Текст книги "Обещания в темноте (ЛП)"

Автор книги: Скарлетт Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

Глава 15

_______________________

– Харпер Элеонор Дэвис, двадцати восьми лет. Получила степень по медицине в Гарвардском университете, окончила его с отличием и работала в нескольких местных больницах, прежде чем пойти в армию.

Я стоял в кабинете капитана, там, где они повесили табличку «ШТАБ», просто чтобы мы все почувствовали себя лучше, твердый, как гребаная доска.

В углу стояло полумертвое растение, выглядевшее так, словно страдало не меньше нас. Стены были украшены какими-то дерьмовыми грамотами, медалями и фотографией, на которой он пожимал руку какому-то старикашке в костюме, вероятно, какому-то политику, который не отличит свою задницу от локтя.

Я крепко скрестил руки на груди, пока он изучал досье Рыжей, желая, чтобы я был где угодно, только не здесь. Его глаза пробежались по страницам, голос зазвучал более авторитетно, когда он зачитал вслух подробности ее прошлого.

– Четыре месяца действительной службы в Медицинском корпусе армии США в качестве хирурга-травматолога, все на Ближнем Востоке. Сообщений о ненадлежащем поведении нет.

Капитан Придурок, чье лицо представляло собой дорожную карту из глубоких морщин и пулевых ранений, сидел за своим столом, листая досье Рыжей со скукой на лице. У него была лысина, которую он пытался зачесать, отчего выглядел еще более нелепо. Жидкая борода, которую он неделями не утруждал себя стрижкой, тоже не помогала его делу. Единственное, что придавало ему хоть наполовину приличный вид, – это его холодный, напряженный взгляд, но даже это сейчас не шло ему на пользу.

– Если вы не возражаете, я спрошу, что врач, получивший образование в Гарварде, делает, работая на частную военную компанию? – спросил он, нахмурившись.

Рыжей потребовалась целая вечность, чтобы ответить, ее глаза метались по сторонам, как у зверя в клетке. Я понимал, что она от чего-то убегает, но понятия не имел, от чего именно. Все, что я знал, это то, что ей нужно было убираться к черту из того лагеря, из которого она приехала.

– Плата, – ответила она с полным безразличием.

Если капитан и раньше злился, то это точно не помогало.

– Ты решила быть здесь, потому что здесь платят лучше, чем в HCA^[1]? – спросил он, как будто не совсем веря ей.

Ред пожала плечами, ее лицо оставалось по-прежнему нейтральным.

– Это жесткая экономика, сэр, – ответила она, ее ответ был таким же простым, как и ее отношение.

Капитан Придурок выглядел так, словно пытался решить, верить ей или нет. Его пристальный взгляд переместился на меня, его брови нахмурились, когда он направил свой вопрос ко мне.

– Я все еще не понимаю, почему вы думаете, что нам нужен здесь дополнительный врач, лейтенант, – его голос звучал так, словно он сомневался в моем здравомыслии. – Тем более что в главном лагере полно квалифицированных врачей.

Рыжая выглядела так, словно ее вот-вот вырвет, и я беззвучно выругался, придумывая оправдание на ходу.

Я оказался между молотом и наковальней.

– Я думаю, будет лучше, если у нас будет дополнительная пара рук, особенно учитывая, насколько мала моя оперативная группа, – сказал я так, чтобы это было не то чтобы грубо, но и не вежливо.

Бровь капитана взлетела вверх, но было слишком поздно. Я сказал это, и теперь мне нужно было с этим смириться.

– Наличие дополнительного врача не только облегчит нагрузку на наш нынешний медицинский персонал, но и обеспечит нас опытом, необходимым для поддержания нашей команды в боевой форме.

Я знал, что это натяжка, но я должен был ее продать. Опыт Рыжей в этой области не был точно задокументирован, но я видел ее в действии и знал, что у нее есть все необходимое, чтобы спасать жизни в самых ужасных обстоятельствах.

– Обычно такой перевод занимает недели, если не месяцы, лейтенант, подтвердил он, – потирая подбородок. – Ускорение этого процесса потребовало бы моего личного участия.

Я мог видеть это в его взгляде, понимание того, что то, о чем я только что попросил его, было личным одолжением, долгом, который он не позволит мне забыть, который, несомненно, вернется, чтобы укусить меня за задницу в будущем.

Я дал обещание Рыжей и намеревался сдержать его, даже если это означало, что я должен капитану услугу, которая будет висеть надо мной, как проклятый дамоклов меч. Он не был дураком и чертовски хорошо понимал всю важность просьбы, с которой я только что обратился.

– Ты уверен, что она того стоит? – спросил он, снова поворачиваясь ко мне лицом.

Капитан был седым старым ублюдком с долгой историей отправления людей в могилу, который без колебаний воспользовался бы этой услугой, когда пришло бы время.

Я только что подписался на будущее с запутанными обязательствами, и когда он постучит в дверь, у меня не будет другого выбора, кроме как подчиниться.

– Сэр, – ответил я самым профессиональным тоном, на который был способен, – при всем моем уважении, ни один живой солдат не стоит больше, чем хороший врач.

Низкий смешок раздался в груди капитана, звук, который был в равной степени зловещим и удовлетворенным. Он понимающе улыбнулся, как будто понимая, что теперь заполучил меня именно туда, куда хотел.

– Если ты ручаешься за ее способности, я попробую. Но помни, если это обернется неприятными последствиями, виноват будешь ты.

О, как все изменилось.

– Конечно, сэр.

Капитан Подражатель просто уставился на меня на мгновение, выражение его лица, казалось, говорило мне: «Ты пожалеешь об этом».

– Хорошо, лейтенант. Посмотрим, что из этого выйдет. Но пока она может спать в вашей каюте. У нас нет времени готовить для нее ужин сегодня вечером.

Рыжая бросила на меня взгляд, который мог убить. Ее губы скривились в напряженной гримасе, и она сделала нерешительный шаг назад, словно пытаясь увеличить дистанцию между нами.

Это чувство было взаимным.

– Это действительно необходимо? – спросила она, не потрудившись скрыть свое раздражение.

Я чертовски уверен, что не хотел нянчиться с Рыжей, и ее дерзкий язык тоже не помогал ее делу. У меня были свои демоны, с которыми нужно было бороться, и я не нуждался в дополнительном грузе чужого дерьма, давящем на меня.

Черт, я бы действительно не отказался выпить.

Капитан в ответ лишь пристально посмотрел на нее, явно недовольный ее расспросами.

– Похоже, вы еще не поняли своего места, доктор, – отрезал он ледяным и враждебным тоном. – Это военная база, а не четырехзвездочный курорт.

Мое кровяное давление и без того зашкаливало, а теперь подскочило еще больше. Я сжал кулаки, борясь с желанием ударить рукой по стене.

Я шагнул вперед, упершись локтем в ребра Рыжей, не слишком вежливое напоминание ей заткнуться, пока она не похоронила нас обоих.

Она бросила на меня сердитый взгляд, но, слава богу, больше ничего не сказала.

– У нас все получится, капитан, – ответил я быстро и по существу.

Мы повернулись, чтобы уйти, оба желая убраться отсюда к чертовой матери, но прежде чем мы успели сделать хоть шаг, голос капитана остановил нас как вкопанных.

Я посмотрел на него и почувствовал, как напрягся, сдерживая желание вырубить его к чертовой матери, чтобы мы могли наконец уйти.

– Подождите минутку. Я все еще не получил ваше медицинское заключение, лейтенант. Что, черт возьми, произошло?

Ради всего святого, неужели мужчина не может сделать гребаный перерыв?

Из всего, что могло пойти не так, теперь мне приходилось иметь дело с бумажной ерундой.

Я издал внутренний стон, мой разум лихорадочно соображал, пытаясь найти подходящее оправдание, которое не поставило бы нас в затруднительное положение. Но прежде чем я успел открыть рот, чтобы ответить, Рыжая вмешалась со своим собственным объяснением.

– Сэр, – заговорила она, – нам пришлось в спешке покинуть больницу. Но я обязательно позвоню в медицинский лагерь и попрошу их немедленно прислать это.

Суровый взгляд капитана переместился на Рыжей, его глаза сверлили ее.

– Тебе лучше это сделать. Правительство пыталось сократить наше финансирование, и нам не нужны больше причины, по которым эти бюрократические ублюдки могли бы облапошить нас.

Это было чертовски близко для комфорта.

– Поняла, сэр, – сказала она уверенно и четко. – Я разберусь с этим.

Ей удалось произнести правильные слова, чтобы успокоить самолюбие капитана и положить конец его нытью.

Он наклонился вперед, положив морщинистые руки на загроможденный стол, старые бумаги и запачканные кофе кружки были разбросаны повсюду, как в чертовом свинарнике.

– Лейтенант, – сказал он грубым, как наждачная бумага, голосом. – Завтра я хочу получить полный отчет о той операции, где был уничтожен ваш отряд. Я хочу знать каждую деталь, каждый твой шаг, каждое принятое тобой решение.

Я помолчал, тщательно подбирая слова. Я ни за что на свете не смог бы сказать ему, что я на самом деле думаю. Он был слишком упрям, чтобы это услышать, а я не мог позволить себе потерять его доверие. Моя команда заслуживала лучшего, и я был обязан перед ними выяснить, что, черт возьми, там произошло на самом деле.

– Да, сэр, – ответил я вместо этого, стараясь скрыть обиду в голосе.

– И мне нужно чертовски хорошее объяснение, – продолжил он, наклоняясь еще ближе. – Я послал специальную команду, чтобы вытащить твою задницу из той забытой богом дыры, в которой ты был, и я хочу знать, что пошло не так. Тебе лучше ничего от меня не скрывать, мальчик.

Я с трудом сглотнул, мое адамово яблоко подпрыгнуло вверх-вниз, как буй в океане. Я знал, чего он хотел – козла отпущения, кого-то, кого можно было бы обвинить в неудаче.

– Я все еще пытаюсь собрать воедино то, что произошло.

Капитан Мудак просто кивнул, его лицо вытянулось в жесткую линию. – Хорошо, – проворчал он, откидываясь на спинку стула и скрещивая массивные руки на широкой груди.

Я стоял там, уставившись на его пухлое, залитое потом лицо, и гадал, в какую больную, извращенную игру он играет.

– Сэр, могу я спросить о команде эвакуации? Они взяли кого-нибудь в заложники для получения информации?

Он оглядел меня с ног до головы, выглядя так, словно хотел разжевать и выплюнуть.

– Никто из талибов не выжил, Бродяга. Никого не брать в заложники, – сказал он, ухмыляясь, как будто только что одержал какую-то великую победу.

Это было все равно что пойти в казино, поставить все свои деньги на черное, а заведение просто улыбнется и вернет тебе все деньги обратно.

Странно удобно.

– Понял, сэр, – кивнул я, чертовски хорошо зная, что сказать было нечего, кроме как «Мы облажались». – Я подготовлю отчет к завтрашнему дню.

– Тебе же лучше, – добавил он, зажигая сигарету и выпуская облако зловонного дыма в сторону плохо расположенного вентиляционного отверстия. – И ради всего Святого, не заставляй это звучать как сцена из «Убить Билла». Оставь это на 13-й странице, понял? У меня чувствительный желудок.

С этими словами он откинулся на спинку стула и выпустил облако дыма в мою сторону, отмахиваясь от меня одним пальцем.

– Свободен, солдат. Действуй до дальнейших распоряжений или пока я не передумаю и не решу, что тобой можно пожертвовать, как и остальной частью твоей команды.

Я чувствовал себя гребаным псом, которому приказали пойти за мной.

Я обернулся и жестом пригласил Рыжую следовать за мной, огибая группы солдат.

– Твой капитан всегда такой придурок? – спросила она, хлопая своими прелестными ресницами.

Я фыркнул, и этот звук больше походил на лай, чем на настоящий смех. – Это был он в хорошем настроении, – ответил я, мой голос смягчился, когда я произнес эти слова.

Ее глаза расширились, и она схватила меня за руку, впившись пальцами в кожу. – Ты издеваешься надо мной, да? – спросила она, повысив голос на октаву.

Я наклонился ближе, мои губы коснулись ее уха. – Просто подожди, пока не увидишь его, когда кто-то прольет кофе на его любимую рубашку.

Она на мгновение посмотрела на меня, ее взгляд проникал глубже, чем мне было удобно. Но затем она покачала головой и глухо вздохнула.

– Мужчины в армии... – пробормотала она, ее голос затих, когда она покачала головой.

– Добро пожаловать в команду, любимая, – протянул я, искоса взглянув на нее, пока вел ее по коридору. – Знаешь, я слышал, что в армии учат отдавать честь членом.

Ее лицо стало красным, как свекла, когда она пыталась сдержать смех.

– Это отвратительно.

Я ухмыльнулся, полный дерьма, и мне это понравилось.

– Ну, это как раз тот вид юмора, которого ты можешь ожидать здесь, милая.

База представляла собой типичный военный комплекс с рядами кирпичных зданий по обе стороны узкого переулка, соединенных бесконечными рядами дверей и небольших лестниц.

По пути мы столкнулись с одним из солдат, Пиро, который одарил меня дерзкой ухмылкой.

– Эй, Поджигатель, у тебя все еще есть это жалкое подобие усов? – Я усмехнулся, заработав в ответ средний палец.

– Это больше, чем то, что твоей маме приходится хранить на ночь, – парировал он, проводя большим пальцем по верхней губе.

– По крайней мере, она знала бы, за что ухватиться, в отличие от тебя, – заметил я, широко улыбаясь.

Рыжая прочистила горло, таким вежливым способом говоря мне, чтобы я прекратил свое дерьмо. Я закатил глаза, слишком уставший, и мои ребра болели слишком сильно, чтобы спорить с ней о том, что она мной командует.

Отдав честь, Пиро продолжил свой путь, оставив нас преодолевать последний отрезок пути к месту назначения. Мы подошли к двери с надписью «Каюта», и я толкнул ее, величественно жестикулируя Рыжей, чтобы тот проходил.

– Та-дам! Твой новый дом вдали от дома, – объявил я, драматично взмахнув рукой.

Наконец мы добрались до моей двери, и я повернул ручку, входя внутрь. Быть гребаным лейтенантом имело свои преимущества, и это включало в себя наличие достаточного пространства для небольшой гостиной, удобной кровати и даже ванной, спрятанной в углу.

В комнате было пусто, как в нижнем белье монахини – только кровать, стол и самое необходимое. Никаких украшений, никаких излишеств. Мне было насрать на то, чтобы сделать это уютным. Просто нужно было место, где я мог бы свернуться калачиком и утопить своих демонов в покое.

Я вошел, не потрудившись придержать дверь для Рыжей, уверенный, что она последует за мной, и направился к импровизированному бару в углу комнаты, наливая себе щедрую порцию виски.

Я схватил сигарету из пачки на столе, щелкнул зажигалкой и поджег эту сладкую, греховную никотиновую палочку, сделал долгую, удовлетворяющую затяжку, наслаждаясь жжением в легких, прежде чем снова посмотреть на Рыжую.

– Чего ты ждешь, док? Экскурсии по комнате?

Я сделал еще глоток виски, жидкость прожгла огненную дорожку у меня в горле. Тепло разлилось по мне, ослабляя узлы, которые сковывали меня с утра.

Рыжая просто пожала плечами и посмотрела на меня пустым взглядом, как будто я был загадкой, которую она не могла разгадать.

– Ты что, так и будешь пялиться на меня всю ночь? – Спросил я, давая понять, что я не в настроении выслушивать всю эту ее молчаливую, осуждающую чушь.

Когда она услышала внезапную перемену в моем настроении, ее глаза внезапно покраснели, как будто ее вернули к реальности.

– Где здесь ванная? – спросила она по-прежнему совершенно бесстрастно.

– Дальше по коридору, направо, – указал, не глядя. – Ты не пропустишь ее.

Мои глаза следили за ней, пока она не скрылась за углом. Вскоре до моих ушей донесся звук льющейся воды, и мой разум тут же наполнился мыслями.

Красный.

Ее присутствие.

Она действовала на меня успокаивающе, хотя у меня изначально не было причин так себя чувствовать.

В этом не было никакого смысла, но это было неоспоримо.

Я налил себе еще стакан виски, размышляя, какого черта я делаю. Я залпом выпил его, пытаясь заглушить противоречивые мысли. Не то чтобы мне это нравилось. Не то чтобы я хотел продолжать пить. Но я не мог остановиться; я зашел слишком далеко.

Я должен был быть на задании, выслеживать стукача в наших рядах, а не нянчиться с какой-то цыпочкой и отвлекаться на какой-нибудь горячий кусок задницы.

Но, черт возьми, Рыжая оказалась не такой раздражающей, как я думал, и это разозлило меня еще больше. У нее был такой способ проникать мне под кожу, заставляя задавать вопросы о том, о чем я не хотел спрашивать.

Черт, я ненавидел, когда дерьмо усложнялось.

Я раздавил сигарету между пальцами, пепел снежинками осыпался на холодный керамический пол. Виски делало свое дело, и тишина казалась умиротворяющей... почти слишком умиротворяющей.

Я мерил шагами ванную, чертовски раздраженный тем, как долго она медлила. Только я собрался ворваться внутрь, как услышал это – приглушенный всхлип. Звук едва проникал сквозь стены, но ошибиться было нельзя.

Она плакала.

Мое сердце, блядь, упало. Я не знал, что, черт возьми, делать. Я не из тех, кто умеет утешать; Я справлялся с дерьмом, ударяя его, а не обсуждая. Но я не мог просто стоять там, как придурок, пока она ломалась в душе.

Я колебался, держа руку на дверной ручке. Каждый инстинкт подсказывал мне уйти, но что-то еще – какое-то глупое, неуместное чувство ответственности – заставило меня толкнуть дверь. Пар из душа заволакивал комнату, но я мог видеть ее силуэт сквозь матовое стекло. Она стояла под душем, полностью одетая, по ее лицу текли слезы.

Черт возьми. Мне это было не нужно. Я был солдатом. Я был воином.

Я изо всех сил старался сохранить серьезное выражение лица, но, черт возьми, это разрывало меня на части внутри.

– Перестань плакать... Мне хочется обнять тебя, – пробормотал я, изо всех сил стараясь казаться строгой и безразличной, но мой тон срывался. – И мы оба знаем, что это не мое.

Ее плач ломал меня.

Рыжая не ответила мне. Она просто продолжала плакать, как будто мои слова даже не были услышаны, ее слезы смешивались с водой, стекающей по ее лицу.

И вот тогда я, блядь, сорвался.

Я шагнул ближе, мое обычное отвращение к физическому контакту было выброшено в окно. Я обхватил ее руками, вытаскивая из душевой кабины, ее дрожащее тело прижалось к моему. Вода промочила нас обоих, но мне было наплевать.

Впервые за долгое время я не чувствовал себя законченным монстром.

Но, черт возьми, я ненавидел это чувство.

Рыжая выглядела так, словно вот-вот разлетится на миллион кусочков. И каким-то образом в этот момент я понял.

Она повсюду носила с собой это дерьмо, прятала его, пока оно не съело ее заживо, а теперь все это вылилось наружу, как прорвавшаяся труба. Я знал, что это – ощущение, что ты тонешь в собственной чертовой голове.

Я был там, топил свое дерьмо в бутылках виски, пытаясь заглушить все это. Обжигающий вкус спиртного на моем языке, дым, затуманивший мой разум, притупили грани моего разума, утихомирив хаос, по крайней мере, на некоторое время.

Это то, что не давало мне сойти с ума. Никакой ярости. Никакой боли. Никаких чертовых чувств.

Я бы вообще ничего не почувствовал.

Вот как я держал своих демонов на поводке, и это то, что не давало им разорвать меня на части.

Я не задавал Рыжей никаких вопросов, не добивался ответов. Мне не нужно было, чтобы она мне что-то объясняла, потому что я видел это по ее глазам, по тому, как поникли ее плечи, по тому, как рекой потекли ее слезы. И я просто, блядь, держал ее.

Она уткнулась лицом в изгиб моей шеи, ее тихие рыдания приглушались моей кожей. Я чуть не вздрогнул, черт возьми, от этого прикосновения, от тепла ее дыхания на моей коже, но я стоял там, как статуя, подавляя желание отступить. Но чем дольше она держалась, тем труднее становилось притворяться, что мне все равно.

Черт, она была просто девушкой, нуждающейся в объятиях, а я просто вел себя как асоциальный ублюдок.

– Ш-ш-ш, все в порядке, – прошептал я, притягивая ее ближе.

Мои пальцы успокаивающе поглаживали ее спину, рисуя узоры на ее коже. У меня не было нужных слов, чтобы предложить ей какую-нибудь поэтическую чушь, чтобы облегчить ее страдания.

Я просто обнимал ее, как будто наступал конец света, и мы были единственными оставшимися душами.

И, может быть, на данный момент этого будет достаточно.

Глава 16

_______________________

– В конце концов она осталась сидеть на холодном полу ванной, положив голову мне на плечо. Не было сказано ни слова, но тишина была громче любого разговора. Мои руки продолжали обнимать ее, хотя я был не из тех, кто любит обниматься.

Но в тот момент это не казалось полной ерундой.

А затем она разрушила тишину своими словами.

– Тот мужчина, которого ты встретила перед выпиской из больницы, Дилан... он мой бывший парень, неуверенно призналась она. – Синяки, которые ты видел, остались от него. Он вышел из себя, когда я попыталась разорвать отношения, и я сбежала, потому что мне нужно было быть подальше от этого психа.

Внезапно все встало на свои места. Загадка ее синяков, настороженность в ее глазах – теперь все обрело смысл. Моя кровь вскипела от огненной ярости, неконтролируемого гнева, который я изо всех сил старалась держать в узде.

Но это была проигранная битва, битва, в которой я даже не был уверен, что хочу победить.

– Почему ты не сообщил об этом подонке? – Почему? – спросил я, сжимая кулаки так сильно, что, казалось, переломаю себе кости.

Рэд вздохнула, ее глаза на мгновение встретились с моими, прежде чем она отвела взгляд, ее пальцы бесцельно выводили узоры на мокром полу. – Я пыталась, но никому не было дела, – ответила она, ее голос слегка дрогнул. – Они закрывали на это глаза, потому что Дилан – уважаемый врач. Это было мое слово против его.

– Что ты имеешь в виду, никому не было дела? – Настаивал я, крепко сжав челюсти, пока искал ответы в ее глазах.

Она отвела взгляд, и ее пальцы сжались в кулак, а ногти на мгновение впились в ладонь, прежде чем снова расслабиться.

– Они сказали, что это разрушит его карьеру, что это опозорит подразделение, поэтому замяли дело, как будто это было еще одно незначительное неудобство...

Конечно, они знали. У военных был способ защитить своих, особенно у больных ублюдков, прикрывающихся званиями. Я видел это: сокрытия, дерьмо, которое удерживало настоящих монстров у власти. Пока их репутация оставалась чистой, им было наплевать на людей, которых топтали ногами. Просто еще больше тел, чтобы накормить машину.

Эти придурки были больше озабочены спасением собственных продажных задниц, чем поиском справедливости.

– Ты когда-нибудь пыталась запросить перевод?

Рыжая поднесла руку ко лбу и глубоко вздохнула.

– Это никогда не сработает, потому что Дилан отвечает за запросы о переводе, – сказала она, горько усмехнувшись. – Он никогда бы не подписал мой, просто чтобы держать под своим контролем.

Я прислоняюсь затылком к холодной стене ванной, холод просачивается в мой череп. У меня кружилась голова, мысли путались в голове.

– Вот почему ты попросила меня поговорить с капитаном, – процедил я сквозь стиснутые зубы.

Она слегка кивнула, едва заметно, чтобы подтвердить это.

– Да, нужен был кто-то более высокого положения, чтобы поручиться за меня.

Мне следовало выбить дерьмо из этого жалкого подобия мужчины, когда у меня был шанс.

– Этот кусок дерьма, – рявкнул я, мои глаза сузились, а руки сжались в кулаки так сильно, что я почувствовал, как кровь пульсирует в костяшках пальцев. – Если я увижу его снова – для него игра окончена.

Я хотел разорвать его на части, заставить заплатить за каждый синяк, который он оставил на ее гребаной коже.

Рыжая оставалась спокойной и рассудительной, как будто она уже прокрутила этот сценарий в голове.

– Все в порядке, – прохрипела она срывающимся от слез голосом. – Мне не нужно, чтобы ты сражался за меня в моих битвах.

Она была права, но это не охладило мою ярость – это только усугубило ее. Ярость внутри была гребаным вулканом, она вскипала, душила меня. Мне хотелось закричать, ударить что-нибудь, ударить его.

– Это не нормально. Я сам убью этот кусок дерьма, если он еще раз хотя бы вздохнет рядом с тобой, – крикнул я, мое горло сжалось от ненависти.

Я был чертовски взбешен.

В ярости от того, что он причинил ей боль.

В ярости от того, что он когда-либо прикасался к ней.

В ярости от того, что он довел ее до слез.

Она просто вздохнула, совершенно опустошенная. Ее глаза были опухшими и красными, в них все еще был тот совершенно разбитый вид, который я не мог вынести.

– Теперь ты в безопасности, – пробормотал я, мой голос был мягче, но не менее полон убежденности. – Я никому не позволю причинить тебе боль.

Я терял самообладание, закручивался по спирали, но вот она появилась – чертовски великолепная, промокшая и уязвимая. Ее мокрое тело, прижатое ко мне, ее лицо, обрамленное влажными волосами, сводили меня с ума.

Она была прямо там, плечом к плечу со мной на холодных скользких плитках, дрожа, но держась. Каждый взлет и падение ее дыхания заставляли мое собственное сердце биться так, словно оно пыталось вырваться из груди.

Ее глаза встретились с моими, воспаленные и налитые кровью, как будто она искала во мне что-то, за что могла бы ухватиться. Казалось, воздух между нами может воспламениться в любую секунду. Я не мог оторвать глаз от ее лица, мокрых волос, прилипших к щекам, губ, распухших от того, что она их прикусила. Она боролась с этим так же сильно, как и я, но чувствовать, как ее тело прижимается к моему, как ее тепло просачивается сквозь тонкую, промокшую ткань, – это была чистая, мучительная пытка.

Каждое движение ее бедер, каждое прикосновение ее бедра к моему, посылали ударную волну прямо сквозь меня, огонь распространялся под моей кожей, готовый взорваться.

Затем ее рука скользнула к моему предплечью, ее пальцы впились в него, как будто она точно знала, насколько я был близок к срыву. Ее губы были так близко, дыхание поверхностное, бросающее мне вызов, заставляющее меня увидеть, как долго я буду продолжать бороться. Это напряжение убивало меня, искра между нами вот-вот погаснет, и все, о чем я мог думать, это о том, как сильно я хотел ее, как долго я вел эту безнадежную битву.

Я просто больше не мог сопротивляться.

Я наклонился и приподнял ее подбородок, захватывая ее дрожащие губы своими. Мой язык проник сквозь ее губы, требуя, забирая все, что она могла дать. Она была нужна мне прямо сейчас, как воздух.

Я обхватил ладонями ее лицо, мои пальцы запутались в ее влажных волосах, притягивая ее ближе, чтобы углубить поцелуй. Ее ногти впились мне в спину, оставляя восхитительные царапины, которые только заставили меня хотеть ее еще больше.

То, как она отреагировала, ее тело, тающее рядом с моим, сказало мне, что она хотела этого так же сильно, как и я.

– Ты такая чертовски вкусная... – Я застонал между поцелуями, мои губы скользнули по ее губам.

Я хотел от нее большего, я хотел попробовать ее всю.

Мои губы скользнули вниз по линии ее подбородка, оставляя дорожку влажных поцелуев на ее коже. Я прикусил ее шею, наслаждаясь тем, как она ахнула и выгнулась от моего прикосновения.

В этом поцелуе не было утонченности. Он был грубым, первобытным, потребность поглощать и быть поглощенным. Это было все, что мы слишком долго сдерживали. Я прикусил ее нижнюю губу, рычание вырвалось из моего горла, когда я заявил права на ее рот как на свой. Потому что, черт возьми, в тот момент так и было.

Я забыл о своей миссии, о снитче. Все, что меня волновало, это ее вкус на моем языке и боль в груди, требующая большего. Мир мог бы сгореть вокруг нас, и мне было бы наплевать.

– Ты нужен мне. Ты нужен мне больше, чем когда-либо в чем-либо.

Я поднял ее с мокрого пола и посадил к себе на колени. Ее ноги автоматически раздвинулись, давая мне доступ к пространству между ними, и мои руки нашли путь к ее бедрам, удерживая ее на месте.

Между судорожными вздохами она ответила:

– Нам не следовало этого делать.

– Я знаю, – простонал я, едва способный говорить из-за желания, душащего меня, – но, черт возьми, это так хорошо.

Я не мог насытиться ею, не мог насытиться тем, что она заставляла меня чувствовать. Мои руки блуждали по ее телу, страстно желая ощутить ее рядом с собой. Мои зубы задели ее нижнюю губу, дразня и соблазняя, когда низкое рычание вырвалось из моего горла.

Она застонала мне в рот, звук вибрировал в самой моей сердцевине, и мое тело инстинктивно отреагировало, член ожил, став твердым, как камень.

– Скажи мне, что ты тоже хочешь меня, – потребовал я, мой голос прозвучал хриплым шепотом напротив ее кожи.

Мне нужно было услышать, как она это скажет, нужно было знать, что она хотела этого так же сильно, как и я.

Она медленно кивнула, не сводя с меня глаз. Ее губы приоткрылись ровно настолько, чтобы она смогла ответить:

– Боже, да.

Я улыбнулся ей в губы, снова захватывая их в жарком поцелуе, мой язык скользнул по ее губам.

– Если я сделаю что-нибудь, что поставит тебя в неловкое положение, останови меня, хорошо? – Прошептал я ей на ухо, когда мои губы нашли путь к ее шее.

Ей нужно было знать, что она в безопасности. Что я не такой, как он. Что я не буду толкать ее дальше границ.

– Я так и сделаю, – сказала она, принимая мою просьбу без особого сопротивления.

Ее тело казалось совершенным в моих руках, выводя меня из-под контроля. Я прижался к ней, твердость моего члена упиралась в ее бедро, и я, блядь, не мог остановиться.

– Хорошая девочка, – прошептал я ей в губы, пожирая ее рот.

Я встал, держа Рыжую в своих объятиях, мои пальцы впились в ее плоть, заявляя на нее права, как будто она была моей, которую я мог взять. Одной рукой я потянулся и включил насадку для душа у нее над головой, отрегулировав температуру до приемлемой.

Когда вода коснулась ее кожи, она закрыла глаза и тихонько вздохнула от удовольствия. Я наблюдал, как капельки воды скатывались по ее изгибам, придавая коже блеск и делая ее еще более неотразимой.

Оказавшись внутри, я осторожно опустил ее на пол, держа одной рукой за талию, чтобы не дать ей упасть. Я скользнул руками вниз, к подолу ее топа, пальцы нетерпеливо ухватились за ткань и стянули ее через голову.

Я расстегнул ее лифчик, позволив ему упасть на пол с мягким стуком. Ее упругие сиськи свободно болтались, и я поймал себя на том, что облизываю губы, восхищаясь их полнотой и розовыми сосками.

Я протянул руку и взял одну из ее грудей в свою ладонь, крепко сжимая ее между пальцами, перекатывая между ними затвердевший сосок, прежде чем слегка ущипнуть кончиками пальцев.

Ее дрожь сказала мне, что я все делаю правильно. Мои руки опустились ниже, расстегивая ее джинсы, и в ту секунду, когда я почувствовал мягкость ее кожи, я чуть не сорвался. Джинсовая ткань сползла по ее ногам, образовав лужицу у ступней, и она предстала передо мной топлесс, в одних насквозь промокших трусиках.

– Можно я их сорву? – Пробормотал я ей в шею.

– У меня нет с собой другой пары, – ответила она слегка дрожащим голосом.

– Хорошо, – простонал я, мои руки сжались на ее бедрах, когда я посмотрел вниз на ее тело. – Я все равно не планировал оставлять их одетыми.