Текст книги "Кошмар у Врат (ЛП)"
Автор книги: Скарлетт Сент-Клэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

ЗАХАРИЯ
Я уставился на свой телефон после того, как Лилит бросила трубку.
Она прекрасно знала, как меня взбесить, и любила это делать. Но сейчас все ощущалось иначе. Она вломилась в мой контейнер не ради того, чтобы меня разозлить. Она что-то затевала, и мне об этом не говорила.
Возможно, именно это меня и бесило: ее секреты.
Я мог бы перезвонить, но знал, что второй раз она не возьмет трубку. Мог бы поехать в порт, но к моему приезду она, скорее всего, уже слиняет, и у меня не будет возможности отследить, куда она направилась с полными карманами нефрита.
– Все в порядке? – спросил Габриэль, когда я снова зашел в его квартиру.
Я выходил в коридор, чтобы позвонить Лилит.
Как только Лиама выписали, я привез их из больницы домой и остался помочь Габриэлю устроиться.
– Да, – ответил я. – Просто пытаюсь следить за Лилит.
Для нее было в порядке вещей искать острых ощущений, но это казалось безрассудным даже по ее меркам.
– Ты с ней говорил? – спросил Габриэль.
– Едва ли. Она включила режим игнорирования, – ответил я.
Габриэль опустил взгляд, заламывая пальцы то в одну, то в другую сторону.
– Это моя вина, – произнес он.
Секунду спустя он шмыгнул носом и провел ладонями по лицу.
– Это я должен был найти Эстер. Она всю жизнь будет бежать от этого кошмара.
Дело было в том, что я не считал, будто Лилит вообще бежит. И, возможно, именно в этом и крылась проблема.
Она ныряла в опасность с головой.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
ЛИЛИТ
Покинуть порт оказалось почти слишком легко, хотя я предполагала, что это потому, что Захария сделал пару звонков после нашей беседы. Я наполовину ожидала, что он будет ждать за воротами, горя желанием отчитать меня лично, но его там не оказалось.
Я натянула капюшон и опустила голову, изо всех сил стараясь остаться незамеченной, пока пробиралась по лабиринту темных переулков к Траншее. Район был более оживленным, чем раньше, и несколько лавок были открыты, хотя 213-я в их число не входила. На самом деле, добравшись до двери Саиры, я обнаружила, что она заклеила окна бумагой, чтобы никто не мог заглянуть внутрь. Определенное действие по защите, которое, как я полагала, она сделала вскоре после моего ухода. Это казалось оправданным, но в то же время как-то грубовато, учитывая, что я несла ей наркотик, о котором она просила.
Я постучала, окидывая взглядом улицу, чтобы понять, кто за мной наблюдает, хотя, казалось, никто не обращал на меня внимания. Я осознала, что стала параноиком, ожидая, что Захария появится в любой момент и испортит все так же, как он разрушил мою репутацию в Гоморре.
Он бы думал, что защищает меня, но на самом деле он бы просто удержал меня от информации, которая была мне по-настоящему нужна.
Информации, которая была нужна ему, хотя он этого еще не понимал, и это была моя вина. Я не рассказала ему о своих планах, хотя, если честно, я просто импровизировала на ходу, что было очевидно по пульсирующему ожогу на моем запястье.
Я оторвала взгляд от улицы и постучала снова. Прошла еще минута, прежде чем дверь открылась. Я видела лишь узкую полоску лица Саиры, ее глаза чуть расширились, прежде чем она заговорила.
– Ты вернулась, – сказала она. – Я надеялась, что ты придешь.
Я была одновременно удивлена и немного подозрительна. Она надеялась из-за того, что я принесла, или по совершенно иной причине?
Затем она добавила:
– Я говорила с кошкой, вообще-то. Заходи.
Она отошла в сторону, пропуская меня.
Ну конечно. С кошкой.
Лавка женщины была такой, какой я ее запомнила, только теперь темнее из-за заклеенных окон. Я указала на них большим пальцем.
– Это из-за меня? – спросила я.
– Из-за тебя, шпионов, церковных псов, – ответила она, запирая дверь.
– Одно из этих понятий как-то выбивается из ряда, – заметила я.
– Посмотрим, – ответила она, одарив меня тяжелым взглядом. – Он у тебя?
– Серьезно? – спросила я.
– Я дала тебе поручение, – сказала она. – Полагаю, ты бы не вернулась, если бы у тебя не было нефрита.
Я уставилась на нее, пытаясь прочитать выражение ее лица, но, честно говоря, она просто выглядела злой. Может, нефрит немного сгладит углы.
Я достала пакетик из кармана. Она выхватила его у меня из рук и прошла вглубь лавки. Обойдя прилавок, которым она отгородилась от меня в прошлый раз, она направилась к маленькому столику в задней части помещения. Он был низким, почти у самой земли, и казался предназначенным для ребенка.
Она села, пододвинув к себе прямоугольную шкатулку.
Оттуда она достала круглый серебряный контейнер и что-то похожее на микроскопическую ложечку. Она пересыпала то немногое количество нефрита, что я принесла, в контейнер, а затем зачерпнула крошечную щепотку на тыльную сторону ладони, чтобы понюхать.
Закончив, она подняла на меня глаза.
– Садись.
Я сделала, как она велела, опускаясь на маленький стул.
Она повернулась, чтобы достать что-то позади себя. Когда она снова повернулась ко мне, в руках у нее был мой блокнот. Она положила его на стол перед нами, указывая на мой корявый рисунок.
– Этот кинжал – один из семи.
– Семи? – удивленно переспросила я. – Погоди-ка, ты хочешь сказать, где-то шляются семь таких штуковин?
– Шляется только твой, – ответила она. – Три находятся у церкви. Раньше у них было четыре. Подозреваю, что тот, которым ты сейчас владеешь, был у них украден.
Это сходилось, учитывая, что Эфраим сказал, будто забрал его у священнослужителя. Внезапно я поняла, почему никто, похоже, не был особо расстроен его убийством. Это потому, что он забрал кинжал.
– Когда-то они были одним клинком, – продолжила она. – Священным огненным мечом под названием «Искупитель».
Опять это слово.
– Да что это вообще значит? – спросила я. – Священный?
Мне казалось, что это слово имеет иной смысл, что, с одной стороны, это просто титул, применяемый к вещам, которые люди считают достойными. С другой стороны, это походило на проклятие, карающее тех, кого сочли недостойными, что бы это ни значило.
– Ты имеешь в виду в контексте значение слова «Искупитель»? Это значит, что меч был выкован истинными богами.
– Истинными богами, – безжизненно повторила я.
Неужели нефрит уже подействовал?
Внезапно я стала ожидать, что Саира вскочит на ноги и начнет проповедовать о жизни в симуляции, прямо как Тори.
– Ты имеешь в виду тех, что заперты за Седьмыми Вратами?
Она никак этого не подтвердила, лишь пристально смотрела.
– Что ты о них знаешь?
– Очень мало, – ответила я. – Только то, что слышала от уличных проповедников.
«Разве вы их не слышите?» – говорил Тори. – «Они стучат во врата.»
Чего я не сказала вслух, так это того, что мне казалось, будто я могла их слышать, но только в своих снах. Это был отдаленный ритм, размеренный гул, совпадающий с биением моего сердца.
– Они снова начали нас казнить, – произнесла она. Ее голос был тихим, почти шепотом. – Тех, кто говорит правду.
– И в чем же правда? – спросила я.
Ее взгляд вернулся к моему. Она перевернула на пустую страницу в моем блокноте и вытащила ручку из своей шкатулки.
– Ты никогда не задумывалась, почему у Элохаев есть магия?
Я нахмурилась. Не задумывалась, в основном потому, что мне всегда твердили, будто наша магия дарована нам Богом. И это казалось логичным, что некая высшая сила способна наделять магией. О чем я действительно задавалась вопросом, так это о том, почему дар проявлялся только у женщин, но вслух я ничего этого не произнесла.
– Элохаи – потомки Элохимов, – продолжила она. – Элохимы – это Эрикс и Ассур, создатели человечества и истинные боги нашего мира. Они заперты под горой Сена, за Седьмыми Вратами, и находятся там уже тысячи лет.
Во рту пересохло, пока я переваривала только что услышанную информацию. Я полезла в рюкзак и достала бутылку с водой, которую захватила для Херувим, сделала глоток, прежде чем налить немного в ее миску.
Вынимая ее из слинга и ставя на стол, я спросила:
– Если эти двое, Эрикс и Ассур – истинные боги, то как они оказались в заточении?
– Бог, которому поклоняется твоя церковь, тот, кого они называют Мессией17 – захватчик.
Говоря это, она писала, но стенографически, почти так, словно конспектировала и не поспевала за тем, что слышит.
Наверное, позже я ни хера из этого не пойму.
– Он увидел то, что создали Эрикс и Ассур, и захотел забрать это себе. Произошла битва, и Мессию заковали в цепи. Когда приблизилась его казнь, Мессия пообещал знания в обмен на помощь человечества в его спасении. Они сговорились и выковали клинок – «Искупитель», который разрубил его цепи и запылал огнем. Он использовал его против Эрикса и Ассура и загнал их за Седьмые Врата, где они оказались в ловушке под сетью, поверх которой Мессия воздвиг пики из гигантских камней. Победив истинных богов, Мессия стал править, но обещанных знаний так и не дал. Со временем ему стало скучно. Он нас бросил. После этого человек увидел возможность. Они создали правила для человечества и назначили мужчин эталонами морали и вершителями этики. Они заявили, что это и есть те знания, которые передал Мессия, что он так долго жил среди нас лишь для того, чтобы выбрать достойных нести его послание. Эти мужчины – эти пророки – были потомками Эрикса и Ассура. Теми, кого вы теперь называете Элохаями.
Я сидела в тишине, пытаясь уследить за ее мыслью, но к концу ее объяснений у меня разболелась голова. И единственное, о чем я могла думать: как иронично, что Саира утверждает, будто Мессия ушел, не передав знаний.
Очевидно же, что он научил человечество обману.
– Какое отношение все это имеет к кинжалу? – спросила я. – Ты сказала, что их семь и что когда-то они были этим самым мечом?
– «Искупитель», – поправила она. – Самое прямое, потому что, если его перековать заново, меч сможет открыть любые из семи врат.
– Почему он был… раздроблен? – спросила я.
Я не знала, какой термин тут лучше подобрать, но вопрос казался резонным.
– Его поделили пророки, которые разделили между собой семь частей, – ответила она. – В виде «Искупителя» он представлял угрозу их власти.
Я подумала спросить, как они вообще могли прикасаться к клинку и не умирать. Но, кажется, догадывалась: дело было в их крови.
В моей крови.
Я провела языком по нижней губе. Внезапно стало труднее дышать.
– Ты сказала, что у церкви три клинка, а у меня один. А где остальные три?
Она вероятно догадывалась, что я спрошу, и вся напряглась, поджав губы.
– Они у Ордена Змея, – сказала она.
Я вскинула брови. Никогда не слышала о такой группировке.
– И кто они такие?
– Твоя церковь назвала бы нас ведьмами. Но магия, которую мы практикуем, ничем не отличается от той магии, которую они крадут у Элохаев. Она становится колдовством только тогда, когда не служит архиепископу.
Что ж, это было попаданием в самое яблочко.
– Мы – женщины, которые устали отдавать свою силу, – произнесла она. – А ты разве не устала?
Я выпрямилась. Я хотела спросить, откуда она знает, что у меня есть магия, но поняла: она знает это потому, что я не умерла, взяв в руки клинок.
– Устала, конечно, – сказала я, стараясь звучать безразлично. Я не хотела, чтобы она знала, что от ее вопроса где-то глубоко внутри меня все защемило от желания быть свободной. – Но какое отношение все это имеет к кинжалу?
– Если мы воссоздадим «Искупитель», – сказала она, – Мы сможем освободить истинных богов.
Я сидела в растерянном молчании.
– Зачем нам это делать? – спросила я.
– Потому что они пообещали служить нам, если мы сможем открыть Седьмые Врата.
– Как они могут что-то обещать, будучи запертыми под горой?
– Я же сказала тебе, мы ведьмы, – ответила она. – Они избрали нас, чтобы мы спасли их.
Я рассмеялась. Ничего не могла с собой поделать.
– Ты серьезно? Ты себя вообще слышишь? Ты звучишь в точности как те Элохаи, которые провозгласили себя пророками.
Она нахмурилась.
– Мы не такие, как они. Они поработили нас.
– А откуда ты знаешь, что из-под горы с тобой говорит бог? Это может быть… кто угодно.
– А ты звучишь как типичная церковная овца, – огрызнулась она.
Я стиснула челюсти.
– Тебе никогда не приходило в голову, что пророки, написавшие «Книгу Величия», предостерегали нас от общения с неизведанными сущностями именно для того, чтобы мы не вняли мольбам наших истинных богов?
– Звучит очень правдоподобно, но как можно верить их словам?
– Вера, – ответила Саира.
Я фыркнула.
– Меня не интересуют убеждения, необходимые для веры.
– Тогда поверь в мир, где мы не прислуживаем мужчинам.
В это я поверить могла, но мне не нравилась идея отдавать эту мечту в руки богам, которых я не знала.
– Почему мы должны полагаться на богов, чтобы создать этот мир? Почему мы не можем сделать это сами?
– Если бы женщины верили в свою силу, возможно, и смогли бы, – сказала она. – Но нельзя поднять на восстание угнетенных без демонстрации великой силы. Боги под горой нам это пообещали.
Я сидела напротив нее в нерешительности. Я верила, что под горой есть боги, ну или по крайней мере какая-то могущественная магия, но я не доверяла их обещаниям. Неужели эти Элохимы просто дадут нам еще одну книгу и создадут еще одну религию?
– Если я не могу тебя убедить, – произнесла она, – Тогда позволь мне представить тебя женщинам из Ордена Змея.
– В обмен на что? – спросила я. – На кинжал?
– Я предлагаю тебе это, потому что они хотят тебя, – сказала она.
Я чуть было не фыркнула, но тут она добавила:
– Тебе следует принять их приглашение. Если бы им был нужен только клинок, они бы тебя уже убили. Это единственное, в чем «Книга Величия» оказалась права насчет колдовства. Это опасно.
Я уже собиралась спросить, зачем я им сдалась. Что они обо мне знают, кроме того, что у меня есть один из семи кинжалов и что я Элохай?
Но стук в дверь прервал меня. Хотя назвать это стуком было бы преуменьшением.
Тот, кто был по ту сторону, так впечатал кулаком в дверь, что стекло в окне задрожало.
Мы обе замерли.
– Церковные псы, – прошептала Саира.
Я схватила свой блокнот со стола, обхватила Херувим рукой и вскочила на ноги. Саира последовала моему примеру, сунув серебряную баночку с нефритом в карман и прихватив свечу.
– За мной, – бросила она.
Я пошла за ней в заднюю комнату, где она подошла к стене и начала ощупывать ее, пока часть стены не поддалась, открывая потайную дверь.
Она затолкала меня внутрь, зашла следом и задвинула засов.
Она повернулась со своей свечой, которая почти не давала света, выхватывая из темноты лишь ее осунувшееся лицо.
– Хочешь сказать, у тебя есть потайной ход, но нет гребаного фонарика?
Она прищурилась, шагнула мимо меня и задула пламя. Секунду спустя мне в глаза ударил яркий луч света. Я подняла одну руку, чтобы прикрыть лицо, а другой заслонила Херувим.
– Бойся своих желаний, – произнесла она, отводя луч в сторону. Она потянулась наверх и достала еще один фонарик, прислоненный к закрепленной на стене металлической трубе, и протянула его мне. – Пошли.
Позади нас раздался грохот. Головорезы ворвались внутрь. Я гадала, как долго они следили за лавкой и видели ли, как я входила.
– Они разгромят твою лавку? – спросила я.
– Скорее всего, – ответила она.
Повисла тяжелая тишина.
– Мне жаль, – сказала я.
Она проигнорировала мои извинения, и я ее не винила. Мои слова не имели никакого значения перед лицом такого погрома.
Какое-то время мы шли молча. Единственным звуком был скрежет наших шагов по гнилым доскам, пока мы пробирались по сырому туннелю. Я на пару секунд посветила фонариком вверх и по сторонам: стены и потолок были укреплены кирпичом и деревянными арками.
– Когда это построили? – спросила я.
– До пожара, – ответила она. – Мы знали, что конец близок, поэтому подготовились.
Внезапно я поняла, почему она казалась такой невозмутимой из-за потери своей лавки и дома. Такое с ней происходило не впервые.
Больше я ни о чем не спрашивала, хотя вопросы так и роились у меня в голове. Если за Седьмыми Вратами действительно находились боги, то что было за остальными шестью?
Церковь всегда утверждала, что за вторыми, третьими и пятыми вратами скрывается огонь, а за первыми, четвертыми и шестыми – вода.
Предположительно, во время Армагеддона сначала откроются врата на западе и выпустят огонь, который уничтожит мир. Затем откроются врата на востоке, чтобы очистить мир водой, и за этим последует эра мира.
Но было ли это правдой, или за ними таилось нечто куда более мрачное?
Знала ли церковь об Ордене Змея и о том, что у них находятся три других кинжала?
Лиск явно придавал моему кинжалу достаточное значение, раз отправил своих цепных псов, чтобы его вернуть.
Был ли он в курсе этой альтернативной истории и существования «Искупителя»?
Мы дошли до конца туннеля, где Саира остановилась и ткнула в потолок, из-за чего посыпалась рыхлая земля. Она с силой толкнула вверх, открывая самодельный люк. Поставила под проем старый ящик, использовала его, чтобы выбраться наружу, а затем наклонилась, протягивая мне руку, когда я забралась на ящик.
Я потянулась к ее руке, но она шлепнула меня по пальцам.
– Я не тебе, – отрезала она. – Давай кошку. Ты не сможешь вылезти, если она будет болтаться у тебя на шее.
Я свирепо зыркнула на старую каргу, прежде чем вытащить Херувим из слинга. Я поцеловала ее в макушку и шепнула ей на ушко:
– Можешь ее укусить, я не против.
– Я все слышу, – огрызнулась Саира.
– Тебе стоило подумать об этом до того, как ты ударила меня по руке, – парировала я, передавая ей Херувим.
Я была ниже Саиры, поэтому мне пришлось подпрыгнуть, упереться ладонями в землю и подтянуть колено, чтобы выкарабкаться из дыры. Поднявшись на ноги, я обнаружила, что выход из туннеля располагался под корнями раскидистого дерева на вершине холма с видом на океан. Побережье освещалось огненным заревом порта.
Прошло много времени с тех пор, как я считала хоть что-то в этом мире красивым, но этот вид заставил меня замереть. Впрочем, чувство было недолгим. Вдалеке я заметила яркое оранжевое марево. Ее лавка горела.
– Держи, – сказала Саира, отдавая Херувим.
Я устроила котенка обратно в слинг, пока ведьма маскировала выход из туннеля – сначала самодельной крышкой, а затем опавшей листвой.
Закончив, она выпрямилась и посмотрела на меня.
– Если хочешь встретиться с членами Ордена Змея, – произнесла она, – Приходи сюда через четыре дня, в ночь новолуния. И ни минутой позже полуночи.
Я не стала подтверждать, что приняла приглашение, а вместо этого спросила:
– Куда ты пойдешь?
– Есть места, – туманно ответила она.
Я кивнула, не зная, что на это сказать, поэтому просто развернулась и начала спускаться с холма.
– Ева, – окликнула она.
Я замерла и обернулась.
– Нет такого варианта будущего, где этот мир не придет к своему концу. Чем скорее ты это примешь, тем лучше для тебя. Но поторопись. Время на исходе.
Пиздец как загадочно.
– По ходу, нефрит все-таки вставил, Саира, – бросила я, отворачиваясь и прижимая Херувим к себе. – Водички бы тебе попить.
Я не расслышала, что она сказала мне вслед, да мне было и плевать. Ее предупреждения было более чем достаточно.
Если она хотела меня напугать, у нее это получилось. Я была в ужасе.
Вернувшись домой, я вытащила Херувим из слинга.
– Ты отличный напарник, малявка, – сказала я, опуская ее на пол.
Она мяукнула.
– Знаю, знаю, – вздохнула я, направляясь на кухню.
Я сняла пакетик с ее лакомствами с холодильника.
Она замяукала громче и начала выписывать восьмерки между моими ногами.
– Я работаю над этим, – пробормотала я; пальцы скользили по пластику. – Терпение – это добродетель, Херувим.
Когда мне наконец удалось открыть пакет, я дала ей две подушечки, налила свежей воды в миску и пошла в свою комнату. Распахнув дверь, я застыла как вкопанная: на краю моей кровати сидел Захария. Он выглядел позабавленным, уголки его губ поползли вверх.
– Как ты, блядь, сюда попал? – возмутилась я.
– Это я устанавливал замок на вашу дверь, – ответил он так, словно это все объясняло.
– И ты воспринял это как разрешение заявляться когда вздумается? – спросила я.
– Я бы постучал, но сомневался, что ты откроешь, даже если будешь дома.
– Обычно это означает, что тебе тут ни хуя не рады, – бросила я, скидывая рюкзак с плеча. Я бросила его на пол.
– Нам нужно кое-что обсудить, – сказал он.
Я не смотрела на него, вместо этого сканируя разбросанную по полу одежду в поисках чего-нибудь, в чем можно было бы лечь спать. Мне реально пора было устроить стирку.
– Дела обсуждаются в рабочее время, – отрезала я.
– Судя по всему, все твои дела ведутся в промежутке между полуночью и пятью утра, так что, полагаю, я как раз вовремя.
– Я тебя игнорирую, – заявила я.
– А когда было иначе? – парировал он, и в его голосе проскользнула нотка горечи.
Это заставило меня притормозить. Часть меня хотела начать спорить, но я подумала, что именно этого он и добивается, поэтому решила не поддаваться.
– Пошел ты нахер, Захария, – бросила я и направилась в ванную.
Мне хотелось хлопнуть дверью, но я не хотела будить Коко, поэтому вместо этого, раздеваясь, я с силой швыряла каждую вещь на пол. К тому моменту, как закончила, я чувствовала себя скорее глупо, чем раздраженно. Я даже не понимала, из-за чего так бешусь, разве что из-за того, что мои планы прийти домой, залезть под одеяло и уснуть были нарушены мужчиной, который был в главной роли в моем влажном сне прошлой ночью.
Это было чертовски не вовремя.
Умывшись, я немного остыла и решила все-таки выслушать, с чем там Захария приперся.
Ровно до тех пор, пока я не вернулась в комнату и не обнаружила его сидящим с моим рюкзаком между ног и моим клинком в руках.
– Не хочешь рассказать, где ты это взяла? – спросил он.
– Хватит рыться в моих вещах! – рявкнула я, бросаясь через комнату.
Я намеревалась вырвать у него кинжал, но он поднял его высоко над головой, а второй рукой обхватил меня за талию, прижимая к себе.
– А ты рылась в моих, – ответил он.
– Нигде я не рылась, – огрызнулась я, упираясь руками ему в плечи.
Я тихо вскрикнула, когда он завалился на спину, увлекая меня за собой на кровать.
Я попыталась отстраниться, усевшись на него верхом, в надежде дотянуться до клинка, но обе его руки уже скользнули на мои бедра.
– Где он? – потребовала я ответа, твердо упираясь ладонями в его грудь.
Он изогнул бровь.
– Полагаю, тебе придется его поискать.
Я прищурилась, гадая, в какую игру он затеял играть, но слишком остро осознавая те места, где соприкасались наши тела.
– Игры в кошки-мышки – это не в твоем стиле, – сказала я.
– Это не игра, – ответил он. – Я задал тебе серьезный вопрос, на который ты так и не ответила.
Я могла бы просто рассказать ему, как клинок вернулся ко мне, но мне хотелось повыебываться.
– А что ты мне за это дашь? – спросила я.
– А чего ты хочешь?
«Ах ты ж ублюдок», – подумала я.
– Тебе не хватит смелости дать мне то, чего я хочу, – бросила я.
Мой голос был тихим, горячим шепотом вибрируя между нами. Я отвела взгляд от его глаз, прослеживая линии татуировок на его шее, пока они не скрылись под воротником. Я решила, что хочу увидеть их все, и начала расстегивать пуговицы на его рубашке.
Он не остановил меня, когда я добралась до низа и сдвинулась назад; я с шумом втянула воздух, усаживаясь прямо на его ощутимый стояк. Его руки все еще лежали на моих бедрах, пальцы впивались в мою кожу все сильнее.
– Лилит.
В том, как Захария произнес мое имя, скользила жесткая хрипотца. Я не открывала глаз; яростное желание скручивалось во мне тугим узлом, и я медленно выдохнула.
– Ммм?
Его ладонь обхватила мое запястье – то, что не пострадало – и я встретилась с ним взглядом. Его челюсть была плотно сжата, зрачки расширены до предела.
– Чего ты хочешь? – повторил он.
– Ты правда хочешь знать? – спросила я, нависая над ним; мои губы замерли в миллиметре от его, прежде чем я прошептала: – Поцелуй меня, Захария.
Я затаила дыхание, ожидая, что он что-нибудь скажет, сделает хоть что-нибудь.
Но он не сделал ничего.
Все, на что меня хватило – это пустой смешок.
– Я так и знала. – Я надеялась прозвучать дразняще, а не уязвленно, но не смогла скрыть дрожь в голосе, пытаясь отстраниться.
И тут руки Захарии легли мне на талию, скользнув на задницу. Он сел, намертво прижимая меня к своему члену. Я обвила руками его шею. На этот раз ему пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на меня, но его горящий взгляд упал на мои приоткрытые губы, а затем он поцеловал меня.
Сказать, что я не была готова к тому, как он будет ощущаться, прижимаясь ко мне – значит ничего не сказать. Я ожидала, что он все закончит еще до того, как оно по-настоящему начнется, но он не остановился.
Он целовал меня так, словно я принадлежала ему.
То, чего я никогда раньше не хотела, но внезапно осознала, что вполне смогла бы с этим жить. Особенно если это означает чувствовать себя вот так каждую секунду каждого дня: словно я, блядь, обдолбана в хлам, сгораю изнутри, и при этом в моей крови нет ни капли гребаной наркоты.
Возможно, я просто отчаялась, а может, впервые в жизни мое желание не подавлялось ощущением чужой похоти.
Его язык скользнул по изгибу моей нижней губы, и я приоткрыла рот, впуская его. Я всегда думала, что на вкус он будет как сигареты, но он был теплым и сладким, а когда я втянула его язык, он застонал прямо мне в губы.
– Блядь, – выдохнула я, когда его губы оторвались от моих, спускаясь по шее и слегка покусывая кожу.
Моя футболка задралась, когда его обжигающие ладони заскользили вверх по ребрам к груди, сминая ее, дразня затвердевшие соски большим и указательным пальцами. Его рот последовал за руками, и у меня перехватило дыхание от горячего всасывающего ощущения на коже.
Я вцепилась ему в волосы, прижимая его к себе, упиваясь головокружительным жаром, который нарастал во мне с каждым прикосновением его губ, с каждым движением его языка. Я гадала, сколько еще смогу выдержать, прежде чем начну умолять его довести меня до оргазма.
Оказалось, не так уж и много.
– Захария, – прошептала я.
Скорее взмолилась, если честно. Прогибаясь и потираясь о его набухший член. Он застонал, его руки крепче сжали меня, и вдруг я оказалась на спине, он коленом раздвинул мои бедра. Он навис надо мной на кровати.
Наши взгляды встретились.
Его кожа разрумянилась, а губы приобрели восхитительный оттенок темно-розового. Его глаза сканировали мое лицо, и я надеялась, что он оценивает меня так же, а не вспоминает о своих списках.
Я подтянула колени, одно за другим, обхватив ими его тело.
– О чем ты думаешь? – прошептала я.
Он лишь покачал головой.
– О том, что ты разъебала меня в хлам, любовь моя.
У меня не было времени осмыслить его слова или хотя бы поддразнивающе улыбнуться, потому что он снова меня поцеловал. Его тело навалилось на мое, спаивая нас воедино. Мои руки скользнули вниз по его спине под пояс джинсов, где я сжала твердые мышцы его задницы. И только когда я попыталась пробраться между нами, чтобы провести ладонью по его члену, он меня остановил. Перехватив мои запястья, он жестко впечатал их в кровать над моей головой.
Мне бы, наверное, показалось это пиздец каким горячим, если бы не было так больно: он неосознанно задел ожог на моем запястье.
Я вскрикнула от боли, и это подействовало на него как ушат ледяной воды. Он мгновенно остановился и отстранился, сидя на коленях; его глаза расширились от шока.
– Блядь, – выдохнул он. – Мне так жаль, Лилит.
Я моргала, глядя на него. Я была ошарашена не меньше его самого. Я ни разу не вспомнила о своей травме с того самого момента, как он меня поцеловал, но теперь не могла игнорировать острые приступы боли, прорезающиеся сквозь пелену моего возбуждения.
– Что я сделал?
– Ничего, – ответила я. – Я в порядке.
– Ты держишься за руку, – сказал он.
Ох. Я не замечала, но теперь, когда он указал на это, я поняла, что прижимаю запястье к груди.
– Ерунда, – отмахнулась я, но сомневалась, что он вообще меня услышал.
Его взгляд был прикован к моему запястью, пока он оттягивал рукав футболки, обнажая рану.
– Что это за хуйня, Лилит? – спросил он.
Я вздрогнула от его тона, так разительно отличающегося от того опьяняющего хриплого шепота, которым он говорил всего пару мгновений назад. Это меня разозлило, и я оттолкнула его, садясь на кровати.
– Я же сказала, что это ерунда, – огрызнулась я.
Он схватил меня за подбородок, запрокидывая мою голову.
– И что я тебе говорил? – процедил он. – Хотя бы смотри мне в глаза, когда лжешь.
– Это ожог, – выдавила я сквозь стиснутые зубы, отталкивая его руку.
– И где ты его получила?
Я просверлила его взглядом, и где-то на задворках сознания промелькнула мысль: как мы дошли от «чуть не потрахались» до «очередной ссоры».
– Ходила на охоту на демонов, – ответила я.
Он сдвинул брови.
– Демонов?
– То желейное чудовище, что убило Эстер, – пояснила я. – Я пошла за ним охотиться. И нашла. И убила… ну, большую его часть.
– Чем? – спросил он.
Я просто уставилась на него.
– Кинжалом, – сказал он, отвечая на свой же вопрос.
– И электрошокером от Сэмюэла, – добавила я.
Он уставился на меня с недоверием. Спустя секунду он вытащил свой телефон.
– Что ты делаешь?
Он не ответил, но я могла догадаться.
Я вскочила на ноги и потянулась к его телефону, но он отвернулся от меня.
– Я схожу к доктору Мору завтра! – выпалила я, вцепившись пальцами в ткань его расстегнутой рубашки и пытаясь развернуть его к себе.
Мне совершенно не улыбалось, чтобы он притащил сюда доктора прямо сейчас. Это наверняка разбудит Коко, и она будет только напрасно нервничать.
– Завтра похороны Эстер, – сказал он.
– Я не пойду! – закричала я, взбешенная тем, что он вообще поднял эту тему.
На кой черт он об этом заговорил?
Он посмотрел на меня, и я почувствовала, как за глазами начинает давить. Я до скрипа стиснула зубы, борясь с этим чувством. Я не хотела плакать. Сделала вдох, но это не помогло унять дрожь в голосе.
– Я не могу.
Я отвернулась.
– Доктор Мор, – услышала я голос Захарии. – Лилит пообещала мне, что заскочит к тебе завтра около полудня. Если она не появится, жду звонка.
Повисла тишина. Я пыталась совладать с эмоциями, но даже толком не понимала, что именно чувствую. Все спуталось в тугой клубок, который невозможно распутать. Затем я почувствовала руку Захарии на своем плече. Я повернулась к нему и обвила руками его талию. Он крепко обнял меня.
– Прости, – прошептала я.
Было гораздо проще извиняться перед ним именно так, укутавшись в его тепло.
– Все нормально, – ответил он, хотя я не была уверена, что верю ему.
Мне было интересно, о чем он думал до этого и сколько времени ему потребуется, чтобы выдать что-то в духе: «этого больше никогда не повторится». Но оказалось, что говорить ничего и не придется.
Он все показал тем, что убрал руки в ту самую секунду, как открылась дверь моей спальни. Я подавила разочарование, опустив взгляд на Херувим, которая с мяуканьем забрела в комнату.




























