Текст книги "Кошмар у Врат (ЛП)"

Автор книги: Скарлетт Сент-Клэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

ЗАХАРИЯ

Я дождался, пока Колетт уйдет в душ, прежде чем незаметно уйти.

Не хотел ее напугать или объяснять, какого хера я тут делаю. Оставлю это Лилит.

Я вытащил свою рубашку из их ущербной сушилки и натянул на себя, даже не заморачиваясь с пуговицами. Рукава неприятно липли к рукам, ткань все еще была влажной.

Когда я выходил из квартиры, в кармане завибрировал телефон. Я дождался, пока спущусь с крыльца, прикуривая сигарету на ходу.

– Слушаю, – ответил я, пересекая парковку.

Феликс все еще ждал.

– Тебе тут подарочек прислали, – сказал Кассиус. – Хочешь, я его вскрою?

– Буду через пять минут, – бросил я.

Сбросив вызов, я запрыгнул на пассажирское сиденье.

– Что за хуйню ты слушаешь? – спросил я.

Феликс убавил звук.

– Оркестровая музыка. Помогает не уснуть.

Я посмотрел на него, выгнув бровь.

– Ну ты и гребаный монстр, Феликс.

Он усмехнулся, но тут же посерьезнел.

– Куда едем? – спросил он.

– Домой, – ответил я. – Кассиус приготовил мне сюрприз.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ЛИЛИТ

Я сидела в гостиной, укутавшись в плед. Я включила телевизор, просто чтобы на фоне был хоть какой-то шум. Только на это он и годился, учитывая, что церковь контролировала все телесети. Прощелкав детские библейские каналы и повторы старых проповедей архиепископа Лиска, я наконец остановилась на новостях.

После того кошмара мне совершенно не хотелось сидеть в тишине. Я даже не стала вытаскивать клинок из матраса. Так и оставила его там, прикрыв одеялом.

Как, блядь, он ко мне вернулся?

Мне так и хотелось попросить Захарию прочесать дно канала, но я знала, что он ни черта не найдет. Знала, потому что узнавала ауру этого клинка. Я распробовала его магию в первую же ночь, когда прикоснулась к нему. Металлический привкус на корне языка, хотя тогда он был настолько слабым, что я спутала его с привкусом похоти Эфраима.

Интересно, с чего бы церкви так отчаянно пытаться его вернуть? Возможно, это была просто реликвия, вещь, принадлежавшая какому-нибудь святому. Но чья магия завладела клинком, и почему он убивал людей направо и налево? Почему он не тронул нас с Захарией?

Казалось, у меня есть два пути. Я могла бы сама вернуть клинок церкви и выслужиться перед Лиском, вложив его прямо ему в руки, но мне не нужна была его похвала.

Я хотела его страха.

Я хотела рычаг давления.

Я хотела знать, что именно попало мне в руки, но нужно было действовать осторожно. Я не могла принести клинок коллекционеру или скупщику без риска их прикончить. К тому же, я не доверяла никому на Аллее Контрабандистов: они бы попытались его украсть или сдали бы меня гребаному архиепископу. Они могли ненавидеть этого человека, но если на кону стояли деньги, они бы целовали ему ноги.

Придется искать другой способ раздобыть нужную информацию.

– Эй, детка, ты в порядке?

Я вздрогнула и резко вскинула голову, встречаясь взглядом с Коко. Она стояла в конце коридора, прижимая к груди сложенными лодочкой ладонями что-то маленькое, черное и пушистое.

– Прости. Не хотела тебя напугать, но ты выглядела какой-то потерянной.

Я слышала ее слова, но была слишком сбита с толку.

– Коко… это что, кот?

Она усмехнулась и подняла зверька обеими руками, словно подношение.

– Разве она не прелесть?

– Коко, – простонала я. – Если Пол узнает, он нас выселит.

– Я думала об этом, – сказала она, забираясь с ногами на диван. – Но решила, что раз уж Захария съездил ему по морде, он вряд ли будет до нас цепляться.

Я старалась сохранять твердость перед лицом невинных медных кошачьих глаз.

– Ты же знаешь, иногда нам самим есть нечего, – сказала я. – Чем мы будем кормить ее?

– На те деньги, которые мы сэкономим за следующие три месяца, раз уж нам не надо платить за аренду. – Она подняла котенка повыше и потерлась об его нос, сюсюкая тонким голоском: – Верно я говорю? Можешь сказать спасибо дяде Зи, да, можешь.

Мои брови от шока поползли вверх. Меня позабавила мысль о Захарии, держащем этого крошечного котенка и позволяющем Коко называть себя «дядей». Я вообще сомневалась, что он любит кошек. Если порядки в его семье были хоть немного похожи на те, в которых росла я, скорее всего, ему никогда не разрешали заводить домашних животных. Моя мать твердила, что собаки слишком грязные, а кошки все портят. К тому же она не хотела рисковать, что кто-то из них нагадит на ее шелковые ковры.

– Как ты ее назвала? – спросила я.

Коко хитро улыбнулась, в ее глазах мелькнула гордость.

– Ангел, – ответила она.

Я едва не фыркнула.

– Ты же это не всерьез, Коко.

– А что? – возмутилась она. – Ты только посмотри на нее! Она маленькая и милая. Она просто ангел!

– Херувимы¹² маленькие и милые, – поправила я. – А ангелы – это… нечто иное.

Если верить статуям, разбросанным по всему Эдему, они были вселяющими ужас чудовищами, но я не стала озвучивать свой страх вслух.

– Тогда мы назовем ее Херувим! – заявила Коко, переключая внимание на котенка. – Что скажешь?

В ответ раздалось тоненькое мяуканье.

– Видишь? Ей нравится!

Я покачала головой, но не смогла сдержать улыбку. Признаюсь, мне нравилось видеть Коко с питомцем. И мне тоже пришлась по душе идея возвращаться домой, где кто-то ждет, особенно когда Коко была на работе, но я чувствовала себя виноватой за то, что мы тратим деньги на животное так скоро после того, как Захария вытащил нас из финансовой ямы. Я по-прежнему хотела вернуть ему долг, хотя и знала, что он этого не ждет.

– Она и должна быть такой крошечной? – спросила я.

– Наверное, она самая маленькая в помете, – ответила Коко. – Но со временем она подрастет, если дарить ей много-много любви.

Она прижалась щекой к мордочке котенка.

– Хочешь подержать? – спросила она.

Я немного сомневалась – уж больно крохотной она была.

– А если я ее уроню?

– Не уронишь, – отмахнулась Коко. – К тому же, кошки живучие. Они приземляются на лапы.

Я хотела поспорить, что это не всегда так, но Коко уже потянулась ко мне. Я взяла котенка, хотя держать в ладонях живое существо было непривычно. Я опустила ее на колени и почесала за мягкими ушками. Вскоре она свернулась клубочком и завибрировала, как маленький моторчик.

– Видишь? – довольно произнесла Коко. – Ты уже влюблена.

Я изогнула бровь.

– Хорошая попытка.

Какое-то время мы сидели в тишине, пока она не заговорила.

– Та-а-ак, – протянула она. – Расскажешь мне, почему у нас новая дверь?

Я замялась, прервав ритмичные поглаживания шелковистых ушек Херувим.

– Захария ее вышиб, – ответила я. – Я потеряла ключи.

Обычно я рассказывала Коко все, но сейчас я не чувствовала себя достаточно эмоционально стабильной, чтобы пересказывать события прошлой ночи без того, чтобы не скатиться в истерику. Оставлю это до лучших времен.

Когда Коко ничего не ответила, я подняла глаза и увидела, что она пристально смотрит на меня. Мне не понравилось подозрение в ее взгляде.

– Ты никогда не задумывалась, почему Захария бросает все свои дела ради тебя?

– Коко…

Я не хотела развивать эту тему. Я прекрасно знала, к чему она клонит.

– Захария, – перебила она. – Гребаный Захария Зареф, буквальный глава самой могущественной семьи в Эдеме. У мужчины, наверное, полно наркоты на продажу…

– Захария не торгует наркотой, – отрезала я.

– …людей, которых нужно убить, – продолжила она.

С этим я спорить не стала.

– Но стоит тебе потерять ключи, как он уже здесь, вышибает ради тебя двери?

– Это была всего одна дверь, – сказала я, и дело было далеко не только в потерянных ключах, но вслух я этого не произнесла. – И да, потому что он заключил с моим отцом сделку: присматривать за мной.

А Захария подчиняется, потому что любит иметь рычаги давления. Я не собиралась строить на этот счет иллюзий.

– Я видела, как он на тебя смотрит, Лилит, – стояла на своем Коко.

– Он на меня смотрит, потому что присматривает. Наверное, он проверяет, не сопру ли я что-нибудь.

Коко покачала головой.

– Нет, Лили. Этот мужчина хочет тебя трахнуть.

Я едва не рассмеялась.

– Коко, я знаю, когда мужчины хотят меня трахнуть. Знаешь, что исходит от Захария девяносто девять процентов времени? Раздражение.

– Это не значит, что в оставшийся один процент ты его не заводишь, – парировала она. – Признайся. Ты же думала о том, чтобы переспать с ним.

– Все думали о том, чтобы с ним переспать, – увильнула я.

– А ты разве нет?

– Да конечно думала! – раздраженно бросила я.

Мое лицо вспыхнуло. Было такое чувство, будто я призналась в какой-то глубокой, мрачной тайне, но на самом деле мне просто не нравилось признавать вслух, что я хочу Захарию. Я сделала вдох и покачала головой.

– В смысле, ты только посмотри на него. Он же, блядь, невероятно горяч. Ты наверняка тоже думала о том, чтобы с ним потрахаться.

– Он не в моем вкусе… ну, знаешь, он же все-таки мужчина, и все такое.

Я рассмеялась, увидев, как ее нос сморщился от легкого отвращения, что немного сняло напряжение, возникшее вокруг этого разговора.

Коко вздохнула.

– Я не пытаюсь тебя разозлить. Мне просто было любопытно.

– Я не злюсь, – ответила я. – Поверь мне, я пыталась вывести Захарию на эмоции. Мне нравится трахать ему мозги. Но он никогда не ведется.

Честно говоря, я не знала, что буду делать, если он когда-нибудь поведется. Мы так давно знали друг друга… остались бы мы друзьями или это разрушило бы нас? Наверное, я не хотела этого выяснять.

– Однажды поведется, – сказала она. – Когда ты сама этого захочешь.

Я нахмурилась.

Когда я сама этого захочу?

Я хотела спросить, что она имела в виду, но решила не давать ей повода продолжать разговор. Коко, видимо, поняла намек, потому что переключила внимание на телевизор.

– Что смотришь? – спросила она.

Я проследила за ее взглядом. По телеку шла какая-то детская передача, но все персонажи были странными ручными куклами. Я уже собиралась ответить, что понятия не имею, но нас прервал стук в дверь. Мы переглянулись, прежде чем она спрыгнула с дивана.

– Легок на помине, – произнесла она, заглянув в глазок перед тем, как открыть дверь.

Внезапно мое сердце бешено заколотилось, и я не понимала почему. Захария приходил к нам миллион раз, и у меня никогда не было такой реакции.

«Это из-за прошлой ночи», – сказала я себе. – «Прошлой ночью произошло много всего.»

– Доброе утро, мистер Зареф, – поздоровалась Коко.

– Доброе утро, мисс Д’Арси, – ответил Захария, его глаза встретились с моими, как только он появился в поле зрения.

Интересно, сколько ему удалось поспать. Он все еще выглядел уставшим, но явно только что из душа.

– Доброе утро, – произнес он.

– Привет, – ответила я, хотя голос прозвучал тихо и с придыханием. В этом я винила Коко, потому что теперь не могла смотреть на Захарию, не думая о сексе.

Это было новое дно.

Мне срочно нужно было потрахаться.

Я взглянула на Коко и заметила, как она плотно сжала губы, чтобы не улыбнуться.

– Я, пожалуй… э-э… пойду в ванную, – пробормотала она.

Мне захотелось закатить глаза, но я не стала этого делать, заметив, что внимание Захарии переключилось на мои колени, где все еще спала Херувим. Прежде чем он успел спросить о ней, я заговорила первой.

– Что ты здесь делаешь?

– Принес тебе пистолет, – сказал он, поднимая черный футляр. Я не замечала его раньше. Он почти сливался с его длинным пальто. – А еще принес телефон.

Он достал гаджет из кармана и протянул мне. Телефон был новеньким, блестящим, и от этого мне стало не по себе.

– А что с моим старым? – спросила я.

– Заблокирован, – ответил он.

Мне стало немного легче, но какая-то часть моего мозга задавалась вопросом, не слишком ли поздно.

Захария поставил оружейный кейс на журнальный столик и уставился на меня. Казалось, он ждет, что я что-то скажу. Я подумала о том, чтобы извиниться за прошлую ночь, за свой срыв, за то, что просила его обнять меня, за доставленные неудобства, но знала, что он отмахнется от извинений, да и я, честно говоря, не жалела об этом.

– Как самочувствие? – спросил он.

– Я в порядке, – ответила я, наверное, слишком быстро, чтобы это прозвучало правдиво.

Я не могла выдерживать его пронзительный взгляд, поэтому опустила глаза на пушистый комочек у себя на коленях. Диван прогнулся под тяжестью Захарии.

– Когда это ты завела кошку? – спросил он.

– Видимо, сегодня утром, – ответила я. – Коко притащила ее домой прошлой ночью.

– Оставите у себя?

– Я… не знаю, – протянула я, бросив на него взгляд.

Он протянул руку, собираясь погладить ее, но замер.

– Можно?

Я кивнула.

Она была такой крошечной, что он мог гладить ее лишь кончиком пальца.

– Она красивая, – произнес он, снова встречаясь со мной взглядом.

– Тебе нравятся кошки?

Он пожал одним плечом.

– Я против них ничего не имею.

– Хочешь подержать? – спросила я, но он отдернул руку.

– Мне, пожалуй, пора. Сегодня нужно разобраться с кое-какими делами.

– С чем-то интересным для меня?

Он понял, что я спрашиваю об убийцах Тори.

– Вполне, – ответил он, но вдаваться в подробности не стал. И вряд ли бы стал, даже если бы я не заявилась к нему в резиденцию, но я не видела в этом необходимости.

Мне было достаточно подтверждения того, что он начал охоту.

Захария поднялся на ноги и остановился у двери, обернувшись ко мне.

– Я дал твоему отцу твой новый номер, – сказал он.

Я нахмурилась.

– Зачем?

– Потому что он звонил.

– Так вы теперь лучшие друзья? – фыркнула я.

После прошлой ночи мне не хотелось лишних напоминаний о том, что действия Захарии – это одолжение моему отцу.

– Мы не друзья, – отрезал Захария с не меньшим раздражением в голосе. – Он просил убедиться, что ты планируешь присутствовать на гала-вечере твоей матери. Сказал, что ты так и не ответила на его просьбу.

– И что ты ему ответил? Что заставишь меня?

– Когда это я заставлял тебя делать то, чего ты не хочешь? – спросил он.

Я отвела взгляд. Я чувствовала себя надувшимся ребенком, особенно когда отец пытался манипулировать мной через Захарию.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь подавить неуместное раздражение. Вот почему я терпеть не могла эмоции.

– Ты пойдешь?

– Ни за что не пропущу, – сухо ответил он.

Я оценила его сарказм.

Это означало, что он так же не горел желанием тащиться на это мероприятие, как и я. Он шел только потому, что был обязан, равно как и моя мать прислала ему приглашение только потому, что была обязана.

Все мы были ебаными овцами в стаде.

– Не понимаю, почему он так настаивает, – сказала я. – Он же знает, что маму это взбесит.

Захария пожал плечами.

– Ради приличий.

– И поэтому ты тоже идешь?

Он ничего не ответил.

Я презрительно фыркнула, качая головой.

– Ну ты и гребаный лицемер, Захария.

Его брови поползли вверх, а уголок губ изогнулся в холодной усмешке.

– У тебя красивый ротик, любовь моя. Но говоришь ты просто отвратительные вещи.

Его слова действительно задели. Но это было справедливо, учитывая то, что сказала я.

– Если решишь пойти, я тебя отвезу, – продолжил он. – Там будет Лиск, и я хочу, чтобы он знал: ты со мной.

– Не думаю, что это хорошая идея, – возразила я. – Что, если конклав решит, будто вы с моим отцом заключили какую-то сделку у них за спиной?

– Да мне похер на конклав. Думал, ты уже должна была это понять. Но, видимо, ты слишком занята придумыванием самых худших сценариев, чтобы действительно, блядь, меня слушать.

Я уставилась на него, ошеломленная такой реакцией. Он злился.

«Так вот каково это», – подумала я.

Меня обдало жаром, стало одновременно стыдно и обидно. Я не придумывала худшие сценарии, и я слушала его, но ведь он сам цитировал их ебаные правила так, словно это была сама «Книга Сияния», так что вести себя так, будто он не тыкал мне в лицо их мнением, было откровенной ложью.

Он замер, держа руку на дверной ручке, и перевел взгляд на Херувим.

– Оставьте кошку, – сказал он. – Учись позволять кому-то себя любить.

После его ухода я молча кипела от злости, отчаянно пытаясь осмыслить, что только что между нами произошло. Что он имел в виду под «Учись позволять кому-то себя любить»?

Я позволяла любить себя многим.

Коко. Габриэлю. Эстер.

Это он постоянно держал всех на расстоянии вытянутой руки, включая меня.

Боже, как же, блядь, я его иногда ненавидела.

Вот только я знала, что это не так, и прямо сейчас мой желудок сводило от чувства вины. Я зашла слишком далеко. Назвать Захарию лицемером – это уже перебор, и мне стоило бы держать язык за зубами.

«Какая же я гребаная катастрофа», – подумала я, роняя голову на руки.

Мой взгляд упал на Херувим, которая все еще спала у меня на коленях, совершенно не обращая внимания на мои душевные терзания.

– Итак, – протянула Коко, возвращаясь в гостиную с мокрыми волосами, замотанными в полотенце. – Захария сказал, что нам стоит оставить кошку?

Я одарила ее испепеляющим взглядом.

– Много ты слышала?

– Достаточно, чтобы понять, что он считает ее красавицей, – ответила она. – Если только он не говорил о тебе, с чем я, к слову, тоже согласна.

Я вздохнула, хотя не была уверена, на что именно реагирую: на то, что Коко подслушивала, или на ее комментарий по поводу моей внешности. Ни то, ни другое меня особо не раздражало, скорее просто не удивляло.

– Он совершенно точно говорил не обо мне, – произнесла я.

Единственный раз, когда Захария как-то прокомментировал мою внешность, был тогда, когда я танцевала для него, и это больше походило на осуждение. А, ну и еще только что, когда он дал мне понять, какие уродливые слова вылетают из моего красивого ротика.

– Ты сегодня работаешь? – спросила я.

– Нет, но Хассена хочет, чтобы мы были в клубе около шести на репетиции, – ответила она. – Она решила, что наша программа приелась, и хочет ее поменять.

– Чего?

Глаза Коко слегка расширились. Похоже, она на мгновение забыла, что Захария меня нанял.

– Не переживай, детка! – заверила она меня. – Я всему тебя научу!

Неважно, научит она меня или нет. Мне нельзя было тренироваться еще целую неделю, а к тому времени я уже безнадежно отстану.

– Ты же понимаешь, что она делает это нарочно, – произнесла я. – Она взбешена тем, что Захария прыгнул через ее голову.

– Возможно, – отозвалась Коко. По тону ее голоса я понимала, что она со мной не согласна. – Но я не думаю, что она неправа. Чаевые в последнее время просто дерьмовые.

Меня бросило в жар, а в груди слегка защемило. Я знала, что Коко хочет верить Хассене, но все это было спланировано намеренно.

– Почему бы тебе не прийти сегодня и не посмотреть? – предложила она. – По крайней мере, получишь представление о новых номерах.

– А как же Херувим? – спросила я.

– Пару часов она посидит одна, все будет хорошо, – отмахнулась Коко.

Я и так планировала уйти сегодня вечером более чем на пару часов. После прошлой ночи у меня накопился список вопросов, которые, скорее всего, завели бы меня в довольно злачные районы Ниневии, что говорило о многом, учитывая, что весь округ в целом был пиздец каким сомнительным.

– Не уверена, что могу доверять самой себе, находясь в одной комнате с Хассеной, – призналась я, хотя часть меня жаждала позлорадствовать. – Я могу съездить ей по морде, если она еще хоть раз назовет меня неблагодарным ребенком. Сомневаюсь, что Захария это оценит.

Особенно учитывая, что в этот раз он действительно на меня злился.

– Скорее всего нет, – кивнула Коко. – Но он тебя простит.

– Я подумаю об этом, – вздохнула я.

– Ну, что бы ты ни решила, я была бы рада видеть тебя там.

Коко побрела по коридору в свою комнату, чтобы закончить сборы. Оставшись одна – если не считать Херувим, все еще спящую у меня на коленях – я проверила свой новый телефон. Там было одно сообщение от отца. Он переслал фотографию приглашения на гала-вечер моей матери с короткой припиской: не просто подумай.

Нахер мою жизнь.

ЗАХАРИЯ

Иногда мне казалось, я чувствую, как легкие распадаются на куски, наполняясь дымом, но я продолжал курить. Курение отвлекало. Занимало мысли.

Без него я жаждал другого.

Того, к чему нельзя прикасаться.

– Стой. Пожалуйста! Я все расскажу. Только, пожалуйста, не убивай меня!

Иуда Фишер-третий.

Это он так скулил.

Один из четверых, ответственных за похищение Лилит.

Вторая жертва моей мести. Правосудия Лилит. Первым был Джейдон Чавара.

– Мы получили список и приказы от Лиска, понимаешь? Устранить угрозы. Твоя девчонка просто оказалась не в том месте и не в то время.

Я сделал еще одну затяжку.

– Спасибо, – ответил я, прежде чем поднять пистолет и спустить курок.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ЛИЛИТ

После ухода Коко я около часа делала наброски. Я ни в коем разе не была художницей, но нарисовать этот клинок казалось самым безопасным способом носить его с собой без необходимости таскать сам кинжал или делать фото. Что, благодаря Лиску, теперь было исключено. Если кто-то заподозрит неладное из-за моих расспросов, я просто скажу, что у меня есть клиент, заинтересованный в вещи с таким специфическим дизайном.

Я сильно давила на бумагу, заштриховывая круги, обозначающие красные драгоценные камни. Затем я написала описание клинка и нарисовала стрелочки, указывающие на разные его части.

Вышло не идеально, но сойдет.

Заодно я записала столько деталей из своих кошмаров, сколько смогла вспомнить. Они начались ровно тогда, когда ко мне попал этот клинок, так что я подозревала, что они как-то связаны.

Я набросала все, что помнила об окружавшей меня обстановке и строки из прошептанных молитв.

«Из чаши Грааля испей сладостный нектар:

Священную кровь, смертоносный яд

И блаженное безумие ночи.

Разбуди пламя священное!

Восстань и обрушь свой гнев!

И пусть твой вечный вопль страданий и ярости сотрясет небеса!

Разбей оковы, что держат тебя,

И сокруши врата заточения!»

Я подумала о предупреждениях Тори.

Я не верила, что это совпадение: и мои сны, и Тори предупреждали о вратах. Возможно, я бы так не думала, если бы Лиск его не убил. Но мне казалось логичным, что архиепископ хотел бы убрать любого, кто привлекает внимание к тому, что заперто за этими дверями, особенно если это угрожало власти церкви.

Может, это демоны.

Может, боги.

Но я собиралась это выяснить.

Закончив с записями, я начала собираться.

– Только ты и я, малышка, – сказала я, глядя на Херувим, которая меня совершенно не слушала.

Она была слишком занята битвой с торчащей из одеяла ниткой, и я не думала, что она вообще понимает хоть слово из сказанного мной. Я разговаривала с ней с тех пор, как Коко ушла, и ее реакции делились на две категории: пялиться или спать. Игры были чем-то новеньким.

Я вздохнула, уперев руки в бока и наблюдая за ней.

У меня не было выбора, кроме как взять ее с собой, что было далеко не идеальным вариантом, но и оставить ее здесь одну я не могла.

Я оглядела комнату в поисках чего-нибудь, в чем можно было бы ее понести.

Порывшись в вещах, я нашла длинный шарф и соорудила что-то вроде слинга, чтобы держать ее перед собой. Я слегка сомневалась, хорошая ли это идея – держать ее крошечные когти так близко к моим сиськам. Но, с другой стороны, у нее особо не за что было хвататься, так что, может, все обойдется.

– Ладно, детка, – сказала я, и тут же поморщилась от того, как легко с моих губ сорвалось прозвище, которым меня раньше называл Захария. Захотелось вымыть рот с мылом. – Давай попробуем.

Я подхватила ее и сунула в складки шарфа. Она сидела смирно, словно вообще не понимая, что происходит, высунув наружу только свою пушистую мордашку.

Я повернулась к зеркалу в полный рост и рассмеялась.

– Мы выглядим нелепо, – констатировала я.

Херувим посмотрела на меня так, словно спрашивала: «Кого это ты называешь нелепой?»

– Ладно, справедливо. Это я выгляжу нелепо.

И звучала я тоже нелепо, но, честно говоря, из всего того пиздеца, что случился со мной за последние недели, это было самым нормальным, и мне это даже нравилось. Это приземляло.

– Давай соберем тебе водички и корма, – сказала я.

Лиск забрал большой рюкзак Коко, так что все, что у меня осталось – это маленький рюкзачок, с которым я пару раз ходила вместо сумки, пока какие-то ловкие карманники не своровали мой кошелек. По крайней мере, если они попытаются обчистить меня в этот раз, им достанется только кошачий корм.

Я накинула куртку, а затем и рюкзак.

Я сунула в кобуру новый пистолет. Мне было немного страшновато его носить, потому что я им еще ни разу не пользовалась, хотя и предполагала, что Захария – или кто-то из его людей – почистили его и отстреляли пару раз. Суть в том, что я к нему не привыкла, и мне это не особо нравилось. Но, по крайней мере, у меня было оружие, потому что я не собиралась идти в Гоморру с пустыми руками или таскать с собой этот чертов клинок.

Я свирепо уставилась на верхний ящик тумбочки. Надеюсь, он почувствовал мое презрение.

Я вышла из квартиры вместе с Херувим. Она вела себя тихо, пока я шла вниз по улице Процессий. Тротуары были чуть более многолюдными, чем прошлой ночью: в основном это были люди с зависимостями, которые не могли продержаться без клубов дольше суток. Некоторые бросали на меня взгляды, от недоуменных до насмешливых, но заговорить никто не пытался. За что я была им благодарна. Вероятно, все дело в выражении моего лица. Хоть я и не знала точно, как именно я выгляжу, я чувствовала свою энергетику. Я была решительно настроена и слегка взбешена благодаря Захарии, готовая снести любого, кто встанет у меня на пути.

Я пересекла улицу Процессий и свернула на Двенадцатую, пройдя мимо поросших мхом каменных стен кладбища Южных Врат, что привело меня в самую южную часть Гоморры. Абрам был не единственным моим покупателем, но обычно он брал то, что я приносила, даже если при этом выделывался. С другими договориться было сложнее. У некоторых были свои заказчики – криты в Хираме и Темпл Сити, желавшие заполучить конкретные артефакты, и из-за этого мне приходилось соваться в сомнительные лавки и иметь дело с еще более сомнительными личностями.

Это был не самый мой любимый способ заработка, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Эта часть города была настоящим лабиринтом. Единственной дорогой сюда служила Аллея Контрабандистов. За ним к лавкам и жилым домам вела череда узких переулков, петляющих между заброшенными зданиями. Самые безопасные маршруты я выучила на собственном горьком опыте, хотя, как и все в этом районе, слово «безопасный» было с сильной натяжкой.

Проскальзывая по одному из сырых проходов, я обхватила Херувим одной рукой, а вторую держала поближе к пистолету. Кое-где виднелись островки света от окон или открытых дверей, но в зияющей тьме могло произойти все что угодно.

Впереди, в полосе света, стояла женщина, перебирая в руках отрез ткани.

– Шарф не желаете, мадам? – предложила она.

Я проигнорировала ее и проклятие, которое она плюнула мне в спину, продолжая идти мимо мужчины, сидевшего по-турецки на одеяле и позванивающего связкой колокольчиков. На самодельной табличке было написано:

ИСЦЕЛЯЮЩИЕ КОЛОКОЛЬЧИКИ, НАСТРОЕННЫЕ НА ЧАСТОТУ АНГЕЛОВ.

Интересно, что бы это значило, и сколько людей верят его россказням, хотя я сильно сомневалась, что кто-то, кто действительно нуждается в исцелении, станет искать его в Гоморре.

Здесь ничто не могло тебя спасти.

Я сделала еще несколько поворотов, петляя по переулкам, проходя мимо других сомнительных лавок – одна торговала экзотическими животными, другая сбывала нелегальную фарму – прежде чем обогнуть последний угол и остановиться.

Впереди в потоке желтого света стоял и курил мужчина. На вид он был ровесником Захарии. Темные волосы, лицо с резкими чертами, подчеркнутыми формой бороды. Он затянулся сигаретой, затем опустил руку и улыбнулся.

Улыбка была не то чтобы неприятной, но и не располагающей.

– Ну-ну, – произнес он. – Посмотрите-ка, кто здесь.

– Ваал¹³, – кивнула я в знак приветствия.

Его глаза блеснули в полумраке и опустились на слинг на моей груди, густые брови поползли вверх.

– Это что, ребенок?

– Это кошка, – ответила я, отодвигая ткань, чтобы Херувим могла высунуть мордочку.

– Оно и видно, – сказал он, снова затягиваясь. – Давненько не виделись, змейка. Какими судьбами?

– У меня новый клиент.

– Уже нашла замену Абраму?

Я напряглась. Мне не понравился его тон, и я задумалась, какие слухи ходят о смерти Абрама, но мне было не настолько любопытно, чтобы расспрашивать. Ваал мне не нравился. От него веяло жутью, и не по обычным причинам. Ваал не источал в мою сторону похоти, хотя я улавливала волны влечения. Скорее всего, я была для него слишком старой.

– С деньгами туго, – ответила я.

– Истинная правда, – сказал он, щелчком отправляя окурок во тьму, и зашел в свою лавку.

Это было узкое помещение, забитое стеллажами с иконами в сияющих золотых нимбах, статуэтками святых из олова и бронзы, а также инкрустированными вручную религиозными книгами. Эти вещи пользовались спросом у набожных, но известен он был не этим, по крайней мере, в моих кругах.

Ваал специализировался на добыче религиозных реликвий, и это были не просто осколки костей или обрывки одежды. Он продавал мумифицированные головы святых, их языки и челюсти, реликварии, полные крови и волос.

Я всегда скептически относилась к подлинности таких реликвий. Их было легко подделать. Я знала пятерых человек, которые были свято уверены, что владеют черепом Святого Невинности. Но Ваал – другое дело.

Он был, пожалуй, самым медлительным дельцом на рынке. Поиск нужной вещи мог занять у него целый год. Если заказчик хотел что-то, что уже кому-то принадлежало или вообще не существовало в природе, он так и говорил. К тому же он вел подробные физические реестры найденных и проданных артефактов.

Были ли они настоящими?

Да я понятия, блядь, не имела.

Но его внимание к деталям заставляло поверить, что как минимум он сам считал их таковыми.

– И что ты ищешь? – спросил он.

– Мой клиент ищет кинжал, – ответила я. – Но он дал мне только его описание.

Я достала блокнот и положила его на прилавок, чтобы он мог рассмотреть мой корявый рисунок.

– Это что за хуйня?

– Я же сказала, – огрызнулась я. – Клиент дал мне только описание. Я сделала все, что могла.

Он одарил меня таким взглядом, словно говоря: это все, что ты могла?

– Просто расскажи, что он тебе описал.

Я закатила глаза и смахнула блокнот с его прилавка.

– Клинок с позолоченной рукоятью. Инкрустирован красными драгоценными камнями.

Повисла секундная пауза.

Брови Ваала поползли вверх.

– И все? Это все, что он тебе сказал?

Я покраснела. Не знаю, от злости или от стыда.

– Если это вся информация, которую дал твой клиент, то, боюсь, он просто тратит твое время впустую.

– Он велел мне держать его в ножнах, когда я его найду, – сказала я. – Если, конечно, я не хочу, чтобы у меня из глаз пошла кровь.

Он усмехнулся.

– Теперь я уверен, что он тратит твое время впустую.

Я напряглась. Я была уверена, что это должно было высечь из него хоть какую-то искру.