Текст книги "Кошмар у Врат (ЛП)"
Автор книги: Скарлетт Сент-Клэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)
Так какого хрена я вообще тут делаю?
– Ты в порядке? – спросил Габриэль, пихнув меня в плечо. – Выглядишь какой-то потерянной.
Я встретилась с ним взглядом, испытав облегчение, когда мой живот снова громко заурчал.
Габриэль усмехнулся.
– Давай уже повесим эти буквы, чтобы ты смогла поесть.
Мы принялись за работу.
Под «мы» я подразумеваю, что Габриэль делал все сам, а я стояла в сторонке с буквами в руках, пока он не был готов их взять. Когда мы закончили, детская стала выглядеть более обжитой, и я осознала, что в мой следующий визит здесь, вероятно, уже будет настоящий ребенок, что было немного трудно представить, несмотря на то, что Эстер была уже на таком большом сроке.
– Спасибо за помощь, малышка, – сказал Габриэль, когда мы выходили из комнаты Лиама. – Без тебя бы я не справился.
– Он имеет в виду, что не стал бы справляться, – поправила Эстер.
Она все еще была на кухне, но уже накрыла на стол, который украшали веточки эвкалипта и композиция из тонких и толстых свечей, с которых уже капал белый воск. Тарелки ломились от исходящей паром еды: стейков с перцем, картофельного пюре, горошка и морковки.
– Садитесь! В корзинке хлеб, а в соуснике подливка, – сказала Эстер, подходя к нам с двумя бутылками. – Будешь вино, Лили? Есть белое и красное.
– Красное, – ответила я. – Но давай я сама открою.
Эстер и так уже столько всего сделала, уж налить себе вина я могла и сама.
Она протянула мне бутылку и штопор. Наполнив свой бокал, я предложила налить и Габриэлю, но он уже вовсю мешал себе виски с колой.
– За Лили, – сказала Эстер, поднимая бокал, когда он закончил. – Поздравляю с новой работой.
Габриэль вытянул руку, перекрывая бокал Эстер.
– Чокаться водой – плохая примета.
– Ну, мне же нельзя алкоголь, – возразила она.
– Держи. – Он вскочил на ноги и метнулся на кухню за еще одним стаканом. Вернувшись, он плеснул в него немного своего коктейля специально для тоста.
– Ох уж эти твои суеверия, – вздохнула Эстер.
– Береженого Бог бережет, – ответил он. – Ну что ж. За Лили!
– За Лили, – повторила Эстер.
Я улыбнулась, поднимая бокал и чокаясь с их стаканами, чувствуя облегчение: несмотря на то, что они думали о моей новой работе, они все равно были готовы отпраздновать это событие вместе со мной.
Мы болтали и смеялись за едой, и я поймала себя на том, что испытываю безграничную благодарность к этим двум людям, которые без лишних вопросов пустили меня в свой дом в тот самый момент, когда я переехала в Ниневию. И я была еще более благодарна за то, что их доброта не имела ничего общего с моим именем.
Эстер и Габриэль – они заботились именно обо мне.
Чего я точно не могла бы сказать о Захарии.
После ужина я помогла Габриэлю помыть посуду и начала собираться.
– Я вызову тебе такси, – сказал он, пока я собирала свои вещи.
– Я могу дойти пешком, – возразила я.
– Исключено, малышка, – отрезал он. – Если с тобой что-нибудь случится, я себе этого никогда не прощу. Да и Захария меня убьет, так что без вариантов.
Я сильно в этом сомневалась. В основном потому, что мой отец оторвал бы Захарии голову еще до того, как тот успел бы отдать такой приказ, но вслух я этого не произнесла.
Я обняла Эстер, а затем положила обе руки ей на живот, шепча слова прощания Лиаму.
– Заходи почаще, – сказала она. – Мы всегда тебе рады.
– Обязательно, – ответила я. – Спасибо вам… за все.
– Я провожу тебя вниз, – сказал Габриэль.
Эстер проводила нас до двери. На полпути по коридору я обернулась и помахала ей на прощание.
– Люблю тебя!
– И я тебя люблю, моя дорогая, – ответила она.
В лифте мы с Габриэлем стояли в противоположных углах. Он прислонился к стене, засунув руки в карманы, словно у него больше не было сил держать себя на ногах.
– Ты сделала ее день, – сказал он. – Спасибо тебе.
Я улыбнулась.
– Я рада, что наконец-то… – я не смогла закончить фразу, не зевнув. Как и Габриэля, усталость наконец-то настигла и меня. – Смогла вырваться в гости.
Габриэль тихо усмехнулся.
– Думаю, нам обоим не помешает поспать.
– И не говори, – пробормотала я, когда двери лифта разъехались.
Оставалось надеяться, что с кошмарами на сегодня покончено.
Когда мы вышли из здания, в нос ударил запах дождя. Я сморщилась.
Дождь в Ниневии пах иначе, чем в Хираме.
В Хираме из-за обилия зелени он пах землей и свежестью. Здесь же он отдавал легким химическим душком. Внезапно слова Габриэля о том, что Абрам мог умереть из-за чего-то связанного с экологией, уже не казались таким уж бредом.
Может, клинок был просто совпадением.
Габриэль проводил меня до ожидающего такси и поговорил с водителем, назвав ему мой адрес.
– Не уезжай, пока она безопасно не зайдет внутрь, – сказал он, сунув ему еще несколько купюр. Он открыл заднюю дверь, и я забралась в салон. – Увидимся, малышка, – бросил он.
И как раз в тот момент, когда он захлопнул дверь, спустился дождь.
Водитель посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Это был пожилой мужчина в круглых очках. На нем была серая кепка и светлая джинсовая куртка.
– Температура в салоне комфортная? – спросил он.
– Да, спасибо, – ответила я.
Он переключил передачу, и я устроилась поудобнее для короткой поездки, радуясь, что водитель не был настроен на болтовню. Я бы послушала свою музыку, но мне нравился звук дождя, барабанящего по крыше машины. В глазах стоял песок, веки отяжелели.
Мне до одури хотелось спать, но я понимала, что это плохая идея. Пусть Габриэль и приплатил этому парню, чтобы он доставил меня домой в целости, это ни черта не значило. Усни я сейчас, и могла бы проснуться на каком-нибудь складе без почки.
Я смотрела в окно на залитую неоном ночь и пыталась сосредоточиться на вещах, которые помогли бы мне не заснуть. Проблема заключалась в том, что мой мозг выбрал объектом раздумий Захарию и то, как он лапал меня во время моего танца. Я все еще чувствовала его руки на своей заднице, его пальцы, впивающиеся в мою кожу. Я не ожидала, что он дотронется до меня, но меня это не взбесило. Я просто не могла позволить себе думать, что это что-то значит.
Он сделал это только для того, чтобы трахнуть мне мозги в ответ на то, что я трахнула мозги ему.
Око за око, сука.
– Вам на Провидение? – спросил водитель, бросив взгляд в зеркало заднего вида, как раз в тот момент, когда что-то метнулось перед машиной.
– Осторожно! – закричала я, но было слишком поздно.
Раздался глухой удар, после чего он ударил по тормозам. Ремень безопасности намертво заклинило, впиваясь в мое тело, когда меня дернуло вперед.
А затем все стихло, и несколько секунд мы сидели в ошеломленном молчании. Сон как рукой сняло.
– Вы в порядке? – спросил водитель.
– Да, – выдохнула я, хотя не была в этом до конца уверена.
– Сидите здесь, – велел он.
«Говно вопрос», – подумала я.
Когда он потянулся открыть дверь, я заметила, что у него трясутся руки.
Он вышел из машины и закрыл за собой дверь. Я ждала в жуткой тишине, прерываемой лишь скрипом дворников, скребущих по лобовому стеклу, которое уже успело высохнуть, так как дождь прекратился.
С каждым скрежетом я все сильнее стискивала зубы, пока не решила, что больше не могу этого выносить. Я отстегнула ремень, протиснулась между сиденьями и потянулась к переключателю, чтобы их вырубить. Подняв голову, я увидела, что водитель говорит по телефону. Он стоял ко мне спиной, но затем повернулся, и его лицо осветилось фарами машины. Секундой позже я стала свидетелем его убийства.
Две руки в перчатках вынырнули из дождливой тьмы. Одна схватила водителя за голову, а другая раз за разом вонзала нож ему в шею.
Сдавленный крик вырвался из моего горла, прежде чем я зажала рот рукой и отшатнулась обратно на сиденье, наблюдая, как нападавший отпускает водителя.
Я узнала его.
Это был Берк, младший из двух головорезов. Он выглядел иначе, так, что я даже засомневалась в собственной адекватности. Его глаза, казалось, светились тусклым фиолетовым оттенком. В руке он сжимал золотой кинжал, который по идее должен был вернуть в Хирам.
Я катапультировалась на переднее сиденье, трясущимися руками судорожно нащупала кнопки блокировки дверей. Они щелкнули ровно в тот момент, когда Берк с размаху ударил ладонями по моему окну. Крик вырвался из моей груди, пока я пыталась переключить передачу, но рычаг словно заклинило.
Я явно делала что-то не так, но главная проблема заключалась в том, что я, блядь, вообще не умела водить. Мне это было не положено.
Пиздец!
Я со всей дури ударила ладонью по рулю, и раздался автомобильный гудок.
Да! Сигнал.
Я навалилась на него, наполняя ночь пронзительным воем.
Стук Берка прекратился, и, подняв глаза, я увидела, что он выхватил пистолет. Я закричала и пригнулась. Разблокировав дверь, я распахнула ее и со всей силы пнула ногой. Дверь врезалась в него. Он отшатнулся назад, но вцепился в оконную раму. Я схватилась за ручку и попыталась захлопнуть ее обратно. Несмотря на то, что я отдавила ему пальцы, он не разжимал хватку.
Я отпустила дверь и потянулась за пистолетом, наставляя на него оружие, но тут он резко дернул меня за лодыжку, и внезапно я вылетела из машины, больно ударившись затылком об асфальт. Боль пронзила все тело, парализуя его. На мгновение меня охватила паника, я не могла пошевелиться, в ушах все громче и громче звенело, но потом Берк навис надо мной, и я вспомнила, что у меня есть пистолет.
Мои пальцы сомкнулись на рукоятке. Я прицелилась ему в грудь и спустила курок.
Выстрел оглушил меня, и его кровь брызнула мне в лицо. Я резко села и попятилась назад, пока не уперлась спиной в кузов машины.
Берк пошатнулся и упал на одно колено, глядя на меня. То странное свечение в его глазах исчезло.
– Убей меня, – выдохнул он. – Пожалуйста. Я не хочу этого делать!
Я покачала головой.
Одного выстрела и так было достаточно.
Второй сочли бы перебором.
– Пожалуйста, – умолял он сквозь стиснутые зубы. – Пожалуйста!
Когда я не шелохнулась, он зарычал, скаля зубы, и бросился на меня, как дикий зверь. Я выстрелила в него еще раз. Он рухнул лицом вниз на асфальт и больше не двигался.
Несмотря на то, что меня колотило как в лихорадке, я поднялась на ноги. Я продолжала держать Берка на прицеле, хотя и подозревала, что теперь он точно мертв.
Я подкралась к передней части машины, где обнаружила мертвого водителя и еще одного человека.
Коваль, второй головорез.
– Какого хуя тут происходит? – пробормотала я себе под нос, поморщившись, когда обернулась посмотреть на Берка.
Голова раскалывалась.
Я пошла к машине. Мне нужны были мои вещи, а потом нужно было убраться отсюда как можно дальше, прежде чем вызывать помощь.
Переступая через тело Берка, я заметила, как что-то блеснуло под ним. Прежде чем я успела сообразить, что делаю и что именно это было, мои пальцы уже коснулись рукояти золотого клинка. Ледяной холод, пробирающий до костей, пустил корни глубоко внутри меня, и мои пальцы крепко сжались вокруг оружия.
Выпрямляясь, я услышала голос:
– Берегись…
А затем еще тысячу других.
Берегись, берегись, берегись.
Я рухнула на колени. От удара голова запульсировала болью, а зрение затуманилось. Я боролась с подкатывающей тошнотой, желудок выворачивало наизнанку, пальцы впивались в песок пустыни. Ожидая, пока это чувство пройдет, я вдруг ощутила собственное тело. Кожа казалась стянутой и обветренной, натянутой на кости слишком туго. Я провела шершавым, как наждачка, языком по потрескавшимся, кровоточащим губам, в которых не осталось ни капли влаги. Даже глаза щипало от песка, они пересохли настолько, что казались съежившимися в глазницах.
Шепот не прекращался, их предупреждения отбивали четкий ритм, словно бой барабана. Я не понимала, откуда он исходит. Возможно, это колотилось мое собственное сердце, грохоча в груди: тук-тук-тук.
Слушая этот ритм, слова сами собой полились с моих губ.
«Трепещи, богиня ночи,
О Мать Луны, владычица теней!
Уста твои источают яд,
А кровь несет погибель.
Возляг на алтарь моего заточения,
Окропи ступени жертвенной кровью.
Разбей оковы, что держат меня,
И сокруши багряные врата!»
Я почувствовала вкус крови, и когда она обволокла мой язык, ко мне вернулись силы. Подняв глаза, я обнаружила, что стою на коленях перед входом в огромную пещеру.
Тьма тянулась ко мне.
И я поднялась ей навстречу.

ЗАХАРИЯ
– Простите, что беспокою вас, мистер Зареф, – сказала Колетт Д’Арси. – Но я волнуюсь за Лилит. Она еще не вернулась домой и не берет трубку.
Тревога накрыла меня пугающей тенью. Страх засел внутри, словно инородное тело. Я хотел вырвать его из себя, но знал, что есть лишь один способ это сделать.
– Я найду ее, – сказал я.
Горло сдавило, когда я дал это обещание и повесил трубку.

ГЛАВА ШЕСТАЯ
ЛИЛИТ
Когда я очнулась, это было похоже на всплытие из темного омута. Я почувствовала, как выныриваю на поверхность, как пробуждается мое тело, и осознала, что лежу на кровати, а моя одежда влажная. Голова раскалывалась. Мозг пульсировал, словно разбух и больше не помещался в черепе. Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что произошло. Пришлось продираться сквозь воспоминания, омраченные моим странным сном о пустыне.
Это было продолжение предыдущего сна, и все казалось таким реальным. На языке скрипел песок, губы пересохли. Я попыталась сглотнуть, но во рту не было ни капли влаги.
Мне нужно было попить.
Я открыла глаза и увидела высокий, затененный потолок. По светильнику в центре, плетеному шару из ротанга, я поняла, что нахожусь в комнате Габриэля и Эстер. Я чуть приподняла голову и мельком увидела Захарию, стоящего в углу. Одна рука была скрещена на груди, другая поднята. Он задумчиво потирал большим пальцем губы.
Я прошептала его имя, и он перевел на меня взгляд, но не подошел. Он опустил руки и открыл дверь, заговорив с кем-то. Секунду спустя он отошел в сторону, впуская в комнату пожилого мужчину.
Я узнала его сразу. Его звали Люк Моргенштерн, но все называли его доктор Мор. Это был немолодой мужчина с короткой стрижкой с проседью и черными усами. Кожа под линией челюсти обвисла, из-за чего казалось, что он вечно хмурится, хотя на самом деле он всегда был жизнерадостным.
Я давно о нем знала, но лично познакомилась только после переезда в Ниневию. Он работал на Захарию и лечил людей из его круга. Когда мне было семнадцать, я попросила противозачаточные. Ну, пришлось просить его через Захарию, что было чертовски неловко, но я их все равно получила. В Хираме я была далеко не единственной, кто прибегал к его услугам. И речь шла не только о женщинах.
Церковь и пять семей обожали указывать женщинам, что им делать со своими телами. Но втайне они шли на все, лишь бы замять скандал, включая оплату подпольных абортов.
– Мисс Левиафан, – произнес доктор Мор, подойдя ближе. – Как вы себя чувствуете?
– Как будто долбанулась головой, – ответила я, медленно садясь.
Я свесила ноги с края кровати, но волна головокружения заставила меня остаться на месте. Я закрыла глаза, пытаясь поймать равновесие, но даже тогда мне казалось, что они плавают у меня в черепе. Это чувство опустилось в живот, вызвав приступ тошноты.
– Осторожнее, – сказал доктор Мор. – Голова кружится?
– Немного, – ответила я, не открывая глаз.
Я протяжно выдохнула.
– Тошнота?
Я кивнула. Я не хотела говорить из страха, что меня и правда вырвет. Однако через несколько секунд это чувство прошло. Я открыла глаза. Доктор Мор поставил свою сумку на прикроватную тумбочку и открыл ее. Он вытащил пару нежно-голубых перчаток.
– Что случилось? – спросил он.
Я бросила взгляд на Захарию, который все еще был в комнате. Я знала, что он задержался именно по этой причине.
– Меня вытащили из машины за лодыжку, – сказала я. – Я ударилась об асфальт.
– Кто вытащил тебя из машины? – спросил Захария. В его голосе лязгнул металл, давая понять, что он в ярости.
Я посмотрела на него и тут же об этом пожалела: резкая боль прострелила от затылка прямо в глаза.
– Блядь, – пробормотала я, потянувшись к самому больному месту на голове, но доктор Мор меня остановил.
– Постарайтесь не трогать. Я сейчас посмотрю. Как насчет того, чтобы подождать, пока вы немного отдохнете, прежде чем засыпать вас вопросами? – предложил он, свирепо зыркнув на Захарию поверх очков.
– Все нормально, – процедила я сквозь зубы. – Мне не следовало двигаться. – Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. – Это был Берк, – сказала я. – Он дернул меня, и я вылетела из машины. Все произошло так быстро, что я ничего не успела сделать, только приземлиться.
Пока я говорила, доктор Мор посветил мне в глаза фонариком, а затем ощупал затылок. Место, которым я приложилась об асфальт, болезненно отозвалось, и я со свистом втянула воздух сквозь зубы.
– Открытой раны нет, только приличная шишка, – констатировал он. – Наградил он вас знатным сотрясением.
Ничего «знатного» в этом не было.
– Два дня полного покоя. Если к тому времени почувствуете себя лучше: без головокружений, тошноты и головных болей, то можете возвращаться к легкой активности, – сказал он.
Мне не понравилось, что при этих словах он покосился на Захарию, будто тот каким-то образом отвечал за уровень моей активности.
– Через неделю, если не будет симптомов, можете возвращаться к привычному ритму жизни. Принимайте обезболивающее по мере необходимости, – продолжил доктор Мор, стягивая синие перчатки. – Если головная боль усилится, изменится зрение… немедленно звоните мне. Вопросы есть?
– Нет, – ответила я. – Спасибо, доктор Мор.
Он улыбнулся.
– Не за что, мисс Левиафан.
Доктор сунул перчатки в карман пиджака, застегнул сумку и вышел, кивнув Захарии на прощание.
Оставшись наедине, мы уставились друг на друга.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
– Спрашиваешь, потому что волнуешься, или потому что хочешь меня допросить?
– И то, и другое, – ответил он.
Он так и не сдвинулся со своего места у стены. Одет он был повседневно: темные джинсы и черная рубашка. Мокрые волосы небрежно падали на лицо. Не думаю, что он принимал душ, так что, скорее всего, на улице снова шел дождь.
Я вздохнула.
– Я не знаю, что тебе сказать, – произнесла я. – Габриэль вызвал мне такси. С водителем все было в порядке, пока он кого-то не сбил. Оказалось, это Коваль. А потом Берк напал на водителя, как только тот вышел из машины. Это выглядело как подстава.
– Может, так оно и было, – отозвался Захария.
– Но зачем? – спросила я. – И зачем им так рисковать?
В этом не было никакого смысла. Они знали, кто я такая. Даже несмотря на отчуждение, я все еще оставалась дочерью Левиафана.
– Не знаю, – ответил Захария. – Но они это сделали.
Я нахмурилась. Что-то в этой истории все равно казалось неправильным. Берк умолял меня убить его. Словно он был одержим, а в момент прояснения рассудка умолял меня остановить его. Я подумывала рассказать Захарии о том, что видела фиолетовое свечение в его глазах, но теперь сомневалась, было ли это на самом деле. Скорее всего, это просто отражение окружающих неоновых вывесок.
– Что теперь? – спросила я.
– Ты будешь отдыхать, – сказал он. – Это значит, никакой работы, Лилит. Пока доктор не скажет обратное.
– Захария…
– Всего неделя, Лилит, – отрезал он. – Неделя, и можешь приступать.
Я не знала, почему спорю. Я знала, что мне нужен отдых. Наверное, я просто боялась, что когда буду готова, его предложение уже станет недействительным.
– Ты мне не доверяешь?
Я нахмурилась, сведя брови.
– Конечно доверяю. С чего бы тебе об этом спрашивать?
– Тогда доверься мне прямо сейчас, – произнес он. – Я не стану забирать свое предложение назад.
Мое лицо обдало жаром. Мне стало стыдно за свою панику.
– Спасибо.
Захария промолчал, а затем протянул мне руки.
– Давай отвезу тебя домой.
Я взялась за них, ощутив тепло, когда его пальцы сомкнулись на моих. Я поднялась на ноги и уставилась на грудь Захарии, пока голова не перестала кружиться.
– Ты в порядке? – спросил Захария. Его низкий голос прозвучал почти как шепот между нами. Он стек по моему позвоночнику, заставив меня вздрогнуть.
– Да, – ответила я, с шумом выдыхая и пытаясь подавить тошноту, бурлящую в животе.
– Лилит.
Я запрокинула голову, встречаясь с взглядом Захарией.
– Что?
Он слегка ухмыльнулся.
– Я просто хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, когда лжешь.
Я свирепо на него уставилась.
– Я хочу быть в порядке, ясно?
Его лицо смягчилось.
– Это нормально – быть не в порядке.
– Но ощущается это по-другому, – сказала я.
Я позволила своей голове опереться на его грудь.
Он тихо усмехнулся.
– Это потому, что ты не любишь, когда тебя в чем-то ограничивают. – Он сделал паузу и добавил: – Большинство диких созданий этого не любят.
Я отстранилась.
– Ты назвал меня животным?
Его тихий смешок согрел мне грудь.
– Нет. Пойдем.
Захария положил руку мне на поясницу, направляя к двери. Я зажмурилась от света в гостиной. Из-за него голова заболела сильнее, но через пару мгновений я уже была в состоянии идти. Я заметила Эстер на диване: она спала, неловко прислонив голову к подлокотнику.
– А где Габриэль? – спросила я.
Захария посмотрел на меня сверху вниз и ничего не ответил, хотя мне и не нужны были слова, чтобы понять, о чем он думает.
Как думаешь, где?
– Нельзя постоянно отсылать Габриэля от Эстер, – возмутилась я. – У нее в любой момент могут начаться роды.
– Тогда Габриэль может сам мне об этом сказать, – осадил меня Захария. – А пока он был более чем рад взглянуть на тех двух ублюдков, что навредили тебе.
Я подошла к дивану. Мне не хотелось будить Эстер, но ей нужно было лечь в нормальную кровать.
– Эстер, – прошептала я, осторожно тряся ее за плечо.
Она открыла глаза и тут же их закрыла.
– Эй, тебе надо лечь в кровать, – сказала я, встряхнув ее еще раз.
На этот раз она открыла глаза и действительно посмотрела на меня.
– Ох, Лилит, – произнесла она, взяв мое лицо в ладони. – Ты в порядке?
– Да, я в норме, – ответила я.
– Я так переживала, – сказала она, и ее глаза наполнились слезами.
– Не плачь, – попросила я. Я бы не вынесла, если бы она заплакала. – Я правда в порядке. Захария отвезет меня домой, а тебе нужно отдохнуть в нормальной кровати. Я позвоню тебе завтра, ладно?
– Хорошо, – ответила она, притягивая меня в объятия. – Будь осторожна.
– Всегда, – сказала я, хотя эти слова прозвучали фальшиво.
Я ушла отсюда со всеми возможными предосторожностями и все равно умудрилась вляпаться в неприятности.
– Я люблю тебя, – произнесла я, целуя Эстер в лоб.
– И я тебя люблю.
– Спокойной ночи, Эстер, – бросил Захария, направляя меня к двери.
Его рука твердо лежала на моей спине. Он не убирал ее даже тогда, когда мы шли по коридору к лифту. Я думала, что оказавшись внутри, он дистанцируется, но он этого не сделал. Даже с ним рядом я держалась за поручень, чувствуя приступ тошноты во время спуска.
– Церковь будет искать своих псов, – сказала я.
– Я на это рассчитываю, – ответил Захария.
Я посмотрела на него. Он смотрел прямо перед собой, так что мне была видна только резкая линия его челюсти.
– Что ты им скажешь?
Он посмотрел на меня сверху вниз.
– Скажу им то, что нашел, – ответил он. – Троих мертвецов и такси.
– А как же клинок? – спросила я.
Захария нахмурился.
– В смысле «как же клинок»?
– У Берка был тот клинок, – сказала я. – Я видела, как он им воспользовался. А потом я его подобрала.
И я точно знала, что мне это не привиделось, потому что как только он оказался у меня в руке, меня тут же перенесло в ту чертову пустыню.
– Может, он и был там до того, как ты отключилась, – сказал Захария. – Но когда приехал Габриэль, его уже не было.
– С чего бы кому-то забирать клинок и оставлять мою сумку?
– Может, решили, что он представляет бóльшую ценность, – пожал он плечами. – Думаю, это лишь вопрос времени, когда мы найдем виновного.
– У тебя уже есть зацепка?
– Нет, – ответил он. – Но все, кто прикасался к этому клинку, в итоге умерли, кроме нас с тобой. Сомневаюсь, что тот, у кого он сейчас, станет исключением.
Я разделяла эти сомнения, но почему мы с Захарией оказались исключением?
***
По дороге домой я прилегла на заднем сиденье. Захария позволил мне использовать свою ногу вместо подушки, что было не то чтобы очень удобно, но я не жаловалась. Голова казалась свинцовой, и лежать было все же лучше, чем сидеть. Я не открывала глаза, но и не спала.
Поездка была слишком ухабистой, к тому же я начала замечать и другие травмы, полученные в драке с Берком.
Задница болела.
Походу, во время этого падения я отбила себе не только голову. Не помогало и то, что рука Захарии покоилась на моем бедре. Теплый груз, из-за которого я только больше зацикливалась на боли.
Когда мы приехали, я простонала. Мне не хотелось снова чувствовать этот приступ головокружения при попытке сесть. Захария зарылся пальцами в мои волосы, и я открыла глаза, глядя на его до одури красивое лицо. Он, наверное, был единственным человеком во всем мире, у которого не появлялся второй подбородок, когда он смотрел вниз.
Ужасно несправедливо.
– Нормально себя чувствуешь? – спросил он.
– Я просто хочу спать, – ответила я.
Его пальцы, перебирающие мои волосы, не помогали. Если он продолжит в том же духе, я в два счета вырублюсь у него на коленях, особенно теперь, когда мы остановились.
Губы Захарии изогнулись.
– Ты почти дома, любовь моя. Хочешь, я понесу тебя на руках?
– Захария, это уже второй раз за ночь, когда ты пытаешься лишить меня дара речи.
Его улыбка на мгновение стала шире, а затем исчезла без следа.
– Мне жаль, – произнес он.
Я нахмурилась, сбитая с толку резкой сменой тона.
– За что ты извиняешься?
– Потому что этого вообще не должно было случиться.
– Ты же сейчас не начнешь распинаться о том, что я – твоя ответственность, правда? – спросила я. – Если да, то попридержи это до следующего раза.
– И не собирался, – ответил он.
– Слава яйцам, – выдохнула я, садясь.
Чувствовала я себя именно так хреново, как и ожидала. Я обхватила голову руками и сидела так, пока первоначальная боль не утихла.
Захария уже вышел из машины и ждал меня. Моя сумка и куртка висели у него на руке.
– Пока, Феликс, – сказала я. – До следующего раза.
– Доброй ночи, мисс Левиафан, – ответил водитель, кивнув в зеркало заднего вида.
Я придвинулась к двери со стороны Захарии и начала вылезать из внедорожника, когда он протянул мне руку.
– Я в порядке, – сказала я, выбираясь самостоятельно и закрывая дверь. – Не нужно надо мной трястись.
Я не злилась на него, хоть и звучала, наверное, раздраженно. Мне просто не нравилось чувствовать себя беспомощной.
– Я не пытаюсь над тобой трястись, – возразил он. – Я просто не хочу, чтобы ты упала.
– Я не упаду, – отрезала я. Хотя, как назло, нашла идеальную выбоину в асфальте, зацепилась ногой и споткнулась.
Мне удалось устоять на ногах, но свое достоинство я прошляпала.
Я посмотрела на Захарию, который стоял со скрещенными на груди руками и вздернутой бровью.
– Даже не думай, блядь, что-то сказать, – предупредила я.
К его чести, он промолчал и просто пошел за мной по лестнице к моей квартире. Оказавшись наверху, я остановилась и повернулась к нему. Я начала говорить, хотела извиниться за свои слова, но дверь распахнулась.
– Лилит, – выдохнула Коко, с придыханием произнеся мое имя. Она сгребла меня в охапку. – Я так переживала.
– Со мной все хорошо, – сказала я.
Она обняла меня еще крепче. Захария проскользнул мимо нас в квартиру. Он прошел в мою комнату и оставил вещи на кровати. Коко отстранилась, когда Захария вышел из спальни.
– Спасибо, мистер Зареф.
– Всегда к вашим услугам, – ответил он.
Мне потребовалась секунда, чтобы сложить два и два, но до меня наконец дошло: Захария нашел меня именно потому, что Коко забила тревогу.
Его взгляд скользнул по мне. Внезапно мне захотелось увидеть того, другого Захарию. Того, который мне улыбался и перебирал мои волосы. Этот же похоронил все это под маской безразличия. Я запомню это на будущее, когда в следующий раз решу огрызнуться, чтобы он надо мной не трясся.
– Отдыхай, – бросил он.
Я смотрела ему вслед. Пока он пересекал парковку, направляясь к ожидающему внедорожнику. Затем Коко заговорила:
– Прости, Лилит. Я не знала, где ты, а еще ты не отвечала на звонки…
– Знаю. Все в порядке, – ответила я, встречаясь с ней взглядом.
Я не злилась, что она позвонила Захарии.
Я даже не злилась, когда она пошла к нему из-за Абрама.
Я просто боялась его реакции.
– Извини, что заставила понервничать.
– Не извиняйся, – сказала она. – Я просто рада, что ты в безопасности.
Я улыбнулась и снова ее обняла.
– Я люблю тебя.
– И я тебя люблю, – ответила она. Ее руки впились мне в спину, прижимая все крепче.
Рядом с ней мне казалось, что я – центр ее вселенной, и что мое исчезновение собьет с орбиты весь ее мир. Даже если я больше ничего не получу от этой жизни, дружбы Коко мне будет достаточно.
– Давай уйдем с лестничной площадки, пока не приперся какой-нибудь мудак, – сказала она, затаскивая меня в квартиру и запирая дверь на все замки. – Тебе что-нибудь нужно? – спросила она. – Вода, еда… обезболивающее?
– Все нормально, – ответила я. – Умоюсь и лягу спать. Тебе тоже надо отдохнуть. Завтра на работу.
– Ты имеешь в виду сегодня, – поправила она. – Сейчас четыре утра.
– Блядь. – Я запустила пальцы в волосы. – Прости, Коко.
– Да ладно тебе, – отмахнулась она. – У меня весь день впереди, чтобы выспаться.
Я сглотнула, и на глаза навернулись слезы. Я понятия не имела, почему мне вдруг захотелось реветь. Я шумно втянула воздух носом и провела пальцами под глазами, стирая слезы. Наверное, одна часть меня просто не выдержала напряжения, а другой части было элементарно больно. В прямом смысле.
– Ох, детка, – вздохнула Коко, раскрывая объятия и снова прижимая меня к себе. – Что бы там ни стряслось, мне так жаль.
– Все нормально, – пробормотала я, прочищая горло. – Я расскажу тебе все завтра… сегодня… неважно.
– Ты не обязана мне ничего рассказывать, – мягко сказала она.
За что я обожала Коко, так это за то, что она никогда не давила. Когда мы впервые встретились в «Восхвалении» два года назад, она понятия не имела, кто я такая, да ей было и плевать. Она просто разглядела во мне что-то, что ей понравилось. Она стала первым человеком, проявившим ко мне искреннюю доброту: просто подошла ни с того ни с сего, чтобы познакомиться. Остальное – уже история.
– Я люблю тебя, – прошептала я.
– И я тебя люблю, – ответила она, отстраняясь. – Иди спать.
Я поплелась по коридору в нашу убогую ванную. Она была выкрашена в розовый, да и плитка была такого же цвета. В раковине цвела ржавчина, герметик вокруг ванны оккупировала вечная колония плесени, а навесной шкафчик норовил отвалиться от стены, если открыть его недостаточно осторожно, но, по крайней мере, здесь была горячая вода.




























