Текст книги "Кошмар у Врат (ЛП)"
Автор книги: Скарлетт Сент-Клэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)
Хотя я и до этого не была в восторге от этой идеи.
– Не уверен, что тебе стоит начинать с полного отрицания их цели, – заметил Захария.
Я свирепо посмотрела на него.
– Ты ведь тоже не хочешь, чтобы врата открылись.
– Не хочу, но у Ордена все еще находятся три клинка, – ответил он. – Или они так утверждают. Нам нужно знать, где они их прячут, если мы хотим хоть как-то сковать этот гребаный меч.
– Думаешь, нам стоит рисковать? – спросила я, хотя понимала, что без него истребить этих демонов будет гораздо сложнее. – Перековка меча лишь облегчит семьям задачу завладеть им.
– Я не говорю, что мы оставим его себе навсегда, – сказал он. – Но нам нужно действовать стратегически. Я могу знатно поднасрать семьям. Они это знают. Вот почему они надеются потопить меня во время наводнения.
Я знала, что он прав, но задавалась вопросом: откажутся ли семьи от своих планов, если узнают, что у нас есть нужный им меч. Но, наверное, придется решать проблемы по мере их поступления. Сейчас мы забегали слишком далеко вперед.
– От меча не будет никакого толка, если мы не сможем запечатать трещины во вратах, – сказала я. – Демоны будут продолжать лезть.
Захария отвернулся, проведя рукой по губам.
– Интересно, что вообще изначально ослабило врата, – задумчиво произнес он. – У Абеля не было ответа на этот вопрос?
– Нет, – ответила я. – Все, что он мне рассказал, он просто где-то услышал. Думаю, это вопрос к Ордену Змея. На двери Саиры были вырезаны те же символы, что и на вратах.
Я полагала, что руны были начертаны для того, чтобы запечатать двери, как и говорилось в «Книге Сияния», но они были повреждены.
– Ты прочитала что-нибудь еще из той книги, что забрала из кабинета Лиска?
– Пока нет, – призналась я. – Я была немного отвлечена, но сегодня обязательно прочитаю.
Сопоставляя то, что я видела во снах, с тем, что уже успела прочесть в дневнике, я начала верить, что Саира действительно общалась с сущностями по ту сторону врат, но называть их богами я пока не торопилась.
– Хорошо, – сказал он, хотя казался озабоченным, покусывая нижнюю губу.
– Когда ты говоришь «нам», это значит, что ты планируешь пойти со мной?
Он перевел взгляд на меня.
– Ну, одна ты точно не пойдешь. Мы не знаем этих людей. Что, если Ордена Змея вообще не существует? Саира может оказаться подсадной уткой, работающей на церковь, чтобы вернуть клинок.
Я понимала его подозрения, но не была так в этом уверена. Я видела в своей жизни немало религиозных фанатиков, и Саира казалась искренней.
– Или они абсолютно реальны, и ты просто похеришь наши шансы это подтвердить? – спросила я.
Разве он только что не сказал, что его цель – найти все семь клинков?
Если я сразу же потеряю доверие Ордена, нам пиздец.
– Неважно, насколько ты способная, я не отпущу тебя в неизвестность одну, – твердо заявил он.
– Я не говорю, что хочу идти одна, – ответила я. – Но, если я заявлюсь к Саире в твоей компании, она, скорее всего, даже не попытается отвести меня к Ордену.
– Я что-нибудь придумаю, – пообещал он. – Буду следовать за тобой или установлю прослушку, чтобы слышать ваш разговор.
Насчет последнего я не была так уверена. С тех пор как демоны перегрузили энергосеть, наши технологии работали с перебоями. Не то чтобы они и до этого были на высоте, по крайней мере, в Ниневии.
Какое-то время мы молчали, и Захария закурил еще одну сигарету.
– Ты уже решил, что будешь делать с семьями? – спросила я.
Он выпустил ниточку дыма, почесав бровь большим пальцем.
– Прямо сейчас я буду вести себя так, будто они не вонзили мне нож в спину.
– А ты сможешь, если они решат развязать войну из-за Хирама? – уточнила я.
– Ага, – кивнул он. – Я просто выдвину им ультиматум. Если только ты не хочешь, чтобы я за него сражался.
– Что за ультиматум?
Он не отрывал от меня взгляда, делая очередную затяжку.
Этот мужчина дымил как гребаный паровоз.
– Они могут забрать Хирам, – сказал он. – При условии, что я заберу тебя. Разумеется, только если ты согласна.
Я облизала губы, изо всех сил сдерживая улыбку под его взглядом, хотя от этого предложения сердце было готово выпрыгнуть из груди.
– Думаешь, это сработает? – спросила я.
– Я умею быть весьма убедительным, – ответил он. – Полагаю, пока что они дадут мне то, что я хочу, зная, что в будущем планируют меня убить.
Он говорил об этом так непринужденно, несмотря на мрачную тематику нашего разговора. Я задавалась вопросом: была ли эта легкость признаком его уверенности в себе, или же он просто не боялся умереть. Я надеялась, что первое, потому что потерять его я бы не смогла.
– И что это значит? Быть твоей? – спросила я.
Он мягко улыбнулся.
– Все, что пожелаешь, – ответил он. – Я всегда буду рядом, следуя тенью за тобой. Я не боюсь твоей свободы.
Я поймала его взгляд и сократила расстояние между нами.
– Я выберу тебя, а не Хирам, в любой день недели, – сказала я.
Мои ладони скользнули по его груди, и я обвила руками его шею. Он отбросил сигарету и притянул меня к себе.
– Только пообещай, что не умрешь.
Он тихо рассмеялся, не сводя глаз с моих губ.
– Не планировал, – произнес он.
И затем поцеловал меня.

ЗАХАРИЯ
Когда я открыл заднюю дверь своего внедорожника, в нос ударил запах застоявшегося секса. Это было не самое приятное амбре, поэтому я решил, что лучше все вычистить, прежде чем мы все набьемся туда на вечернюю слежку.
– Ты что тут делаешь? – спросил Кассиус.
Я ударился головой, пытаясь вылезти из салона, и зашипел.
– Блядь, – выругался я, щурясь от боли и потирая ушибленное место, а затем процедил сквозь зубы: – Убираюсь.
– Убираешься?
– Лучше тебе не спрашивать, – ответил я.
Ему потребовалось мгновение, чтобы догадаться, о чем я.
– О нет, – сказал он. – Ну нахуй. Чур я на переднем. Я не собираюсь сидеть в ваших биологических жидкостях.
– И не придется, – ответил я, сверкнув на него глазами. – Поэтому я и убираюсь.
– Все равно не могу, – стоял на своем он. – Значит, это просто… призрачная сперма. Если ее можно увидеть в ультрафиолете, значит, она никуда не делась, Захария.
– Я учту, – бросил я, возвращаясь к своему занятию, когда брат снова меня перебил.
– Эй, Зи, – окликнул он.
На этот раз я был осторожнее и не ударился головой, когда встретился с ним взглядом.
– Прости за все, что я наговорил раньше. Я не всерьез.
– Знаю, – ответил я. – Но тебе стоит сказать это Лилит. Думаю, ей нужно это услышать.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
ЛИЛИТ
До полуночи оставалось секунд пять, и я со всех ног неслась на вершину «тайного укрытия» Саиры, как я его окрестила. Она казалась из тех, кто держит свое слово, поэтому я не рассчитывала застать ее там, если опоздаю хоть на минуту.
Приближаясь к вершине, я сбавила шаг, чтобы перевести дух, и оглянулась. Где-то позади за мной наблюдали Захария, Кассиус и Габриэль. Они собирались следовать туда, куда поведет Саира. Я лишь надеялась, что это не будет очередной туннель. Спуск под землю усложнил бы наш план, но я верила, что Захария с этим разберется.
Весь день он просвещал Кассиуса и Габриэля о том, что мы подслушали у Лиска. Их реакция была именно такой, как я и ожидала: шок и ярость.
Кассиус был куда более вспыльчив, требуя сказать, что Захария собирается делать с этим предательством, в то время как Габриэль указал на преимущество того, что мы уже все знаем и можем тихо спланировать свои действия.
Я понимала их обоих. В конечном счете, я хотела того, что заставит Лиска и патриархов страдать сильнее всего, и надеялась, что встреча с Орденом Змея приблизит нас к этому еще на шаг.
Я нашла Саиру сидящей под деревом, недалеко от того места, где мы вышли из туннеля. Или, по крайней мере, я увидела ее ногу. Она устроилась на противоположной стороне, лицом к океану. И я не могла ее винить.
Вид оттуда был лучше, но блядь.
– Могла хотя бы высматривать меня и выйти навстречу, – фыркнула я, подходя ближе.
Я ожидала какого-нибудь язвительного ответа, но когда она не проронила ни слова, волоски у меня на затылке встали дыбом.
Может, она уснула.
И все же я достала телефон и мигнула им в сторону Захарии, чтобы подать сигнал, прежде чем сделать широкую дугу вокруг ствола. Мои глаза лихорадочно вглядывались во тьму.
– Саира? – позвала я, освещая ее бледным светом телефона.
Она сидела, сложив руки на коленях и прижав подбородок к груди. Слишком неподвижно для дышащего человека.
– Блядь.
Я потянулась к пистолету как раз в тот момент, когда кто-то врезался в меня сзади. Чужие руки стальным кольцом обхватили мою грудь, пытаясь утащить меня прочь.
– Отъебись! – заорала я, перенося вес тела вниз и выскальзывая из хватки нападавшего.
Упав на землю, я развернулась и со всей дури ударила ногой по его ногам, как вдруг кто-то другой намотал мои волосы на кулак.
Я вскрикнула, цепляясь за его руки, чтобы ослабить натяжение, но обнаружила, что его голова находится совсем рядом с моей, и вонзила ногти ему в лицо.
– Сука, блядь! – ублюдок отпустил мои волосы и попытался заломить мне руки. – Хватай ее за ноги, черт подери!
Кажется, я еще никогда в жизни не брыкалась так отчаянно, пытаясь не дать этим уебкам прижать меня к земле.
– Захария! – закричала я.
Где он, блядь, был?
Секунду спустя мужик у моих ног тихо застонал и обмяк, вырубленный Кассиусом, который тут же наставил пистолет на того, кто держал меня за руки.
Голос Захарии прозвучал холодно и угрожающе. Он раздался у меня за спиной.
– Отпусти ее, или я разнесу твою ебаную башку.
Амбал мгновенно отскочил, и я вскочила на ноги, разрывая дистанцию между собой и нападавшими, хоть один из них и валялся в отключке на земле.
– Ты в порядке, любовь моя? – спросил Захария.
Я кивнула, пытаясь отдышаться. Меня немного трясло от выброса адреналина, но в остальном я была цела.
Тот, что хватал меня за волосы, стоял с поднятыми руками лицом к Захарии.
Он был молод, наверное, едва за двадцать. Светлые волосы, короткие, но достаточно длинные, чтобы зачесывать их набок. На нем, как и на его напарнике, была черная тактическая экипировка.
– Я здесь по поручению архиепископа Лиска, – произнес он.
– Если ты думаешь, что это остановит меня от того, чтобы выстрелить тебе прямо в ебаное лицо, ты ошибаешься, – сказал Захария. – У тебя есть пять секунд, чтобы объяснить, какого хуя вы делаете на моей территории! И не трать мое время на рассказы о том, что это секретная информация.
Когда парень промолчал, Захария начал обратный отсчет.
– Четыре… три…
– Мы охотились на эту ведьму несколько дней, – торопливо выдавил он, кивнув в сторону Саиры, мертвой под деревом.
Грудь сдавило. Интересно, присутствовал ли он при облаве на ее дом.
– Она плела заговор против церкви. Нам приказали убить ее на месте, а ее сообщницу доставить в святилище Первого Храма.
– Почему одну убить, а вторую забрать? – спросил Захария.
– Нам сказали, что у нее может быть зацепка насчет кинжала, украденного из церкви две недели назад, – ответил парень, скользнув взглядом по мне. – Конечно, я не ожидал, что здесь появитесь именно вы.
– Я полна сюрпризов, – бросила я. – Откуда вы узнали о встрече?
– Я просто выполнял приказы, – сказал он. – Я не знаю, откуда у них информация. Могу предположить, что она не умела держать язык за зубами и, вероятно, сболтнула лишнего кому-то, кто находился в пределах слышимости ищейки. Такое случается не в первый раз.
Мы с Захарией переглянулись. Мы оба понимали, что это шанс. Прибытие в Первый Храм в сопровождении ищеек откроет мне доступ к Лиску и, возможно, к его трем клинкам.
– Забавно, – протянул Кассиус.
Все уставились на него. Он держал в руке старенький телефон-раскладушку. Я предположила, что он нашел его, обыскивая валявшегося без сознания у его ног мужика.
– Похоже, твой напарник тут докладывал кому-то о вашей миссии в реальном времени, и им не терпится узнать, как все прошло. Мне ответить, босс?
Я ответила вместо него:
– Напиши: цель захвачена.
– Лилит. – В тоне Захария сквозил выговор.
Я встретилась с ним взглядом.
– Вспомни о том, что мы только что обсуждали.
У него дернулись желваки.
– Следите за ним, – бросил он Кассиусу и Габриэлю.
Я закатила глаза, когда он взял меня за руку и увел подальше от остальных.
– Есть и другие способы, – сказал Захария, повернувшись ко мне лицом.
– Это идеальный расклад, – возразила я. – Самый простой способ пробраться в храм, не поднимая шума.
– Я не беспокоюсь о том, как ты туда попадешь, – сказал Захария. – Я беспокоюсь о том, как ты оттуда выберешься.
– Магия, – ответила я, как будто это было очевидно.
– Лилит…
– Я знаю, что ты собираешься сказать, но это мой выбор.
Это отличалось от того раза, когда я предлагала использовать магию до этого.
Я стала другой.
– Лучшего шанса у нас не будет. Лиск не знает, что сообщница – это я.
В последний раз, когда я столкнулась с архиепископом лицом к лицу, он все еще испытывал ко мне возбуждение. Тогда я не была к этому готова, но теперь я пойду туда с полным осознанием и силой.
Элемент неожиданности означал более сильные эмоции, что облегчит мне задачу по управлению им. Он отзовет своих ищеек и выложит мне, где лежат три кинжала, в ту же секунду, как встретится со мной взглядом.
– Он начнет за тобой охотиться, – сказал Захария.
– Не начнет, если умрет.
Не думаю, что мне нужно было оправдывать убийство этого человека после того, что он сотворил со мной в детстве. Остальные его прегрешения лишь давали мне еще больше поводов – убийство отца, план по уничтожению мира.
Я могла положить всему этому конец сегодня же ночью.
Я придвинулась вплотную к Захарии, слегка коснувшись его руки.
– Позволь мне это сделать, – прошептала я.
Я поняла, что он сдался, когда его пальцы переплелись с моими. В груди расцвело тепло.
– Даю тебе пятнадцать минут, а потом пойду за тобой, – сказал он.
Я усмехнулась.
– По рукам.
***
Поездка до Хирама прошла в тишине. Я сидела на заднем сиденье рядом с Габриэлем, который держал ищейку на мушке. Тот назвался Урия25, а его напарника, все еще валявшегося в отключке и прислонившегося головой к стеклу, звали Мэттью.
Мои руки были связаны за спиной.
– Я вообще не понимаю, начерта завязывать так туго, – пожаловалась я, дергая руками туда-сюда, еще до того, как мы покинули укрытие.
Мы немного задержались с отъездом, так как Захария вернулся в резиденцию за моим клинком. Я не брала его с собой на встречу по очевидным причинам, но раз уж наши планы поменялись, мне не хотелось идти в храм безоружной. Брать с собой клинок было рискованно, но он был достаточно мал, чтобы его спрятать, и бесшумен в использовании.
– Они должны поверить, что ищейка действительно тебя скрутил, – парировал тогда Кассиус.
– Ага, но мне еще нужно будет из них выбраться, когда придет время, – сказала я.
– А ты не можешь просто соблазнить кого-нибудь, чтобы тебя развязали? – поинтересовался Кассиус.
– Касс, – рыкнул Захария.
– Тогда сам вяжи, – сдался он, вскидывая руки. – Это уже третий раз!
Секундой позже подошел Захария, чтобы перевязать путы. Я бы сказала, что по шкале от подозрительно слабо до намертво они находились где-то посередине.
Когда он закончил, я повернулась к нему.
– На будущее: мне такое нравится, но только когда мы трахаемся.
Уголок его губ дрогнул вверх, и он запрокинул мне голову.
– Принято к сведению, – сказал он и поцеловал меня.
Может, мой план пройдет без сучка без задоринки, и уже через час я буду в Ниневии, вытрахивая Захарии мозги.
Хотя я бы не стала задерживать дыхание в ожидании этого.
При всей моей уверенности, когда я предлагала Захарии этот план, я все же оставалась реалисткой. Ищейка Урия был непредсказуем, и, судя по количеству выбоин, которые он собрал на выезде из Ниневии, я была абсолютно уверена, что он нас люто ненавидел.
Габриэлю пришлось напомнить, что ему в спину упирается заряженный пушка, но я не была уверена, что его это заботило. Я сохраняла бдительность и радовалась, что пожаловалась на тугие узлы.
Моя тревога перешла на новый уровень, когда мы свернули, пересекая извилистый мост Эс-Харра и въезжая в Хирам.
С его высшей точки я успела разглядеть острые пики многочисленных шпилей Первого Храма, прежде чем они скрылись за стеной мерцающих небоскребов.
– Я ненавижу это место, – прошептала я, глядя в окно, хотя за последние несколько дней я бывала здесь чаще, чем в собственной квартире.
– Все будет хорошо, малышка, – сказал Габриэль.
Я встретилась с ним взглядом. Обычно я верила ему, когда он говорил нечто подобное. Но сегодня я не была так доверчива.
Урия в последний раз повернул руль, и внезапно перед нами предстал Первый Храм. Свет, проникавший через заднее стекло, исчез. Это сигнал того, что Захария отделился от нашей процессии. Он планировал подойти с другой стороны, но мне было до ужаса неприятно оттого, что он больше за нами не присматривает, даже с Габриэлем рядом.
Урия припарковался у обочины прямо перед Первым Храмом. Когда он вышел из внедорожника, мое сердце бешено заколотилось. Габриэль повернулся ко мне.
– Я люблю тебя, малышка. Не дай им победить.
– Я тоже тебя люблю, – ответила я.
– Шевелись, – нетерпеливо бросил Урия, распахивая мою дверь.
– У тебя что, яйца по дороге сюда на два размера выросли? – спросила я, выбираясь из машины.
Он рывком вытащил меня за руку на тротуар.
– Эй, уебок, – предупредил Габриэль. – Я смотрю за тобой. Я без колебаний раскрашу весь этот блестящий мрамор твоими ебаными мозгами.
Урия хлопнул дверью, но перестал меня дергать. Его хватка оставалась крепкой, пока он вел меня вверх по трем пролетам лестницы, разделенным короткими дорожками.
У основания третьего пролета показался вход в храм. Он был на удивление простым по сравнению с тем, что находилось внутри, с вырезанными контурами креста.
Приближаясь, я могла поклясться, что чувствую резкий запах масла для помазания. Думаю, архиепископ использовал его так часто, что оно просочилось через все пористые поверхности. Лиск любил твердить, что оно священно и предназначено для дарования благословений избранным Богом, но на самом деле это был его способ одаривать милостью или отказывать в ней. Прихожане брали это на заметку и относились друг к другу так, как им указывали: либо с уважением и восхищением, либо с презрением и враждебностью.
Я никогда не входила в число избранных, хотя к тому времени, как я действительно поняла, что к чему, мне уже было плевать на желание стать одной из них.
Мы вошли в вестибюль, где над нами возвышалась статуя Разиэля26, архангела божественного закона, чьи крылья простирались от одного угла комнаты до другого. У него были суровые черты лица, а глаза сверлили взглядом каждого входящего, ничем не уступая глазам Зерахииля27.
По обе стороны от статуи, прямо под его оперенными крыльями, находились двери, ведущие в святилище, где я провела большую часть своего детства. У каждой из них дежурили вооруженные агенты-ищейки. Меня охватило чувство тревоги, когда Урия протащил меня через правые двери.
Святилище было огромным, со сводчатыми потолками, которые сходились в точку в самом центре комнаты. Пол был пустым. Прийти на службу, где нет сидений, не было чем-то из ряда вон выходящим. Таким образом Лиск давал прихожанам понять, что им нужно покаяться.
По сути, это было наказанием, которое его паства с готовностью принимала.
Лиск использовал обстановку для контроля не только так. Тишина в этом зале – вот что обычно доводило меня. Это был тот вид тишины, что проникает в сознание и заставляет чувствовать себя виноватым за сам факт своего существования. Я ловила себя на том, что признаюсь в вещах, которых никогда не делала, просто надеясь облегчить этот груз, но это никогда не работало.
Я ожидала увидеть Лиска, ожидающего у алтаря, но там было еще больше ищеек: по двое охраняли проходы. Они кивнули Урии, когда он прошел мимо, ведя меня по ступеням направо.
Внезапно я поняла, куда он меня тащит, и паника вспыхнула с новой силой.
– Кажется, ты говорил, что мы встретимся в святилище. – Я дернулась в его хватке.
– Планы изменились, – процедил Урия. Он сжал меня еще сильнее, протаскивая через очередную дверь на лестничную клетку, извивающуюся во тьму баптистерия.
– Знаешь ли, лгать – это грех, – заметила я, пока мы спускались.
– Не тебе говорить мне о грехах, – отрезал Урия. – Твое существование – это пятно на нашем мире.
Я с шипением втянула воздух сквозь зубы.
– Ауч, – сухо бросила я.
Ищейка впечатал меня в стену, перила больно впились мне в спину. Меня это устраивало, так как дало время высвободить руки из пут.
– Это из-за твоей надменности мы все страдаем, – прошипел он.
– Как-то слишком многовато для одного человека, – ответила я.
Интересно, читают ли людям Лиска проповеди иного рода, возможно, сосредоточенные на том, что я являюсь источником всех их бед.
Урия ткнул стволом мне под подбородок.
– Если бы я не знал, что ты сегодня сдохнешь, я бы прикончил тебя сам.
– Думаешь, меня это пугает? – спросила я. – Моя мать годами грозилась меня убить.
– Жаль, что не убила, – процедил он.
– И правда жаль, – согласилась я.
Я уже высвободила руки и вытащила кинжал из ножен. За всю свою жизнь я пырнула ножом только одно существо, и это был светящийся сгусток слизи. Я удивилась, насколько ощущения оказались похожими, с какой легкостью клинок вошел в живот Урии. Я потянулась к его пистолету, вырвав его из руки, и одновременно ударила его ножом еще дважды. Он не сопротивлялся, но думаю, только потому, что был слишком ошарашен.
Он издал хриплый стон, пошатнулся и полетел кубарем вниз по ступенькам.
Я стояла в приглушенном свете, тяжело дыша и будучи не в силах пошевелиться на протяжении нескольких жутких секунд, ожидая услышать звуки приближающихся ищеек, но ничего не произошло – лишь та же мертвая тишина, что и раньше.
Я спустилась вниз. Урия лежал лицом вверх, одна рука была зажата под телом. Я вытерла лезвие и руку о его одежду, прежде чем убрать клинок в ножны, а затем поднялась на ноги с оружием Урии в руке.
Я, крадучись, спустилась по оставшимся ступенькам, сделала глубокий вдох и толкнула дверь.
Баптистерий представлял собой просторную комнату с круглым бассейном по центру, хотя, на мой взгляд, он больше походил на приподнятый фонтан.
К моему удивлению, ищеек здесь не оказалось; только Лиск, ожидавший на верхней ступеньке бассейна. К этому моменту я уже поняла, что он ждал именно меня, поэтому элемента неожиданности и всплеска эмоций не последовало.
На самом деле я вообще ничего от него не чувствовала, что показалось мне странным, учитывая, что желание могло принимать множество форм, а я точно знала: этот человек жаждет моей смерти.
Он выглядел куда злее, чем в нашу последнюю встречу. Морщины между бровями и ртом залегли глубже. И несмотря на это, по-моему, он попытался улыбнуться.
– Разве я не предупреждал тебя о последствиях, если ты не вернешься в семью? – произнес он. В этой комнате его голос звучал иначе, отдаваясь гулким эхом повсюду.
Меня передернуло, я стиснула зубы.
– Это что, признание в убийстве моего отца? – спросила я.
Он склонил голову набок, и свет блеснул на его очках. От этого он выглядел пугающе, но в то же время позабавленным.
– Ты называешь это убийством. Я называю это жертвоприношением, – ответил он.
– Так же ты называл и то, что изнасиловал меня? – спросила я, дрожащим от ярости голосом. – Жертвоприношением?
Я подозревала, что годами он рационализировал свои поступки, убеждая себя, что вина лежит на мне.
Губы Лиска сжались, а затем искривились в оскале.
– Мой долг – порицать осуждающих, – произнес он.
– Я была ребенком, – выплюнула я.
На глаза навернулись слезы.
– Даже дети знают, когда нужно повиноваться и помалкивать, – заявил он. – Но ты так и не смогла. Ты так этому и не научилась.
– Ненавижу тебя, – прошептала я.
– Я знаю, мисс Левиафан, – ответил он. – Как всегда, вы слишком эгоцентричны, чтобы узреть истину. Ваши чувства не имеют никакого значения.
Они не имели значения лишь в его мире, потому что делали его грешником и лицемером. До бешенства меня доводило то, что он обманывал сам себя, свято веря, будто и впрямь исполнял свой долг. Будто пытался изгнать из меня демонов и потерпел неудачу. И не потому, что был несостоятелен, а потому, что спасти меня было невозможно.
– Вернемся к насущным делам, – продолжил он. – Ваша мать попросила меня очистить вашу душу перед сегодняшним ритуалом, и я великодушно согласился. Так что, будьте любезны, входите в бассейн, мисс Левиафан.
Он указал на крестильную купель.
Самоуверенность Лиска поразила меня. Я видела ее и раньше, но никогда, когда ему в лицо смотрело дуло пистолета. Возможно, у него были на то причины, но беглый взгляд по комнате подтвердил, что мы абсолютно одни.
Он был либо слишком самоуверен, либо знал то, чего не знала я.
К горлу подкатил ком, и я опустила оружие. Плечи Лиска расслабились. Движение было настолько неуловимым, что я бы не заметила, если бы не смотрела так пристально. Это сказало мне все, что нужно было знать.
Я провела языком по внутренней стороне нижней губы, не сводя с него глаз.
– Вы отпустите мне грехи? – спросила я. Голос был тихим, с придыханием. Я изо всех сил старалась, чтобы он не дрожал. – Вообще все?
– Ну, разумеется, – ответил он тем самым скрежещущим тоном, который я так ненавидела, и склонил голову. – Я всегда стремился лишь спасти вас, мисс Левиафан.
Яркая вспышка ослепила меня. Я понятия не имела, откуда она взялась, но все померкло, словно я отключилась. А когда пришла в себя, то обнаружила, что расстреливаю магазин из пистолета Урии.
Я не знала, сколько раз нажала на курок, но этого хватило, чтобы Лиск, пошатнувшись, рухнул назад в воду. Я кричала, разряжая в него обойму, вздрагивая от каждого выстрела. В какой-то момент я вспомнила, зачем сюда пришла, бросила пистолет и бросилась к бассейну.
Лиск плавал в воде, его белые одежды стремительно пропитывались темно-красным. Я вцепилась в ткань его сутаны и яростно затрясла.
– Где эти гребаные клинки? – потребовала я.
Мой голос сорвался на панический визг. На задворках сознания я понимала, что уже слишком поздно, но все равно продолжала кричать:
– Отвечай! Отвечай, где они!
– Думаю, ты заставила его замолчать навсегда, – произнес голос, который я тут же узнала.
Я застыла и медленно обернулась, столкнувшись лицом к лицу со своей матерью, Аналисией Левиафан.
Только тогда я заметила, как магия содрогается внутри меня. Я чувствовала ее привкус на корне языка.
Металлический. Знакомый.
Это была магия моего кинжала, но умноженная в несколько раз, и из-за ее мощи я едва могла соображать. Они вошли в комнату вместе с моей матерью.
Она остановилась на полпути вниз по каменной лестнице, спустившись с верхнего балкона. В руках она держала деревянную шкатулку, и я знала, что сила, распирающая мне горло, исходила именно от нее.
Она выглядела потрясающе для женщины, которая числилась пропавшей без вести вот уже три дня. Более того, я была почти уверена, что она сделала укладку специально для этого случая. Идеальные локоны, мягко ниспадающие на плечи. На ней было облегающее платье с длинными рукавами и воротником-стойкой.
Я вылезла из бассейна; меня всю бил озноб.
– Мама? – растерянно прошептала я.
Слово сорвалось с губ прежде, чем я успела подумать. Слишком личное, слишком ласковое для тех отношений, что были между нами. И все же я не могла заставить себя не реагировать. Бушующая внутри магия ничуть не помогала. Она казалась взрывоопасной, проникая в каждую клеточку моего тела и растягивая меня во все стороны одновременно.
– Так вот где ты была все это время?
Хоть я и подозревала, подтверждение все равно стало ударом.
Интересно, сколько из нашего с Лиском разговора она услышала и волновало ли ее это вообще? Был ли он так уверен в себе, потому что она наблюдала? Ожидал ли, что она придет ему на помощь?
И что значило то, что она этого не сделала?
– Нет, – ответила она. – Я пришла сюда только сегодня ночью, когда пришло время.
Когда пришло время?
Мне потребовалась секунда, чтобы осмыслить ее слова, но теперь, когда появились клинки, все происходило как в замедленной съемке. Мой взгляд опустился к шкатулке, которую она крепко держала руками с идеальным маникюром, а затем снова поднялся к ее лицу. Горло сдавило, когда я заговорила:
– Ты была частью этой… ловушки?
– Можно сказать и так, – отозвалась она, продолжая спускаться. Она не проронила ни слова, пока не оказалась внизу. – Полагаю, в каком-то смысле нами с Лиском двигало одно и то же, хотя каждый из нас желал разного исхода.
Я уставилась на нее, ничего не понимая.
– О чем ты говоришь?
Ее изящные брови сошлись на переносице.
– Ты уже знаешь, – произнесла она. – Саира тебе все рассказала.
– Саира? – прошептала я. – Ты знаешь Саиру?
– Да, – ответила она. Ее голос звучал так неспешно, так непринужденно, когда она проходила мимо.
Я повернулась, следя за ней взглядом.
– Она была преданным членом Ордена Змея. Она будет рада узнать, что ее жертва привела к этому моменту. Сегодня мы выкуем «Искупителя» и освободим богов из-за Седьмых Врат.
Неужели она пыталась сказать, что тоже состоит в Ордене Змея?
– Да ну нахуй, быть такого не может, – выдохнула я.
Эналисия повернулась ко мне лицом, ее глаза сузились так, как мне наконец-то было знакомо. Возможно, она не ожидала, что мой ответ будет таким дерзким, но теперь я соображала немного яснее. Мое тело адаптировалось к магии.
– Ты – Аналисия Левиафан. Ты всю жизнь скакала на члене Аларика Лиска. Ты ненавидишь женщин и цитируешь «Книгу Величия», чтобы это доказать. Ты всю мою гребаную жизнь терроризировала меня от имени религии, которой, как ты сейчас пытаешься мне заявить, даже не следуешь?
– Я пыталась защитить тебя, – ответила она, делая шаг ближе.
Желудок скрутило, но, несмотря на тошноту, я не растеряла своей ярости; пальцы сжались в кулаки, пока я кипела от злости.
– Даже не смей, блядь, начинать.
– Ты была бунтаркой, вечно привлекала к себе ненужное внимание. Ты постоянно ставила мою миссию под угрозу. То, что мы сейчас здесь – это настоящий триумф, учитывая, сколько раз мне приходилось вмешиваться, чтобы спасти твою жизнь.
– Тебе? Спасти мою жизнь? – недоверчиво переспросила я. Мой голос повысился. – Да ты бы ни единого дня не горевала о моей смерти.
– Ты ошибаешься, – парировала она. – Я бы горевала о том, что вынашивала тебя напрасно.
Я вздрогнула от ее слов. Моя мать была жестокой, но это был совершенно иной уровень. Она стояла в считанных дюймах от меня, и я хотела пошевелиться, но не могла заставить тело слушаться. Кажется, я совершила ошибку, позволив ее словам ошарашить меня. Магия снова пустила корни. Я не знала, с какой именно частью меня она борется, но ощущение было такое, будто меня разрывает на куски изнутри.




























