Текст книги "Кошмар у Врат (ЛП)"

Автор книги: Скарлетт Сент-Клэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор: Скарлетт Сент-Клэр

Название: «Кошмар у Врат»

Серия: «Кровь Лилит». Книга первая

Перевод: Verhovnaya

Редактура: Verhovnaya, Ленчик Кулажко

Вычитка: Ленчик Кулажко

Обложка: Ленчик Кулажко

18+

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Часть I

Книга Бытия

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ЛИЛИТ

В «Ритуале» не протолкнуться. Глянцевые столики и бархатные диваны были уже переполнены, поэтому людям приходилось стоять плечом к плечу в пульсирующем сине-пурпурном свете в ожидании начала шоу.

Они спустятся сверху: воздушные гимнасты. Их красные шелковые полотнища развернутся в темноте, точно языки пламени, гипнотизируя зрителей силой и грацией, пока они парят, подвешенные в дымном воздухе. Это было популярное развлечение в Ниневии. Те, кто спускался сюда из остальных четырех округов, хотели бы заставить церковь поверить, будто они пришли посмотреть именно на это безобидное представление, но все мы знали правду.

Их представление начиналось точно по расписанию. В пятницу в три часа дня улица Процессий – единственная дорога в Эдеме, соединяющая все пять округов, полностью заполнялась машинами вплотную. Первыми приезжали финансисты из Хирама, затем подтягивались промышленники из Темпл Сити, торговцы из Галанта, художники из Аккадии. Но стоило им пересечь границу Ниневии – и происхождение теряло значение. Все они были просто лицемерами.

«Криты», как называли их местные.

Большинство проводили выходные, слоняясь из клуба в клуб на Аллее Грешников, а рано утром в воскресенье возвращались в свои округа, чтобы помолиться в храме. К понедельнику они будут очищены и прощены, готовы жить благочестиво вплоть до следующих выходных.

«Прощение – это приглашение ко греху. Оно станет нашей гибелью.»

Я стиснула зубы, когда слова матери незваными гостями ворвались в мои мысли, оживая в памяти. Ее доктрина въелась мне в подкорку, заточенная всплывать каждый раз, когда я сталкивалась с чем-то, что противоречило ее учениям. Хотя это было одним из немногих утверждений, с которыми я действительно была согласна.

Прощение было приглашением к греху. Я наблюдала это каждую неделю, и именно поэтому давным-давно решила, что мне плевать на прощение.

Уж лучше я буду грешницей, чем лицемеркой.

Я пробиралась сквозь толпу в красном платье, таком же ярком, как шелка воздушных гимнастов. Но, в отличие от них, оставалась незамеченной. Это был мой выбор. Я могла бы привлечь к себе внимание, если бы захотела, но среди присутствующих я пока не разглядела ничего стоящего.

А сегодня вечером мне нужно было что-то дорогое.

Пришло время платить за аренду, а мой арендодатель снова задрал цену.

Моя соседка по комнате, Коко, сокращенно от Колетт, ушла на работу вниз по улице. Она танцевала в клубе «Восхваление». Она просила меня остаться дома, но лишь потому, что ей не нравилось, каким способом я сводила концы с концами.

Я была добытчицей товаров, в основном религиозного обихода, но не особо привередничала. Я бы продала что угодно, если бы могла выручить за это хорошую цену. Проблема заключалась в том, что моя работа была технически незаконной, так как церковь запрещала продажу святынь.

Коко называла мои методы воровством, а я – использованием своих ресурсов, которыми, так уж вышло, была магия.

Честно говоря, в этом не было бы нужды, если бы Захария, глава Дома Зареф и всего округа Ниневии, позволил мне танцевать в одном из своих многочисленных клубов, но он отказал.

– Ты начнешь войну, Лилит, – сказал он.

Я закатила глаза:

– Ты драматизируешь, Захария. Никто не обязан знать, кто я такая.

– Ты дочь Дома Левиафан, – ответил он, словно это все объясняло. – К тому же, мне дороги мои яйца. А твой отец точно отрежет их и скормит мне, если узнает, что я позволил тебе танцевать.

– Разреши мне.

Захария.

Захария.

Захария.

Он был красивым, бесящим мужчиной. Я знала его всю свою жизнь. Он был на восемь лет старше меня и стал главой своей семьи после смерти отца пять лет назад. Он всегда был тихим и сдержанным, по большей части безэмоциональным, как и все Элохай Так называлась родословная, которая давала каждой семье магию, а вместе с ней и право править.

Вот только все это было полнейшей хуйней, потому что кровь Элохай (кровь Бога) давала магию только женщинам. Она делала нас могущественными, но мы даже не могли использовать эту силу, потому что подчинялись мужчинам.

«Это то, что мы заслужили за искушение Первого Человека», – любила повторять моя мать.

Ей нравилось цитировать «Книгу Величия¹». Это был религиозный завет, правивший нашим обществом, который гласил: мужчины должны остерегаться женщин.

Это также означало, что в отличие от Захария, которого готовили стать главой семьи Дома Зареф, меня готовили стать женой. А поскольку я была единственным ребенком в своем доме, мой отец должен был сам выбрать мне мужа – следующего главу Дома Левиафан.

Я, блядь, ненавидела это. И именно поэтому и сбежала.

И хотя Захария, может, и не позволял мне танцевать, он позволил мне укрыться на его территории.

Чья-то рука по-змеиному обвилась вокруг моей талии, и меня прижали к мужчине постарше. Я выставила руки вперед, упершись ладонями в его мягкую грудь. На нем была рубашка на пуговицах, расстегнутая на воротнике и испачканная потом. Его лоб блестел, а волосы редели. Он усмехнулся, притягивая меня ближе.

– Куда направляешься, красотка? – спросил он.

Я прищурилась и окинула его взглядом. Его пиджак висел на спинке стула. Это был кашемир, с ровными стежками и пуговицами из настоящего рога животных. Мужчина явно был из Хирама, финансового округа. Я была более чем знакома с этим местом. Я там родилась и выросла.

Там же мой отец, Люциус, правил как глава семьи Левиафан.

Мужчина окинул меня взглядом с ног до головы, прежде чем уставиться на мою грудь. Она не была такой уж большой, но в этом платье-футляре на тонких бретельках она аппетитно выпирала из декольте.

– Таких, как ты, больше не делают, – произнес он.

Я изогнула бровь.

– Скажи это еще раз, – ответила я. – Мне в лицо.

Мужчина поднял взгляд. Я чувствовала его безудержную и темную похоть с того момента, как он притянул меня к себе, но теперь я могла ее видеть. Его зрачки расширились, поглотив цвет радужки, кожа раскраснелась, а член стоял колом, натягивая ткань темных брюк.

– Непокорность, – протянул он, и тонкая ухмылка скривила его губы. – Мне это нравится, но мужа ты себе с таким характером не найдешь.

Я продолжала упираться руками в его грудь: чтобы сохранить дистанцию, пока он пытался притянуть меня ближе, и чтобы получить больше контроля над его возбуждением.

– Позволь мне укротить тебя, сахарок, – сказал он. – Я буду очень хорош.

Меня пробила сильная дрожь, и я заподозрила, что мало кто из женщин вообще выбирался из лап этого мужчины живым.

Я опустила одну руку ему на бедро, а вторую оставила в центре его груди. Его губы обнажили зубы в победном смешке, но я уже проникала в его энергию, ища те части, которые питали его сексуальное влечение. Я узнала ее на ощупь: головокружительная, тошнотворная сила. А затем вытянула ее в пространство между нами. Вне его тела она больше не имела цели или намерения. Теперь это было просто топливо, которое я могла использовать, чтобы убить его либидо.

– Отпусти, – приказала я, наполняя свои слова магией.

Он опустил руку, и в то же время его член сдулся, словно проткнутый иглой. Его мерзкая улыбка сползла, а зрачки сузились так, что я смогла разглядеть тускло-серый цвет его глаз. Теперь, побледнев, он выглядел намного старше, чем раньше, почти немощным.

Это казалось справедливым наказанием.

Я молча нырнула обратно в толпу, желая увеличить расстояние между нами до того, как он оправится от последствий моей магии. Они варьировались у разных мужчин в зависимости от эмоционального состояния, выносливости и возраста. И это только те факторы, которые я успела заметить. В любом случае, некоторые восстанавливались быстрее других. Я подозревала, что этому мужчине будет непросто вернуть равновесие, и эта мысль наполняла меня восторженной радостью.

Я улыбнулась, несмотря на дрожь при воспоминании об ощущении его липких и грубых рук на моем теле. Уверена, он считал, что имеет на меня право.

Она сама напросилась. Вот как стал бы он доказывать, кивая на мою оголенную кожу.

Интересно, заметил ли эту перепалку Захария или его брат Кассиус. Если да, то моя магия – далеко не самое худшее, что случится с этим ублюдком сегодня вечером.

Как бы сильно я ни презирала таких мужчин, мне стоило быть осторожнее. Всегда находился кто-то, чье желание было настолько первобытным и неконтролируемым, что пробивало мой щит. Я еще не придумала, как исправить этот изъян. Я полагала, что мне просто не хватает сил, и если это действительно так, то мне пиздец.

Я отогнала эти мысли и вместо этого сосредоточилась на клиентуре.

Хотя женщин было немало, большинство составляли мужчины. Я могла сказать, откуда они родом, по тому, как они одевались. Люди из Хирама были «белыми воротничками²» и носили шерстяные костюмы. Жители города Темпл Сити предпочитали полиэстер. Выходцы из Аккадии одевались более повседневно, в хлопок, лен или смесовые ткани, в то время как обитатели Галанта были скорее «синими воротничками³» и носили прочные темные ткани. Визуально было легко определить, кто какое место занимает в иерархии, но здесь, в Городе Грехов, мы все были равны в одном – в желании.

А прямо сейчас я желала получить что-то ценное, что можно было бы продать на Аллее Контрабандистов, чтобы заплатить за квартиру… и, кажется, я мельком увидела именно такую вещь.

Это был кинжал. Я заметила его, потому что драгоценные камни, инкрустированные в его рукоять и ножны, мерцали, ловя рассеянный свет при малейшем движении его владельца. В том, что люди носили клинки, если они работали в храмах или охраняли врата, не было ничего необычного, но чаще всего те были простыми. А этот выглядел дорого, вися на ремне мужчины средних лет из Хирама.

Выбрав цель, я начала изучать его издалека.

Он был красив, с короткими седеющими волосами и ухоженной бородой. Выглядел подтянутым и расслабленным, почти полулежа за барной стойкой: один локоть на столешнице, другой на спинке стула, стакан с жидкостью янтарного цвета зажат кончиками пальцев. На нем не было кольца, а значит, он не женат или просто снял его.

Проблема заключалась в том, что он был не один. Рядом с ним сидели двое мужчин, вероятно, его коллеги. Я не слышала, о чем они говорили. История, должно быть, была забавной, потому что время от времени их смех взрывался, перекрывая гул толпы. Я задавалась вопросом, не помешают ли друзья моей цели моей работе. Я могла бы попытаться очаровать их всех, но это потребовало бы много магии. Но большое количество магии порождает мощный всплеск энергии, что выдаст мое присутствие охране, а я не хотела, чтобы меня утащили отсюда до того, как я доберусь до этого клинка.

Словно почувствовав мой взгляд, мужчина перевел глаза на меня, а затем скользнул по моему телу. Я восприняла это как приглашение и подошла к стойке, втиснувшись между ним и двумя его приятелями. Я не стала смотреть на него сразу, а вместо этого окликнула бармена. У посещения знакомых заведений был один минус: тебя могли узнать.

Бармен Илай приподнял густую неодобрительную бровь, метнув взгляд на мужчину рядом со мной.

– Привет, Лилс, – бросил он. – Что тебе налить?

– Как обычно, – ответила я.

Моим «обычным» был клубничный дайкири. Я не знаю, почему именно он. Мне просто нравилось, что он сладкий, а Илай всегда украшал край бокала целой клубникой.

– Сделаю, – кивнул бармен.

– Спасибо, Илай, – пропела я.

Он попытался скрыть улыбку, опустив голову и сосредоточившись на работе.

Я воспользовалась моментом, чтобы взглянуть на двух коллег моей цели.

– Вот, красавица, – произнес тот, что сидел ближе ко мне, уступая свой стул. – Садись на мое место.

Я не стала протестовать и вместо этого улыбнулась.

– Какой милашка, – промурлыкала я. – Спасибо.

Других пустых мест за стойкой не было, поэтому мужчине пришлось стоять. Его коллега подмигнул мне, прежде чем тоже соскользнуть со своего стула. Вместе они растворились в толпе, оставив меня наедине со своим другом.

Я повернулась к нему. Его глаза были такими же, как у того мудака ранее: зрачки расширились настолько, что я не могла определить их цвет. Впрочем, мне не нужны были физические признаки, чтобы понять, что он возбужден. Я чувствовала, как это вспыхивает в воздухе между нами.

Он улыбнулся, обнажив зубы: ряд ровных жемчужно-белых виниров.

– Привет, – сказал он.

Мне показалось, что он звучал как человек, которому приходилось прилагать усилия, чтобы сделать свой голос ниже.

– Привет, – ответила я самым томным тоном, на который была способна, приподнимаясь на мысках своих туфель, чтобы грациозно скользнуть на барный стул.

Его взгляд снова опустился, пробегая по контурам моего тела и разгоняя его похоть до предела.

Я глубоко вонзила в него свои когти.

Илай пододвинул ко мне мой напиток. Звук стекла, скрежещущего по граниту, заставил меня стиснуть зубы.

– Запиши на мой счет, – бросил мужчина.

– Ох, не стоит…

– Я настаиваю, – перебил он.

Я снова улыбнулась и протянула руку.

– Лилит.

– Эфраим, – представился он.

– Рада знакомству, Эфраим, – произнесла я, удерживая его взгляд и потягивая коктейль через трубочку.

– Что привело тебя сюда сегодня вечером? – спросил он.

– О, я просто хотела немного развлечься, – ответила я. – А тебя?

– Со мной бывает весело, – хмыкнул он.

Его желание нарастало, каждая волна была сильнее предыдущей. Я чувствовала приливы и отливы, моя магия прицепилась к его энергии. У меня слегка закружилась голова, но меня не тошнило, как от предыдущего ублюдка.

Когда мои способности впервые проявились в восемнадцать лет, от всего этого опыта меня страшно рвало. Меня и сейчас тошнит, если у них есть аппетит к насилию.

Моя магия стала крахом моего послушания. Именно тогда я осознала, что все, что церковь пыталась говорить о женщинах, было ложью. Мы не несли ответственности за мужскую похоть. Мы просто существовали, а они желали.

Иногда это желание было взаимным. Иногда – нет. Но мужчинам было трудно обмотать свои причиндалы вокруг слова «нет». А поскольку наш мир ценил их больше, страдали именно мы.

– Красивое ожерелье, – заметил Эфраим.

– Спасибо, – ответила я, зажимая кулон между пальцами.

Это был золотой крест с заостренным концом, делавшим его больше похожим на кинжал. Отец подарил мне его на мое шестнадцатилетие. Он назвал его амулетом, и сказал, что тот выкован из золота, найденного в пустыне Нарам-Син⁴, и наделен какими-то защитными свойствами.

Я не знала, правда ли это, да и мне вообще было плевать. Ожерелье имело значение, потому что это был подарок отца. С тех пор я его не снимала.

Мужчины всегда обращали на него внимание, хотя я не знала, действительно ли они ценят его красоту, или это просто универсальный предлог, чтобы попялиться на мои сиськи.

– Ты из Хирама, – констатировала я, все еще сжимая кулон. Это помогало мне сосредоточиться. – Чем ты там занимаешься?

– Инвестициями, – ответил он.

Я склонила голову набок, слегка нахмурившись.

– Что именно это значит? – спросила я, притворяясь дурочкой.

С мужчинами из Хирама далеко не уедешь, если не дашь им почувствовать свою значимость.

– Я зарабатываю деньги для людей, – сказал он.

– Много денег? – округлила я глаза.

Он усмехнулся:

– Больше, чем ты можешь себе представить.

Я проигнорировала его пренебрежительный тон. Мне нечего было доказывать этому мудаку, самонадеянно решившему, что он меня раскусил, но правда заключалась в том, что он лишь думал, будто знает, что такое настоящее богатство.

– Должно быть, ты чертовски хорош в своем деле, – проговорила я, придвигаясь ближе и опуская взгляд на его ремень. Я тихонько ахнула. – Какой красивый кинжал.

Взгляд мужчины тоже опустился, словно он забыл о клинке.

– О, да. – он прочистил горло. – Правда же?

– Можно потрогать? – спросила я, поднимая на него глаза, стараясь не поморщиться от собственного поведения.

То, что мне приходилось делать ради денег, нравилось мне не больше, чем Коко, но это давало нам крышу над головой и еду на столе.

– Детка, – протянул он. – Ты можешь трогать все, что принадлежит мне.

Медленная ухмылка скривила мои губы, хотя на самом деле мне хотелось закатить глаза. Тем не менее, я не собиралась упускать шанс рассмотреть этот кинжал вблизи.

Мужчина снял клинок с ремня и протянул его мне. Он оказался тяжелее, чем я ожидала, и когда я вытащила его из позолоченных ножен, на задней части языка появился какой-то металлический привкус.

«Странно», – подумала я, но списала все на алкоголь.

– Он прекрасен, – прошептала я, снова заглядывая ему в глаза. – Где ты его взял?

– Выменял, – ответил он.

Я слегка прищурилась, улыбаясь и наполняя свой голос тем томным шармом, который приберегала только для тех ситуаций, когда мне нужно было выведать побольше информации.

– Ты лжешь, Эфраим?

– Да, – сказал он, моргнув, явно пораженный тем, что сказал мне правду.

– Расскажи мне, Эфраим, – промурлыкала я. – Где ты взял этот нож?

Мне нужна была эта информация по многим причинам, в том числе для использования в качестве рычага давления.

– Я украл его у человека на улице, – выдал он, говоря почти как робот. Это происходило лишь потому, что он не мог помешать моей магии просеивать его спутанные мысли, распутывая его горькую правду.

– О, Эфраим, – произнесла я с притворным разочарованием. – И кто был этот человек?

– Я его не знаю, – нахмурившись, ответил он. Взгляд его был отсутствующим, словно он вспоминал тот вечер, когда нашел клинок. – Думаю, он работал на церковь. Он не был епископом или священником. Но на нем была слишком простая одежда.

– И где этот человек сейчас, Эфраим?

– Он мертв, – признался тот шепотом. – Я убил его.

Струйка страха пробежала по моему позвоночнику. Я никак не ожидала признания в убийстве. Тем не менее, я продолжила расспросы. Пока он поддерживал этот уровень похоти, я была в безопасности.

– Расскажи мне больше, Эфраим.

– Кинжал ему точно не принадлежал. Посмотри на него. Он слишком хорош для работника церкви, – пробормотал он. – И я пошел за ним. Я не хотел его убивать, но он начал сопротивляться. Я защищался.

– Эфраим, убийство члена церкви – преступление, караемое смертью.

– Пожалуйста, никому не говори, – прошептал он, и его глаза наполнились животным страхом.

Я покрутила заостренный конец ножен о кончик пальца, словно раздумывая.

– А что ты дашь мне, если я сохраню этот секрет? – спросила я.

– Все, что угодно, – выдохнул он.

– Кинжал?

– Все, что захочешь, – пообещал он.

Он был настолько подчинен моим чарам, что из уголка его рта закапала слюна.

Я наклонилась и поцеловала его в щеку.

– Спасибо, Эфраим.

Я оставила свой напиток и ушла от барной стойки, засунув клинок между грудей, и растворилась в толпе. У меня было ограниченное количество времени, прежде чем моя магия рассеется, и Эфраим выйдет из транса. Я не знала, вспомнит ли он о своем признании, но была уверена, что он запомнит меня и обвинит в краже своего кинжала.

Побег был связан не с боязнью нажить неприятности. Дело было в том, что мне пришлось бы вернуть кинжал, чего наверняка потребовал бы Захария.

Я не сводила глаз с неоновой вывески «ВЫХОД», испытывая все большее облегчение по мере приближения к ней, но тут я пробилась сквозь толпу и обнаружила, что путь мне преградил какой-то хрен в костюме. Увидев его, я повернулась, намереваясь раствориться в толпе, но обнаружила, что меня взяли в клещи еще двое парней в черных рубашках и штанах-карго.

Блядь.

– Сюда, – бросил мужчина в костюме.

Я повернулась к нему, когда он жестом приказал мне идти впереди.

Спорить я не стала и направилась по тусклому коридору к лифту.

Внутри двое парней в темных рубашках встали по бокам от меня. Я посмотрела на каждого из них. Они напоминали мне всех тех придурков, что работали на моего отца: недоделанных крутых парней, которые играли в мафию, плотно скрестив на груди свои толстые, мускулистые ручищи.

Я называла их «ждунами». Они предпочитали «партнер», но это звучало куда официальнее, чем было на самом деле. Эти придурки отчаянно жаждали получить постоянное место в рядах пяти семей, и ради этого были готовы на все. Даже на то, что в итоге их погубит.

Я их работе не завидовала. Наряду с моим отцом, Захария был, пожалуй, самым грозным среди глав семей пяти Домов. И это при том, что у него не было жены, а значит, и прямого доступа к магии. Он правил с помощью страха, потому что его валютой была информация. У него было достаточно грязи, чтобы уничтожить любого власть имущего, даже моего отца.

Иногда я задавалась вопросом, как он до сих пор жив.

Лифт резко остановился, отчего мой желудок сделал сальто. Когда двери открылись, мужчина в костюме вышел, и я последовала за ним, а «ждуны» поплелись следом. Они загнали меня в комнату в конце коридора, где не было ничего, кроме металлического стола. Услышав, как захлопнулась дверь, я обернулась и обнаружила, что осталась наедине с мужчиной в костюме.

– Должно быть, ты новенький, – усмехнулась я.

Я никогда раньше не видела ни его, ни тех двоих. Забавно, куда делись их предшественники. Впрочем, обычно вариантов было всего два: они либо пошли на повышение, либо подохли.

– С чего ты взяла? – спросил он.

– Парень, который работал на твоем месте до тебя, всегда меня отпускал, – парировала я.

– Может, поэтому он здесь больше и не работает.

– Не думаю.

Мужчина склонил голову набок, изучая меня.

– Значит ли это, что с тобой будут проблемы?

– Что в твоем понимании означают «проблемы»? – спросила я.

– Ты сама отдашь то, что украла? Или мне придется тебя обыскать?

– Если ты обвиняешь меня в воровстве, то тебе придется меня обыскать, – фыркнула я.

– Мы видели, как ты забрала нож у клиента, – сказал он, как будто это могло убедить меня сотрудничать, но я была не в настроении.

Я пожала плечами.

– Он сказал, что я могу забрать его себе.

– Мы считали сигнатуры. Ты использовала магию.

Я так и подозревала. Они буквально поджидали меня у выхода. И ни капли не удивилась. Почти каждое заведение в Эдеме использовало технологии для отслеживания тепловых сигнатур магии. То, что я сделала сегодня, было незаконно. Мне не разрешалось использовать свою магию без мужского надзора. Поскольку я не была замужем, именно отец диктовал мне, когда и как я могу применять свою силу. Хотя даже когда я жила дома, он игнорировал мою силу.

Впрочем, я не особо его винила. Представляю, как некомфортно было отцу осознавать, что у его дочери в восемнадцать лет развилась сексуальная магия.

– Отказываешься подчиниться? – спросил мудак.

– Я редко меняю свои решения, – отрезала я.

– Да будет так, – бросил он и сделал шаг ко мне, вытаскивая нож. – Раздевайся, или я тебе помогу.

Я удивленно вскинула брови. И не смогла сдержать усмешки. В этом-то и заключалась проблема всех этих «ждунов». Они хотели выпендриться, проявить себя какими-то тупыми способами. Скорее всего, это была последняя ночь, когда он работал на Захария.

Я посмотрела на лезвие, а затем встретилась с ним взглядом.

– Боюсь, тебе придется помочь.

И я даже не флиртовала. Я просто хотела, чтобы он подошел поближе.

Я дождалась, пока он коснется меня, чтобы нанести удар: одной рукой я врезала ему по локтю, а другой – в лицо. Он пошатнулся, выронив нож и схватившись обеими руками за кровоточащий нос.

Затем я въебала ему по яйцам, и он рухнул на пол.

В том, чтобы быть дочерью одной из пяти семей, были свои плюсы. Мой отец всегда хотел, чтобы я могла постоять за себя. Несмотря на свое участие в этом идеологизированном мире, он знал, что религия порождает враждебность, особенно по отношению к женщинам.

Я смахнула лезвие с пола и оседлала мудака. Схватив горсть его темных волос, я приставила нож к его горлу.

Он заскулил.

– Я же сказала тебе отпустить меня, – прошипела я.

Дверь открылась.

Я ожидала увидеть охранников, но тяжелый вздох подсказал мне, что к нашей встрече присоединился кое-кто другой.

Я подняла глаза и увидела мужчину. Он был настолько красив, что это выбешивало. Вероятно, потому, что я знала его слишком хорошо и не хотела находить привлекательным, но это было пиздец как невозможно. У него было идеальное лицо: красивые скулы, пухлые губы, голубые глаза и густые темные волосы, коротко выбритые по бокам. У него была привычка запускать в них пальцы, когда он злился, а рядом со мной это случалось постоянно.

Он был по-деловому одет в сшитый на заказ черный костюм. Мой взгляд скользнул от его лица к шее, где были вытатуированы убывающие луны. Они сливались с облаками, клубящимися на его груди и прорезанными лучами света. Хотя они были видны лишь частично под расстегнутым воротником его красной рубашки, я ранее видела всю картину целиком и знала: вдоль его грудины и живота сражаются ангелы. Это была сцена Армагеддона, конца света.

– Лилит, – произнес он глубоким баритоном. Его голос звучал скучающе и немного раздраженно, словно я была просто досадной помехой.

И это было справедливо. Я и была сплошной помехой.

– Захария, – сказала я, выпрямляясь и бросая нож. – Долго же ты собирался.

Его взгляд поглотил меня. Мне захотелось поежиться под ним, но я заставила себя отказаться от этой идеи, стиснув зубы, чтобы не шевелиться.

Интересно, осознает ли он силу своего взгляда?

Подозреваю, что да. Я чувствовала себя пришпиленной к месту, ненавидя себя за то, что задаюсь вопросом, не означает ли это, что он во мне разочарован.

Ублюдок у моих ног застонал, и внимание Захария переключилось на него. Меня захлестнуло облегчение, но я не позволила себе расслабленно опустить плечи.

– Исайя, – проговорил он, и парень, пошатываясь, поднялся на ноги, держась за нос. Кровь сочилась сквозь его пальцы. – Скажи мне, почему ты заперт в одной комнате с дочерью Дома Левиафана?

Парень вытаращился на меня. Я чуть не ухмыльнулась, глядя на его шокированную физиономию.

– Она воровала! – выплюнул он.

– Докажи, – прошипела я.

– Я и пытался!

– Снимая с меня одежду? – уточнила я.

Захария редко проявлял эмоции, но при этих словах его глаза слегка сузились.

– Я дал тебе выбор!

– Ты угрожал, – парировала я.

– Довольно! – приказ Захария прозвучал как пощечина.

Мы оба заткнулись и уставились на него.

– В мой кабинет, Исайя, – произнес он.

– Сэр…

Захарии даже не пришлось ничего делать, кроме как посмотреть на него, и Исайя тут же замолк, сжав губы. Он коротко кивнул и пулей вылетел из комнаты.

– С чего ты взял, что он действительно тебе подчинится? – поинтересовалась я. – На его месте я бы съебалась.

– Потому что у некоторых людей, несмотря на их тупость, есть чувство преданности, – ответил Захария.

– Это должно было задеть мои чувства? – фыркнула я.

– А они у тебя есть?

– Отъебись.

Захария улыбнулся и приблизился, его блестящие туфли звонко зацокали по полу. Его энергия была подобна молнии. Она прошла сквозь мое тело, выпрямляя позвоночник и покалывая кожу. Это была не та энергия, которую я обычно чувствовала от мужчин. В ней не было ни капли желания, лишь грубая, первобытная сила.

Как бы меня это ни бесило, меня это немного пугало.

Он остановился всего в нескольких дюймах от меня, удерживая мой взгляд. От него приятно пахло – ванилью и сандаловым деревом.

– Отдай! – приказал он.

– Забери! – бросила я вызов.

Он просто смотрел на меня. Я знала, что он этого не сделает. Я подначивала Захарияа годами, и он ни разу не поддался, ни разу до меня не дотронулся.

Меня это беспокоило, и именно поэтому я так настойчиво нарывалась.

Я закатила глаза и вздохнула.

– Я тебя ненавижу.

Я вытащила маленький клинок из лифа платья, разочарованная тем, что глаза Захарияа даже не метнулись к моей груди.

Гребаный мудак, – подумала я.

Хоть раз я хотела бы почувствовать, что имею над ним власть.

Я держала нож между нами, и он забрал его, приподняв брови.

– На тебя не похоже – соблазнять мужика ради красивых, но бесполезных побрякушек, – проговорил он.

Мне показалось странным, что он назвал кинжал бесполезным. Тот был тяжело усыпан драгоценными камнями. Они явно чего-то стоили, но затем мне пришло в голову, что, возможно, у нас были разные представления о том, что делает вещь по-настоящему ценной. Я надеялась, что это значит, он позволит мне оставить его себе.

– Ты же знаешь, я люблю острые ощущения, – сказала я.

Хотя в моей работе, за неимением лучшего слова, и был некий практический элемент, я и правда обожала бросать вызов судьбе.

– Есть и другие способы получить кайф, Лилит.

– Есть предложения? – поинтересовалась я, разминая плечи. – Мне становится скучно.

– Возможно, мне стоит составить для тебя список, – ответил он. – Не то чтобы ты меня когда-нибудь слушала. Может, это хоть убережет тебя от неприятностей.

– У меня нет никаких неприятностей, – возразила я, глядя на него сквозь ресницы. – Или есть, Захария?

Я хотела, чтобы эти губы сделали хоть что-нибудь, кроме как хмурились в мою сторону, но он оставался непоколебим.

– Достаточно одного раза, Лилит. Не та цель, не та территория.

Я закатила глаза. Его слова лишь подогрели мою злость, и я протиснулась мимо него.

– Боже, да прекрати ты! Я не ребенок.

– Это никак не связано с твоим возрастом. Дело в твоей магии.

– Ради всего святого, блядь, – огрызнулась я, поворачиваясь к нему. – Ты что, и с моей матерью общался? Она уже поделилась тем, как разочарована моей магией или как надеется выдать меня замуж в следующем году, чтобы держать силу под контролем?

Он стоял молча, засунув руки в карманы. Моя ярость ничем не отличалась от моего тела. На него это не действовало.

– Мне плевать, как ты используешь свою магию, но люди болтают. Совет уже наслышан.

Совет состоял из глав каждой семьи. Там был Захария. Разумеется, потом мой отец, Люциус. Виктор Виридиан, курировавший Темпл Сити. Серафим Санктиус, отвечавший за Галант. И Авессалом Асаэль из Аккадии. Их целью было поддержание мира между семьями и урегулирование споров до того, как они перерастут в реальные столкновения. Они также следили за соблюдением социальных законов, которые обычно применялись только к женщинам, как того требовала «Книга Величия».

Я знала, что обо мне говорит в Совете. Моя мать позаботилась об этом. Я была глупой и безрассудной – настоящим позорищем. Мне говорили это так часто, что я решила просто смириться с этим статусом, даже зная, что однажды мое решение будет иметь последствия.