Текст книги "Кошмар у Врат (ЛП)"
Автор книги: Скарлетт Сент-Клэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)
Я едва заметно улыбнулась, не испытывая особой радости, наклоняясь, чтобы поднять ее. Я села на кровать и прижала кошку к себе; ее ритмичное мурлыканье успокаивало. Захария продолжал стоять и наблюдать.
– Можешь идти, – сказала я.
Выражение его лица оставалось непроницаемым.
– Ты так и не ответила на мой вопрос, – произнес он. – Расскажи мне про кинжал.
Я услышала то, чего он не произнес вслух: «Я дал тебе то, что ты хотела». Сглотнув подступивший ком, я заговорила.
– В ту ночь, когда на меня напали головорезы, ты сказал, что кинжал пропал. Но вернувшись домой, я нашла его у себя в сумке. Он был мне не нужен. От него и так было слишком много проблем, поэтому я швырнула его в канал. В ту самую ночь, когда погиб Тори. – я сделала паузу. – Позже, когда ты ушел, я проснулась и увидела, что он воткнут в мой матрас. Так что, отвечая на твой вопрос: я понятия не имею, откуда он у меня. Он просто постоянно ко мне возвращается.
Даже понимание того, что моя кровь была причиной, по которой я могла носить клинок, не умирая, не отвечало на вопрос, почему он выбрал именно меня.
Придется просто добавить это в мой список вопросов без ответов.
– И почему ты мне не сказала? – спросил Захария.
Я пожала плечами.
– Не знаю. Наверное, отвлеклась.
Мне не нужно было объяснять почему. Он знал, что я говорю об Эстер.
– А сегодня? – продолжал допытываться он. – Где ты была?
– Ты знаешь, где я была, – ответила я.
– Ты торчала в порту далеко не все это время. И что ты сделала с нефритом, Лилит?
– Не думаю, что у тебя есть время на то объяснение, которого это потребует, – сказала я.
– Для тебя у меня есть все время мира.
– Ну, а у меня нет. Я спать хочу, – огрызнулась я.
– Спи, – разрешил он. – Я буду здесь, когда ты проснешься.
Я отвела взгляд и разочарованно вздохнула. Мне нужно было привести мысли в порядок и решить, с чего начать.
– Когда кинжал вернулся, я решила выяснить, что именно попало мне в руки. Он казался важным для церкви, а значит, был важен и для Лиска. Я подумала, что если смогу понять почему, то, возможно, Лиск пойдет на все, чтобы вернуть его… например, позволит мне остаться в Ниневии.
Я не могла прочитать выражение лица Захарии, пока говорила. Его глаза оставались непроницаемыми, но губы были плотно сжаты, а на скулах ходили желваки. Я рассказала, как обошла свои контакты в Гоморре и как они послали меня куда подальше.
– Оказывается, кто-то видел меня с тобой в ночь смерти Абрама, – пояснила я. – У меня оставался последний вариант – контакт в Траншее, к которому я обращалась крайне редко.
Он нахмурился еще сильнее, когда я рассказала ему о Саире и нефрите, а затем эта хмурость переросла в какую-то странную ярость, когда я пересказала то, что она поведала об истинных богах, Мессии и мече, который она назвала «Искупитель».
Я даже упомянула Орден Змея.
Я даже рассказала ему об Ордене Змея.
Когда я закончила, он молчал. Чем дольше он не произносил ни слова, тем больше я ерзала. Я чесала уши Херувим до тех пор, пока она не отмахнулась от моей руки лапой.
– Ну? – спросила я, наконец не выдержав его молчания. – Твой мир рушится, или только мой?
– Не рушится, – ответил он, потерев лицо ладонью и скрестив руки на груди.
– Ты веришь в это? – спросила я.
– В какую часть?
– Да хоть в какую-нибудь, – сказала я.
Я годами боролась с религией и ставила под сомнение учения церкви, но никак не ожидала, что вся моя система верований, то, на чем я строила свои ценности и этику, будет уничтожена. И уж точно я не ожидала столкнуться с совершенно иной вероятностью – существованием множества богов.
– Эти истории откуда-то берутся, – сказал он.
Он снова замолчал, проводя краем большого пальца по нижней губе.
– Ты ведь не вернешь клинок Лиску? – спросила я.
Я не думала, что он это сделает, но все равно должна была спросить.
– Не планировал, – ответил он. – Но я бы хотел знать, зачем он ему нужен.
Я нахмурилась.
– В смысле? В его же интересах хранить их в тайне, а может, и вообще уничтожить. Он потеряет свою власть, свой авторитет, если мир узнает, что есть другие боги.
Хотя он заслуживал этого и многого другого.
– А может, он получит еще больше власти, если перекует меч, – сказал Захария. – Ведьма сказала, что клинок может открывать и другие врата. У Лиска будет ключ, способный уничтожить мир.
– Это только в том случае, если за остальными шестью дверями действительно скрываются огонь и вода, как сказано в «Книге Величия», – возразила я.
– Готов поспорить, Лиск знает наверняка, – сказал Захария. – Он знал достаточно, чтобы начать собирать кинжалы. Он берет на прицел людей, которые открыто говорят об этих богах. У него слишком много информации для того, кто проповедует о существовании только одного бога.
Это было правдой, и именно это вызвало у меня подозрения, когда он выбрал своей целью Тори.
– Завтра вечером он будет на гала-вечере, – сказала я. – Может, сделаем ситуацию интереснее и спросим его?
– Не думаю, что он заговорит без должного стимула, – ответил Захария.
– Я могла бы заставить его, – предложила я.
Это предложение тяжелым грузом повисло между нами. Врать не буду: от одной этой мысли меня тошнило. Это означало, что мне придется использовать похоть, которую этот человек – этот монстр – испытывал ко мне. Ту самую похоть, которую он испытывал ко мне, когда я была еще ребенком.
Но теперь я могла использовать это против него.
Я могла бы его уничтожить.
– Нет, – твердо и безапелляционно отрезал Захария.
– Почему нет? – спросила я.
Меня немного задело то, как быстро он отмел эту идею.
– Это самый быстрый способ узнать правду, и не такой грязный.
– А может, я хочу набить ему морду, – процедил Захария. – И я не позволю тебе этого делать.
– Не позволишь?
Ох, как же я ненавидела это слово.
– Я не буду просить, – исправился он.
– Тебя никто и не спрашивал. Я сама предлагаю.
– Лилит…
– Захария…
– Я сказал НЕТ! – рявкнул он.
Я выпрямила спину, моргая, чтобы сбросить шок от того, что Захария на меня наорал, и смотрела, как он крепко зажмурился и закрыл лицо рукой.
– Этот человек, – начал он, но его голос сорвался, поэтому он остановился и попытался снова. – Этот человек причинял тебе боль. Я не мог защитить тебя от него тогда, но могу сейчас, и я отказываюсь… – Он снова замолчал и сглотнул. – Я отказываюсь.
Я думала, у этого предложения будет продолжение, но он так и не договорил.
В груди защемило.
– Захария.
Все, что я смогла сделать – это прошептать его имя.
Он не смотрел на меня.
Я встала с кровати, позволив Херувим спрыгнуть на пол, и подошла к нему. Прежде чем я успела подумать, я уже действовала, притягивая его губы к своим.
Я не знала, ответит ли он на поцелуй, было ли у него время осознать, что этого не должно происходить, но его реакция была мгновенной. Он поцеловал меня жестко и глубоко, раздвигая мои губы языком. Его руки обжигали, когда он впился в меня пальцами и прижал к себе. У него все еще стоял, и я до одури хотела прикоснуться к нему, попробовать его на вкус.
Но как только я потянулась к пуговице на его джинсах, его хватка на моих плечах усилилась, и он разорвал поцелуй, прислонившись своим лбом к моему.
– Лилит.
Мое имя сорвалось с его губ хриплым стоном. Словно он хотел заставить меня поверить, что жаждет меня, хотя только что отверг уже во второй раз.
Полагаю, именно так и выглядело чувство долга, и хотя было ясно, что ради меня он нарушит множество правил, это правило в их число не входило.
Я сделала шаг назад, едва не споткнувшись о кучу одежды. Захария потянулся, чтобы меня придержать.
– Не надо.
Он замер, а я скрестила руки на груди:
– Не трогай меня.
Его руки безвольно упали вдоль тела, он уставился на меня, но мне не хотелось видеть сожаление в его глазах.
– Прости, – сказала я.
– Мне не жаль, – ответил он.
– Ты дерьмово врешь, Захария, – бросила я.
– Это не ложь.
– Тогда ты просто мудак, – сказала я. На это он ничего не ответил. – Думаю, тебе лучше уйти.
– Да, – согласился он. – Лучше уйти.
Он не шевельнулся, поэтому это сделала я.
Забрав кинжал с помятого покрывала, я вернула его в ящик тумбочки. Затем укуталась в плед и уселась по-турецки на кровати, ожидая, пока Захария уйдет.
Он поправил и застегнул рубашку.
Наверное, мне стоило отпустить его без единого слова, но я злилась и хотела подлить масла в этот огонь.
– Можно задать вопрос?
Он замер, держась за ручку двери, и выжидающе посмотрел на меня.
– Я знаю, что ты трахаешься, – сказала я. – Так почему не со мной?
Я ожидала услышать какую-нибудь речь о важности наших ролей и ценности системы, созданной нашими предками. Все это было чушью, высокопарными словами без всякого смысла, прямо как наша религия, и мы оба это знали.
Но он пошел по другому пути.
– Правда хочешь знать? – спросил он.
Я старалась не ерзать, но под его пронзительным взглядом это было сложно. Словно он позволил своей маске исчезнуть, и сила его возбуждения ударила по мне со всей силы.
А может, я просто до одури хотела трахаться.
– Когда-нибудь мне придется смотреть, как ты выходишь замуж за другого. И мне будет гораздо легче это сделать, если я так и не познаю вкус и мягкость твоего тела.

ЗАХАРИЯ
Это была ебаная ложь.
Ничто не облегчит ту боль.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
ЛИЛИТ
Мне катастрофически нужен был отдых. Или, возможно, я просто отчаянно пыталась сбежать от собственных мыслей, которые зациклились на Захарии и его тупой причине не трахать меня.
Лучше бы он просто соврал.
Я бы закатила глаза. Назвала бы его трусом и долбаным кретином. Но, по крайней мере, его ответ не сводился бы к «так мне будет гораздо легче».
«Эгоистичный мудак», – подумала я.
Чего он не учел, принимая это решение, так это меня.
Что, если я его хотела?
Я в тысячный раз перевернулась на спину и уставилась в потолок. Темнота казалась тяжелой, словно она манила, тянулась ко мне когтями, отчаянно желая утащить на дно, но я знала, что ждет по ту сторону, и вовсе не горела желанием возвращаться в этот бесконечный кошмар.
Я не рассказала Захарии о снах. Это было единственное, что я утаила. Хотя они преследовали меня с той самой ночи, когда я впервые прикоснулась к клинку, мое паломничество через пещеру и пустыню не казалось чем-то важным.
И все же я задавалась вопросом: если клинок смог сам вернуться ко мне, значит ли это, что он куда-то меня ведет? И если да, то что он пытается мне показать?
Какая-то часть меня не хотела этого знать.
Я оставила попытки уснуть и вместо этого набрала ванну. Зашипела, погружаясь в обжигающую воду, но это было приятно. А может, просто приятнее всей той мешанины чувств, которую разбередил во мне Захария. После стольких лет безжалостных поддразниваний, Захария дал мне ровно то, что я заслужила.
Агонию возбуждения.
Я сделала глубокий вдох и откинула голову на край ванны, гадая, что же изменилось между нами за последнюю неделю, но я знала ответ. В какой-то момент я решила, что хочу, чтобы Захария Зареф хотел меня.
– Ты пиздец как влипла, – прошептала я себе под нос. А затем, задержав дыхание, скользнула под воду.
***
Я подняла глаза, сидя на кровати. Я знала, что это Коко.
Слышала, как она встала примерно через час после того, как я вышла из ванной. Она только что приняла душ, ее волосы и тело были замотаны в полотенца.
– Ты пойдешь сегодня на похороны?
Ее голос звучал тише обычного.
– Нет, – ответила я. – Но думаю, что схожу проведать Габриэля и Лиама сегодня утром.
Я вынашивала эту идею, но сама мысль о визите заставляла меня нервничать по многим причинам. Дело было не только в том, чтобы встретиться лицом к лицу с чувством вины за то, что я бросила Габриэля. Мой прошлый визит подпитывался адреналином и решимостью доказать, что Эстер убили. В этот раз ничто не могло отвлечь меня от реальности.
Плечи Коко поникли, сочувствие читалось в складке между ее бровей и плотно сжатых губах.
– Уверена, он будет очень рад тебя видеть, – сказала она.
Я сглотнула подступивший к горлу ком, будучи далеко не так уверена в этом, как Коко.
В мою дверь постучали.
– Хочешь, я пойду с тобой? – спросила она.
– Нет, все нормально, – ответила я. Я эгоистично хотела пойти одна на тот случай, если растеряю всю смелость и дам заднюю. – Тебе нужно закончить собираться.
– Хорошо, – сказала она, мягко улыбнувшись. – Если передумаешь, дай знать.
– Спасибо, Коко, – ответила я. – Ты лучшая.
Когда она ушла, я заставила себя собраться. Зашнуровав ботинки, я надела кобуру, которая больше походила на жилетку из кожаных ремней. Я не всегда ею пользовалась, но на ней было место, куда можно было прикрепить кинжал. Теперь, когда я знала, что он из себя представляет на самом деле, мне было не по себе оставлять его, уходя из дома.
Хотя я никогда не выходила из квартиры без оружия, было что-то странное в том, чтобы тянуться за своим пистолетом, когда я всего лишь шла повидать ребенка. И все же я подавила дискомфорт, зная, что настоящая опасность таится в дороге туда и обратно.
Я накинула куртку, пару раз почесала Херувим за ушком и вышла на улицу.
В какой-то момент прошел дождь, и тротуары блестели от сырости. Низкие тучи все еще тяжело нависали, угрожая новой бурей. Как бы ни подходила такая погода, Эстер заслуживала солнца в свой последний день на земле. Если бы я могла управлять погодой, как матриарх семьи Виридиан или ее дочери, я бы разогнала это темное небо в качестве последнего прощания. Но мне нечего было предложить, по крайней мере в плане магии. А просить об одолжении не было и речи.
Семья Виридиан следовали правилам. Даже если бы существовал шанс спасти сотни жизней, их матриарх не пошевелила бы и пальцем, если бы ее муж и архиепископ Лиск сказали «нет».
К тому же, они меня ненавидели.
Услышав раскат грома где-то вдалеке, я накинула капюшон и пошла, опустив голову. Я добралась до здания Габриэля как раз в тот момент, когда полил дождь, и зашла внутрь. Как только двери лифта закрылись, мое сердце бешено заколотилось.
Подойдя к его двери, я постучала и стала ждать в затхлом коридоре. Из квартиры не доносилось ни звука, и я на миг задумалась, дома ли вообще Габриэль, но тут щелкнул замок. Я задержала дыхание, когда дверь открылась, думая, что это поможет мне не расплакаться.
Вот только открыл не Габриэль.
Это был Захария, и на него у меня была совершенно иная реакция.
Меня всю обдало жаром и я покраснела.
– Что ты здесь делаешь? – мой голос прозвучал резче, чем я планировала. Но, честно говоря, я надеялась избегать его до сегодняшнего гала-вечера.
– Пытаюсь помочь Габриэлю, чтобы он мог собраться на похороны.
– О, – сказала я.
Ну конечно.
Потому что на самом деле он был хорошим другом.
– Наверное, я не вовремя…
– Ты вовремя, – перебил меня Захария. – Заходи.
Он придержал для меня дверь, и я, замявшись лишь на секунду, проскользнула мимо него и замерла в прихожей.
В квартире было темнее обычного. Габриэль опустил жалюзи. Эстер редко так делала, особенно в дождливые дни. Она предпочитала вид из окна и естественный свет. И пахло здесь иначе. Вероятно, это потому, что каждый раз, когда я приходила, Эстер что-то варила, пекла или готовила.
Я знала, что ее больше нет, но эти перемены стали суровым напоминанием о том, что это место больше не было моим островком безопасности.
– Ты в порядке? – спросил Захария.
Его рука легко легла мне на поясницу.
– Мне просто нужна минутка, – ответила я.
Я думала, Захария пройдет мимо, но он не сдвинулся с места, и я задалась вопросом: не стоит ли он позади, чтобы не дать мне сбежать?
– Это Ливи? – крикнул Габриэль из другой комнаты.
– Ливи? – переспросила я, с любопытством взглянув на Захарию.
Это была дочь-подросток одного из его охранников. Я мало с ней общалась, за исключением нескольких семейных вечеринок, которые Захария устраивал в своей резиденции. Поначалу она была мила со мной, но шли годы, она влюбилась в Захарию и решила, что я – ее враг.
– Она посидит с Лиамом, – пояснил Захария.
В этот момент появился Габриэль. Он еще даже не был готов: на нем были заляпанная футболка и синие клетчатые пижамные штаны. Его светлые волосы торчали во все стороны, словно он днями не брал в руки расческу. Я подозревала, что он даже в душ не ходил.
Увидев меня, он замер, а его глаза слегка расширились.
– Лили, – произнес он, сделав вдох. – Рад тебя видеть.
Мои губы уже дрожали. Я оттолкнулась от стены и пошла к нему, обхватив руками его талию. Он крепко меня обнял.
– Прости меня, Габриэль, – прошептала я, пока несколько непрошеных слезинок скатились по моим щекам.
– Тебе не за что извиняться, малышка, – сказал он.
Его голос был теплым и нежным. Из-за этого я почувствовала себя как дома, несмотря на то, что все изменилось.
Через пару секунд я учуяла запах прокисшего молока и отстранилась.
– Габриэль, – сказала я. – Я говорю это из самых лучших побуждений, но от тебя воняет.
– Именно поэтому он должен был быть в душе, – вставил Захария.
Он стоял у меня за спиной, прислонившись к кухонному островку со скрещенными на груди руками, и многозначительно смотрел на Габриэля.
– Я схожу в душ, – ответил он. – Эй, но сперва не хочешь познакомиться с Лиамом?
– Да, – кивнула я. Улыбка все еще давалась с трудом.
– У тебя двадцать минут, – предупредил Захария.
Габриэль отмахнулся от него, направляясь в комнату Лиама.
– Времени вагон!
Я тихо рассмеялась ему вслед, утирая слезы с лица.
– Ты в порядке? – спросил Захария.
Я повернулась к нему. Он стоял на кухне, закатывая рукава рубашки до локтей. На столешнице перед ним стояла банка со смесью.
– Будешь готовить бутылочку? – спросила я.
– Ага, – ответил он. – Поможешь?
– Не думаю, что для этого нужны двое, – сказала я.
Уголки его губ дрогнули.
– Ты, наверное, права.
– И когда это ты научился готовить детскую смесь?
Мне было любопытно. Учитывая его статус, я не ожидала, что он умеет такие вещи, даже с инструкцией на банке.
– У меня было два младших брата, – ответил он.
– Два? – удивилась я. – Почему я знакома только с Кассиусом?
– Потому что самый младший умер, – сказал он.
– Мне очень жаль.
Я пожалела, что спросила, но мне также не нравилось, что я не знала о нем чего-то настолько важного.
– Все нормально, – сказал он. – Я и не ожидал, что ты будешь знать. Он был на десять лет младше меня… А тебе тогда сколько было? Года два?
– Не говори так.
– Как?
– Что я всего на два года старше твоего младшего брата?
Он уставился на меня, словно не понимая, о чем я говорю. И, возможно, он действительно не уловил суть. Но мне совершенно не хотелось думать о том, какой маленькой я была, когда ему было двенадцать, особенно после того, как прошлой ночью его язык был у меня в горле.
– А вот и мы, – возвестил Габриэль, возвращаясь в гостиную и баюкая на руках Лиама в пеленке. – Хочешь сесть?
– Да, – ответила я, направляясь к дивану.
Я никогда раньше не держала младенцев и не чувствовала себя уверенно, чтобы стоять с ним. Я села, а Габриэль наклонился и положил Лиама в мои ожидающие руки.
– Только обязательно придерживай его головку, – сказал он.
– Так нормально? – спросила я. Его головка покоилась на сгибе моего локтя.
– Да, идеально, – ответил он, поправляя на нем маленькую шапочку.
Из-под чепчика выбивалось несколько легких пушистых волосков золотистого цвета.
Я не могла перестать смотреть на него, поражаясь детализации его черт. Губы были розовыми, идеально очерченными, нос уже казался уменьшенной копией носа Габриэля, а светлые ресницы веером лежали на тяжелых, румяных щечках.
Я благоговела перед Эстер, которая в буквальном смысле вырастила этого идеального человечка. Держа его на руках, я не могла понять, почему к женщинам, и в особенности к матерям, относятся как к людям второго сорта.
Это было чудом.
Настоящей магией.
Вот этому я бы поклонялась вместо отсутствующего Бога.
– Поверить не могу, что он здесь, – прошептала я.
Я боялась говорить слишком громко, чтобы не побеспокоить его. Он и так уже вздрагивал у меня на руках.
– Эй, – окликнул Захария, щелкнув пальцами в сторону Габриэля, и указал на спальню. – В душ. Живо.
– Иду, – ответил Габриэль, запустив пальцы в волосы. Они были такими жесткими, что встали торчком. – Просто… если вам что-то понадобится…
– Мы сами справимся, – сказал Захария, огибая столешницу с бутылочкой в руке. – Иди.
– Точно. Ухожу, – пробормотал Габриэль и скрылся в спальне.
Я бросила взгляд на Захарию.
– Ты такой папочка.
– Ты сможешь называть меня так, только когда будешь вести себя прилично, – ответил он.
Мой взгляд метнулся обратно к нему. Выражение его лица было серьезным, и мне показалось, что он вовсе не шутит.
– День, когда я начну вести себя прилично – это день, когда ты меня трахнешь, Захария, – бросила я. – И обе эти вещи никогда не случатся.
Он выгнул бровь и протянул мне бутылочку.
– Не при ребенке.
– Зачем ты мне это даешь? – спросила я.
– Тебе нужно его покормить, – ответил он.
– Но он же спит.
– Все равно корми, – сказал он.
Я замялась, но Захария обхватил мою руку своей, направляя бутылочку к губам Лиама.
– Держи вот так и смотри, захватит ли он, – проинструктировал он. – Соска должна быть полностью у него во рту. Просто держи бутылочку под наклоном. Идеально.
Закончив с наставлениями, он сел напротив меня.
– Раз ты такой эксперт, может, сам этим займешься? – буркнула я.
– Когда-нибудь тебе придется научиться.
– С чего бы это? – спросила я. – У меня не будет детей.
По крайней мере, это было моей целью, если мне удастся остаться в Ниневии.
– С чего ты взяла?
– Почему все вечно начинают спорить, когда женщина говорит, что не собирается замуж и не хочет детей?
– Я не спорю, – ответил он. – Просто задал вопрос.
– Из меня не выйдет хорошей матери, Захария, – сказала я. Вопрос меня раздражал. Ответ ведь был очевиден. – Моя собственная мать не самый лучший пример для подражания.
– Именно это и сделает тебя замечательной матерью, – сказал он. – Твое желание быть лучше, чем она.
– А ты хочешь стать отцом? – многозначительно спросила я, но, казалось, этот вопрос не тревожил его так, как меня.
– Возможно, – ответил он. – Если найду правильную женщину.
Я фыркнула.
– Думаешь, ты сможешь найти правильную женщину, если твой брак будет по расчету?
– Попробуй помочь ему отрыгнуть, – сказал Захария, меняя тему, хотя я и не удивилась. Он терпеть не мог, когда я заводила разговоры о браке.
Полагаю, мы были квиты.
– Я не знаю, как это делается, – ответила я.
Захария посмотрел на меня, а затем встал и сел рядом.
– Давай его сюда, – сказал он.
Я не знала, как правильно передавать младенца, но Захария вел себя так, будто делал это миллион раз. Он просунул одну руку под его головку, а вторую – под закутанные ножки. Посадил его, растопырив большую ладонь на груди Лиама, и легонько похлопывал по спинке, пока тот не издал тихий булькающий звук.
– Вот так, – произнес он, тихо усмехнувшись, а после снова укачал Лиама на руках.
Это было еще то зрелище, и внезапно моя матка перестала принадлежать мне. Не скажу, что я захотела ребенка, но я определенно захотела трахаться. И будь Захария моим, я бы набросилась на него в ту же секунду, как мы бы остались наедине.
Я отвела взгляд.
Между нами повисло молчание.
– Ты рассказал Габриэлю о демоне в комнате Лиама? – спросила я.
– Давай сначала дадим ему пережить похороны, – ответил Захария.
– Тебе нельзя позволять ему здесь оставаться, – сказала я. – Ты должен сказать ему, что здесь небезопасно и что ему нужно переехать. Это место проклято.
Я удивилась, когда рука Захария опустилась на мое бедро. Я уставилась на буквы, вытатуированные на его костяшках, прежде чем встретиться с ним взглядом.
– Я предложил Габриэлю переехать в резиденцию, – сказал он. – Он еще не согласился, но я не стану силой выгонять его из дома, который он делил с Эстер. Пока что здесь безопасно.
– Ты не можешь этого знать наверняка, – возразила я.
– Думаю, что могу, – ответил он. – Я почти уверен, что твои так называемые демоны охотятся за теми семью клинками.
Я нахмурилась, но не успела спросить, с чего он так решил, потому что в гостиную вернулся Габриэль.
– Кто-нибудь может помочь мне с этим долбаным галстуком? – попросил он.
Я вздрогнула от звука его голоса.
– Конечно, – ответила я.
Когда я встала, рука Захарии соскользнула с моей ноги.
– Ненавижу эту дрянь, – сказал Габриэль, пока я брала в руки концы галстука.
Коко называла это одним из моих скрытых талантов. На самом деле меня просто прогнали через курсы этикета. Я научилась составлять меню для особых случаев, подбирать идеальное вино к каждому блюду, собирать цветы в потрясающие букеты и завязывать галстуки или бабочки. В зависимости от того, что выберет мой будущий муж.
Я бы предпочла научиться готовить или хотя бы водить машину. Это были практичные навыки.
– Ты не обязан его носить, если не хочешь, – сказала я, взглянув на него снизу вверх.
Я заметила, что его глаза покраснели, и подозревала, что все, что он делал в душе – это плакал.
– Я знаю, – тихо произнес он. – Но думаю, Эстер бы это понравилось. Она всегда говорила, что ей нравится.
– Ну, это всего на несколько часов. А потом ты сможешь вернуться домой и переодеться в свой вонючий халат, – сказала я, затягивая узел на его шее, прежде чем положить руку ему на плечо. – Но пока что ты пахнешь лучше.
Его смешок больше походил на вздох.
– Спасибо, Лили.
– Пять минут, – крикнул Захария.
Габриэль показал ему средний палец, направляясь в спальню.
Я обернулась и увидела, что Захария смотрит на меня. Я не могла распознать выражение его лица, но от этого мне стало не по себе.
– Что? – спросила я, как раз в тот момент, когда в дверь постучали.
– Ты откроешь, или мне? – спросил он.
– Если это Ливи, и ты не откроешь, думаю, она будет очень разочарована.
Он вскинул бровь, но встал с Лиамом на руках и подошел ко мне.
– Подержи его.
В этот раз процесс передачи не показался таким уж неловким, хотя малыш издал пару тихих звуков, прежде чем зевнуть и затихнуть. Я наблюдала за ним, пока Захария шел открывать дверь.
– Привет, Ливи, – услышала я его голос.
– Здравствуйте, мистер Зареф, – застенчиво ответила она.
Я подняла глаза, когда она вошла в гостиную, и улыбнулась ей.
– Ливи, ты же помнишь мисс Левиафан, – произнес Захария.
– Да, – отозвалась она с ноткой тихого разочарования.
Меня это не задело. Я прекрасно знала, каково это – быть в ее возрасте и влюбиться в мужчину постарше. Даже понимая всю невозможность чего-либо, ревность было трудно подавить.
Быть подростком – это тяжело.
– Как поживаешь, Ливи? – спросила я.
– Хорошо, – ответила она, опустив взгляд в пол.
– Мы его только что покормили, Ливи. Пару часов все должно быть в порядке. Габриэль! – крикнул Захария. – Ливи пришла!
Прошло несколько секунд тишины, прежде чем Габриэль вышел из спальни.
– Привет, Ливи, – сказал он. – Давай я покажу тебе, что где лежит.
Пока Габриэль проводил ей экскурсию, я не сводила глаз с Лиама. На глаза навернулись слезы. Я чувствовала себя глупо, но я так восхищалась им и так гордилась Эстер.
Как вообще возможно уже так сильно его любить?
Захария подошел ближе, положил руку Лиаму на макушку и поцеловал его в лобик. Выпрямившись, он встретился со мной взглядом, когда одинокая слеза скатилась по моей щеке.
Захария смахнул ее тыльной стороной пальцев. Его прикосновение задержалось, и я задалась вопросом, зачем он меня мучает.
– Мой номер у тебя есть, если что-то понадобится, – говорил Габриэль, пока они возвращались в гостиную. – Мы должны вернуться к двум. В холодильнике полно еды, если проголодаешься.
– Спасибо, мистер Де Сантис, – ответила Ливи.
– Нам пора, – сказал Захария, взглянув на часы.
Я посмотрела на Лиама и поцеловала его в лоб.
– Веди себя хорошо с Ливи, малыш, – сказала я и передала его ей.
Мы с Захарией ждали у двери, пока Габриэль лихорадочно искал ключи по всему дому. Через несколько минут он их нашел, и мы выскользнули в коридор, направляясь к лифту.
Без Захарии, подгоняющего Габриэля, ничто не отвлекало от тяжести нашей общей скорби. Никто из нас не проронил ни слова, пока мы не вышли из здания, где нас уже ждал Феликс. Я сбавила шаг и остановилась на тротуаре.
– Габриэль, – произнесла я. – Мне жаль, что я не смогу…
– Эй, помнишь, что я говорил? – спросил он. – Не за что извиняться.
Сглотнув подступивший ком, я кивнула, судорожно вдыхая.
– Я хочу, чтобы это осталось у тебя, – сказал он.
Покопавшись в кармане, он вытащил маленький пластиковый пакетик. Внутри лежал кулон. Круглый зеленоватый камень, оправленный в золото.
Я открыла пакетик и вытряхнула кулон на ладонь. Он оказался тяжелее, чем я думала, и, разглядывая камень, я заметила, что внутри него заключена какая-то жидкость. От него исходила слабая энергетика, хотя я не могла распознать в ней магию как таковую. Он ощущался как Эстер. Возможно, она носила его так долго, что камень впитал в себя ее суть.
Интересно, знал ли об этом Габриэль.
– Эстер называла это защитным амулетом, – объяснил он. – Не знаю, верю ли я в такие вещи, но она всегда надевала его, когда выходила из дома.
– Ты уверен, что не хочешь оставить его для Лиама? – спросила я, хотя уже крепко сжимала кулон в руке.
– Я бы не предложил, если бы не был уверен, – ответил он.
– Я люблю тебя, – произнесла я, обвивая руками его талию.
– И я тебя люблю, малышка, – ответил он, отвечая на объятие. – Приходи в любое время.
Он отстранился и улыбнулся мне. Улыбка была не такой светлой и широкой, как прежде, но она подарила мне крохотную надежду на то, что в итоге все может наладиться. Он сел во внедорожник, и мой взгляд переметнулся на Захарию.
– Можем подкинуть тебя до доктора Мора, – предложил он.
– Я дойду пешком, – отказалась я.
Он коротко кивнул.
– Веди себя прилично, любовь моя.
Я вызывающе выгнула бровь. Он прекрасно знал, что я хочу этим сказать. Ему не нужны были слова.
Трахни меня, и, может быть, я так и сделаю.




























