Я начал двигаться к ней, но затем звук, которого я так боялся, остановил меня – безошибочный щелчок взводимого курка.

Капитан, блядь, не был мертв. Он был на ногах, покачиваясь, как пьяный, но все еще стоял. Его запасной пистолет целился прямо в Рыжую.

– Ты... гребаная... сука, – прохрипел он, с его губ стекала кровь. – Если я паду... Я беру тебя с собой.

Все замедлилось. Я увидел, как его палец напрягся на спусковом крючке. Я увидел, как глаза Рыжей расширились от осознания. Я увидел, как Вайпер, слишком слабый, чтобы пошевелиться, тянется к ней.

– Рыжая, стреляй! – Я закричал.

Она колебалась долю секунды, ее врачебный инстинкт сохранения жизни боролся с необходимостью выжить. Это было на долю секунды дольше, чем нужно.

Я не думал. Я просто двигался.

Пистолет выстрелил, когда я бросился перед Рыжей. Я почувствовал удар, словно кувалдой в грудь. Я услышал крик Рыжей, почувствовал, как она подхватила меня, когда я падал на спину, а затем все онемело.

Сквозь пелену боли я увидела Вайпера. Из последних сил он подобрал упавший пистолет Рейвен. Он выстрелил один, два, три раза. Капитан дергался при каждом ударе, затем рухнул на землю. На этот раз он не встал.

– Бродяга! О Боже, Бродяга, нет! – Голос Рыжей был безумным, ее руки давили мне на грудь.

Было чертовски больно, но все это постепенно исчезало, превращаясь в ничто.

Я моргнул, пытаясь сосредоточиться, но мысли путались. Мне нужно было увидеть ее. Рыжая. Мои мысли были в беспорядке, утекали сквозь пальцы, как вода, но мне нужно было увидеть ее в последний раз.

Я попытался заговорить, но у меня вырвался лишь влажный кашель. Во рту был привкус меди.

Не очень хороший знак.

Лицо Рыжей всплыло в фокусе надо мной, ее прекрасные черты были искажены страхом и мукой.

– Останься со мной, Бродяга. Пожалуйста, ты должен остаться со мной.

Я выдавил слабую улыбку.

– Привет... Док, – прохрипел я. – Похоже, на этот раз я... действительно облажался, да?

Я, блядь, едва мог дышать. Ощущение было такое, будто кто-то запихивал осколки стекла в мои легкие с каждым вдохом. Медный привкус крови наполнил мой рот, и я знал – черт возьми, я знал, что это оно.

Она яростно замотала головой, по ее лицу потекли слезы.

– Не смей шутить прямо сейчас. С тобой все будет в порядке, ты меня слышишь? С тобой должно быть все в порядке.

Я протянул дрожащую руку и коснулся ее щеки.

– Харпер, – выдавил я из себя это слово, ее настоящее имя застряло у меня в горле, как будто ему там не место.

Но это произошло. Он всегда принадлежал ей.

Ее глаза расширились. Она посмотрела на меня так, словно я только что ударил ее, как будто услышать от меня свое имя значило что-то большее. И, может быть, так оно и было, черт возьми.

Я никогда не называл ее так. Всегда называл «док» или «милая», придумывал дурацкие прозвища, как будто я ничего не мог воспринимать всерьез. Но никогда – ее имя.

– Мне нужно... сказать тебе кое-что.

Она наклонилась ближе, ее слезы капали мне на лицо.

– Что это? Бродяга, пожалуйста, побереги силы.

Я покачал головой, или, по крайней мере, попытался.

– Нет... тебе нужно знать. Мое имя... мое настоящее имя... Коул. Коул Беннетт.

Это имя годами не сходило с моих губ. Я больше не был тем гребаным мальчишкой, слабым маленьким засранцем, который позволил миру раздавить его. Я стал кем-то другим – Бродягой. Но ради нее, прямо сейчас, я не боялся снова стать тем мальчиком.

У нее перехватило дыхание.

– Коул, – тихо повторила она, и, черт возьми, от ее слов у меня защемило сердце.

Я слабо кивнул.

– Да… это я.

Слезы потекли по ее щекам, и она наклонилась ближе, прижавшись своим лбом к моему.

– Почему... почему ты рассказываешь мне это сейчас?

Из этого не было выхода. Но я не боялся – по крайней мере, смерти. Что пугало меня, что разрывало меня на части внутри, так это мысль о том, что я никогда больше ее не увижу.

Я всегда умел отгораживаться от дерьма, прятать свои чувства так глубоко, что мне не приходилось сталкиваться с ними лицом к лицу. Но лежа здесь, с кровью, впитывающейся в грязь, и моим телом, которое, черт возьми, отказывало мне, я больше не мог убегать от этого. Я так долго боролся с этим – держал ее на расстоянии вытянутой руки, убеждал себя, что это просто похоть, просто выживание. Но теперь… теперь я знал.

Я любил ее.

Даже если я никогда раньше не мог дать этому названия, теперь я это знал. Это поразило меня, как пуля в грудь, прямо рядом с той, что убивала меня. Я, блядь, любил ее, но не сказал этого. Не так, как она заслуживала это услышать.

Я снова попыталась улыбнуться, чувствуя вкус крови.

– Потому что... Я чертовски люблю тебя, Харпер. Любил чертовски долго. Хотел, чтобы ты узнала меня настоящего. Прежде чем...

– Нет, – яростно оборвала она меня. – Никаких «прежде чем». Ты не умираешь, слышишь меня? Ты не можешь умереть. Я тоже люблю тебя, глупый, храбрый, замечательный человек. Я люблю тебя, и тебе не позволено покидать меня.

Внезапно ее тело дернулось, как будто ее ударило что-то невидимое. Ее глаза расширились, из груди вырвался тихий вздох. Я с ужасом наблюдал, как по ее груди начало расползаться темно-красное пятно.

– Харпер? – Прохрипел я, паника придала мне последний прилив сил. – Харпер, какого хрена...?

Она посмотрела на свою грудь, затем снова на меня, на ее лице был написан шок.

– Я... Кажется, я ранена, – прошептала она.

Я проследил за ее взглядом и увидел этого куска дерьма капитана, распростертого на земле, его пистолет все еще дымился в безжизненной руке. Этот ублюдок сделал последний выстрел.

– Нет, – прорычал я, пытаясь сесть, пытаясь сделать что-нибудь, что угодно. Но мое тело было бесполезно. – Нет, нет, нет. Харпер, останься со мной.

Я заставил себя потянуться к ней, мои пальцы дрожали, касаясь ее плеча, как будто это легкое прикосновение могло притянуть ее обратно ко мне.

– Черт возьми, не смей. Останься со мной!

Она резко подалась вперед, ее тело наполовину накрыло мое. Я почувствовал, как ее кровь смешивается с моей собственной, пропитывая нашу одежду.

– Коул, – пробормотала она слабым голосом. – Мне страшно.

Я обнял ее, игнорируя вспышку боли, вызванную этим движением.

– Я здесь, детка. Я прямо здесь. У меня есть ты.

Она кивнула, уткнувшись мне в грудь, ее дыхание стало более затрудненным.

– Я люблю тебя, – прошептала она прерывистым голосом. – Прости... у нас больше не было времени.

Я поцеловал ее в макушку, ощущая вкус соли, крови и всего, что было между ними.

– Я тоже люблю тебя, – прошептал я, слова были слишком слабыми, чтобы их можно было расслышать. – Не хотел... пытался не делать этого... но я люблю тебя, Харпер.

Я почувствовал ее слабую улыбку на своей коже.

– Обещаешь?

Она попыталась пошевелиться, тело дрожало, как будто она висела на волоске, и я, блядь, видел это – усилие, то, как каждый вздох, казалось, затягивал ее все глубже в пропасть. Моя грудь словно разрывалась на части, когда я наблюдал, как она борется за воздух.

Темнота надвигалась и на меня, чертовски быстро. Я едва мог держать глаза открытыми, едва удерживал звук ее голоса. Но я должен был это сказать. Я должен был дать ей знать.

– Я, черт возьми, обещаю, – пробормотал я, обнимая ее так крепко, как только мог. – Мы в этом вместе. Всегда.

Мы лежали, цепляясь друг за друга, пока из нас вытекала кровь. Я чувствовал, что ускользаю, а зрение превращается в черный туннель. Но я больше не боялся. Харпер была в моих объятиях, и что бы ни случилось дальше, мы встретим это бок о бок.

Или нет. В любом случае, это не имело гребаного значения.

– Харпер? – мой голос был едва слышен.

– Ммм? – Ее голос звучал отстраненно, затихая.

– Увидимся на другой стороне, милая.

Я почувствовал, как она прижалась слабым поцелуем к моей груди.

– Это свидание... Коул.

Мир вокруг нас начал исчезать, боль притупилась, сменившись тяжелым оцепенением, как будто кто-то только что выключил свет. Я крепче сжал Харпер, чувствуя, что она делает то же самое, мы оба держимся за то, что, черт возьми, у нас еще осталось.

Затем ее глаза закрылись, дыхание замедлилось, и мое сердце – если оно еще не было разорвано на части – разлетелось на тысячу гребаных кусочков. Она ускользала, и я ни черта не мог поделать. Ни одной чертовой вещи.

Она ушла.

Я застыл, весь мой мир рушился вокруг меня. Боль в груди, огнестрельное ранение – это больше не имело значения. Ничто, блядь, не имело значения. Она ушла, а вместе с ней ушло и все, за что я боролся, все, что я пытался защитить.

Я опустил голову, мои губы коснулись ее холодной кожи, шепча ее имя в последний раз, как будто это была молитва, в которую я никогда не верил.

– Харпер...

Мое зрение снова затуманилось, но на этот раз не только из-за слез. Боль в груди стала острее, распространяясь по телу подобно огню. Я чувствовал это – конец – и приветствовал его. Здесь для меня ничего не осталось. Не без нее.

Мое имя. Ее имя. Это все, что у меня осталось. И когда тьма поглотила меня целиком, я ухватился за это – за ее имя на моих губах, за то, что наконец произнес мое имя, обращенное к ней.

Я закрыл глаза, чувствуя, как последние силы покидают мое тело. Больше никакой борьбы. Больше никаких слов. Сказать больше нечего.

Все, что имело значение, – это любовь, которую я, черт возьми, наконец позволил себе почувствовать. И как быстро я ее потерял.

Может быть… может быть, где бы мы ни оказались после этого, я увижу ее снова.

А потом не было ничего.

Больше никакой боли, никакой войны, никакого предательства.

Просто тишина.

Примечание автора

Дорогой читатель,

Ты дошел до конца... Или уже дошел?

Сдержите слезы. Коул и Харпер, возможно, и покинули этот бренный мир, но их история еще не совсем закончена. Для тех из вас, кто не готов отпустить (а давайте посмотрим правде в глаза, кто готов?), переверните страницу, чтобы немного заглянуть за завесу.

Считайте, что это ваш VIP-пропуск в загробную жизнь, где никогда не умолкает музыка, напитки всегда холодные и любовь... что ж, любовь вечна.

Так что вытри слезы, выпей чего-нибудь покрепче (возможно, оно тебе понадобится) и присоединяйся к нам для последнего танца в великом запределье. В конце концов, что такое этв мелочь, как смерть, чтобы разлучить настоящую любовь?

Бонус

Я не знал, как долго я застрял в пустоте. Это могли быть секунды, а могли и тысяча чертовых лет, насколько я знал. Но постепенно дерьмо начало возвращаться.

Первое, что я заметил? Боль прошла. После жизни в постоянном аду пулевых ранений, переломов костей и ощущения, что меня избили до полусмерти, отсутствие боли было настолько чертовски странным, что почти сбило меня с толку.

Второе? Оно не было холодным. И липкого, грязного тепла крови тоже не было. Нет, это было такое странное тепло, как будто я только что завернулся в мягкое одеяло. И не из тех, которыми ты пользуешься, чтобы утирать кровь в каком-нибудь забытом богом уголке мира.

Я приоткрыл глаза, ожидая увидеть дерьмовые, изрешеченные пулями стены мечети, в которой мы были заперты. Но нет. Повсюду был только этот мягкий, сияющий свет. Ни жемчужных ворот, ни языков пламени, лижущих мои ботинки. Просто... ничего. Покой. Тишина.

– Ну и трахни меня, – пробормотал я себе под нос. – Похоже, я наконец-то клюнул на это.

– Не выражайся, солдатик, – раздался знакомый голос, и мое сердце – или что там, черт возьми, билось во мне сейчас – чуть не остановилось.

Я резко обернулся и увидел ее. Рыжую. Она выглядела цельной, здоровой и более горячей, чем когда-либо. Она улыбалась мне – той улыбкой, от которой у меня внутри всегда все превращалось в кашу, даже когда я пытался быть крутым ослом.

– Харпер? – Я едва смог выговорить ее имя. – Это действительно ты? Или у меня галлюцинации в какой-то там долбаной загробной жизни?

Она закатила глаза, но ее ухмылка стала только шире.

– Нет, тупица, это зубная фея. Конечно, это я.

Я рассмеялся, и это показалось мне странным. Как будто что-то сорвалось с цепи. Затем, потому что я мог, потому что я хотел этого так чертовски долго, я притянул ее в свои объятия и поцеловал. Крепко.

Она поцеловала меня в ответ, и, срань господня, это было лучше всего, что я мог себе представить. Когда мы наконец расстались, у нас обоих немного перехватило дыхание.

– Дерьмо, – красноречиво сказал я.

Рыжая усмехнулась.

– Красноречив, как всегда, Коул.

Услышав, как мое настоящее имя слетело с ее губ, я что-то почувствовал, отчего меня пробрала дрожь.

– Скажи это снова, – пробормотал я, как чертов наркоман.

– Коул, – повторила она, ее голос был почти дразнящим. – Коул Беннетт. Человек, стоящий за всей этой дерьмовой чушью.

Я обхватил ее лицо руками, все еще не в силах поверить, что это реально.

– Я люблю тебя, Харпер. Мне жаль, что нам потребовалась гребаная смерть, чтобы я сказал это должным образом.

Она подалась навстречу моему прикосновению.

– Я тоже люблю тебя, идиот. И, эй, по крайней мере, в конце концов мы добрались сюда, верно?

Я оглядела мирное ничто, окружавшее нас.

– Да, примерно так... Это не совсем то, чего я ожидал от загробной жизни. Где все остальные? Рейвен? Вайпер?

Она покачала головой, улыбка не сходила с ее лица.

– Их здесь нет, Коул. Они сделали это. Они выжили.

Облегчение накрыло меня с такой силой, что я чуть не упала на задницу.

– Хорошо, – сказал я, имея в виду именно это. – Эти крутые ублюдки заслуживали того, чтобы жить.

– Да, – согласилась Рыжая. – И они позаботятся о том, чтобы правда вышла наружу. Наши смерти не будут напрасными.

Я кивнул, чувствуя, как меня охватывает странное чувство умиротворения.

– Итак, – сказал я, приподняв бровь. – Похоже, мы с тобой наедине целую вечность. Думаешь, ты справишься с этим, док?

Она притворилась, что думает об этом, постукивая пальцем по подбородку.

– Хм, вечность с матерящимся, нахальным солдатом? Не знаю, звучит грубо.

Я ухмыльнулся, притягивая ее ближе.

– О, я покажу тебе, что такое грубо, милая.

Она рассмеялась, и этот смех прозвучал для моих ушей как музыка.

– Давай, Беннетт.

Когда я посмотрел на нее, на эту удивительную женщину, с которой мне суждено провести вечность, я почувствовал, как по моему лицу расползается улыбка.

– Знаешь что, Харпер? Я думаю, у нас все будет просто отлично.

– Более чем прекрасно, – согласилась она, протягивая руку, чтобы проследить линию моего подбородка. – У нас впереди вечность. Больше никаких заданий, никаких опасностей. Только мы.

– Только мы, – эхом повторил я, мне понравилось, как это прозвучало. – Итак, доктор Дэвис, что мы должны сделать в первую очередь в этой нашей странной загробной жизни?

Ее глаза озорно блеснули.

– Ну, солдатик, у меня есть несколько идей...

И вот так мне напомнили, что рай – или чем бы там ни было это гребаное место – был таким, каким ты его создал. И с Рыжей на моей стороне я был чертовски уверен, что смогу превратить это в рай.

Я притянул ее к себе для еще одного поцелуя, радуясь тому факту, что теперь я могу делать это, когда, черт возьми, захочу.

Когда мы оторвались друг от друга, я ухмыльнулся.

– Показывай дорогу, док. Нам нужно убить вечность.

Рука об руку мы отправились в сияющую неизвестность. Я не знал, что нас ждало, но знал одно: что бы это ни было, мы встретим это вместе. И честно? Это было все, чего я когда-либо хотел.

Рейвен, Вайпер и остальная банда продолжат сражаться, продолжат жить и убедятся, что наша жертва была принесена не ради дерьма. А мы? Мы были друг у друга. На данный момент, навсегда.

И знаете что? Это было чертовски идеально.