444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Скарлетт Сент-Клэр » Кошмар у Врат (ЛП) » Текст книги (страница 11)
Кошмар у Врат (ЛП)
  • Текст добавлен: 31 октября 2026, 21:01

Текст книги "Кошмар у Врат (ЛП)"


Автор книги: Скарлетт Сент-Клэр



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

– На каком она сроке? – спросил другой.

– Тридцать пять недель, – сказала я.

Мужчина заговорил в свою рацию, повторяя предоставленную мной информацию и кое-что еще, упоминая кровоизлияние, ее артериальное давление, частоту сердечных сокращений и миллион других вещей, которые слились в фоновый шум, пока я смотрела на Эстер из угла комнаты.

В конце концов они переложили ее на каталку и вывезли из квартиры. Я последовала за ними, спускаясь вместе в лифте. Она лежала на боку лицом ко мне. Она была без сознания, лицо закрывала кислородная маска. Мне не нравилось, как эластичные ремешки впиваются в ее кожу. Мне хотелось протянуть руку и дотронуться до нее, но мои руки были в крови. Вместо этого, глядя на нее, я мысленно умоляла ее очнуться.

Очнись. Очнись. Очнись.

– Вы родственники? – спросил один из них.

– Она моя сестра, – ответила я.

С таким же успехом это могло бы быть правдой.

– У вас есть на чем добраться до больницы? – я покачала головой.

– Можете сесть впереди.

– Я не могу поехать с ней?

– Это ненадолго, – сказал он.

Как только двери открылись, они вывезли каталку. Я пошла следом, но мой шаг сбился, и я издалека наблюдала, как ее закатывают в машину скорой помощи.

Что-то глубоко внутри подсказывало мне, что я больше никогда не увижу ее живой.

ЗАХАРИЯ

– Я слышал, ты трогал мою девочку, – сказал я.

Она не была моей. Она ничьей не была.

Но я был вершителем ее правосудия. Ее месть была моей.

– Чувак, я не знал, что она твоя. – Его голос дрогнул. – Я ничего такого не имел в виду!

Этого звали Кристиан.

Кристиан Мастерс.

Он был номером три.

Четвертый скоро будет здесь.

– Хочешь сказать, у тебя не было намерений на нее нападать?

– Нападать? Так она сказала? Да я ее едва пальцем тронул! Мужик, ты должен мне поверить.

– Я тебе верю, – сказал я.

Его плечи расслабились. Я позволил ему прочувствовать это облегчение, прежде чем впечатал кулак ему в морду.

Мои костяшки впечатались в его челюсть, и он обмяк.

Отводя кулак назад, я услышал Кассиуса за своим плечом.

– Твоя девочка звонит.

Я бросил на него холодный взгляд.

– Хочешь составить ему компанию? – спросил я, выхватывая свой телефон.

Жажда крови покинула меня, когда я ответил.

– Захария, – сказала Лилит, мое имя сорвалось с ее губ вместе со всхлипом. – Это Эстер. Я не… Где Габриэль?

Горло перехватило.

– Где ты?

– В скорой, по дороге в больницу. Захария, – произнесла она, и откуда-то из глубины ее горла вырвался жуткий звук. – Я не знаю, выживет ли она.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ЛИЛИТ

Команда врачей и медсестер ждала нас, когда мы прибыли в больницу. Я еще даже не успела вылезти из скорой, а они уже везли Эстер через раздвижные двери и мчались с ней по коридору. Я побежала следом, но никто толком не обращал на меня внимания, пока я не попыталась зайти в ее палату.

– Вам сюда нельзя, – сказала медсестра в синем хирургическом костюме.

Я слышала ее, но не особо понимала. Эстер позвонила мне, а значит, я была ей нужна. Что, если она очнется и окажется совсем одна, в окружении всех этих незнакомцев? Я должна быть с ней.

Я смотрела то на медсестру, то на Эстер, но из-за всей этой суеты почти ее не видела.

– Дальше по коридору есть зал ожидания. Кто-нибудь за вами придет, когда ее состояние будет стабильным. – Медсестра указала рукой и захлопнула дверь прямо перед моим носом.

Я стояла как вкопанная, пялясь на древесный узор на двери, пока зрение не затуманилось.

«Она сказала «стабильным»?» – подумала я.

Звучало обнадеживающе.

Я отвернулась и оглядела коридор в обе стороны.

Пусто.

Тихо.

Полная противоположность тому, что творилось в палате Эстер.

Полная противоположность тому, что творилось в моей голове.

Я побрела в том направлении, куда указала медсестра, и нашла зал ожидания. Люминесцентные лампы бликовали на синих виниловых сиденьях и сероватом полу. Было так ярко, что у меня заслезились глаза.

А может, я просто плакала.

Я выбрала место подальше от остальных и села, обхватив себя руками и пытаясь взять себя в руки. Интересно, сколько времени понадобится Габриэлю, чтобы добраться сюда. Я не хотела быть одна.

Что, если случится что-то ужасное?

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Я не знала, кого умоляю: может, Эстер, а может, Бога.

Я понимала, что сейчас не лучшее время просить о милости бога, которого я ненавидела, но если она переживет это, я сделаю все, что угодно.

Я вернусь домой.

Я пробыла там недолго, когда медсестра позвала Померой. Это была фамилия Эстер. Желудок скрутило от ужаса. Но в то же время грудь наполнилась надеждой. Я хотела, чтобы она сказала, что я могу увидеть Эстер, но вместо этого она сообщила, что проводит меня в другой зал ожидания.

– Вашу сестру везут на операцию, экстренное кесарево.

– С ней все в порядке? – спросила я. – С ребенком все в порядке?

– Я не знаю подробностей, – ответила она. – Но к вам выйдут и все сообщат, как только смогут. – Ее взгляд упал на мои окровавленные руки. – Вы ранены? – спросила она.

– Нет, – сказала я, протягивая руки ладонями вверх. – Это… кровь моей сестры. Я… должна была проверить, бьется ли ее сердце.

– Ох, милая, – произнесла она, нахмурившись. – Пойдемте, я покажу вам туалет, где вы сможете умыться.

Пока я шла за ней по коридору, я подняла глаза и увидела знакомое черное пальто. Прежде чем я успела подумать, я сорвалась на бег.

– Габриэль! – увидев его, я почувствовала облегчение, но когда он повернул голову ко мне, я едва не остановилась.

Я никогда не видела, чтобы он так мрачно хмурился. Даже в самых серьезных ситуациях в его глазах всегда мерцал огонек, но те глаза, что смотрели на меня сейчас, были уже мертвы.

– Лилит, – сказал он.

Я врезалась в него, и он крепко меня сжал. Я не хотела его отпускать. Я боялась, что он исчезнет.

– Мне так жаль, Габриэль, – прошептала я.

Я не хотела плакать, но не могла сдержать эмоции. Это стояло комом в горле с тех самых пор, как я приехала в их дом, и прорвалось наружу в ту же секунду, как я к нему прикоснулась.

– Все хорошо, малышка, – сказал он. – Все будет хорошо.

Я хотела ему верить. В мыслях я позволила себе представить, каково это – вернуться в их квартиру, чтобы навестить Эстер и малыша, но мое сердце… оно разлеталось на миллион кусочков.

Я отстранилась и вытерла глаза, внезапно осознав, что он приехал не один. С ним был Кассиус… и Захария тоже. Наши взгляды встретились. Я не могла понять выражение его лица. Но, с другой стороны, я не могла разобраться и в собственных чувствах. Какая-то часть меня хотела, чтобы он меня утешил. А другая часть задавалась вопросом: были бы мы сейчас здесь, если бы он сделал так, как я просила, и позволил Габриэлю остаться дома с Эстер до самого рождения ребенка.

Я поспешно отвела взгляд и обхватила себя руками, когда к нам подошла другая медсестра.

– Мистер Де Сантис?

– Да? – отозвался Габриэль.

– Пройдемте со мной, я провожу вас в отдельную комнату ожидания.

– Где моя жена? – спросил он.

– Она на операции, – ответила медсестра. – Как только я провожу вас в вашу комнату…

– Как она? Что с моим сыном?

– Мистер Де Сантис, я смогу позвонить в операционную, чтобы узнать новости, как только отведу вас в вашу комнату.

– Габриэль, – сказала я, беря его под руку. Он опустил на меня взгляд. – Пойдем.

Его глаза задержались на моем лице. Не знаю, о чем он думал, может быть, ни о чем и обо всем сразу.

Я потянула его вперед, и он пошел. Мы зашагали вслед за медсестрой. Комната была недалеко, прямо по коридору, за дверью без окон. Помещение оказалось просторным, но все равно кричало «больница» своими модульными креслами и столами из ламината. Одна стена была выкрашена в зеленый, а люминесцентные лампы здесь заменили настольными.

– К вам скоро подойдут, – сказала медсестра перед уходом, тихо закрыв за собой дверь.

Между нами повисла тяжелая и жуткая тишина. Габриэль сел на край дивана, обхватив голову руками. Кассиус взглянул на меня и пересек комнату, направляясь к кофемашине.

Захария дотронулся до моей руки. Я подняла на него глаза.

– Тебе нужно умыться, – сказал он. Я прищурилась, но прежде чем успела спросить, что не так с моим лицом, он добавил: – И вымыть руки.

Мои глаза расширились.

Захария сделал шаг назад и открыл дверь в прилегающую уборную. Я проскользнула внутрь и подошла прямо к раковине, включая горячую воду. Я выдавила на руки слишком много мыла, ненавидя то, как пена краснела от крови Эстер. Вода была почти кипятком, и я резко втянула воздух, когда она коснулась кожи, но мне было плевать. Это давало хоть какое-то чувство чистоты.

Я не понимала, что Захария пошел за мной в уборную, пока он не подошел сзади и не включил холодную воду.

– Хватит! – рявкнула я, выключая ее.

– Ты делаешь себе больно, – сказал он, снова включая. Я опять потянулась к крану, но он удержал там свою руку. – Лилит, остановись.

Я развернулась и оттолкнула его. Он сделал шаг назад, хотя я знала, что он сделал это намеренно, чтобы увеличить дистанцию между нами. Я ненавидела то, как он смотрел на меня: его взгляд был почти стеклянным, словно ему было больно за меня, и это выводило меня из себя. Он не имел права проявлять заботу после того, как решил меня игнорировать.

– Ничего этого бы не случилось, если бы ты меня послушал.

Его челюсть напряглась.

– Лилит…

– Пошел. Ты. Нахуй.

Я снова его толкнула, и он позволил мне это сделать. Возможно, какая-то часть его мозга понимала, что он это заслужил. Когда он уперся спиной в стену, он схватил меня за запястья.

– Отпусти! – процедила я сквозь стиснутые зубы.

Я попыталась вырваться, но он притянул меня ближе, а затем его ладони обхватили мое лицо, пальцы с силой впились в мои волосы. Он был так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. Его глаза блестели от слез.

Я никогда раньше не видела его таким. И предпочла бы не видеть этого сейчас.

– Мне жаль, – сказал он. – Я должен был послушать. Как бы я хотел тебя послушать. Прости.

– Мне не нужно твое «жаль», – ответила я. – Я хочу, чтобы ты все исправил.

Он едва заметно покачал головой, словно говоря мне, что он ничего не может сделать.

– Лили…

– Ты не смеешь меня так называть!

В дверь постучали, и Захария отпустил меня. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кассиус просовывает голову в комнату, но я уже знала, что он скажет. Я знала, потому что слышала глубокий, надрывный вой Габриэля из другой комнаты.

– Лиам появился на свет. Они стабилизируют его состояние, – сказал Кассиус.

Мои губы задрожали.

– Эстер?

Кассиус лишь покачал головой.

Я зажала рот рукой, когда первый всхлип прорвался наружу. Как только это началось, я уже не могла остановиться.

Я осела на пол, и Захария опустился вслед за мной.

Эстер больше нет.

Эстер больше нет.

Эстер больше нет.

Я повторяла эти слова снова и снова, ожидая момента, когда они станут реальными, когда я смогу это осознать.

В этом-то и была проблема. Я не понимала.

Как такое могло случиться?

Я видела ее два дня назад. Она была счастливой и улыбалась. Она испекла гребаный торт.

А теперь она была мертва.

– Она звонила мне восемнадцать раз, – произнес Габриэль.

Он сидел на том же самом месте с тех пор, как нас привели в эту чертову комнату, подавшись вперед, уперев локти в колени. Единственная разница заключалась в том, что теперь он сжимал в руке телефон.

Я сидела в кресле, отвернувшись от него, но бросала в его сторону взгляды, когда он говорил. Я не могла смотреть на него слишком долго, потому что чувствовала слишком много всего, что мне не нравилось.

– Восемнадцать раз. – Голос Габриэля сорвался.

«Где был твой чертов телефон?» – хотелось спросить мне.

Вместо этого я стиснула зубы. Я хотела, чтобы он замолчал, по крайней мере, об этом. Как бы сильно я ни злилась на Захарию, именно Габриэль решил оставить Эстер, зная о рисках… хотя никто из нас такого не ожидал.

Может, в этом и была проблема.

Мы не были готовы ко всем возможным вариантам.

Но почему, блядь, это вообще было возможным?

Какой смысл в боге, если он не мог спасти самую добродетельную из нас?

Я не понимала.

Я просто, блядь, этого не понимала.

В дверь постучали, и вошла молодая медсестра.

– Мистер Де Сантис?

– Да, – ответил Габриэль, поднимаясь на ноги.

– Я Виктория, – представилась она.

Ее голос был высоким и чересчур жизнерадостным. Он прошил меня насквозь, как стрела в грудь. Как кто-то мог быть таким счастливым, когда самый яркий свет в этом мире погас?

– Я помогу вам подготовиться к встрече с вашим сыном. Пройдемте со мной?

Ребенок.

Лиам.

Внутри нарастало нервное возбуждение. Это сбивало с толку на фоне потери Эстер, но казалось неправильным только скорбеть, когда ее сын остался жив. Его свет только начал разгораться, и теперь я искала его, потому что хотела идти за ним. Мне было нужно, чтобы он стал моим путеводным светом.

Интересно, на кого он похож, на Габриэля или на Эстер? Смогу ли я вообще это понять?

– Как только я устрою мистера Де Сантиса с малышом, я вернусь за вами, родственники. Не волнуйтесь!

Она придержала дверь, чтобы Габриэль мог выйти, а затем они исчезли, и я осталась одна с Захарией и Кассиусом. Без Габриэля единственным звуком было тиканье часов, напоминающее мне, как долго мы здесь находимся. Каждая отсчитанная секунда приближала нас к рассвету, и я не хотела встречать его без Эстер.

Я напрягалась все сильнее. Захария ничем не помогал. Он смотрел на меня. Я так привыкла к ощущению его взгляда, что могла определить, когда он отводил глаза, а затем снова смотрел на меня. Казалось, он думает, что я вот-вот сломаюсь, а это означало, что он готовился к одному из двух: либо он удержит меня, если я побегу, либо поймает, если я упаду.

Это всегда было одно из двух.

Часы продолжали тикать, и я стиснула зубы еще сильнее.

Мы не должны знать друг друга так хорошо.

«Уязвимость – это оружие для арсенала врага», – любила повторять моя мать, а я отдала свое, даже не задумываясь.

Я стиснула зубы еще сильнее.

И эти гребаные часы…

Я вскочила с кресла прежде, чем осознала, что делаю. Забравшись на диван, я сорвала их со стены и швырнула на пол со всей силы, на какую была способна. Спрыгнув вниз, я подошла туда, где они валялись, и принялась топтать их ногами снова, снова и снова.

Никто меня не удерживал.

Никто меня не остановил.

С каждым хрустом пластика под моим ботинком из меня уходило немного боевого запала.

Когда от них ничего не осталось, я сделала несколько глубоких вдохов и вернулась на свое место.

– Знаешь, – подал голос Кассиус, – Ты могла бы просто попросить кого-нибудь из нас вытащить батарейку.

Не глядя на него, я вытянула руку и показала ему средний палец.

– Твоя девчонка – ходячий гребаный пиздец, – бросил Кассиус.

– Я не его девчонка, – огрызнулась я. – А гребаный пиздец – это ты.

Губы Кассиуса дрогнули. Мне хотелось выцарапать ему глаза.

Он допил остатки своего кофе.

– Пойду покурю.

– Каким монстром нужно быть, чтобы курить перед встречей с младенцем? – спросила я.

– Любому нормальному человеку потребовалась бы ебаная сигарета после общения с тобой, – сказал Кассиус. – Как думаешь, почему Захария так много курит?

– Кассиус, – рявкнул Захария. – Иди проветрись.

– Есть, босс, – ответил он, шутливо отдавая честь.

Когда он ушел, я заговорила.

– Если ты еще не познакомил его с Хассеной, возможно, тебе стоит это сделать. Они смогут сблизиться на почве того, как сильно меня ненавидят.

– Почему ты думаешь, что Кассиус и Хассена тебя ненавидят? – спросил он.

– Потому что они считают меня неблагодарной, избалованной соплячкой, – ответила я. – И Хассена хочет с тобой потрахаться. А может, уже потрахалась и никак не может успокоиться. Я не знаю.

– Кассиус не ненавидит тебя, – сказал Захария. – Он считает, что ты меня отвлекаешь. Вот это он ненавидит.

– Звучит как одна и та же хуйня, – бросила я.

Захария ничего на это не ответил. Вместо этого он сменил тему.

– Хочешь, я уволю Хассену?

Я повернулась к нему, удивленная таким предложением.

– Ты не можешь, – сказала я. – Коко ее обожает.

– Я могу делать все, что захочу, – возразил он.

– Да, вот только они обе будут знать, что ты уволил ее из-за меня, а мне такая репутация не нужна.

Захария приподнял бровь.

– Это какая же?

– Если ты будешь прилетать и спасать меня каждый раз, когда что-то идет не так, я буду выглядеть как крыса. И все, что обо мне говорят, окажется правдой.

Бежать к Захарии было равносильно тому, чтобы бежать к отцу с просьбой вытащить меня из неприятностей, а некоторые вещи просто не стоили такого долга.

Между нами повисло неловкое молчание, но в основном оно было вызвано одним невыясненным вопросом. Он не стал отрицать, что спал с Хассеной, и это разъедало меня изнутри. Я не могла перестать представлять их вместе, и чем больше я об этом думала, тем сильнее росло мое разочарование.

Я даже не знала, почему мне так нужно было это выяснить.

Может, потому, что я считала Хассену своим врагом.

Мой гнев то отступал, то накатывал вновь, поднимаясь все выше и выше, и как раз в тот момент, когда я собиралась заговорить, в дверь постучали.

Я подумала, что вернулась жизнерадостная медсестра, чтобы отвести нас к Лиаму, но это была не она. Это был пожилой врач с жидкими прядями волос на макушке. На нем был хирургический костюм и белый халат.

Он мне сразу не понравился. Я бы предпочла увидеть доктора Мора, но он не был сторонником традиционной медицины. Он не следовал правилам, установленным церковью.

– Мистер Зареф, – произнес врач.

Я перевела взгляд с врача на Захарию, который кивнул в знак приветствия.

– У меня есть информация, которая, как мне кажется, может вас заинтересовать касательно Эстер Померой, – сказал он. – Мы сделали анализы по ее прибытии в больницу. В ее организме была высокая концентрация Commiphora myrrha15.

– Что это значит? – спросила я.

Врач взглянул на меня, но затем снова посмотрел на Захарию. Значит, он был из таких мужчин.

– Она задала вам вопрос, – холодно произнес Захария.

Глаза доктора расширились.

– Приношу извинения, мадам…

– Мисс Левиафан, – поправил Захария. – Вы имеете удовольствие находиться в присутствии мисс Лилит Левиафан, доктор Марлоу.

Его глаза расширились еще больше.

– Прошу прощения, мисс Левиафан. Я… я не знал.

И хуже всего было то, что будь я кем-то другим, ему было бы абсолютно наплевать.

– Вы говорили о том, что нашли в организме Эстер, – сухо напомнила я.

– Д-да, – сказал он, прочистив горло. – Commiphora myrrha. В ее организме была высокая концентрация этой травы. В больших дозах она может спровоцировать преждевременные роды.

– Вы… пытаетесь сказать, что ее отравили?

– Я могу лишь сказать, что она приняла огромную дозу, причем всю сразу. Именно это и вызвало кровотечение.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, что она бы никогда так не поступила. Она бы никогда не подвергла Лиама такой опасности, но врач продолжил.

– К тому моменту, как она поступила к нам, она потеряла значительное количество крови, и у нее произошла остановка сердца на операционном столе.

Его взгляд сместился на Захарию, и мой тоже.

– Я решил, что вы захотите узнать об этом и, возможно… сами сообщите новости.

Захария кивнул, хотя смотрел не на врача. Он смотрел на меня. Я услышала, как за моей спиной закрылась дверь.

– Она бы никогда так не поступила, Захария!

На секунду я подумала, что он станет со мной спорить, но затем он оттолкнулся от стены, на которую опирался, и сказал:

– Я знаю. Ты не единственная, кто знал Эстер, Лилит.

Я моргнула, и когда мое лицо обдало жаром, опустила взгляд. Я понимала, что веду себя так, будто я единственная, кто сегодня понес утрату, но мне было сложно думать о чем-то за пределами собственной боли, особенно учитывая, что именно я нашла ее.

Захария дотронулся до моего подбородка, приподнимая его, пока я не встретилась с ним взглядом.

– Знаю, тебе хочется найти здесь врага, – произнес он. – Но это не я, любовь моя.

Я почувствовала, как его большой палец мазнул по уголку моих губ, и какая-то часть меня захотела его укусить, и отнюдь не в сексуальном смысле. Я оскалилась и отдернулась от него.

– Не тебе решать, кто мои враги, Захария. Если захочу, ты станешь одним из них.

Его глаза потемнели, и я задалась вопросом, что бы он ответил, если бы жизнерадостная медсестра не вернулась в тот момент, чтобы отвести нас к Габриэлю и Лиаму. Я одарила Захарию самым испепеляющим взглядом, на который была способна, прежде чем покинуть комнату, и обнаружила Кассиуса, ожидающего снаружи.

– Как долго ты здесь торчишь? – спросила я.

– С тех пор, как ушел, – ответил он. – Я не хотел ввалиться и увидеть то, что потом никогда не смогу стереть из памяти.

– Как бы я хотела стереть из памяти тебя, – пробормотала я.

Медсестра либо не услышала нашей перепалки, либо очень старалась нас игнорировать, потому что она лучезарно улыбнулась и жестом позвала нас за собой.

– Сюда, пожалуйста!

Она провела нас через большую дверь, мимо стойки регистрации, в другой коридор с палатами. Подойдя к палате Габриэля, она остановилась и постучала, возвестив, открывая дверь:

– Я привела родственников!

Я вошла первой, но поняла, что ноги не несут меня дальше порога. Габриэль прижимал Лиама к своей голой груди. Я видела только профиль малыша, но он был маленьким, розовым и идеальным.

Габриэль поднял голову и улыбнулся мне.

– Лилит, – произнес он. – Иди посмотри… он так похож на нее.

Я думала, эти слова принесут мне радость, но они прошили меня насквозь ледяным холодом. Захария тронул меня за руку.

Он еще не вошел в палату, как и Кассиус.

Они ждали меня.

Вот только я не могла пошевелиться.

Все, на чем я могла сосредоточиться, это на том, как бешено колотится мое сердце. Хватка Захарии стала жестче. Я подняла глаза и увидела, что он хмурится, сдвинув брови.

Лилит?

Его губы шевелились, но я не слышала ни единого слова. Он сжал мою руку сильнее, и я опустила взгляд на его ладонь. Его пальцы тут же разжались.

– Лили?

Голос Габриэля пробился сквозь туман. Я повернула голову и встретилась с ним взглядом. Я не могла вынести ничего из этого: ни того, как он произнес мое имя, ни странной эйфорической боли в его глазах. Я не могла вынести знакомства с Лиамом без Эстер.

Я вырвалась от Захарии и побежала.

И бежала.

И бежала.

В какой-то момент я поняла, что за мной кто-то гонится.

– Лилит, ты остановишься, блядь, или нет?

Это был Захария.

Каким-то чудом я нашла в себе силы бежать еще быстрее и не останавливалась, пока не оказалась у жилого комплекса Габриэля и Эстер. Мне было жарко. Волосы прилипли к потному лицу. Легкие, блядь, горели огнем, но мне было плевать. Боль этого дня была не такой острой, когда все, на чем я могла сосредоточиться – это дыхание.

Только попытавшись ввести код на двери здания, я осознала, что меня трясет. Все же мне удалось это сделать, и дверь со щелчком открылась как раз в тот момент, когда подоспел Захария. Он потянулся к двери и придержал ее для меня. Я проскользнула внутрь, не глядя на него. Он последовал за мной к лифту, задев меня плечом, когда встал рядом. Я подавила в себе желание отодвинуться. Какая-то часть меня хотела, чтобы он взял меня за руку, как прошлой ночью, когда я вернулась от архиепископа Лиска, но он этого не сделал. Когда мы зашли в лифт, мы встали в разных углах, глядя друг на друга.

– Тебе не обязательно делать это прямо сейчас, – произнес он.

– Существует только «сейчас», – ответила я.

Потому что позже у меня может не хватить сил сюда вернуться. Я не была уверена, что у меня хватает сил даже сейчас, но когда двери лифта открылись, я шагнула в коридор и направилась к квартире Эстер.

Войдя внутрь на этот раз, я узнала запах. Пахло не только пролитым на полу чаем.

Это была мирра.

Захария прошел мимо меня и наклонился, чтобы поднять самый уцелевший осколок разбитой кружки – ту часть, к которой крепилась ручка. Он перевернул его, покрутив так и эдак.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Мирра прилипает к керамике, – ответил он и показал мне.

Янтарные потеки налипли на поверхность.

– Думаешь, это Лиск?

Этот вопрос я хотела задать с самого начала, подозрение, от которого не могла избавиться. Не похоже на совпадение, что архиепископ начал охоту на несогласных, а теперь Эстер мертва. Не то чтобы я когда-либо слышала от нее хоть слово против церкви, но, возможно, он убил ее, раз уж не смог убить меня.

– Нет, – сказал Захария.

Горячая волна гнева поднялась во мне от того, как быстро он отмел мою теорию.

– Лиск не стал бы рисковать тем, что конклав может лишить его сана, – продолжил он. – А именно это бы и произошло, если бы он напал на кого-то из моей семьи.

– За исключением того, что он считает, будто его власть превосходит власть конклава, – возразила я. – Он сам мне об этом сказал.

Захария положил осколок керамики на столешницу, и его взгляд скользнул ко мне. У меня сложилось впечатление, что он освобождает руки, и мне это не понравилось.

– Он мог это сказать, но это не делает его слова правдой. Конклав назначил Лиска. Конклав может его сместить.

– Не разговаривай со мной так, будто мне, блядь, пять лет, Захария. Почему тебе так сложно поверить, что Лиск мог пойти на такое?

Захария полностью повернулся ко мне.

– Ты переходишь на личное.

– Это и есть личное, – процедила я.

– Ты думаешь, что Лиск нацелился на Эстер из-за тебя, – сказал Захария. – Но у него нет причин причинять ей вред, даже если она важна для тебя.

Я отвернулась от него, осматривая кухню.

– Ненавижу, когда ты его защищаешь.

– Я его не защищаю, но ты бьешь мимо цели.

– Больше не могу тебя слушать, – бросила я.

– Не то чтобы ты вообще когда-либо это делала, – парировал он.

Я поморщилась.

– Я не говорю, что Лиск не заслуживает твоей ненависти, – произнес Захария. Его голос зазвучал тише. – Но твоя ярость должна быть направлена в другое место, и я хочу убедиться, что ты обрушишь ее на того, кто этого действительно заслуживает.

На глаза снова навернулись слезы. Боже, как же, блядь, я это ненавидела.

Я прочистила горло.

– Я просто хочу узнать, что случилось.

– За этим мы здесь, не так ли?

Я бросила взгляд на Захарию, когда он направился в гостиную, остановившись, чтобы посмотреть на что-то на полу. Я предположила, что это кровь Эстер, и поспешно перевела внимание на кухню, направляясь туда, где она хранила чай. Я начала открывать баночки в поисках любых следов постороннего вмешательства, но не нашла ничего похожего на ту субстанцию на кружке.

Покончив с чаем, я решила обыскать всю кухню целиком. Я перерыла каждый шкафчик и ящик, открыла каждую банку – с этикеткой и без – чтобы понюхать содержимое. Эстер любила делать заготовки, особенно разные маринады. К тому времени, как я закончила открывать их все, рука разболелась, а в носу стоял стойкий запах уксуса.

– У тебя так голова заболит, – заметил Захария.

Я обернулась и увидела, что он выходит из спальни Эстер и Габриэля, и поняла, что он был в ванной. Он выглядел немного бледным, и выражение его глаз изменилось. По крайней мере, его взгляд ощущался иначе. Возможно, теперь он понимал, почему я чуть более не в себе, чем обычно.

– Она и так болит со вчерашнего дня, – ответила я.

Захария нахмурился, но при этом выглядел немного разочарованным.

– Тебе нужно отдохнуть, как с самого начала велел доктор Мор, – сказал он. – Я могу сделать… чем бы ты там ни занималась.

– Я в норме, – отрезала я. – Я не оставлю места для сомнений.

И так было дерьмово от того, что врач в больнице намекнул, будто Эстер сделала это с собой сама. По крайней мере, я смогу с уверенностью сказать, что обыскала весь дом и не нашла ничего похожего на вещество в ее кружке.

– Ты проверил аптечку? – спросила я.

– Лилит, – произнес Захария с ноткой неодобрения в голосе.

«Ты же видел ванную», – хотелось сказать мне. – «Почему ты не можешь понять, зачем мне это нужно?»

– Я сама проверю, – сказала я, выходя из кухни, но Захария преградил мне путь.

Я попыталась пройти мимо него, но он не позволил.

– Захария, – рявкнула я.

– Тебе не нужно ничего проверять, – сказал он. – Потому что ты ничего не найдешь. Все, чего ты добьешься – это заново травмируешь себя.

– Ты только что сам предложил помощь, – возмутилась я. – А теперь ведешь себя как мудак.

– Я не веду себя как мудак, – спокойно ответил он.

Я уже собралась оттолкнуть его с дороги, когда он сделал движение: обхватил меня за талию и оторвал от пола.

– Захария! – я обвила руками его шею, а ногами – талию.

Это было инстинктивно. Реакция моего тела на ощущение, будто он сейчас меня уронит. Он этого не сделал. Вместо этого его руки скользнули мне под бедра, пока он нес меня, чтобы усадить задницей на обеденный стол.

– Ты ни хуя не слушаешь, – процедил он.

– Это ты ни хуя не слушаешь!

Я попыталась снова его оттолкнуть, но он буквально приварил мои руки к бедрам своей стальной хваткой. Тогда я попыталась ударить его ногой, но не особо преуспела, учитывая, что он стоял между моих ног.

– Закончила? – спросил он.

Его челюсти были крепко сжаты, желваки перекатывались.

Я злобно уставилась на него снизу вверх. Он и так был выше меня больше чем на фут, а теперь, сидя под его раздраженным взглядом, я чувствовала себя ребенком.

– Я не гребаный ребенок, Захария, – огрызнулась я.

– Тогда почему ведешь себя как ребенок? – спросил он.

Его слова ударили как пощечина.

Я физически отшатнулась.

Захария даже не моргнул. Я вырвала руки и скрестила их на груди, отводя взгляд и изо всех сил стараясь снова не разрыдаться.

– Лилит, – позвал Захария, но я отказывалась на него смотреть.

Я почувствовала, как его пальцы скользнули по моему виску. Я закрыла глаза, делая судорожный вдох.

– Я пытаюсь защитить тебя. Почему ты не позволяешь?

Я открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Я даже немного возненавидела то, как смягчились черты его лица, словно он пытался заставить меня забыть, что только что назвал ребенком.

– Мне не нужно, чтобы ты меня защищал.

– Нужно, – ответил он, не в силах больше удерживать этот нежный фасад. – Ты просто не хочешь принимать это от меня.

– Да пошел ты нахуй, – бросила я. – Не делай вид, будто ты хоть что-то сделал для меня из доброты. Мы оба знаем, что мой отец попросил тебя приглядывать за мной.

Брови Захария сошлись на переносице, и клянусь, его глаза приобрели еще более яркий синий оттенок. Я понимала, что играю с огнем, но мне хотелось сгореть.

– Думаешь, я не был добр? – спросил он.

В его голосе появилась грубая хрипотца. Она царапнула по коже, заставив меня вздрогнуть. Говоря это, он подался ближе. Мне пришлось вцепиться в его руки, чтобы не упасть. Его бицепсы были словно из камня, и я вспомнила, каково это – быть в его объятиях после моей стычки с Лиском.

Я сжала пальцы сильнее; тело натянулось, как струна, доводя почти до дискомфорта. Между ног скопился жар, от которого я почувствовала себя одновременно набухшей и пустой. Мне хотелось сжать бедра, но между ними стоял Захария, снова отделяя меня от того, чего я хотела.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю