Текст книги "Обещания в темноте (ЛП)"
Автор книги: Скарлетт Винтерс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)
Глава 22
_______________________
Я тяжело вздохнул, пот стекал по моему лбу, когда я поднимал гантели для следующего подхода. Пиро, огромный, как чертов танк, был рядом со мной, кряхтя при каждом повторении и размахивая гантелями, как будто они были зефиром. Его руки были похожи на пушки, вены вздулись так, словно он вот-вот взорвется.
Я ненавидел это место. Сплошные бетонные стены и низко висящие лампы, мерцающие так, словно вот-вот испустят дух. Они называли это военным спортзалом. Больше похоже на подземный бункер, в котором воняло потом, несвежей мочой и слишком большим количеством тестостерона.
Но приказ есть приказ.
Мы были здесь, чтобы «обучать» медицинский персонал, подготавливая их к какой-то будущей миссии, которая была засекречена до чертиков. Как будто кто-то из этих ботаников ни хрена не знал о том, каково там на самом деле.
Но прямо сейчас все, на чем я мог сосредоточиться, – это жжение в мышцах и бешеный стук сердца.
И тут я увидел ее.
Боже милостивый.
Вошла Рыжая, с огненно-рыжими волосами и формами, которые могли бы заставить священника усомниться в своих обетах. Хотя выглядела она усталой. Измученная. Я мог видеть это в ее глазах даже с другого конца комнаты. Но потом она заметила меня, и в них мелькнуло что-то. Возможно, узнавание.
Я кивнул, пытаясь выглядеть невозмутимым, как будто мне было насрать, что она здесь.
На самом деле, я чувствовал. Много.
Черт, она была загляденье, даже несмотря на то, что этот придурок бывший тащился за ней, как грустный побитый пес.
– Посмотри, кто решил почтить нас своим присутствием, – пробормотал я Пиро, кивая в сторону Рыжей.
Пиро фыркнул, в его глазах вспыхнуло веселье.
– Похоже, неприятности, – ответил он низким и хриплым голосом.
– Всегда так, – согласился я, не в силах оторвать от нее глаз.
Мне следовало ожидать всего этого цирка, но вид жалкого подобия Рыжей и мужчины, зашедшего в спортзал, все равно застал меня врасплох.
Над его левым глазом расцвел ужасный фингал, кожа вокруг него приобрела неприятный фиолетовый оттенок. Я не смог удержаться от ухмылки, вспомнив тот удар. Этот ублюдок сам напросился на это.
Я был уверен, что Рыжая закричит, побежит за помощью и донесет на мою задницу капитану. Я имею в виду, что я поехал бы в город за этим ублюдком, воздав ему по заслугам и еще кое-что. Я ожидал, что Рыжая первой сдаст меня моему капитану, но она была здесь и помогала ему, как будто он был каким-то святым.
Во что, черт возьми, она играла? Планировала ли она ударить меня в спину, когда я меньше всего этого ожидал? Этот вопрос жужжал у меня в голове, как рой разъяренных ос.
Что угодно.
Я не мог уложить это в голове. Я пытался защитить ее, пытался убедиться, что этот подонок никогда больше не прикоснется к ней пальцем, а она просто стояла там, глядя на меня своими большими глазами лани, как будто я был плохим парнем. Как будто я был здесь гребаным монстром.
Может быть, так оно и было.
Я имею в виду, в этом был смысл, верно? У нее были все причины сдать меня. Я только что выбил все дерьмо из ее бывшего, и теперь она была здесь, ведя себя так, словно это был всего лишь еще один гребаный вторник.
Пиро сплюнул на землю, мокрота шлепнулась на пол.
– Готов показать этим новичкам, как это делается? – спросил он низким рокочущим голосом.
Я хмыкнул, с грохотом опуская гантели. Мои кулаки зачесались при воспоминании о том, как я втоптал эту пизду в землю. Но что удивило меня больше всего, так это то, что он все еще стоял здесь, выглядя так, словно только что вылез из канализации.
Прелестно. Его лицо было похоже на раздавленную тыкву.
Он опустил взгляд в землю, как последний трус, которым он и был, вероятно, надеясь, что я его не замечу.
О, но я, черт возьми, так и сделал.
Пиро заметил мой взгляд и проследил за ним, его глаза сузились, когда он увидел, кто это был.
– Полегче, Бродяга, – предупредил он низким голосом. – У нас есть работа, которую нужно делать, помнишь?
– Ага, – рявкнул я в ответ, хрустнув костяшками пальцев.
Мы подошли к группе медиков, которые выглядели так, словно никогда не держали в руках ничего тяжелее скальпеля.
А Рыжая – трахни меня – Рыжая сводила с ума, даже не пытаясь. Она продолжала трогать свою шею, как раз там, где раньше было ее ожерелье, пока эти придурки из Тали не стащили его. Каждый раз, когда ее пальцы касались кожи, мой разум проваливался прямо в канаву.
Сосредоточься, Бродяга.
Но все, о чем я мог думать, – это шея Рыжей, ее нежные пальцы, скользящие по гладкой коже. Боже, я хотел быть тем, кто прикоснется к ней там, проследив каждый дюйм того места, где раньше висело это чертово ожерелье.
Возьми себя в руки, идиот.
– Ладно, вы, кучка жалких задниц, – проревел Пиро, вставая перед группой медиков, как будто они были должны ему денег. – Я и Бродяга, – он ткнул большим пальцем в мою сторону, – мы собираемся привести ваши жалкие задницы в форму. Так что выстраивайтесь, блядь.
Я бросил на него взгляд, но он просто подмигнул мне в ответ, прежде чем разделить группу на две части.
– Я приму удар на себя, – пробормотал он себе под нос. – Не хочу, чтобы ты случайно свернул ему шею, Бродяга.
Закатив глаза, я отвел свою группу в сторону, в то время как Пиро начал выкрикивать приказы своим.
– Ладно, вы, вялые придурки, перво-наперво. Разогрейте эти жалкие оправдания, которые вы называете мышцами! Прыжки, отжимания, и если я увижу, что кто-то делает это наполовину, вы пожалеете о том дне, когда выползи из своей мамы.
Они спотыкались на разминке, как кучка пьяных малышей, размахивая конечностями и обливаясь потом. Я выкрикивал приказы, как сержант-строевик под кайфом, подталкивая их сильнее, быстрее, пока они не выглядели так, словно их вот-вот вырвет.
– Ладно, хватит этого дерьма, – прорычал я, вытирая пот со лба. – А теперь хватай напарника! Пришло время по-настоящему попрактиковаться.
Медицинский персонал озирался по сторонам, глаза метались, как у испуганных маленьких крыс, пока все не были разбиты по парам, кроме Рыжей. Она стояла там, немного неуверенная, оглядываясь по сторонам, как будто была чужой, пока ее глаза не встретились с моими.
– Отлично, – пробормотал я себе под нос, подходя к ней. – Что ж, похоже, ты застряла со мной, принцесса.
– Мне повезло, – ответила она, расправляя плечи, как будто действительно была готова к этому.
Я жестом предложил ей ударить, и она, нахмурившись, подчинилась. Она замахнулась на меня, но это была шутка – небрежная, слабая, без всякой силы. Я с легкостью увернулся, ухмыляясь.
– Ты называешь это ударом? – Я рассмеялся, отступая в сторону, когда ее кулак пролетел мимо меня.
Она разочарованно зарычала, разворачиваясь, чтобы попробовать снова, на этот раз с половинчатым пинком под зад.
Я без усилий блокировал удар, схватив ее за ногу и нарушив ее равновесие. Она споткнулась, выругавшись себе под нос.
– Это лучшее, что у тебя есть?
Челюсть Рыжей сжалась, ее глаза горели яростью, когда она бросилась на меня, обрушив на меня шквал ударов руками и ногами.
Она замахнулась, я пригнулся. Она ударила ногой, я уклонился.
Конечно, она не была настоящей богиней боя. Черт возьми, она не смогла бы пробить широкую стену сарая, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Но, черт возьми, каждый раз, когда она замахивалась на меня, ее кулаки едва касались моей груди, я чувствовал, что становлюсь тверже титанового стержня.
– Давай, ударь меня, – скомандовал я.
И, о боже, она набросилась на меня, как чертов ураган. Она не сдерживалась, ее атаки становились все более яростными, когда она пыталась нанести мне удар. Я видел огонь, горящий в ее глазах, потребность проявить себя, и черт возьми, если это меня не заводило.
– Тебе придется придумать что-нибудь получше, – усмехнулся я, почти наслаждаясь этой игрой в кошки-мышки.
Она продолжала наступать, каждый удар подпитывался такой яростью, что мог бы осветить небольшой город. На этот раз я поймал ее запястье в воздухе и заломил его ей за спину движением, которое поставило бы ее на колени, будь мы в другой ситуации.
– Полегче, тигрица, – подзадорил я, уклоняясь от очередного удара. – Не хочу навредить себе.
Но Рыжая этого не хотела. Она извивалась в моих объятиях, пытаясь вырваться.
– Иди к черту! – выплюнула она, пытаясь пнуть меня в голень.
Я рассмеялся, легко уклонившись от ее неуклюжей попытки.
– Дерзкая, не так ли?
Я крепче сжал ее запястье, наслаждаясь тем, как она извивалась. В этот момент я понял, насколько мне нравится эта ее сторона. Огонь, страсть – это было опьяняюще.
Я отпустил ее запястье, отступая назад, чтобы дать ей время. Не то чтобы я хотел. Черт, каждый дюйм моей души хотел прижать ее к себе и удержать там.
Блядь, она была такой чертовски соблазнительной.
Неотразимая. Во всех отношениях.
Рыжая снова сделала выпад, и я отразил ее удар, развернув ее и прижав к одному из матов своим весом, прежде чем она даже поняла, что ее ударило. Она застонала, когда из нее вышибло воздух, и я ухмыльнулся, глядя на нее сверху вниз.
– Если бы мы были там с врагом, – выдохнул я, мои губы были всего в нескольких дюймах от ее. – Ты бы уже была мертва. Тебе нужно контролировать свой темперамент, иначе из-за него ты погибнешь.
Ее глаза вспыхнули гневом, но там было что-то еще – что-то грубое, дикое и такое же хреновое, как то дерьмо, что проносилось у меня в голове.
Боже, я был так чертовски возбужден.
– А как же ты? – она раздраженно фыркнула, пытаясь вывернуться из-под меня.
Но я крепко удерживал ее на месте, наслаждаясь тем, как ее тело извивалось под моим.
– О, со мной все было бы в порядке.
Рыжая уставилась на меня, ее грудь вздымалась от напряжения.
– Отпусти меня, ублюдок, – выплюнула она, пытаясь сбросить меня с себя.
– Чем больше ты дерешься, тем ярче твои глаза сияют в темноте, – засмеялся я, наклоняясь ближе, пока наши лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. – Это довольно заманчиво.
Она билась подо мной, выставив острые локти и колени, пытаясь вырваться. Но каждое движение заставляло ее тереться об меня, и черт возьми, если это не делало меня тверже стали.
– Тебе это нравится, не так ли? – задыхаясь, спросила она, на лбу у нее блестел пот.
Мой член дернулся от ее слов, выдавая меня, как будто у него был собственный разум.
– Держу пари на свою задницу, что так и есть, – выпалил я в ответ, ухмыляясь как маньяк. – Но знаешь что? Тебе тоже.
Ее движения всего на секунду замедлились, в ее горящих глазах мелькнуло удивление, прежде чем она взяла себя в руки.
– Ты думаешь, это смешно? – потребовала она, упираясь мне в грудь, как будто действительно думала, что я отступлю.
Я должен был держаться на расстоянии. Должен был сдерживать себя. Но я этого не сделал.
Мой член был тверже, чем чертов бриллиант, и пульсировал так, словно в любую секунду мог прорваться сквозь штаны.
Когда я прижался к ней всей своей ноющей длиной, я услышал ее тихий вздох – адски сладкий. Этот звук был похож на подливку бензина в огонь.
Мое тело горело, каждый дюйм меня был готов потерять его. Я низко застонал, моя потребность в ней практически сводила меня с ума.
– Нет, Рыжая, – пробормотал я, мои губы коснулись ее губ. – Я думаю, это чертовски горячо.
Она не сопротивлялась. Ни слова. Просто смотрела на меня теми глазами, которые обещали все и ничего одновременно.
И на мгновение, всего на одно гребаное мгновение, я мог поклясться, что почувствовал ее улыбку на своей коже.
Черт, я должен был держать голову прямо. Каждый дюйм моего тела горел, я жаждал ее прикосновений, как наркоман жаждет следующей дозы. Но мой разум знал лучше.
Нет, я туда не пойду.
Холодная реальность обрушилась на меня, как ведро ледяной воды. Она ненавидела меня. Все это время я преследовал ее, пытаясь быть тем парнем, которым она хотела меня видеть, и ради чего? Чтобы она использовала меня и выбросила в сторону, как вчерашний мусор?
Ни за что на свете.
Я оттолкнулся от нее, вставая и протягивая ей руку. Она взяла ее, бросив на меня яростный взгляд, пока отряхивалась.
Когда она выпрямилась, ее взгляд скользнул вниз, к моей промежности, где выпуклость была отчетливо видна на фоне ткани брюк. Я увидел, как ее глаза расширились всего на долю секунды, прежде чем она быстро отвела взгляд, делая вид, что ничего не видела.
Чушь собачья.
Я увидел, как дернулось ее горло, когда она с трудом сглотнула, как высунулся язык, чтобы облизать губы, и легкий румянец пополз вверх по ее шее.
И то, как расширились ее зрачки? Да, она тоже это чувствовала.
Я ухмыльнулся. Не смог удержаться, чтобы не подколоть ее.
– Наслаждаешься видом?
Она стиснула зубы, но не попалась на удочку. Вместо этого она бросила на меня еще один свирепый взгляд, ее щеки покраснели от смущения или гнева – я не мог точно сказать, от чего именно.
– Не льсти себе, – отрезала она, но глаза выдали ее.
О, она ненавидела меня, это точно. Но она хотела меня так же сильно.
И я собирался наслаждаться каждой секундой этого.
– О, думаю, я льщу себе, – пробормотал я, мое дыхание коснулось ее кожи.
Мне нужно было выпить. Может быть, несколько стаканов, чтобы заглушить эту чушь, крутящуюся у меня в голове.
Она тяжело сглотнула, ее взгляд метнулся в сторону от моего.
– Пошел ты, Бродяга, – прошипела она, но в ее словах не было убежденности.
Я придвинулся ближе, сокращая расстояние, пока ее тело не оказалось прижатым к моему. Протянув руку, я провел пальцем по ее подбородку, чувствуя, как ее кожа нагревается от моего прикосновения.
– Может быть, позже, – прошептал я, мои губы коснулись ее уха.
Она задрожала, ее тело откликнулось на мои прикосновения, несмотря на все ее усилия. Но вместо того, чтобы сдаться, она оттолкнула меня, ее глаза горели гневом.
– Ты бы хотел, – парировала она, но это было слабо – она даже себе не верила.
Я наклонился, мои губы коснулись ее уха.
– О, я знаю, что хочешь, – пробормотал я, наслаждаясь тем, как у нее перехватило дыхание.
Она могла притворяться, что не хочет меня, но ее тело говорило совсем о другом. Она боролась с этим, конечно, но хотела меня не меньше. И я собирался заставить ее страдать, заставить ее страдать из-за этого, как страдал я.
– Ладно, похотливые ублюдки, на сегодня достаточно, – прогремел по залу голос Пиро, прерывая нас в самый неподходящий момент. – Пора собирать вещи и идти дрочить где-нибудь в другом месте.
Рыжая выдохнула, как будто ее только что спасли, ее плечи опустились от облегчения.
Я взглянул на доктора Отморозка, почти ожидая, что его положат замерзшим. Но нет, маленький засранец все еще стоял. Может быть, он был не таким слабаком, как я думал.
– Давай, красавчик, пора закругляться, – сказал Пиро, хлопнув меня по спине, отчего у меня чуть дух не вышибло.
Как будто мне нужно было его разрешение. Но я проглотил свою гордость и моргнул, отводя взгляд.
– Да, я тебя с первого раза услышал, – кивнул я, все еще отвлекаясь на выход Рыжей «моя-задница-в-огне».
Я наблюдал, как все начали собираться и расходиться, но мои глаза были прикованы к ней. Она избегала моего взгляда, спеша к выходу, как будто не могла убраться подальше от меня достаточно быстро.
Ну и трахни ее тоже.
Мне больше не нужно было, чтобы ее дерьмовая драма тянула меня вниз.
Пристальный взгляд Пиро впился в мой, напряженный и испытующий.
– Послушай, чувак, – начал он, его голос был удивительно мягким для того упрямца, которым он обычно был. – Я не совсем понимаю, что происходит между тобой и этим доктором, но я чую неприятности за гребаную милю.
Последнее, в чем я нуждался, это выплескивать свои испорченные чувства, как какой-нибудь влюбленный идиот.
– Да ни хрена себе, – ответил я, может быть, слишком резко.
Большой ублюдок только покачал головой, выражение беспокойства омрачило его черты.
– Мне не нравится этот придурок, – сказал он, понизив голос до заговорщического шепота.
– Ну, разве это не гребаное откровение? – проворчал я, проводя рукой по мокрым от пота волосам.
Поджигатель долго смотрел на меня, его чертовы глазки-бусинки сузились, как будто он пытался разгадать меня.
– Просто следи за собой, парень.
– Я могу сам о себе позаботиться, – настаивал я, в моем заявлении было явное упрямство.
Даже когда эти слова сорвались с языка, я не мог избавиться от мучительного сомнения, закрадывающегося в глубины моего сознания. Мог ли я на самом деле?
Пиро поднял руки в умиротворяющем жесте.
– Я знаю, что ты можешь, – ответил он, сохраняя спокойствие, в то время как я был явно на взводе. – Но иногда разумнее избежать драки, чем выиграть ее.
Я бросил на него взгляд, мне не понравилось, к чему это привело.
– Я не отступаю от драки.
Он вздохнул, качая головой.
– Да, я понимаю. Она тебе небезразлична, это ясно как день. Но не позволяй своей гордыне и гневу повлиять на твои суждения.
Я усмехнулся, перекидывая сумку через плечо.
– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.
Чертова Рыжая. Не смог бы выкинуть эту женщину из головы, даже если бы попытался. То, как она расхаживала с важным видом, вся такая героическая, пытаясь спасти мир, как какая-нибудь мученица. Вот только она не смогла спасти свою чертову задницу, не так ли?
Но я хотел ее. Помоги мне Бог, я хотел ее.
Да, я ненавидел то, что испытывал к ней это чувство, это болезненное влечение, которое отказывалось умирать. Ненавидел то, что она была единственным человеком, который мог заставить меня чувствовать себя бесполезным куском дерьма, неспособным хоть чем-то помочь ей.
Разозлившись и покончив с этим дерьмом, я протиснулся мимо Пиро, направляясь к выходу, его тяжелые шаги тянулись за мной.
Может быть, пришло время перестать быть тупицей и разобраться во всем этом дерьме с Рыжей. Или, может быть, пришло время сказать ей, чтобы она шла к черту сама.
Или, может быть, я был обречен разбиться и сгореть, как я, блядь, всегда делаю.
Глава 23
_______________________
Запах выпивки, того дешевого протухшего виски, которое он всегда пил, ударил в нос еще до того, как этот ублюдок переступил порог. Тяжелый стук его ботинок по полу заставил мое сердце бешено заколотиться в груди. Я уже знал, что за этим последует.
Мой старик ввалился, спотыкаясь, пьяный в стельку, от него разило выпивкой, и он искал повод кого-нибудь облажаться. Он всегда был таким после попадания в бар, готовый обрушить ад на любого, кто там случайно оказывался.
На этот раз дело было в том, что ужина не было на столе. Мама работала допоздна, надрывая задницу, чтобы свести концы с концами, но для него это ни черта не значило. Он схватил ее за волосы и потащил через комнату, пока она кричала и умоляла.
Я не мог просто стоять там, как чертов трус. Я был тупым, безрассудным маленьким засранцем, думающим, что смогу что-то сделать, чтобы защитить ее. Итак, я запрыгнул ему на спину, колотя кулаками по его пьяному, вонючему телу.
Ему было наплевать на мой геройский поступок... Он просто увидел другую цель. И это разозлило его еще больше.
– Отвали, маленький засранец! – взревел мой отец, отбрасывая меня, как тряпичную куклу.
Мою голову пронзила боль, перед глазами все поплыло, пока я пытался удержаться на ногах.
– Посмотрите, кто тут такой взрослый и храбрый, – усмехнулся он, переключая свое внимание на меня.
Его глаза были налиты кровью, затуманены выпивкой и безумием.
– Ты тоже хочешь кусочек этого, да?
Он не сдерживался, обрушивая на меня град ударов своими мясистыми кулаками. Я чувствовал вкус крови во рту, чувствовал, как синяки расцветают на моей коже. Но мне было все равно. Все, о чем я мог думать, это о маме, съежившейся в углу и рыдающей навзрыд.
– Пожалуйста, Тони, прекрати! Пожалуйста! – умоляла она, но ему было наплевать. Он никогда этого не прекращал.
Он был в ярости, подпитываемый какими-то гребаными демонами, вселившимися в него той ночью.
Теперь мама кричала, умоляя его остановиться, но для него я даже больше не был его ребенком – я был просто еще одной мишенью для вымещения его дерьма. Еще одно гребаное препятствие.
– Оставь ее в покое, папа! – Я закричал, едва держась на ногах.
Но он был быстрее, сильнее, а я был достаточно взрослым, чтобы понимать, когда что-то не так, но все еще чертовски молодым, чтобы что-то с этим делать.
Его кулак врезался мне в челюсть, как товарняк, отбросив меня на грязный линолеумный пол. Мой рот наполнился привкусом крови, металлической и горячей, но я заставил себя подняться на ноги, поднять кулаки, готовый разорвать этого ублюдка на части.
Я, пошатываясь, поднялся на ноги, сжав кулаки, готовый убить ублюдка. Но он снова набросился на меня, осыпая ударами, как градом. Я едва мог видеть сквозь кровь и слезы, но продолжал размахиваться, подпитываемый чистой яростью и отчаянием.
– Убирайся отсюда, милый! – Мама кричала, но я не мог оставить ее.
Я бы не бросил ее.
Я вскочил, с моей разбитой губы капала кровь, и бросился на него. Мы сцепились, как дикие звери, размахивая кулаками, из наших уст вылетали проклятия.
На мгновение мне показалось, что я действительно могу одержать верх. Но затем он нанес удачный удар, его кулак врезался мне в живот с такой силой, что я не мог дышать.
Казалось, прошли часы, но, возможно, это были всего лишь гребаные минуты. В конце концов, он наконец остановился. Не из милосердия, а от изнеможения.
– Жалкий, – выплюнул он, еще раз сильно пнув меня по ребрам, отчего я врезалась в кофейный столик.
Я услышал, как дерево треснуло подо мной, осколки впились в кожу. Я попытался пошевелиться, но не смог. Каждый дюйм моего тела кричал от боли.
Я пытался сопротивляться, черт возьми, я пытался. Но все потемнело. Боль растворилась в небытии, когда я провалился в беспамятство, последнее, что я услышал, были крики моей матери, эхом отдающиеся в моих ушах.
Еще одна гребаная ночь.
Еще одно путешествие по полосе воспоминаний.
Этот кошмар снова запустил в меня свои когти, утаскивая обратно в ад, топя меня в воспоминаниях, которые я хотел сжечь дотла. Но ты не можешь сжечь то, что высечено в твоей душе, как граффити на стене.
Я резко выпрямился, пот пропитал мою рубашку. Я провел рукой по волосам, пальцы дрожали от гнева и разочарования. Каждую ночь было одно и то же чертово дерьмо – проигрывание этой сцены снова и снова. Мамино заплаканное лицо, пьяная ярость отца, звук соприкасающихся кулаков – все это было слишком реально. Мне хотелось ударить что-нибудь, что угодно, просто чтобы выплеснуть эту кипящую во мне ярость.
Я свесил ноги с койки, дерьмовый металлический каркас заскрипел под моим весом. Мои руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, пока я не почувствовал острую боль в крови.
Я знал, что мне нужно убираться к чертовой матери из своей комнаты, пока я не пробил дыру в стене, поэтому схватил свои армейские ботинки и натянул их, шнурки туго защелкали у меня на лодыжках. Знакомая тяжесть моих жетонов на груди была одновременно успокаивающей и удушающей.
Я вылетел из комнаты, наплевав на поздний час или этот дерьмовый комендантский час. На базе было чертовски жутко тихо, единственным звуком был отдаленный гул генераторов и редкое уханье совы.
Куда, черт возьми, я направлялся?
Мне в голову пришел Вайпер – лежит в медицинском отсеке со сломанной ногой, вероятно, сошел с ума от скуки. Решил заскочить, поболтать с ним о чем угодно, лишь бы мой мозг не сошел с ума после того кошмара.
Я пробирался по лабиринту коридоров, холодный воздух базы леденил пот на моей коже. Наконец я добрался до медицинского отсека, стерильный запах антисептика ударил мне в лицо, как пощечина, когда я толкнул дверь.
И там был Вайпер, растянувшийся на одной из этих дерьмовых белых кроватей, выглядевший так, словно его отогрела смерть. Я фыркнул при виде этого зрелища.
– Привет, придурок, – поприветствовал я его, стараясь говорить небрежно. – Как дела?
Он улыбнулся мне даже в своем жалком состоянии. – Чертовски скучно, но я буду жить. Что привело тебя сюда, чувак? Жаждешь каких-нибудь действий?
Я пожал плечами, пытаясь стряхнуть напряжение, охватившее меня после того кошмара.
– Не мог уснуть. Решил побеспокоить твою жалкую задницу.
Прежде чем Вайпер успела ответить, мой взгляд упал на нее – Рыжую. Она стояла в дальнем конце комнаты, повернувшись ко мне спиной, и что-то записывала в блокнот.
И вот я здесь, застигнутый врасплох, как невежественный идиот.
– Док, – поприветствовал я ее, стараясь убрать горечь из своего голоса, как будто, увидев ее здесь, я не был сбит с толку.
– Лейтенант, – холодно ответила она, едва взглянув на меня, прежде чем вернуться к той дерьмовой бумажной работе, которой она так увлекалась.
Черт. Это было чертовски неловко.
Я прочистил горло, мой голос грубый.
– Что ты здесь делаешь? – Я спросил, пытаясь выяснить, какого черта она до сих пор висит вокруг этого места. – Я думал, ты закончила на сегодня.
Она подняла взгляд от своего блокнота, ее глаза встретились с моими на долю секунды, прежде чем она отвела взгляд, занятая какой-то ерундовой бумажной волокитой.
– У нас не хватает персонала, – коротко ответила она, ее глаза скользнули по мне, прежде чем вернуться к своему блокноту. – Итак, я потяну несколько дополнительных часов.
Я нахмурился, тишина натянулась между нами, как провод под напряжением. Я смотрел, как она суетится по палате, ухаживая за пациентами, как чертов ангел милосердия, и мои мысли, черт возьми, сразу же обратились к этому никчемному куску дерьма.
– Где этот придурок? – Спросил я, имея в виду ее бывшего. – Разве он не должен быть здесь, выполняя свою чертову работу?
Ловко, Негодяй. По-настоящему ловко.
Мне была невыносима мысль о том, что она может находиться где-то рядом с этим ублюдком. Я подошел к ней ближе, протянув руку, чтобы приподнять ее подбородок от блокнота, который она крепко сжимала.
Челюсть Рыжей напряглась, на ее щеке задергался мускул, она точно знала, что я имел в виду.
– Ему пришлось сделать срочную операцию, – коротко ответила она, и голос ее звучал чертовски устало. – Оставил меня с медсестрами присматривать за пациентами.
Меня бесконечно бесила мысль о том, что она имеет дело со всем этим дерьмом, особенно после того, через что заставил ее пройти этот придурок.
Эти зеленые глаза, черт возьми, в них можно было утонуть одновременно в огне и льду.
На секунду я забыл, как дышать.
Черт, мне должно быть все равно.
Но мне нужно было знать.
– Этот ублюдок поднял на тебя руку? – Я зарычал, мои пальцы слегка сжали ее подбородок.
Я вспомнил синяки, те чертовы ссадины, которые она пыталась скрыть, как будто они ничего не значили.
– Нет, – быстро ответила она, почти чертовски быстро, ее глаза встретились с моими. – Он этого не делал.
Я хотел ей верить. Черт, мне нужно было ей поверить. Но то, как она вздрагивала от его прикосновений, ее затравленный взгляд – все это врезалось мне в память, как шрам, от которого я не мог избавиться.
– Ты бы, блядь, сказала мне, если бы он это сделал? – Я надавил, мои пальцы все еще сжимали ее подбородок, почти до синяков крепко.
Я не смог бы отвести взгляд, даже если бы захотел. И черт знает, что я не хотел.
Был момент, всего лишь удар сердца, когда, я клянусь, воздух затрещал между нами. Я чувствовал жар ее дыхания на своей коже, ее аромат – цитрусовый и еще какой-то дикий, необузданный.
Черт возьми, эта женщина. Она заставила меня почувствовать то, с чем, как я думал, я покончил. Заставила меня хотеть дерьма, о котором я не должен был даже думать.
Рыжая открыла рот, чтобы ответить, и именно тогда вселенная решила быть жестокой сукой. Прежде чем она успела сказать хоть слово дерьма, какой-то придурок-пациент издал такой вопль, словно ему только что отрубили ногу.
Как всегда, вовремя.
Моя рука опустилась с ее подбородка, когда мы оба повернулись к источнику этого крика.
Вайпер.
Его нога была разорвана, кровь хлестала, как гребаный гейзер. Его швы были разорваны, и рана выглядела так, словно он вот-вот истечет кровью, как жертвенный агнец.
Рыжая уже зашевелилась, вызывая медсестер. Но, шок, никто не появился. Наверное, были заняты другими полумертвыми ублюдками. Итак, остались только я и она, единственные два идиота, которым было достаточно дерьма, чтобы что-то сделать.
Чертовски типично.
– Черт возьми, это больно, – выдохнул Вайпер сквозь стиснутые зубы.
– Держи его, – услышал я голос Рыжей позади себя. – Нам нужно стабилизировать его состояние, прежде чем мы сможем сделать что-нибудь еще.
– Понял, – проворчал я, мои мышцы напряглись от его неистовых движений.
Она оказалась рядом со мной в мгновение ока, ее халат зашуршал по мне, когда она присела у его ноги.
– Что за черт? – пробормотала она, скорее себе, чем мне, ее пальцы ощупывали рану. – Его швы не держались.
Мы оба нырнули внутрь, хватая все, что, черт возьми, могли найти, самодельные бинты, полотенца, что угодно, лишь бы остановить кровотечение.
– Скажи мне, что делать, – выпалил я, чувствуя себя совершенно бесполезной, как сиськи у быка.
– Надави на рану, – рявкнула она, ее руки двигались быстро, как молния, пытаясь залатать катастрофу перед ней.
Я надавил на ногу Вайпера со всей силы, на которую был способен, чувствуя, как кровь просачивается сквозь мои пальцы, как вода через сито.
– Давай, ублюдок, – пробормотал я сквозь стиснутые зубы, мои руки соскальзывали от огромного количества крови.
– Черт, черт, черт! – Рыжая выругалась, ее глаза изучали разорванную плоть Вайпера.
Она схватила ближайший набор для наложения швов, ее руки дрожали, когда она пыталась укрепить швы. Но это было все равно что пытаться остановить наводнение с помощью проклятого бумажного полотенца.
– Это не работает, док, – практически прокричал я, наблюдая в режиме реального времени, как ситуация спускается по спирали в унитаз.
– Нам нужна транексамовая кислота, – выдохнула она, вытирая пот со лба.
Я кивнул, мое сердце бешено колотилось в груди.
– Где она? – Прокричал я, осматривая комнату, как маньяк.
Ее взгляд метался по комнате, пока не остановился на шкафчике, и я вылетел, как пуля. Я разорвал его, молясь тому, кто слушал, чтобы там было то дерьмо, в котором мы нуждались.
Слава богу, это было так. Я схватил пузырек с TXA и помчался обратно к Рыжей, которая уже готовила шприц.
Я сунул эту чертову штуковину ей в ладонь, и она взяла ее у меня, ее руки не дрожали, когда она набирала дозу.
– Здесь ничего не происходит, – пробормотала она, прижимая иглу к его коже.
Я схватил Вайпера за плечи, прижимая его к земле, когда Рыжая вонзила иглу ему в вену. Он дернулся, его тело было чертовски напряжено.
– Давай, ублюдок, работай! – прошипела она, сосредоточенно нахмурив брови, и мы смотрели, как лекарство поступает в его вены.
