Текст книги "Обещания в темноте (ЛП)"

Автор книги: Скарлетт Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

– Ш-ш-ш, выпусти это.

Я не знал, что, черт возьми, сказать, поэтому просто прижал ее крепче, зарывшись лицом в ее волосы и пытаясь хоть немного поглотить ее боль. Она казалась такой хрупкой в моих объятиях, как будто могла разлететься на миллион долбаных кусочков, если я ее отпущу.

– Выпусти все это наружу.

Дрожащей рукой Рыжая вытерла слезы и высвободилась из наших объятий.

– Прости, – она кротко шмыгнула носом. – Мне не следовало вываливать все это на тебя.

Я покачал головой, протягивая руку, чтобы нежно обхватить ее щеку. Она не должна была передо мной извиняться. Черт возьми, она никому ни хрена не была должна.

– Тебе не за что извиняться. Тебе позволено чувствовать все, что тебе нужно.

Я наклонился ближе и коснулся губами ее губ. Прикосновение было нежным, поначалу неуверенным, словно спрашивая разрешения. Но довольно скоро я обнаружил, что теряю себя в этом поцелуе.

Я запустил пальцы в ее волосы и притянул ее ближе, желая еще больше ощутить ее вкус. Ее тело прижималось к моему, вдавливая свои изгибы в мои твердые мышцы.

Мои руки скользнули вниз по ее спине, мои пальцы слегка коснулись ее обнаженной кожи. Я оторвался от ее губ, уткнувшись носом в ее шею, заставляя ее ахнуть и выгнуться мне навстречу. Мой язык прошелся по ее ключице, и она издала короткий хриплый стон, который чертовски свел меня с ума.

– Я хочу тебя так сильно, что это причиняет боль, – пробормотал я ей в кожу. – Но нам нужно сосредоточиться на том, что мы собираемся делать с тем придурком, который у тебя есть.

Тело Рыжей было напряжено, когда она изменила свое положение, чтобы сесть немного прямее.

– Ты прав, – кивнула она, не отводя от меня взгляда.

Затем выхватила сигарету из пачки и прикурила ее быстрым щелчком зажигалки. Она небрежно держала его между пальцами, ее глаза на мгновение встретились с моими, прежде чем она сделала затяжку.

Я наблюдал за ней, за каждой деталью, за тем, как она держала сигарету, как вдыхала дым – это было чертовски эротично, и я ненавидел то, как сильно это меня заводило.

Мне не следовало бы этим увлекаться.

Но, черт возьми, я делал.

Звук чьего-то стука в мою дверь отвлек меня от размышлений, отвлекая мое внимание от Рыжей. Мое сердце подскочило к горлу, и я выругался себе под нос, гадая, кто, черт возьми, мог прервать нас в такой час. Я, блядь, никому не доверял в эти дни, особенно неожиданным гостям.

Я бросил взгляд на дверь, как будто это лично меня оскорбило, и губы Рыжей приоткрылись, как будто она собиралась что-то сказать, но стук раздался снова, на этот раз громче, настойчивее, как будто тот, кто, черт возьми, был по ту сторону, не собирался принимать отказ в качестве ответа.

Я взглянул на Рыжую, давая ей знак оставаться на месте, а сам встал и направился к двери.

– Бродяга, ты там? – раздался грубый голос с другой стороны двери.

Какого черта ей было нужно? И что более важно, как, черт возьми, я должен был вести себя с ней, не выдавая того факта, что Рыжая была здесь?

Глава 29

_______________________

Схватив пару штанов, перекинутых через спинку стула, я рванулся к ним, натягивая их со скоростью, которая посрамила бы гепарда.

Когда я распахнул дверь, я был чертовски ошеломлен видом Рейвен, стоящей там с выражением лица, которое кричало «не связывайся со мной», и соответствующим отношением.

Ее волосы были выбриты с одной стороны, с другой стороны ниспадали темными локонами, каскадом спадающими с другой в этой резкой манере «Мне насрать».

В ее глазах была такая напряженность, которая могла заставить даже самого крутого ублюдка наложить в штаны. Но, несмотря на все это, в ней было что-то такое, что всегда раздражало меня.

Какое-то время я знал, что она влюблена в меня, это было чертовски очевидно, но я никогда не чувствовал того же. Даже близко. Она смотрела на меня так, словно я был каким-то призом, который нужно выиграть, но сколько бы намеков она ни бросала и как бы сильно ни старалась, я просто не мог заставить себя посмотреть на нее в таком свете.

Да я и не хотел этого.

И вот она стояла в дверях моего дома с таким выражением лица, как будто собиралась признаться мне в своей вечной любви.

Я выдавил из себя грубое «Рейвен», давая понять, что не в настроении для любезностей.

Она оглядела меня с ног до головы, ее пристальный взгляд не торопился, как будто она изучала каждый дюйм моего тела.

Обычно мне было бы наплевать на то, что женщина увидит меня полуголым. Черт возьми, я бы, блядь, поощрял это – я знал, что выгляжу хорошо, мои мышцы перекатываются, а тело отточено до совершенства годами тренировок и травм. Я не был какой-то ханжой, который только хотел, чтобы ее увидела Рыжая, но по какой-то причине в этот момент я чувствовал именно это. Неудобство.

Что, черт возьми, она со мной сделала?

Когда Рейвен наблюдала за мной, я не испытывал гордости. Я чувствовал себя беззащитным, как будто она видела те части меня, которые я, блядь, хотел показать только Рыжей.

Я приготовился к нападению, уже опасаясь неловкого разговора, который, черт возьми, вот-вот должен был последовать.

И я не был готов.

Рейвен бросилась ко мне, заключая меня в объятия, о которых я определенно, черт возьми, не просил. Я стоял неподвижно, как доска, чувствуя себя загнанным в ловушку животным, пока она выжимала из меня жизнь. Это было неприятно, и уж точно не взаимно.

– Рада тебя видеть, придурок, – прощебетала она, ее голос был весь в гребаном солнечном свете и радугах.

Я стиснул зубы, пытаясь подобрать слова, чтобы сказать ей отвалить на хуй, не будучи при этом полным мудаком.

– Не знал, что ты вернулась с задания, – проворчал я, пытаясь оторвать ее от себя.

Я не извивался, хотя по моей коже поползли мурашки от нежелательного контакта. Рейвен отступила, ее лицо покраснело от смущения, когда она, запинаясь, пробормотала извинения.

– Черт, извини, – пробормотала она, отводя от меня взгляд, как будто только что поняла, в какую чертовски неловкую ситуацию она попала. – Я забыл, что тебе не нравится, когда к тебе так прикасаются.

Да, ни хрена себе.

Я подавил желание закатить глаза и просто кивнул ей.

– Ага, теперь ты вспомнила, – проворчал я, чувствуя, как неловкость окутывает нас, как облако.

Я тяжело вздохнул, готовясь к неизбежному разговору, который вот-вот должен был последовать. Я ломал голову, как направить это в то русло, которое действительно могло бы принести мне пользу.

Конечно, Рейвен большую часть времени была занозой в моей заднице, но она также была оператором спецназа, что означало, что у нее был доступ ко всем видам информации, которые могли пригодиться для моего собственного расследования.

С таким же успехом можно попытаться выудить какую-нибудь информацию о ее миссии. Кто знает, может быть, это было бы немного интересно.

– Итак, как прошла миссия? – Я подсказал, зная о ней очень мало. – Герат, верно?

Лицо Рейвен озарилось энтузиазмом, который бывает только у солдат, когда они говорят об убийстве.

– Да, – сказала она, ее голос набрал обороты. – Нас забросили неизвестно куда. Нашей целью было выследить эту террористическую ячейку, которая действовала в какой-то отдаленной деревне в горах.

Я прислонился к дверному косяку, изо всех сил стараясь казаться увлеченным, хотя единственное, чего мне хотелось, – это биться головой о стену.

– И вы их нашли? – Спросил я, пытаясь скрыть нетерпение в своем голосе.

Она кивнула, мрачная улыбка тронула уголки ее губ.

– Черт возьми, да, мы это сделали, – уверенно ответила она. – Нам потребовались недели наблюдения и сбора разведданных, но в конце концов мы уничтожили их лидера и сорвали всю операцию.

Я выдавил улыбку, чувствуя себя обманщиком, притворяясь впечатленным.

Давай, Рейвен, подбрось мне что-нибудь полезное.

– Звучит как адская миссия, – пробормотал я, надеясь, что она выложит какую-нибудь полезную информацию, даже не осознавая этого.

Она рассмеялась, и этот звук подействовал мне на нервы.

– Ты понятия не имеешь, – уверенно сказала она. – Мы были в меньшинстве, безоружны, но у нас все получилось.

Подождите.

Превосходящий численностью и вооружением – эти же слова крутились у меня в голове с тех пор, как моя собственная миссия полетела ко всем чертям. И вот теперь она была здесь, выплевывая в точности то же самое.

Совпадение, черт возьми.

Что-то происходило. И Рейвен, и меня забросили на вражескую территорию, где шансы были против нас, как будто мы были одноразовыми пешками. Кто-то наверху дергал за ниточки, отправляя нас на то, что выглядело как самоубийственные миссии, и я не верил, что это просто невезение.

Но кто? И почему?

Я кивнул, не совсем уверенный, что, черт возьми, еще можно сказать. Как бы мне ни хотелось прокричать о своих подозрениях с крыш, я знал, что лучше не торопиться с ответом.

Это дерьмо было слишком важным, чтобы облажаться из-за внезапной реакции. Мне нужны были доказательства, веские улики, прежде чем я смогу даже подумать о противостоянии тому, кто дергал кукловода за ниточки.

– Что ж, рад, что ты вернулась целой и невредимой, – сказал я, зная, насколько близко ты могла подойти к тому, чтобы не вернуться из такой адской дыры, как Афганистан.

– Да... – она глубоко вздохнула, как будто у нее была история, которую она не рассказывала. – Значит, нас двое.

Затем, как будто этого было недостаточно, она начала разглядывать пространство позади меня, пытаясь заглянуть в мою квартиру, как будто у нее было на это какое-то право. Я быстро отступил в сторону, загораживая ей обзор своим телом, не собираясь позволять ей совать нос туда, где ей, блядь, не место.

Это было пространство Рыжей.

И я не собирался позволять кому-либо еще вторгаться в это.

Я настороженно посмотрела на Рейвен, гадая, какого черта она на самом деле здесь делает.

– В любом случае, зачем ты пришла? – Спросил я, уже чертовски устав от этой светской беседы.

Она неловко откашлялась, переминаясь с ноги на ногу и оглядывая коридор.

– Я просто хотела узнать, как у тебя дела, – сказала она дрожащим голосом, как будто пыталась поддержать этот дерьмовый разговор.

Я пожал плечами, будучи не в настроении для пустой болтовни.

– Занят, – коротко ответил я, надеясь, что она поймет намек и отвалит уже сейчас.

– Может быть, мы могли бы встретиться позже? – Предложила она, и, на мой взгляд, в ее голосе звучало слишком много энтузиазма.

Я натянуто кивнул ей, уже обдумывая, как мне избежать этого, как чумы.

– Конечно, может быть, – ответил я, уже сожалея о решении открыть дверь в первую очередь.

Я тихонько прикрыл дверь за Рейвен, позволив ей закрыться с тихим, последним щелчком.

Гребаный членоблок.

Я повернулся обратно к Рыжей, надеясь, что, может быть, мы сможем спасти то, что, черт возьми, осталось от нашего разговора, прежде чем ворвалась Рейвен. Но я нашел ее уже одетой, готовой быстро уйти и холодно встретившей меня.

– Где огонь, малышка? – спросил я приподняв бровь, наблюдая, как она возится со своими волосами, словно спешит сбежать.

Она встретила мой взгляд натянутой улыбкой, но ее глаза не совсем встретились с моими.

– Меня ждут пациенты, Бродяга, – коротко объявила она, проходя мимо меня. – В отличие от тебя, у меня действительно есть обязанности.

И прямо тогда я почувствовал это. Та невидимая стена, которую она воздвигала между нами, как будто она возводила барьер кирпичик за кирпичиком.

Это чертовски задело, если честно.

Я снова и снова говорил себе, что мне нужно сохранять дистанцию, что слишком близкое сближение приведет только к катастрофе. Не важно, как сильно я пытался заставить себя смотреть на Рыжую как на очередную цыпочку, с которой я переспал, это просто нихуя не получалось.

Каждый раз, когда я смотрел на нее, мое сердце глупо трепетало, напоминая мне о ночах, которые мы проводили, сплетясь вместе, полные жара и отчаяния. Она была не просто любовницей, и это напугало меня до чертиков.

Я жаждал ее присутствия, а не только ее тела.

Даже если я был слишком упрям, чтобы признать это.

– Забавно, что ты, казалось, не слишком беспокоилась об этих пациентах, когда мы обменивались слюнями ранее, – заметил я, медленно оглядывая ее.

Выражение лица Рыжей изменилось, ее глаза на долю секунды отвели взгляд, прежде чем она ответила тем же резким тоном.

– О, как будто ты беспокоился о своем расписании, когда здесь была эта женщина, Казанова.

Она была чертовой крепостью, крепко держащей свои стены. И каждый раз, когда она смотрела на меня своими гребаными глазами, как будто видела меня насквозь, я чувствовал, что рушусь.

Я приподнял бровь, пытаясь не позволить ухмылке расползтись по моему лицу.

– Ревнуешь, да? – Спросил я, бросая ей в ответ ее же собственные слова.

– Я просто делаю замечание, – возразила она, отказываясь заглатывать наживку.

Наблюдательность, черт возьми.

Я вздохнул, понимая, что этот спор ни к чему нас не приведет. Подойдя ближе, я крепко поцеловал ее, надеясь снять напряжение.

Это был непохожий ни на один другой поцелуй, который я разделял с женщиной раньше, грубый и первобытный, отчаянная просьба к ней понять, как много она для меня значит.

На секунду она замерла, вероятно, застигнутая врасплох тем, насколько я был груб, но затем она растаяла, ее руки обхватили мою грудь, и она ответила на мой поцелуй так же яростно. Это было чертовски возбуждающе, опьяняюще, и я не хотел, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.

– Мы продолжим позже, после тренировки, – пробормотал я ей в губы, когда она, наконец, отстранилась.

Она выбежала, оставив меня наедине с ее вкусом на моих губах.

Черт, я не мог позволить себе слишком привязываться. Это было основным правилом игрока, верно? Никогда не лови чувства. Но, черт возьми, придерживаться этого с Рыжей становилось все труднее и труднее.

Я протопал обратно в этот бункер, чувствуя себя так, словно ступил в недра самого ада, с добавлением для пущей убедительности немного индустриального колорита. В воздухе висел тяжелый запах пота, металла и чего-то еще, что могло сойти за надежду, если хорошенько прищуриться.

Ах, дом, милый дом.

Я прислонился к стене, ухмыляясь, наблюдая, как эти толкачи карандаши пытаются пережить жестокие тренировки Пиро. Да, там они могли бы спасать жизни, но здесь они были просто кучкой слабохарактерных неудачников.

Что привлекло мое внимание – или, скорее, чего не привлекло – так это отсутствие доктора Мудака. Спасибо, блядь, за маленькие чудеса, я был прав? Потому что, если бы он появился, я не обещал себе, что не обвил бы руками его тощую шею и не сжимал бы до тех пор, пока его глаза не вылезли бы из орбит, как виноградины.

Я заметил, как Рыжая тренирует свою задницу с какой-то другой цыпочкой, которая едва поспевала за мной. Ее рыжие волосы были собраны сзади в конский хвост, отражая свет, как гребаное пламя, ее движения заключали в себе всю грацию богини.

И это тело... Иисус, блядь, Христос. Вырезано руками самого дьявола, все изгибы и грани, которые могли бы разорвать меня на куски.

Ее кожа блестела от пота, мышцы напрягались при каждом нанесенном ею ударе. Я не мог отвести глаз, особенно когда ее сиськи подпрыгивали, соски проступали сквозь промокшую ткань спортивного лифчика.

Я был на небесах.

Ее движения были плавными, удары точными, намного лучше, чем на нашей последней тренировке. Это было так, словно она преобразилась за одну ночь, оставив меня стоять там ошарашенным, гадая, где, черт возьми, она научилась так двигаться.

Честно говоря, я никогда не подозревал, что она на это способна. Но сейчас?

Я, блядь, не мог отвести взгляд.

Я облизал губы, мой разум погрузился в грязные грезы наяву о ней, прижатой ко мне. Мой член зашевелился, и мне пришлось незаметно подвинуться, чтобы приспособиться. Не мог оторвать от нее глаз.

Как только я устроился поудобнее, дверь распахнулась, и вошла Рейвен, окидывая комнату ледяным взглядом.

– Итак, дамы. Я сержант Рейвен, и с этого момента я беру на себя ваше обучение.

Рыжая и ее напарница остановились, обменявшись настороженными взглядами. Я, с другой стороны, уже мысленно подсчитывал, насколько чаще мне придется мириться с дерьмом Рейвен теперь, когда она вернулась.

Я и так уже слишком часто виделся с ней.

Она начала показывать женщинам их движения, демонстрируя несколько новых приемов. Я должен был неохотно признать, что она была неплоха в том, что делала. Не то чтобы я когда-нибудь сказал это вслух.

– Давай, Хвостик, – усмехнулась она, нацеливаясь на Рыжую. – Ты называешь это ударом кулака? Даже слепая белка могла бы справиться с этим лучше.

Она подошла к Рыжей со всей грацией слона в посудной лавке. Плечи Рыжей напряглись, ее челюсть была плотно сжата, пока Рейвен выплевывала свои приказы, пронизывая каждое слово самодовольством святоши.

Конский хвост.

Просто еще одно маленькое напоминание о комплексе превосходства Рейвен.

Я стоял там, кипя от такой сильной ярости, что казалось, моя кожа вот-вот расплавится.

Я наблюдал с хмурым выражением лица, мои глаза были прикованы к строгому выражению лица Рейвен, когда она поправляла фигуру Рыжей, ее движения были немного слишком агрессивными, на мой взгляд. Была тонкая грань между конструктивной критикой и просто откровенным хулиганством.

И Рейвен, блядь, проехала бульдозером прямо мимо этого.

Ее хватка на Рыжей была слишком грубой, ее прикосновение больше касалось контроля, чем исправления. Она дернула Рыжую за руку, выкручивая ее, как будто та была какой-то гребаной тряпичной куклой, заставляя ее принять то положение, которое она считала «правильным». Рыжая поморщилась, боль промелькнула на ее лице, прежде чем она спрятала ее за фальшивой улыбкой.

– Спасибо за совет. Я буду иметь это в виду.

Что меня по-настоящему взбесило, так это то, как Рейвен разговаривала с Рыжей – как будто она была какой-то идиоткой, которая не могла понять даже самую простую вещь правильно. Тон, интонации – все это было таким покровительственным.

Мои кулаки непроизвольно сжались, когда я увидел, как эта сука-садистка мучает Рыжую. Она восприняла это как чемпионство, но я мог видеть напряжение в ее мышцах, напряжение на ее лице, когда она изо всех сил старалась соответствовать требованиям Рейвен. И меня взбесило, что с ней так обращаются.

Как бы мне ни хотелось вмешаться, я оставался на месте, зная, что устроив сцену, Рыжей будет только хуже. Рейвен была мстительной сукой, и если бы она уловила хотя бы намек на то, что я забочусь о Рыжей, она превратила бы ее жизнь в сущий ад.

И я не мог вынести мысли о том, чтобы еще больше взвалилось на нее бремени. У Рыжей и без меня было достаточно забот, чтобы подливать масла в огонь.

Поэтому вместо этого я сосредоточился на том, чтобы контролировать свой характер, направить свой гнев на что-то продуктивное, например, представить все способы, которыми я бы с удовольствием стер эту самодовольную ухмылку с лица Рейвен.

Я был так увлечен этой сценой, что не заметил, как Пиро проскользнул рядом со мной, пока он не подтолкнул меня локтем.

– Знаешь, Бродяга, ты не совсем деликатен.

Я повернулся, чтобы посмотреть на него, но он только поднял бровь и мотнул подбородком в сторону Рейвен.

– Ты практически излучаешь враждебность, приятель, – весело сказал он.

Я заставил себя пожать плечами, пытаясь отыграться.

– Мне просто интересно изучить кое-какие новые методы тренировок, солгал сквозь зубы. – У Рейвен кое-что есть... уникальные методы.

Он рассмеялся глубоким рокочущим звуком, который заставил меня тоже выдавить улыбку.

– Уникальные методы? – Повторил он, прислоняясь к стене рядом со мной. – Ты имеешь в виду, быть снисходительной, покровительственной сукой? Да, у нее к этому настоящий талант.

Я попытался отмахнуться от этого, не позволяя ему действовать мне на нервы.

– Ну, всегда полезно освежить в памяти основы. Ну, знаешь, приобрести какие-нибудь новые навыки.

Пиро фыркнул, в уголках его глаз появились морщинки.

– Давай, приятель. Ты знаешь крав-магу лучше, чем кто-либо другой на этой базе, – указал он, его ухмылка стала шире, когда он увидел вспышку враждебности в моих глазах.

Он видел меня насквозь – как всегда. И как бы я ни старался сохранять хладнокровие, правда заключалась в том, что я был готов разорвать Рейвен на части за то, как она обошлась с Рыжей.

Однако Пиро еще не закончил, прервав меня поднятой рукой прежде, чем я успел возразить.

– Послушай, я понимаю. Рейвен – заноза в заднице. Но постарайся сделать так, чтобы не было заметно, что ты хочешь оторвать ей голову, ладно? – посоветовал он на удивление серьезно, несмотря на нотку веселья в его голосе.

Я заставил себя кивнуть. Он был прав, я должен был сохранять хладнокровие. Хотя бы ради Рыжей.

Я стиснул зубы, заставляя себя оставаться как вкопанный. Голос Пиро продолжал бубнить на заднем плане, рассказывая о каком-то визите, который он нанес Вайперу, который якобы хорошо выздоравливал, но я почти не слушал. Мое внимание было приковано к Рыжей и Рейвен, я наблюдал за ними краем глаза.

Мои попытки сохранить спокойствие полетели прямиком к чертям, как только я увидел, что Рэйвен пытается выкрутить руку Рыжей в каком-то нездоровом проявлении превосходства.

И это было последней гребаной каплей.

Все остатки сдержанности, которые у меня оставались, испарились в одно мгновение. Я был уже на полпути через комнату, направляясь туда, чтобы показать этой сучке, что происходит, когда ты вмешиваешься в то, что, блядь, было моим. Но затем я услышал голос, прогремевший у меня в ухе, заставивший меня застыть на месте.

– Отставить, лейтенант.