Текст книги "Обещания в темноте (ЛП)"

Автор книги: Скарлетт Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Глава 30

_______________________

Капитан выглядел так, словно был готов оторвать кому-нибудь голову, и у меня возникло неприятное предчувствие, что она будет моей.

Я выругался себе под нос, чувствуя себя гребаным идиотом, беспомощно стоя там и борясь с непреодолимым желанием ослушаться его приказа.

– Лейтенант, доктор Дэвис, ко мне в кабинет. Сейчас же, – скомандовал он, его глаза остановились на мне и Рыжей, что заставило его нахмуриться еще сильнее.

Рыжая остановилась, ее движения резко прекратились, когда она повернулась и уставилась на меня широко раскрытыми глазами, молча требуя ответов, которых у меня не было.

А затем, словно волновой эффект, все остальные в комнате тоже перестали двигаться. Я пытался игнорировать любопытные взгляды, но это было чертовски невозможно. Я просто ненавидел быть в центре внимания, особенно когда понятия не имел, что все это значит.

Лицо капитана приобрело еще более глубокий оттенок красного, и мне показалось, что я увидел пульсирующую вену у него на виске, когда он понял, что никто не двигается.

– Разве я не ясно выразился? Вы оба, идите. В. Мой. кабинет. СЕЙЧАС ЖЕ.

Понятия не имею, какого черта мы сделали, чтобы разозлить его, но было ясно как день, что нам надерут задницы.

– Да, сэр, – ответил я за обоих, чувствуя, как надвигается головная боль.

Рыжая пришла в себя при звуке моего голоса, ее взгляд метнулся в сторону. Мы обменялись быстрым, нервным взглядом, прежде чем я последовал за ней из тренировочного зала.

Как только мы оказались вне пределов слышимости, Рыжая повернулась ко мне, ее голос был напряжен.

– Ты хоть представляешь, о чем идет речь? – спросила она, и ее вопрос повис в воздухе, как гребаная гильотина, готовая упасть.

Я пожал плечами, пытаясь придумать правдоподобное объяснение.

– Понятия не имею, – признался я, ломая голову над любой возможной причиной, по которой капитан захотел бы нас видеть.

Но, по правде говоря, я понятия не имел. И ни один из сценариев, прокручивавшихся в моей голове, не помог мне почувствовать себя лучше.

– Ты думаешь, это как-то связано с той женщиной, Рейвен?

Я приподнял бровь, чувствуя укол защитной реакции.

– Что заставляет тебя в это верить? – Спросил я, пытаясь отвести от себя ее подозрения, прежде чем они приобретут какой-либо размах.

Конечно, я подумал, что, возможно, Рейвен пошла и сдала нас – заметила, как Рыжая выходила из моей комнаты, и решила вести себя как гребаный нарк. Но опять же, это было не в стиле Рейвен. Она была не из тех, кто пойдет плакаться капитану, как маленькая плаксивая сучка. Нет, она предпочитала разбираться с дерьмом старомодным способом – кулаками.

Глаза Рыжей сузились, когда она смерила меня понимающим взглядом.

– Я не слепая, Бродяга. Я видела, как вы двое взаимодействуете. Там есть история, – настаивала она, ее голос затих, как будто она размышляла вслух.

Я усмехнулся, отрицая ее претензии.

– Да, ну, она всегда была чертовски влюблена в меня. Но я никогда этим не занимался, – возразил я, надеясь, что она мне поверит.

Я не знал почему, но для меня было важно, чтобы она мне поверила. Я не мог вынести мысли о том, что она сомневается в моих намерениях.

Рыжая не сдвинулась с места, выражение ее лица было холодным, глаза по-прежнему смотрели в мои.

– Что, если она увидела меня в твоей постели и почувствовала угрозу или что-то в этом роде? – предположила она, явно не убежденная.

Я рассмеялся – слишком громко, слишком натянуто, – пытаясь прогнать эту мысль.

– Сомневаюсь, что она что-то видела, а даже если и видела, Рейвен любит разбираться во всем лично. Она не побежала бы с плачем к капитану, как гребаный ребенок, – объяснил я, пытаясь убедить не только ее, но и себя.

Рыжая так сильно закатила глаза, что я подумал, что они могут такими и остаться.

– Да, я чувствовала это, когда она тренировала меня, – сказала она, издав резкий смешок. – Она была жестокой. И знаешь что? Я думаю, ей это понравилось.

Дрожь пробежала у меня по спине, Рыжая не ошиблась. Рейвен была не из тех, кто опускает руки, особенно когда это касалось кого-то, в ком она видела угрозу.

– Думаешь, Рейвен на тебя злится? – Спросил я, ненавидя то, насколько правильными казались ее слова.

Ее смех стал еще более горьким.

– Не знаю, но у меня такое чувство, что я ей не очень нравлюсь.

Я не хотел соглашаться с ней. Не потому, что я думал, что она неправа – она не была неправа, – а потому, что я не хотел, чтобы она волновалась. У нее и так было достаточно дерьма на тарелке. Последнее, в чем я нуждался, так это в том, чтобы она еще и беспокоилась об этом дерьме.

Я одарил ее натянутой улыбкой, пытаясь выглядеть невозмутимой, хотя внутри у меня все кипело.

– Слушай, давай просто сосредоточимся на том, чего хочет капитан, хорошо? – Я сказал, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. – Мы можем побеспокоиться о драме Рейвен позже.

Если бы ситуация действительно обострилась, я бы без колебаний сделал все возможное, чтобы обезопасить Рыжую. Потому что, несмотря ни на что, она была моей, я должен был ее защищать, и будь я проклят, если позволю кому-либо причинить ей боль, не тогда, когда у меня еще есть дыхание в моих гребаных легких.

Когда мы направлялись к кабинету Капитана, я взглянул на Рыжую. Она выглядела ужасно – с нее капал пот, тело тряслось только оттого, что она не отставала от меня.

Я замедлил шаг, не то чтобы признался почему, и бросил на нее взгляд.

– Ты в порядке? – Спросил я, протягивая руку, чтобы схватить ее за руку.

Она моргнула, как будто только что проснулась, заставляя себя сосредоточиться.

– Да, я в порядке, – пробормотала она со слабой улыбкой, которая никого не обманула.

Я приподнял бровь, ни на секунду не купившись на это. Выглядела она неважно. Я знал, что она слишком чертовски упряма, чтобы признаться, когда ей нужна помощь, и на мгновение заколебался, раздумывая, давить на нее дальше или нет.

– Я поговорю с Рейвен, скажу ей, чтобы она была полегче со всеми вами, – предложил я, решив взять дело в свои руки. – Ты не привыкла к такого рода тренировкам, и я не хочу, чтобы ты перегорела.

Она прервала меня, покачав головой.

– В этом нет необходимости.

Напряжение в ее голосе говорило об обратном.

– Ты уверена? – Я настаивал, желая убедиться, что она не просто напускает на себя храбрость ради меня. – Я имею в виду, она довольно сильно давила на тебя, – указал я, моя забота о ее благополучии перевешивала любой дискомфорт, который я мог испытывать из-за конфронтации с Рейвен.

Она кивнула, запоздав с ответом.

– Со мной все будет в порядке, Бродяга, – сказала она, на этот раз ее голос был тверже.

Я знал, что она крепкая, как гвоздь, более чем способная постоять за себя, даже против такой стервы, как Рейвен, поэтому я оставил это без внимания. Пока. Но черт возьми, если у меня не чесались руки вмешаться.

– Осторожнее, приятель, – проворчал я, обходя пару ничего не замечающих солдат, пока мы с Рыжей шли по коридору.

Я даже не успел вымолвить ни слова, как какой-то неуклюжий тупица врезался прямо в нас, разбрасывая во все стороны ворох бумаг.

– Смотри, куда идешь, тупица! – Крикнул я, хватая Рыжую за руку, чтобы поддержать ее.

Пацан – какой-то долговязый, неуклюжий рядовой – выглядел так, словно у него все еще были мокрые уши. Едва вылез из гребаных подгузников.

– Извините, сэр! Мэм! – заикаясь, пробормотал он, пытаясь собрать разбросанные бумаги.

– У меня корреспонденция для капитана Коллинза, и я опаздываю...

Я закатил глаза и пробормотал:

– Ну, черт возьми, не позволяй мне тебя останавливать. – Но потом я поймал отчаянный взгляд в его глазах, и мое раздражение испарилось.

Ему не могло быть больше двадцати одного года, только что вернувшийся из учебного лагеря, с тем невинным выражением широко раскрытых глаз, которое заставило меня почувствовать укол ностальгии. Я имею в виду, черт возьми, он напомнил мне меня самого, когда я только вступил в армию, такого зеленого, невежественного и до смерти напуганного.

Рыжая бросила на меня предупреждающий взгляд, но я уже наклонился, чтобы помочь парню собрать беспорядок.

Когда я собирал бумаги, мое внимание привлек один конкретный документ. Это был файл с кучей военного жаргона, но одна строчка бросилась мне в глаза – «Поставка карабинов М4А1 и снайперских винтовок М24 на базу Альфа».

С неприятным ощущением внизу живота я просмотрел содержимое, и кровь застыла у меня в жилах, когда я понял, на что смотрю. Согласно отчету, несколько недель назад на базу была доставлена партия оборудования и вооружения. Но когда я оглядел плачевное состояние наших припасов, я чертовски хорошо понял, что никто из нас никогда не видел ни одной чертовой винтовки.

Что за чушь.

Я побывал в достаточном количестве патрулей со своими ребятами, чтобы знать, что мы все еще используем то же самое потрепанное снаряжение, которое было у нас с самого первого дня. Ни одна новая винтовка не попала на эту базу.

Я стиснул челюсти, и кусочки головоломки медленно встали на свои места. Кто-то издевался над нами, выкачивая припасы, предназначенные для передовой, в то время как мы были на взводе. И у меня было смутное подозрение, что капитан по уши увяз в этом празднике клоунов, знал он об этом или нет.

Несмотря ни на что, этот ублюдок получит по заслугам. И когда он это сделает, я буду первым в очереди, чтобы посмотреть, как он сгорит.

Рядовой одарил нас слабой улыбкой, как будто был благодарен за самый минимум.

– Спасибо, – лучезарно улыбнулся он нам, все еще дрожа, когда сгребал последние свои бумаги.

– Да, неважно, – буркнул я, едва удостоив его взглядом.

Были дела поважнее, и у меня не было времени нянчиться с каким-то невежественным новичком, который не мог даже сохранить свои чертовы документы.

Когда парень встал, позади нас раздался грубый голос.

– Рядовой Джонсон, тащи свою задницу сюда! – Капитан рявкнул так, словно был готов разорвать этого бедного ребенка на части.

Я сунул последние бумаги в его потные, дрожащие руки.

– Лучше поторопись, – проворчал я, наблюдая, как он прыгает, как чертов кролик, хватаясь за эти папки так, словно от этого зависела его жизнь.

Он выглядел так, словно вот-вот обделается, когда повернулся к капитану, вся краска отхлынула от его лица.

– Я-я сожалею, сэр, – заикаясь, произнес он. – Я просто пытался...

Капитан прервал его, шагнув вперед и выхватив папки у него из рук, как будто ребенок держал бомбу.

– Я возьму это, – прорычал он, листая бумаги, выражение его лица становилось все более уродливым с каждой секундой.

Парень опустил голову, отступая, как побитая собака. И, конечно же, капитан просто повернул нож.

– Воспитательница детского сада могла бы справиться с работой получше, чем эта.

Моральный дух здесь явно был на пределе.

Рядовой открыл рот, чтобы снова извиниться, но капитан оборвал его резко и окончательно.

– Оставь это. Я даже не знаю, зачем я потрудился дать тебе шанс.

Клянусь, парень побелел, как привидение, как будто вот-вот наложит в штаны прямо там. Капитан пролистал бумаги так, словно прочитал какое-то личное оскорбление.

– Убирайся с глаз моих, пока я не решил сделать из тебя пример.

Мы с Рыжей переглянулись, оба приподняли брови.

Капитан Шитстейн, несомненно, был в хорошем настроении.

– Да, сэр, – ответил парень, практически спотыкаясь о собственные ноги, чтобы выбраться оттуда.

Что за гребаная шутка.

Я покачал головой, удивляясь, как этот парень вообще прошел базовую подготовку.

Гребаный любитель.

Как бы сильно он не заслуживал такого дерьма, я не собирался жертвовать своими яйцами капитану Долбоебу. Я прикусил язык, проглотил ответную реплику, обжигающую горло, и просто сделал глубокий вдох. Не стоит беспокоиться.

– Что ж, это было весело, – сказал я, отряхивая пыль со штанов.

Как только парень скрылся за углом, глаза капитана уставились на нас, как пара ракет с тепловым наведением.

– А вы двое, зайдите в мой кабинет. Сейчас же.

Рыжая встретилась со мной взглядом, и я увидел тот же кипящий гнев, смотрящий на меня в ответ. Мы оба знали это – капитан – законченный мудак, у него палка так глубоко засунута в задницу, что он, наверное, чувствует вкус дерева.

Я толкнул дверь кабинета, Рыжая последовала за мной, а Капитан вошел следом за нами, хлопнув дверью с такой силой, что стены задрожали.

Тот же типичный военный офис – стерильный, функциональный и лишенный какой-либо индивидуальности. Но что привлекло мое внимание, так это кусок дерьма, уже сидевший на одном из стульев.

Какого хрена он здесь делал?

Капитан плюхнулся на свое место за столом, швырнув папки на него, как мусор.

– Я позвал вас всех сюда, потому что доктор Мур привлек мое внимание к чему-то тревожащему, – сказал он, сверля Рыжую взглядом, как будто она была мишенью.

Я взглянул на доктора Долбоеба, который наблюдал за Рыжей с самодовольной ухмылкой, и мне захотелось ударить его по лицу, сломать нос и заставить съесть собственные зубы.

В чем заключалась его игра?

– Похоже, – продолжил капитан, – в деле Вайпера произошло... расхождение.

Выражение лица Рыжей не изменилось, но я почувствовал, как у нее встают дыбом волосы.

– О чем вы говорите, сэр?

Доктор Кокуаффл прочистил горло, его самодовольное выражение лица стало еще более неприятным.

– Похоже, капитан, что лечение Вайпера доктором Дэвисом в связи с потерей крови было... неортодоксальным.

Какой скользкий, манипулятивный кусок дерьма.

Глаза Рыжей вспыхнули, но она сохранила хладнокровие.

– Это неправда, доктор Мур. Я следовала стандартному протоколу...

Капитан поднял руку, прерывая ее, его лицо было, как всегда, каменным.

– Доктор Мур показал мне результаты анализа крови, – продолжил он, сверля ее взглядом со всей теплотой чертова айсберга. – И похоже, что вместо того, чтобы дать Вайперу надлежащее лекарство от потери крови, вы дали ему антикоагулянт, который чуть не убил его. Потрудитесь объяснить это?

Лицо Рыжей стало белым как снег при обвинениях Капитана. Доказательств было предостаточно, и у нас было чертовски много, чтобы доказать обратное. Мы кружили по сливу, и быстро.

– Я бы никогда намеренно не причинила вреда пациенту, – запротестовала она с отчаянной искренностью, которая разорвала мое гребаное сердце.

– Черт возьми, ты же врач, – выплюнул доктор Ванкер, и его лицо вспыхнуло. – Тебе следовало бы лучше знать.

Я кипел от злости, мой гнев был направлен на доктора Тватваффла, который чересчур наслаждался этим крушением поезда. И чем больше я думал об этом, тем больше в этом было смысла.

У него были мотив, средства и возможность.

Его высокомерный взгляд сказал мне все, что мне нужно было знать – этот ублюдок организовал все это только для того, чтобы облапошить Рыжую. Он подменил эти ярлыки, готовя нас к катастрофическому провалу и точно зная, что произойдет после. Но у нас не было конкретных гребаных доказательств, чтобы повесить это дерьмо на него.

– Вам придется придумать что-нибудь получше, доктор Дэвис, – поучал ее капитан, скрестив руки на груди.

Это было последней гребаной каплей.

Я не мог стоять там и смотреть, как Рыжую распинают за то, чего она не совершала. Я расправил плечи и шагнул вперед, устремив на капитана взгляд, которым можно было содрать краску со стены.

– Это не ее вина, – взорвалась я, мой голос звенел от чистой ярости. – Я дал ей не тот флакон.

Капитан едва заметно моргнул и выгнул бровь, не впечатленный моей вспышкой.

– Подробно.

Я почувствовал на себе взгляд Рыжуй, практически умоляющий меня заткнуться и забыть об этом. Но к черту это. Я ни за что на свете не позволил бы ей взять вину за это на себя.

– Я совершил ошибку, – сказал я, стоя на своем. – Я дал ей не тот флакон. Не проверил его. Если кто-то и виноват здесь, так это я.

Только я собрался продолжить, как доктор Долбоеб пискнул и открыл рот, чтобы заговорить.

– Неважно, чья это вина, – перебил он меня. – Обязанностью доктора Дэвиса было проверить, правильное ли это вещество, прежде чем вводить его.

Мои пальцы сжались в кулак, кровь бурлила в жилах, когда я бросился к доктору Придурку, готовая вонзить зубы ему в глотку.

– Чертовски удобно, не правда ли? – Насмешливо спросил я. – Как ты просто исчезаешь, а затем волшебным образом появляешься в идеальный момент, чтобы прикрыть свою задницу.

Доктор Придурок нахмурился и попытался изобразить обиду, но он просто выглядел как высокомерный придурок.

– Я не исчезал, придурок, – возразил он, и выражение его лица стало кислым. – Я был занят своей работой, пока ты играл в солдатика.

Я усмехнулся, закатив глаза на его жалкую попытку вести себя высокомерно.

– Ага, играл в солдатика, пока ты уклонялся от ответственности, – категорично заявил я. – А теперь ты пытаешься свалить это дерьмо на нее.

Доктор Осел выступил вперед, оценивая меня, и надулся, как павлин, выставляющий напоказ свои перья.

– Мне это не нужно, – ответил он, взглянув на Рыжую. – Она все испортила сама.

Это был удар ниже пояса. Он явно пытался вывести меня из себя.

И это сработало.

– Засунь свое мнение себе в задницу, ты, бесхребетный трус.

Я почувствовал, как моя рука дернулась, прежде чем мой мозг успел сообразить, инстинктивно схватив доктора Прика за воротник. Я притянул его ближе, рывком поднимая, чтобы он встретился со своими холодными, бесстрастными глазами.

Мой кулак сжался, когда я приготовился ударить им по его высокомерному лицу, и этот ублюдок ухмыльнулся мне, как будто ему это нравилось. Он пытался спровоцировать меня, и мне не терпелось нокаутировать его.

Через долю секунды я почувствовал, как кто-то схватил меня за руку и оттащил назад, прежде чем я успел нанести какой-либо серьезный ущерб.

– Этого достаточно, – раздался пронзительно авторитарный голос капитана, но я не отступил. – Хватит, мать твою! – он снова предупредил, на этот раз громче.

Я стиснул зубы, вкус желчи поднялся у меня в горле, когда я заставил себя отвалить на хрен, пока не сделал чего-нибудь, что ввергло бы меня в глубокое дерьмо.

– Лейтенант, я должен напомнить вам, что доктор Дэвис была переведена на эту базу в качестве одолжения вам. Вы просили, чтобы ее перевели сюда, и я удовлетворил вашу просьбу.

Я не нуждался в напоминании о долге, который я, блядь, задолжал.

У него был такой снисходительный тон, что мне тоже захотелось ударить его, но я прикусил язык.

Низкое рычание вырвалось из глубины моей груди, когда я отпустил ошейник этой пизды, отступая назад, изо всех сил пытаясь успокоиться.

– Да, я не забыл об этом, сэр, – ответил я более сдержанным голосом. – Но это не значит, что я собираюсь стоять в стороне и смотреть, как этот ублюдок саботирует карьеру.

– Это не то, что здесь происходит, Бродяга, – ответил капитан, полный этого святошеского дерьма, и покраснел. – Что происходит, так это то, что отныне доктор Мур будет контролировать все медицинские решения доктора Дэвис. Каждый ваш звонок должен проходить через него. Вы действуете только с его разрешения.

Под всем этим гневом постоянно скрывалось чувство отчаяния, ощущение собственной беспомощности, что, как бы сильно я ни боролся, я был бессилен остановить машину, которая размолола всех нас в гребаную пыль.

Побежденное выражение лица Рыжей ранило мои гребаные струны в сердце, ее глаза потускнели от смирения, когда она задала вопрос, которого мы оба боялись.

– Как долго?

Капитан уклонился от вопроса, как последний трус, каким он и был, его лицо было непроницаемым, он прятался за очередной ерундой.

– Я пересмотрю ситуацию через несколько недель, доктор Дэвис. Посмотрим, как пойдут дела.

– Несколько недель? – повторила она, ее голос дрожал от возмущения. – Вы собираетесь позволить ему диктовать каждый мой шаг в течение недель? Месяцев? Вечно?

– Я буду регулярно пересматривать ситуацию, – таков был его окончательный вердикт.

Это было чертовски несправедливо, ничего из этого не было.

Это было подстроено с самого начала, и из-за этого мне захотелось разрушить всю эту чертову систему. Но никакие крики или размахивание кулаками не изменили бы того факта, что Рыжая теперь в ловушке, вынужденная плясать под дудку этого куска дерьма.

И все же эта битва была далека от завершения.

Когда капитан закончил, его глаза встретились с моими, произнося свое последнее гребаное предупреждение.

– Лейтенант, – сказал он тихо и ровно, – следи за своим характером. Ты ходишь по тонкому льду, сынок. Еще одна вспышка гнева, еще один инцидент, и будут последствия.

Сынок.

Я чуть не сказал ему, чтобы он шел на хуй прямо тогда и там, что его угрозы для меня ничего не значат.

– Ты меня слышал? – Он переспросил, потому что, на его взгляд, я отреагировал недостаточно быстро.

Я проглотил гребаный ответ, который вертелся у меня на губах, зная, что сейчас не время испытывать судьбу дальше.

Я бы сам себе вырыл могилу.

– Громко и чертовски четко, сэр, – коротко ответил я, глядя ему в глаза и убеждаясь, что он видит ненависть, горящую во мне.

Он кивнул, по-видимому, довольный тем, что я понял намек.

Прекрасно. Я бы кипел. Я бы кипел на медленном огне. Я бы выжидал удобного момента, чтобы нанести ответный удар. Потому что рано или поздно они, блядь, заплатят.

За Рыжую.