444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Скарлетт Сент-Клэр » Кошмар у Врат (ЛП) » Текст книги (страница 7)
Кошмар у Врат (ЛП)
  • Текст добавлен: 31 октября 2026, 21:01

Текст книги "Кошмар у Врат (ЛП)"


Автор книги: Скарлетт Сент-Клэр



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Причем буквально кипяток.

Я посмотрела в зеркало. Я была бледной, хотя из-за освещения в этой комнате моя оливковая кожа всегда отдавала желтизной. Лицо было размалевано черными потеками подводки и туши, а глаза налились кровью. Выглядела я ровно так же ужасно, как себя чувствовала.

Я убрала волосы назад и включила кран, чтобы умыться. Набрала воду в ладони, дождалась, пока она станет теплой, и плеснула в лицо, после чего начала втирать в кожу средство для умывания. Мне уже стало легче. Словно я смывала с себя все то дерьмо, что случилось за сегодня. Я начала смывать пену и тут заметила, что вода льется красная.

По телу пробежала леденящая дрожь, вспыхнув в груди. Мне стало нечем дышать, края зрения размылись, окрашиваясь в тот же багровый оттенок.

Я умру в этой убогой розовой ванной.

Я сорвала полотенце с вешалки, промокнула лицо, выпрямилась и вгляделась в зеркало, но там не было ни следа крови.

Паника, внезапно затопившая меня, растворилась.

Я сделала глубокий вдох и откинула голову назад. Пару мгновений постояла с закрытыми глазами, а затем открыла их, чтобы уставиться на квадратный люминесцентный светильник посреди комнаты.

Что, блядь, со мной не так?

Я снова посмотрела в зеркало. Женщина, смотревшая на меня оттуда, чертовски заебалась.

Я бросила полотенце в раковину и вернулась в спальню. Стянула с себя влажную одежду, натянула сухую майку и трусы. Затем сбросила куртку с кровати и начала рыться в сумке в поисках телефона, швырнув из нее на пол туфли, которые надевала для Захарии.

Мое лицо вспыхнуло от воспоминаний. Придется как-то поработать над этими раздражающими чувствами.

Наконец на самом дне сумки я нашла телефон. Там было несколько пропущенных звонков и сообщений от Коко, и одно от отца.

Это была фотография приглашения на мамин гала-вечер.

«Семья Левиафан приглашает вас насладиться ослепительной ночью под звездами.»

Я закатила глаза. В Хираме не было видно никаких звезд. Но зная мою мать, она нашла бы способ это устроить, даже если бы для этого пришлось вырубить все уличные фонари в городе.

Я поставила телефон на зарядку, швырнула сумку на пол и замерла при виде кинжала на моей кровати. Рубины в рукояти поблескивали в тусклом свете лампы, как маленькие глазки, их цвет в точности совпадал с цветом окровавленного лезвия.

Мне казалось, Захария говорил, что не нашел его.

Какого хрена он здесь делает?

Я потянулась к нему, но замерла. От него исходила та же энергия, что привлекла меня в первый раз, вот только теперь я чувствовала… страх. Какая бы сила в нем ни таилась, она явно была опасна. Это убило четверых человек. Я записала Берка и Коваля в покойники. Я не верила, что они вернулись в Ниневию, чтобы убить меня. По крайней мере, не по собственной воле.

Этот клинок был способен на подчинение разума, и ему нравилось отправлять меня в пустыню. Место, куда я отнюдь не горела желанием возвращаться.

– И что мне с тобой делать? – пробормотала я, словно он мог мне ответить.

Я подумала позвонить Захарии, но была так вымотана.

Я подняла с пола рубашку и взяла клинок за рукоять. Открыв тумбочку, я бросила его в ящик и с силой захлопнула. Разберусь с этим завтра.

Сегодня.

К черту.

Мне нужно было, блядь, поспать.

***

Когда я вынырнула из сна, голова пульсировала так, будто у моего мозга появилось собственное сердцебиение. Я не открывала глаз, крепко зажмуриваясь, когда боль становилась острее. Кто-нибудь мог бы воткнуть мне нож прямо в глазные яблоки, и это в прямом смысле ощущалось бы приятнее.

Я пролежала так какое-то время, прежде чем набраться смелости открыть глаза. В комнате было темно, из окна у кровати не пробивалось ни лучика света. Я посмотрела на время в телефоне.

Было 16:00.

Меня ждало несколько сообщений. Одно от Эстер с Габриэлем, спрашивающих, все ли со мной в порядке и не нужно ли мне чего. И одно от Коко, в котором она писала, что ушла на работу и оставила еду в микроволновке.

Мое сердце сжалось.

В Хираме у меня никогда не было друзей, по крайней мере, настоящих. С ранних лет отец вдалбливал мне, какую власть имеет мое имя.

«Тебе никогда не потребуется представление, но тебе потребуется благоразумие», – частенько поговаривал он.

Когда я начала посещать светские мероприятия, отец стоял со мной в тени и указывал, с кем из элиты мне следует заводить дружбу: с высокопоставленными церковными чинами, филантропами и парочкой выгодных членов из пяти семей. Захарии среди них не было. И тем не менее, он был единственным, кто завладел моим вниманием. Поначалу это было потому, что он отличался от всех нас. Казался более загадочным, и мне хотелось разгадать его тайны. Став постарше, я поняла, что это потому, что он был невероятно горяч.

Ну а что тут скажешь?

Я была молода, а он был мужчиной постарше. Я замечала, как другие тоже на него заглядываются, и знала, что я не единственная, на кого так действует его привлекательность.

Однажды вечером, когда мне было шестнадцать, после того как отец отпустил меня «в свободное плавание», я проигнорировала его наказ подружиться с дочерями семьи Виридиан и не спускала глаз с Захарии. Именно так я и узнала, что он покинул вечеринку и побрел на кладбище за нашим домом.

– Преследуешь меня, детка? – спросил он, когда я шагнула из-за массивного надгробия.

Я резко обернулась.

Он прикуривал сигарету, и пламя освещало резкие черты его лица. Рядом с ним я испытывала то, чего никогда не чувствовала раньше. И все эти желания были под запретом: не только из-за его имени, но и из-за возраста.

– Я думала, может, ты направляешься куда-нибудь, где повеселее, – сказала я.

Он выпустил ниточку дыма и посмотрел во тьму кладбища.

– Я просто пришел пообщаться с мертвыми, – ответил он.

– Серьезно? – спросила я, мгновенно заинтригованная этой идеей.

Вероятно, потому, что архиепископ Лиск посвятил несколько проповедей тому, чтобы объявить спиритизм и все, что связано с общением с мертвыми, богохульством. И это было после того, как он казнил несколько женщин за колдовство.

Те, кто общается с духами, общаются с демонами . Архиепископ часто читал об этом проповеди, всегда желая предельно ясно обозначить, чем Элохаи отличаются от ведьм. В первую очередь – кровью. Элохаи получали магию в дар от Бога, в то время как ведьмы познавали ее, изучая ремесло, созданное демоническими силами.

Мне всегда хотелось узнать, кто такие эти демонические силы. Откуда они черпали знания, позволяющие обычным людям подчинять себе магию, если не от Бога?

Впрочем, я никогда не задавала этих вопросов вслух. К тому времени я уже решила, что последствия сомнений в правоте церкви не стоят грядущего наказания.

Захария усмехнулся. Видимо, его позабавил мой интерес к оккультизму. Я покраснела, чувствуя одновременно смущение и разочарование от того, что он просто пошутил. Внезапно замерзнув, я скрестила руки на груди.

– Твой старик уже провел с тобой воспитательную беседу? – спросил он.

– Беседу?

– О том, кто тебе друг, а кто нет, – пояснил он.

Пока он говорил, изо рта клубился дым.

Мои глаза слегка расширились.

– Откуда ты знаешь?

Его улыбка не дрогнула.

– Это обряд посвящения, – произнес он. – Ставлю десятку, что меня в его списке нет.

Я замялась, и его улыбка стала шире.

Ему не нужен был мой ответ.

Я потерла предплечья.

– Это глупо, – сказала я. – Я не хочу фальшивых друзей.

– Тогда не заводи их, – посоветовал он.

«Я обязана», – хотелось мне ответить. Это было не предложение, это был приказ. Но я осеклась.

– Ты сказал, с тобой тоже так беседовали? Я была в списке твоего отца?

Захария бросил сигарету и втер ее носком ботинка в землю. Сделал несколько шагов ко мне. На тот момент выдержать его взгляд, пока он приближался, было самым смелым поступком в моей жизни.

– Да, – ответил он. – Ты была в списке. Список неприкасаемых.

***

Я последовала совету Захарии.

Я не стала заводить фальшивых друзей, и именно поэтому у меня их вообще не было до тех пор, пока я не переехала в Ниневию – единственное место во всем Эдеме, где люди были настоящими.

Я ответила на сообщение Габриэлю, Эстер и Коко, сообщив, что со мной все в порядке, и пошла на кухню. Налила стакан воды и выпила залпом, затем наполнила снова и отнесла в ванную, где закинула в рот горсть обезболивающих и открыла кран. Дождавшись горячей воды, я встала под душ.

Я думала, что мне станет легче, и физически так оно и было, но я никак не могла отделаться от навязчивых мыслей об этом гребаном клинке. Я чувствовала его присутствие даже несмотря на то, что он был запрятан в верхнем ящике тумбочки. Его магия тянулась ко мне, обвиваясь вокруг тела, словно холодная, склизкая змея. От этого ощущения казалось, будто меня натянули до предела: если я не возьму его в руки, то больше никогда не стану прежней. Это была уловка. По какой-то причине он хотел вернуть меня в ту пустыню.

Мне нужно было избавиться от него, и я собиралась спрятать его там, где никто и никогда не найдет.

Выйдя из душа, я натянула темные джинсы, черную майку и свою любимую кожанку, скрывавшую пистолет, который я носила в кобуре на поясе. Я зашла в комнату Коко и перерыла ее шкаф, пока не нашла то, что искала: небольшой рюкзачок, с которым она когда-то ходила. Я завернула кинжал в ту же рубашку, которой брала его вчера ночью, и сунула в рюкзак. Закинув его на плечи, я поняла, что он оказался тяжелее, чем я ожидала.

Понимаю, звучит немного абсурдно, но мне казалось, что клинок знал о моих намерениях. Я окончательно в этом убедилась, когда вышла в ночь и замерла на верхней ступеньке. На краткий миг меня окатило леденящим ужасом. Ночь казалась какой-то… неправильной.

Но ведь было воскресенье, а по воскресеньям Ниневия всегда ощущалась иначе. Криты разъехались по своим районам, оставив после себя оглушающую тишину.

Я последовала совету Захарии. Это нервировало, и я уже почти развернулась, но именно этого клинок и добивался. Его тяжесть возымела обратный эффект, напомнив мне, что впереди у меня есть куда более важная задача. Избавиться от этого кинжала было важнее и насущнее, чем какое-то там недоброе предчувствие от энергетики ночи. Так что я взяла себя в руки и пошла по Аллее Грешников, которая мерцала вспышками неона, заманивая красочными оттенками розового, фиолетового и синего. Сегодня мало кто откликнется на этот зов, а завтра и того меньше.

Но Коко все равно работала. Если девочки не танцевали для клиентов, они танцевали для Хассены. Я бы уже узнала, каково это, если бы не стукнулась головой. И, возможно, я бы не стукнулась головой, если бы не этот гребаный клинок.

Я покрепче перехватила лямки рюкзака. На этих улицах частенько грабили. Местные, как правило, выбирали своими жертвами критов, но расслабляться я не собиралась.

«Именно тогда ты становишься добычей, поняла?» – прозвучал в голове голос Захарии, и я словно наяву почувствовала, как он наматывает мои волосы на кулак.

Именно так он втолковал мне эту истину в тот раз, когда меня ограбили.

Это было, наверное, самым крутым и горячим из всего, что когда-либо происходило между нами, но предупреждение я усвоила. С тех пор я стала куда внимательнее относиться к тому, что происходит вокруг и как я ношу свои вещи. Больше меня не грабили, и сегодня ночью тоже не ограбят, особенно когда я иду избавляться от этого чертового клинка.

Он безвозвратно разрушил мою жизнь.

Я никогда не забуду, как умирал Абрам.

Я никогда не забуду, как застрелила Берка.

И эти гребанные кошмары.

Я вздрогнула. Я все еще чувствовала, как вокруг ревет ветер, а песок впивается в кожу. Ощущала в груди дрожь страха, словно все кости дребезжали, пока на глаза наворачивались кровавые слезы.

Может, если этот клинок окажется достаточно далеко, сгинет где-нибудь в глубинах моря Курари, все это закончится.

Я пошла дальше по Аллее Грешников и срезала через кладбище Южных Врат к мосту над каналом. Внизу вода текла из моря в пустыню Нарам-Син. Создание этого канала стало грандиозным проектом и оказалось наследием моего пра-пра-прадеда и остальных глав пяти семей. Они хотели прорыть канал на другую сторону пустыни, полагая, что стабильное водоснабжение повысит шансы на выживание людей, которых они отправляли туда добывать полезные ископаемые и нефть. В конце концов им это удалось, но лишь после того, как несколько сотен человек погибли при строительстве.

Ирония заключалась в том, что канал, ресурс, озолотивший пять семей, проходил совсем рядом с местом, которое церковь называла «корень греха». По ту сторону моста, высеченные прямо в склоне горы, возвышались Седьмые Врата. Поговаривали, что все мировое зло заперто за ними, опутано цепями.

Сами врата были колоссально масштабными.

Великое творение из камня цвета крови. Вокруг арки чернела искусная мозаика из сплетенных змей, а двустворчатые двери были запечатаны магией.

По крайней мере, так гласила «Книга Величия».

Да и кто, блядь, знал, что там за ними на самом деле скрывается?

Сняв рюкзак, я огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что никого нет, прежде чем забраться на каменный парапет. Я достала кинжал, просунула его в отверстие в сетке-рабице и разжала пальцы. Клинок блеснул, прежде чем его поглотила тьма. Я поняла, что он достиг воды, услышав тихий всплеск. Я представила, как он опускается на самое дно канала, где течение унесет его прочь, и его больше никто и никогда не увидит.

Давление в груди ослабло.

Я спрыгнула с парапета. Как только мои ноги коснулись земли, по спине пополз ледяной холодок. Рядом с горами всегда было прохладнее, но в их тени крылось нечто тревожное. Я повернулась и посмотрела на угрожающие пики. Их острые грани, подсвеченные красным заревом Ниневии, напоминали тлеющие края сожженной бумаги.

Ночь была тихой.

Я затаила дыхание и прислушалась, ожидая услышать гулкий удар по ту сторону врат, но не раздавалось ничего, кроме свиста ветра и журчания воды в канале. Когда я выдохнула, на щеках проступил румянец. Я почувствовала себя глупо, хоть здесь и не было никого, кто мог бы увидеть, как я повелась на бредни Тори.

Я развернулась и пошла прочь.

Я подумывала заскочить в «Сыны Адама» за сырными палочками с моцареллой, прежде чем идти домой. Желудок согласно заурчал, но для этого пришлось бы тащиться через весь город и пройти мимо «Реликвии Рафаэля». Я не была уверена, что готова к этому, хотя мне и было любопытно, что стало с лавкой торговца.

Нанял ли Захария кого-нибудь на место Абрама?

Именно так он бы и поступил, если бы лавочника казнили по его приказу. Я видела подобное не раз: и здесь, в Ниневии, и в Хираме.

В конце концов, боль в затылке перевесила любопытство, и я направилась на север по улице Процессий. Я ожидала, что на обратном пути, избавившись от бремени клинка, почувствую себя немного свободнее, но по какой-то причине нервничала еще больше. Энергетика казалась нестабильной, почти жестокой.

Я ускорила шаг, жаждая поскорее отгородиться стеной от внешнего мира, но поравнявшись с первыми клубами в начале Аллеи Грешников, остановилась. На земле валялась брошенная вязаная шапка. Я нагнулась, чтобы поднять ее, и узнала вещь. Это была шапка Тори. Затем я заглянула в переулок и увидела четверых мужчин. Их темные силуэты вырисовывались на фоне электрического уличного света. Они стояли кругом над фигурой, свернувшейся на земле в позе эмбриона.

Это точно был Тори.

– Эй, уебки! – завопила я и бросилась к ним. – Оставьте его в покое!

Мужчины обернулись, и, увидев меня, расхохотались.

– Топай дальше, красотка. Тебя это не касается, – сказал один из них.

– Это у вас тут конкурс по замеру членов? Вы возбуждаетесь, избивая тех, кому и так в жизни не повезло? Чувствуете себя крутыми мужиками?

Они нахмурились.

– У нас приказ, цыпочка. А теперь вали отсюда.

– Приказ от кого? Я знаю, что не от Захарии.

И если бы он узнал, что такое творится прямо за дверями его клуба, он бы прикончил всех четверых и пропустил через измельчитель для веток.

Один из них шагнул ко мне, и я вытащила пистолет. Он поднял руки.

– Тише, тише, – примирительно сказал он. – Не балуйся со спусковым крючком. Мы просто выполняем работу Господа.

Габриэль использовал это выражение, когда выполнял приказы Захарии.

– Хотите сказать, что вы здесь по приказу другой семьи? – спросила я.

Мужчина рассмеялся, но в его смехе скользило недоверие. Словно он не мог поверить, что ему приходится возиться со мной.

– А ты кто такая? Полиция нравов, что ли? – хмыкнул один из них.

– Вы калечите моего друга, – отчеканила я. – И вам здесь не место. Уебывайте из моего района.

– Опусти пушку, милочка.

Голос прозвучал у меня за спиной. Я обернулась и уткнулась лицом прямо в дуло пистолета. С неохотой я бросила свой на землю.

Блядь.

Откуда он вообще взялся?

– Пни-ка его вон тем моим приятелям, а? – попросил он.

Мой взгляд метнулся от мужчины к моему пистолету. Технически, это было не единственное мое оружие. У меня была магия, но ни один из этих парней не испытывал похоти, так что мне не за что было зацепиться, чтобы взять их под контроль. Нехотя я сделала, как он велел, наблюдая, как мое единственное оружие скользит по асфальту. Один из четверки подобрал его.

– Хорошая девочка, – сказал ублюдок у меня за спиной, а затем его липкая ладонь опустилась мне на затылок.

Он сильно надавил, и я вжала голову в плечи, чтобы хоть как-то ослабить боль. Возможно, было бы не так хреново, если бы вчера я не ударилась головой.

– Дело сделано? – спросил он остальных четверых.

К моему ужасу, тот урод, что подобрал мой пистолет, направил его на Тори и нажал на спусковой крючок. От удара пули тело Тори содрогнулось. Я закричала, но ладонь мужчины тут же жестко зажала мне рот. Я ненавидела это ощущение чужой шершавой руки на своих губах. Я бы впилась в нее зубами, если бы не дуло пистолета, упирающееся мне в спину.

– Пошла, – приказал он, и я повиновалась.

Его грубая рука соскользнула с моего рта и вернулась на затылок, но ствол так и не сдвинулся, пока он тащил меня к ожидавшему внедорожнику. Он затолкал меня внутрь и сел рядом. Остальные четверо завалились в машину, и прежде чем двери успели закрыться, водитель втопил педаль газа в пол, уносясь по улице Процессий прочь из Ниневии.

– Куда вы меня везете? – спросила я.

– Ты спрашивала, кто нас послал, – ответил один из них. – Вот мы вас и познакомим.

– Надень на нее мешок, – скомандовал ублюдок рядом со мной.

Секунду спустя мой мир погрузился во тьму: кто-то натянул мне на голову мешок. Руки не связали, но пистолет по-прежнему упирался в бок, так что я не двигалась. Я не столько боялась, сколько злилась и хотела поскорее добраться туда, куда эти придурки меня везли. Если они работают на одну из семей, их ждет охуенный сюрприз, когда они снимут с меня мешок, и мне до дрожи хотелось насладиться последствиями.

Кто-то включил радио, чтобы разбавить тишину. Через пару минут один из них начал подпевать. Затем подключился второй, третий, пока все они не принялись горланить песни вокруг меня.

– Полный пиздец, – пробормотала я.

Это было похоже на чей-то больной розыгрыш, если не считать того факта, что в смерти Тори не было абсолютно ничего смешного. Я сжала пальцы в кулаки; от злости меня бросило в пот. Я не понимала, как они могут быть такими беззаботными после того, как совершили чудовищное преступление против человека, который был настолько… безобидным.

Мне пришлось вытерпеть еще две песни хором, прежде чем внедорожник наконец остановился. Я почувствовала облегчение: устала быть зажатой между этими двумя волосатыми амбалами, устала дышать собственным спертым воздухом в мешке, устала быть их пленницей.

Ублюдок с пистолетом схватил меня за руку и выволок из машины. Я споткнулась, дезориентированная в темноте, но прежде чем упала, он рывком поставил меня на ноги.

– Заберите ее сумку, – скомандовал он. – И телефон.

Я вырвалась, но он схватил меня и ткнул стволом прямо в челюсть. Чужие руки легли мне на плечи и скользнули вниз, ощупывая грудь. Я оттолкнула того, кто меня лапал, но амбал сзади крепко намотал мои волосы на кулак.

– Остынь, милочка. Мы просто посмотрим, – хмыкнул он, и они вдвоем заржали.

Секунду спустя я почувствовала, как зашевелилось слабое, пульсирующее желание. К горлу подкатила тошнота.

– Телефон в кармане куртки, – процедила я сквозь зубы. – Слева.

– Давай, Кейн, – разрешил тот, что держал меня.

«Кейн, Кейн, Кейн», – мысленно повторяла я.

Я его запомню.

– Кайфоломщица гребаная, – пробормотал Кейн, запуская руку мне в карман и вытаскивая телефон.

Этот контакт дал мне более четкое представление о его похоти, которая казалась какой-то… поверхностной. И все же я ухватилась за нее и держала, как поводок, пока меня толкали вперед.

– Шагай, – скомандовал придурок, не убирая руку с моей шеи.

Поверхность под ногами была ровной, к счастью, поэтому я не споткнулась, но в какой-то момент воздух изменился, и я поняла, что мы зашли в помещение.

– Мы привели вам перекус, босс, – сказал один из них.

Мне показалось, что это был Кейн, но его голос звучал отдаленно и немного отдавался эхом.

– Она хотела знать, на кого мы работаем, – добавил другой. – Вот мы и решили, что лучше показать ей лично.

Внезапно мешок сорвали. Я зажмурилась от резкого света, но быстро сфокусировала взгляд на человеке передо мной, и вся моя уверенность вылетела из меня, словно от удара под дых.

Меня привезли не к одной из семей.

Меня привезли к архиепископу Аларику Лиску.

Желудок скрутило спазмом, поднимая тревогу, которая взревела, стоило мне лишь встретиться с его водянистыми голубыми глазами. Я не могла смотреть на него без содрогания, вспоминая все те ужасные вещи, которые он вытворял со мной с того самого момента, когда мать впервые позволила ему остаться со мной наедине.

И по ощущению его собственной похоти я поняла: он тоже все помнит.

– Мисс Левиафан.

Я стиснула зубы, когда его голос скользнул по мне, как слизь. Я ненавидела то, с каким ледяным осуждением он произносил мое имя. Я чувствовала, как в горле скапливаются слова. На вкус они были как яд. Мне хотелось отравить его теми же чувствами, которые он впрыскивал в меня: виной, стыдом и унижением. Но это желание было бесполезно.

Архиепископ Лиск был не способен чувствовать. Он был гребаным социопатом.

– Она помешала нашему правосудию, – отчитался один из амбалов. – Она назвала того еретика другом.

Я метнула яростный взгляд на того, кто это сказал: мужчину с короткими светлыми волосами и бородой. Я изо всех сил старалась запечатлеть его лицо в памяти, хотя было трудно удерживать в голове хоть что-то, когда я стояла перед тем, кто насиловал меня большую часть моей жизни.

Я знала, что должна была сделать. Я должна была пустить свою магию по его венам. Должна была приказать ему отрезать себе член и проглотить целиком, чтобы я могла смотреть, как он давится им до последнего вздоха. Только тогда я бы наконец узнала, что значит чувствовать себя в безопасности.

Вот только, оказавшись перед ним сейчас, моя сила словно оледенела в венах, не желая смешиваться с тошнотворной энергетикой его похоти. Я скрипнула зубами так сильно, что свело челюсть. Я ненавидела его так, что хотелось рассыпаться на куски, но я хотела ненавидеть его так, чтобы это разжигало во мне ярость.

– Тори был безобиден, – сказала я, мои губы дрожали. Не знаю, из-за того ли, что я видела его смерть, или из-за страха перед Лиском.

– Ты считаешь, что выступать против церкви – это безобидно? – спросил Лиск. Его голос звучал густо, словно в горле скопилась слюна.

Меня затошнило.

– Он был болен, – возразила я.

В его словах вообще не было никакого смысла.

– Любой еретик, в здравом уме или нет, может собрать последователей, – проповедовал Лиск. – Это риск, на который церковь не пойдет. Я полагал, что из всех моих учеников именно ты поймешь это лучше всего.

Волна тошноты прокатилась по телу, когда воспоминания об его «обучении» всплыли на поверхность. Я все еще помнила саднящую боль от ударов его линейкой по моим пальцам, подгоняющих меня писать быстрее. В какой-то момент он решил, что мне нужен другой вид наказания. Заставлял меня задирать юбку, чтобы отшлепать, что переросло в стягивание трусов, а затем и в то, как он дрочил и кончал мне на голую задницу.

Как же, блядь, я ненавидела этого человека.

– Если у вас были проблемы, надо было идти к Захарии, – сказала я. – Ниневия – это его территория.

– Забавно, – подал голос один из мужин, с темными кудрявыми волосами. – А разве ты не говорила, что она твоя? Когда приказала нам уебывать из твоего района?

Я наградила его испепеляющим взглядом в повисшей тишине.

Лиск сделал несколько шагов в мою сторону, и я ощетинилась. Каждый дюйм моей кожи покрылся мурашками.

– Думаю, ты подзабыла, что моя власть превосходит власть семей, – процедил Лиск. – Не забывай, что тебе лишь дозволили эту бунтарскую выходку. Это привилегия, дарованная тебе мной. Твой отец купил тебе еще один год, но твое время вышло, мисс Левиафан. Вернись к своей семье, иначе будут последствия.

Я затаила дыхание и свирепо уставилась на него. Глаза уже застилали слезы. Я надеялась, что он этого не заметит. Ненавидела то, как я сдувалась в его присутствии.

Взгляд Лиска скользнул к мужчине рядом со мной.

– Отвезите ее туда, где взяли, – приказал он.

Я напряглась, когда ублюдок усилил хватку, собираясь тащить меня обратно в тачку, но тут Лиск добавил:

– И еще, Лилит. Пусть это станет тебе напоминанием о том, что даже Захария не в силах тебя защитить.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю