Текст книги "Кошмар у Врат (ЛП)"
Автор книги: Скарлетт Сент-Клэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

ЗАХАРИЯ
«Обними меня крепче, Захария», – попросила она.
Если обниму, смогу ли я удержать ее от того, чтобы она не сломалась?

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
ЛИЛИТ
Я резко проснулась и обнаружила, что кто-то склонился надо мной. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это Захария, и куда больше времени, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце.
– Привет, – сказал он с легкой улыбкой на лице. – Этим утром у меня есть кое-какие дела. Коко приехала. Она привезла твой рюкзак и кое-какую одежду. Я оставил их для тебя на комоде.
Я хмуро посмотрела на него снизу вверх, отчасти потому, что мой мозг все еще пытался смириться с фактом пробуждения. Я моргнула, борясь с сонливостью.
– Куда ты собираешься? – спросила я. В горле пересохло. Я сглотнула, чтобы смочить его, хотя на самом деле мне нужна была вода.
Он сел на кровать.
– Я встречаюсь с остальными главами в твоем доме. Нам доложат о том, что ищейкам-агентам удалось выяснить на данный момент, а затем я встречусь с доктором Мором.
Ему не нужно было объяснять причину этого визита. Я знала, о чем пойдет речь.
– Ты позволяешь церковным псам вести расследование? – эта крохотная деталь мигом меня разбудила, и я села. – Ты же знаешь, что они не будут объективны.
– Это не мой выбор, Лилит, – ответил он. – Таков протокол. Мы выслушаем, что они скажут, и если нам это не понравится, будем отталкиваться от этого.
Я ненавидела протоколы, особенно когда они тратили наше время впустую. И все же я напомнила себе, что в любом случае не так собиралась отомстить Лиску. Никто не станет публично обвинять его в убийстве Элохая – ни ищейки, ни комиссия.
– Когда ты вернешься? – спросила я.
– Через несколько часов, – сказал он. – Но тебе будет чем заняться в компании Коко и Габриэля.
– Это ты так пытаешься сказать, что мне нельзя покидать резиденцию? – спросила я.
– Думаю, лучше подождать пару дней, – ответил он. – По крайней мере, пока мы не увидим, как Лиск отреагирует, узнав, что ты жива.
– Он еще не знает?
– Зависит от того, насколько продвинулись ищейки в доме, – сказал Захария.
Я знала то, чего он не сказал: они узнают, когда найдут тела.
Какая-то часть меня задавалась вопросом, существует ли мир, в котором Лиску не обязательно знать, что я выжила, но почему-то это казалось равносильным тому, чтобы позволить ему победить.
– За ночь электричество восстановили, – сказал Захария, поднимаясь на ноги. – Пока дела обстоят так.
– Кто-нибудь уже сказал, из-за чего оно отключилось? – спросила я, не отрывая от него взгляда.
– Ведется расследование, – ответил он.
– Ну разумеется, – закатила я глаза.
Он тихо усмехнулся и дотронулся до моего подбородка.
– Веди себя прилично, – сказал он.
Мои глаза мгновенно сузились.
– У тебя кишка тонка меня заставить.
Он сохранил эту бесящую полуулыбку, переместив руку на мое горло и слегка сжав его. Мое тело выпрямилось, охотно подаваясь навстречу его хватке.
– Ты в этом уверена, любовь моя? – спросил он.
– Тебе еще предстоит доказать обратное, – ответила я.
Я заслуживала, блядь, медаль за то, что бросала вызов этому мужчине в таких условиях.
Он все еще улыбался, но в этой улыбке появилось что-то более жесткое. Это был хороший знак, брешь в его броне.
– Ну ты и дрянь мелкая, – произнес он, не сводя глаз с моих губ.
– Думаю, тебе это нравится, – сказала я. Я оперлась руками о кровать, используя этот рычаг, чтобы пододвинуться ближе. – Думаю, от этого у тебя встает.
– Мне нравится, – согласился он. – Знаешь, от чего у меня встает еще сильнее? Когда ты подчиняешься.
Он наклонился и поцеловал меня в лоб, едва заметно усилив давление на горло, прежде чем отстраниться.
– Увидимся позже, любовь моя, – сказал он.
В его голосе звучала нотка веселья, когда он неспешно направился к выходу. К сожалению, мой ответ прозвучал уже после того, как он закрыл за собой дверь.
– Ты слишком самодоволен для мужчины со стояком, – сказала я вслух, хотя сама была не менее высокомерна, учитывая, в каком состоянии он меня оставил.
Я не знала, что ошеломило меня больше: то, что он действительно вслух признал, что я его возбуждаю, или то, как он выразил свое желание доминировать надо мной. Наверное, больше всего меня удивило то, насколько сильно я, блядь, этого хотела.
Приезд Коко мотивировал меня не спать, но я могла бы проспать еще двадцать четыре часа. Когда я наконец вытащила себя из постели, то тут же об этом пожалела. Тело казалось свинцовым, а глаза щипало. Мне просто хотелось держать их закрытыми, пока я брела в ярко освещенную ванную, чтобы принять душ.
Закончив, я накинула халат, который оставила Фауна, и перешла в спальню, чтобы разобрать сумки, привезенные Коко. Я начала со спортивной сумки, которая была набита одеждой, аккуратно сложенной и рассортированной по типу. Интересно, не задержалась ли она с приездом в резиденцию только ради того, чтобы закончить мою стирку.
Ответ, скорее всего, был положительным. Я почувствовала смесь всепоглощающей благодарности и вины. Я любила Коко и ни капельки ее не заслуживала.
Натянув джинсы и майку, я порылась в рюкзаке, который она тоже привезла, но там оказались лишь мой блокнот, маленький пакетик кошачьего корма и бутылка воды.
Я наполовину ожидала найти внутри свой кинжал, так как у него уже вошло в привычку материализовываться там же, где и я, но среди привезенных Коко вещей его не оказалось. Интересно, отвезет ли меня Захария за ним позже, когда вернется. В любом случае, здесь было безопаснее, и я предпочла бы держать его при себе, учитывая, что это такое и кто за ним охотится.
Я вышла из спальни в длинный коридор с темными стенами и приглушенным освещением, которое прерывалось лишь красочными произведениями искусства. Он вел в роскошно обставленное фойе, которое Захария освобождал или переставлял мебель для вечеринок. Отсюда расходилось несколько комнат, включая библиотеку, гостиную и общую комнату отдыха.
Именно там я нашла Коко и Габриэля. Они сидели на противоположных концах огромного углового дивана. Габриэль неловко скрючился набок, положив голову на руки. Неожиданная волна эмоций захлестнула меня, когда я поняла, что в такой же позе я нашла Эстер в ту ночь, когда на меня напали Берк и Коваль.
Странно было расчувствоваться из-за этого, но сработала цепная реакция. Воспоминания о ней напомнили и о том, что ее больше нет.
– Доброе утро, мисс Левиафан.
Я вздрогнула от неожиданного голоса и резко обернулась, обнаружив Фауну, стоящую на почтительном расстоянии. На ней было темно-синее платье с пуговицами спереди и завязанным на талии поясом.
– Прошу прощения, – добавила она. – Не хотела вас напугать.
– Все в порядке, – ответила я.
– Я зашла проверить, не нужно ли чего-нибудь мисс Д’Арси или мистеру Де Сантису, – пояснила она. – Могу я предложить вам что-нибудь? Может быть, кофе?
– Кофе было бы замечательно, – сказала я. – Спасибо, Фауна.
Она улыбнулась. Не искренне, но и не фальшиво. Просто вежливое признание.
– Я скоро вернусь. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, – настояла она.
У этого выражения есть свои границы, и у меня возникло ощущение, что Фауна вкладывала в него не тот же смысл, что и Эстер, и это было нормально. Я просто не стану закидывать ноги на диван или разбрасывать подушки по полу.
Я вообще не была уверена, что смогу чувствовать себя здесь настолько комфортно, даже в пространстве, принадлежащем Захарии. По правде говоря, этот дом не казался его отражением, но я не думаю, что он проводил много времени где-то еще, кроме своего кабинета или спальни.
Коко, должно быть, услышала мой разговор с Фауной, потому что когда я повернулась обратно к комнате, она уже стояла на ногах, ожидая и наблюдая.
Мы шагнули навстречу друг другу и встретились посередине.
– Лилит, – произнесла она, крепко меня обнимая. – Мне так жаль.
Я обняла ее в ответ, жалея, что ее слова вызвали у меня слезы. Я устала плакать, но, видимо, на какое-то время это станет моей новой нормой.
Мы продолжали держаться друг за друга, даже когда отстранились.
– Что я могу сделать? – спросила она.
– Коко, ты и так уже сделала достаточно, – ответила я. – Это я должна спрашивать, как мне с тобой расплатиться.
– Тебе не за что расплачиваться, – сказала она. – Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, хотя, похоже, это слишком сложная просьба.
Мой смешок прозвучал как судорожный выдох. Она была права. Я сглотнула жесткий ком в горле.
– Прости, что втянула тебя в это, – сказала я.
– Ты никуда меня не втягивала, – возразила она. – Ты не виновата в своем имени, Лили.
– Но я знала о последствиях своего имени, и слишком долго все отрицала.
– Думаю, ты просто надеялась на лучшее, – сказала она. – И в этом нет ничего плохого.
Но именно в этом я и ошибалась. У меня была надежда в мире, который наказывал меня просто за то, что я существую, и при этом я пребывала в заблуждении, что смогу каким-то образом избежать последствий.
Я была привилегированной дрянью, а теперь мои родители мертвы.
Что-то потерлось о мои ноги.
– Херувим! – воскликнула я, подхватывая ее на руки. Я прижала ее к себе, успокаиваясь от ее ритмичного мурлыкания. – Я скучала по тебе.
Коко улыбнулась.
– Она была самым лучшим нашим решением, правда?
– Истинная правда, – согласилась я.
Откуда-то из комнаты раздался тревожный плач. Коко обернулась, и мы увидели, как Габриэль вздрогнул во сне и отшвырнул радионяню. Ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Затем он встал с дивана, поднял радионяню с пола и убавил звук.
Тут он заметил меня и улыбнулся.
– Привет, малышка, – сказал он. – Рад тебя видеть.
– Привет, Гейб, – отозвалась я.
– Пойду возьму Лиама, а потом вернусь и обниму тебя, – сказал он.
Он пошел по коридору в противоположной стороне комнаты, а мы с Коко устроились на диване. Херувим свернулась клубочком у меня на коленях.
– Это совсем не похоже на нашу квартиру, да? – спросила Коко.
– Нет… совсем не похоже.
– Хотя, полагаю, ты-то привыкла ко всем этим… дорогим вещам?
– Я считаю, что у нас ничуть не хуже, – ответила я. – Даже лучше.
Большую часть жизни я провела в подобных местах, и именно в них чувствовала себя наиболее уязвимой и скованной. Наша квартира была далеко не идеальной, но она была уютной, и там я могла в полной мере быть самой собой.
Фауна вернулась с моим кофе, а вскоре после нее появился Габриэль с закутанным Лиамом. У него была бутылочка, а на плече перекинута пеленка. Он и правда выглядел очаровательно.
– Чего улыбаешься? – спросил Габриэль.
– Просто думаю, что из тебя вышел милый папочка, – сказала я.
«Эстер сказала бы то же самое», – подумала я, но оставила эти слова при себе. Я не знала, насколько он готов сейчас слышать подобное, и не хотела бередить ему раны.
Я отпила кофе. Он был горьким, но взбодрил меня. Коко включила телевизор и начала щелкать каналы.
– Стой, – сказала я. – Верни назад.
Она сделала, как я просила, и вернулась на канал, который привлек мое внимание. Это был репортаж об отключении электроэнергии.
– Власти пока не подтвердили, что стало причиной массового отключения электричества по всему Эдему прошлой ночью. На кадрах видно фиолетовое свечение над электростанцией в Галанте.
Изображение репортера сменилось на экране зернистым видео. Единственное, что можно было разобрать – это темный силуэт сосен на фоне фиолетового света.
Мой желудок скрутило, и я отставила кофе в сторону.
– Как нам сообщили, разряды такого типа обычно возникают при контакте высокого напряжения с проводящим воздухом. Власти не подтвердили, что именно это стало причиной аварии, но заявляют, что вчерашняя буря, вероятно, сыграла свою роль.
Все это звучало слишком научно для того, что, как я знала, было не наукой, а какой-то проклятой магией.
Это фиолетовое свечение исходило от демонов. Множества демонов.
Мне следовало бы сложить два и два. Я вспомнила того, с которым дралась возле эзотерической лавки, и как он висел на проводах. Возможно, я наткнулась на него, когда он пытался подзарядиться, и именно поэтому уличные фонари не работали.
Может, мой электрошокер вырубил его только потому, что он был слаб, что порождало закономерный вопрос: на что они способны, когда заряжены на полную?
Я прикоснулась к заживающему ожогу на запястье. Мой крошечный, блядь, кинжал будет бесполезен против более сильной версии того, с чем я сражалась.
Меч подошел бы лучше.
Я сомневалась, что Саира оценит мое желание перековать ее драгоценного «Искупителя» ради битвы с желейными монстрами по ночам, но нами двигали разные мотивы.
Когда репортаж закончился, я попросила Коко переключить канал. Я не хотела рисковать и наткнуться на новости об уничтожении Дома Левиафан, хотя и не была уверена, что они появятся так скоро. Комиссия обычно сама решала, когда и как сообщать о смертях в семьях. Вполне возможно, они сохранят детали в тайне, чтобы не плодить подражателей. Поскольку скрыть взрыв дома невозможно, они, вероятно, спишут все на утечку газа, хотя я не планировала лгать о том, как умерли мои родители.
Я хотела, чтобы все знали, что их взорвали, и кто именно это сделал, но прежде чем выдвигать какие-либо обвинения, мне понадобятся веские доказательства.
Мы просидели вместе в комнате несколько часов. Несмотря на то, что творилось у меня в голове, я была рада находиться рядом с двумя моими самыми близкими друзьями.
Мы с Коко по очереди держали Лиама, меняясь, когда уставали руки, пока Габриэль не забрал его в другую комнату, чтобы переодеть.
Именно в этот момент Фауна объявила, что обед готов. Я удивилась, но лишь потому, что слишком привыкла заботиться о себе сама, если только не гостила у Эстер. Она провела нас в столовую, где уже накрыла на стол. Хотя сервировка не была слишком формальной, посуды все равно было больше, чем нам требовалось.
– Я приготовила салат с курицей и тыквенный суп, – сказала она. – В корзинке есть дополнительный хлеб, а рядом – взбитое масло. Принести вам что-нибудь выпить?
– Воды будет достаточно, – ответила я. – Спасибо, Фауна.
– Да, вода – отлично, – добавила Коко. – И спасибо вам. Все так красиво.
– Спасибо, мисс Д’Арси, – ответила Фауна с улыбкой.
На этот раз улыбка была чуть более искренней, чем та, что досталась мне утром, и я осознала: несмотря на то, что я отдалилась от величия своей семьи, какая-то часть меня все еще принимала это как должное. Не то чтобы я обесценивала чужой труд. Я просто не задумывалась об этом, и из-за этого чувствовала себя огромной мудачкой.
– Если вам что-то понадобится, я буду здесь, – сказала она, скрываясь за соседними дверями.
Мы с Коко заняли свои места.
– Нам самим накладывать? – спросила Коко. – А если я капну супом на скатерть?
Я улыбнулась ей.
– Всем плевать, если ты капнешь супом на скатерть, Коко. Для этого она и нужна.
– Не хочу добавлять работы Фауне, – сказала она.
– Давай сюда свою тарелку, – сказала я. – Я налью.
– Это еще один твой скрытый талант, – произнесла она, пока я наливала суп.
Я едва не брякнула, что это не талант, как обычно отвечала, потому что ненавидела практически все, чему меня научила мать.
К нам присоединился Габриэль, но он был тих и почти не притронулся к еде. Интересно, это потому, что ему не понравилось, или, может, подача слишком сильно напомнила ему об Эстер?
От этой мысли у меня тоже пропал аппетит.
Когда мы уже заканчивали, я услышала, как открылась входная дверь, и пулей вылетела из столовой в фойе, думая, что приехал Захария.
Но это был Кассиус.
Я замерла как вкопанная.
– Уф. А ты что тут забыл? – спросила я.
– Судя по всему, я теперь прославленный мальчик на побегушках, – ответил он. – Захария послал меня вернуть тебе телефон, но, может, мне стоит оставить его себе, раз уж ты так не ценишь курьера.
Я прищурилась.
– Я делаю нюдсы на этот телефон.
Кассиус вздохнул, потянувшись в карман.
– Еще одна вещь, которую мне не нужно было о тебе знать.
Я хихикнула, забирая его, но как только он оказался у меня в руке, мое настроение изменилось. Как бы маловероятно это ни было, я надеялась увидеть сообщение или пропущенный вызов. Хоть что-то от отца, что показало бы, что он пытался связаться со мной перед смертью, но там ничего не было.
– Ты ведь не собираешься реветь? – спросил Кассиус с паническими нотками в голосе.
– Она может плакать, если хочет, – сказал Габриэль, выходя в фойе следом за Коко. – Она только что потеряла родителей, мудак.
Я вздрогнула. До этого момента никто еще не произносил это вслух.
– Я не пытался быть мудаком. Я пытался сделать, блядь, доброе дело.
– Да неужели, мальчик на побегушках? – парировал Габриэль.
Я не могла понять, серьезно они ссорятся или просто доебываются друг до друга, но именно так я всегда чувствовала себя рядом с Кассиусом.
– Я в порядке, – быстро сказала я, прерывая их. – Спасибо, что привез телефон, Кассиус.
Я еще раз посмотрела на него, прежде чем покинуть фойе.
– Лилит… – крикнул мне вслед Кассиус.
– Просто отпусти ее, мужик, – сказал Габриэль.
Я укрылась в своей комнате и положила телефон на комод. Моя рука зависла в воздухе, решая, стоит ли написать Захарии, но я знала, что это ни к чему не приведет. Что бы он ни узнал сегодня, он скажет мне об этом только лично. Придется набраться терпения – добродетели, которой я не обладала.
Коко подождала около часа, прежде чем тихо постучать в мою дверь с Херувим на руках. К тому времени я уже приняла долгую ванну и переоделась обратно в футболку, которую дала мне Фауна.
– Захария вернулся? – спросила я.
– Еще нет, – ответила она, забираясь в кровать рядом со мной.
Мы лежали лицом друг к другу, а Херувим свернулась клубочком между нами. Я смотрела в окно на угасающий дневной свет.
– Знаешь, о чем я не могу перестать думать? – прошептала я.
– О чем? – спросила Коко.
– Если мои родители в раю, значит, Эстер там быть не может.
– Почему нет? – нахмурилась она.
– Потому что это означало бы, что «Книга Величия» права, и путь туда только один.
Какое-то время она молчала, а затем спросила:
– А разве не может быть так, что они все туда попали? Что вместо одной дороги в рай существует несколько?
Я посмотрела на нее пару мгновений, а затем прижалась поближе, сказав:
– Звучит как сладкий сон.

ЗАХАРИЯ
– Бомба взорвалась прямо перед его лицом, – сказал доктор Мор. – Я предполагаю, он открыл что-то на своем столе. Возможно, ящик. – Он помолчал и спросил: – Ты ведь не позволишь ей увидеть его в таком виде?
Я встретился с ним взглядом, мы стояли по обе стороны от тела Люциуса. Он был в мешке.
– Не планировал, – ответил я. Хотя теперь, по крайней мере, если она снова спросит о мучениях, я смогу честно сказать, что он не мучился.
Я отошел от тела.
– Ты хотел показать мне что-то еще? – спросил я.
– Просто еще одного, – сказал он.
Я думал, он имеет в виду очередное тело, пока он не откинул простыню. И тут я понял, о чем он говорил на самом деле.
Это действительно было тело, но та же розовато-фиолетовая слизь, которую он нашел на Берке и Ковале, сочилась из глаз, ушей, рта и носа этого человека.
– Это рабочий коммунальной службы. Его нашли мертвым на земле у подстанции в Ниневии, – пояснил он. – Думаю, это то же самое существо, о котором ты мне говорил. Как Лилит их называет? Желейные демоны?
– Ага, – сказал я.
Ебаные желейные демоны.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
ЛИЛИТ
Я открыла глаза, мгновенно проснувшись.
Было похоже, что меня что-то напугало, но единственными звуками было тихое дыхание Коко и Херувим.
Сначала я подумала, что только-только сомкнула глаза, но когда перевернулась, чтобы посмотреть время, оказалось, что уже полночь. Я проспала несколько часов.
Учитывая мой беспорядочный график, я не удивилась, что мое тело решило, будто уже рассвет.
Я тихо встала, гадая, вернулся ли Захария. Хотя, возможно, он уже спал. Мне настолько отчаянно нужны были ответы, что я, наверное, разбудила бы его, если бы это было так.
Сначала я проверила его кабинет, который находился на другой стороне дома. Дверь была слегка приоткрыта, и полоска света разрезала темный коридор. Приблизившись, я услышала тихий обмен репликами и вскоре узнала оба голоса: Захария и Кассиус.
– И что ты собираешься делать? – спросил Кассиус.
– Спрошу, чего хочет она, – ответил Захария.
– Ты собираешься спросить ее? – переспросил он. – Захария, это решение должен принимать ты. Ты глава этой гребаной семьи.
– Я все решил. Просто тебе это не нравится.
– Потому что я знаю, что она выберет, и тогда мы окажемся втянуты в войну из-за чертовой девчонки, которая решила, что она слишком хороша для собственной семьи.
Раздался глухой удар. В этот момент я толкнула дверь и увидела Кассиуса, держащегося за нос. Его взгляд был злым, а на глазах выступили слезы.
– Ты хотел меня о чем-то спросить? – сказала я, глядя на Захарию.
– Как раз вовремя, любовь моя, – произнес он, не вынимая сигарету изо рта и стряхивая кисть руки, словно пытаясь избавиться от боли после удара. – Присаживайся. Кассиус.
Было ясно, что Захария выпроваживает брата, который пулей вылетел в коридор и с силой захлопнул за собой дверь. От этого звука я напряглась. Я вцепилась в спинку стула, не особо горя желанием садиться, как велел Захария.
– Ну? – поторопила я.
Он на меня не смотрел. Думаю, он вообще ни на что не смотрел, разве что на какую-нибудь пылинку на столе, держа сигарету зажатой между большим и указательным пальцами. Эта тишина меня тревожила. Наконец он заговорил.
– Твой жених подал в комиссию прошение на управление Хирамом, – сказал он.
– Не называй его так, – бросила я, ощетинившись от этого слова.
– Оказывается, Макариус считал тебя мертвой. Теперь, узнав обратное, он требует твоего возвращения и просит архиепископа Лиска дать разрешение на скорую свадьбу.
– Он что, не мог подождать, пока моих родителей опустят в гребаную землю, прежде чем предъявлять права на район моего отца?
– Не каждый день на кону оказывается целый район, – заметил Захария. – Сейчас куча мужиков повылезает из всех щелей, чтобы заявить на него свои права, но все это сойдет на нет, если есть доказательства того, что Люциус выбрал наследника.
– А доказательства есть? – спросила я.
– Макариус говорит, что твой отец умер до того, как контракт был окончательно составлен и подписан. Но Лиск подтвердил, что знал об их договоренности.
– И вы поверили ему на слово?
Губы Захария сжались.
– Они верят, что Люциус рассказал Лиску о планах на помолвку, но комиссия не была поставлена в известность, что довольно необычно при выборе наследников не по крови. Они решили отложить вынесение решения до окончания похорон твоего отца.
Я сжала пальцы в кулаки.
– Ты имеешь в виду похорон моих родителей? Я знаю, что комиссия замечает женщин только тогда, когда они хотят жрать, трахаться и использовать их магию, но в том взрыве погибла и моя мать.
И пусть она ужасно со мной обращалась, но она была предана их дерьмовой системе и заслуживала их уважения.
– Твоя мать не мертва, Лилит, – произнес Захария. – Она пропала.
Кровь отхлынула от моего лица.
– В каком смысле она пропала?
– Ее останков не было в доме, – сказал он.
– Тогда где она? – потребовала я ответа.
– Мы не знаем, – ответил он. – Возможно, ее забрал тот, кто подложил бомбу в кабинет твоего отца.
Я покачала головой.
– Бомба была заложена по приказу Лиска. Если уж на то пошло, он бы…
Я замолчала, когда до меня дошел смысл происходящего.
Моя мать делала все, о чем просил Лиск, верила каждому его слову. Он бы никогда не рискнул потерять такую преданную последовательницу, особенно наделенную магией.
Если уж на то пошло, он бы защитил ее.
В голову пришла еще одна мысль, хотя я и попыталась отогнать ее прочь.
Я решила, что, может быть, если я произнесу это вслух, она исчезнет.
– Ты думаешь, это сделала она? – спросила я. – Думаешь, она заложила бомбу?
У нее был самый свободный доступ, но и потерять она могла больше всех. Я знала свою мать, и она дорожила своим положением в обществе. Если бы всплыло, что именно она виновна в смерти моего отца, она была бы уничтожена, и я не думала, что она пойдет на такой риск.
Но тогда где она?
– Мы не можем исключать ее, – сказал Захария. – Но на данном этапе мы вообще никого не можем исключать.
Я сидела тихо, пытаясь переварить эти новые эмоции, но их было слишком много. Казалось безопаснее оттолкнуть эти чувства подальше, наблюдать за их битвой со стороны, пока я отвлекаю себя чем-нибудь другим.
– Ты в порядке? – спросил Захария.
Я подняла на него глаза, а затем встала.
– Ты отвезешь меня за кинжалом?
Его брови поползли вверх.
– Сейчас полночь, – заметил он.
– И что? Мы оба не спим, и мне не по себе от того, что он остался в квартире.
Его взгляд скользнул вниз, блуждая по моей бесформенной футболке так, словно она была такой же горячей, как и платье, которое я надевала на гала-вечер.
– Хочешь сначала переодеться?
– Зачем? Мы просто доедем отсюда до моей квартиры. Если только ты не хочешь потом поохотиться на демонов?
– Охотиться на демонов? С твоим крошечным клинком?
– Ты будешь бить их шокером, а я – резать, – ответила я.
– Нет, – отрезал он. Я и не думала, что он согласится, хотя мне эта затея казалась забавной. Захария был человеком практичным. – И тебе не стоит на них охотиться, пока мы не узнаем о них больше.
– Именно поэтому я и знаю о них то, что знаю, – сказала я. – Ты же в курсе, что это из-за них отключили свет. Видео, которое показывали в новостях? То самое, со свечением над подстанцией в Галанте? Это были демоны. Я думаю, они питаются энергией. Если они слабы, разряд тока может их одолеть. Но я не уверена, что будет, если они зарядятся на полную.
Захария не выглядел довольным моими новостями.
– Я бы предпочел, чтобы это выясняла не ты, – сказал он.
Я закатила глаза, когда он затушил сигарету в пепельнице на столе, а затем открыл ящик и достал связку ключей.
– Пошли, – бросил он.
Я пошла за ним из кабинета в гараж, где был припаркован элегантный седан. Захария разблокировал дверцы, обходя машину со стороны водителя. Я скользнула на пассажирское сиденье. Кожа холодила кожу.
– Ты бы не хотел научить меня водить? – спросила я.
Захария мельком взглянул на меня.
– Я бы научил, – сказал он. – Но дай мне сначала купить шлем.
– Иди нахуй, – сказала я, толкнув его в плечо.
Он усмехнулся, посмеиваясь над собственной шуткой.
Мы молчали, выезжая с территории резиденции, но в этой тишине не было ничего уютного. Она была острой как бритва, впиваясь в меня со всех сторон. Все, о чем я могла думать – это то, что эта машина слишком мала, чтобы вместить то, что было между нами.
– Тот разговор, который у тебя был с Кассиусом, – нарушила я тишину, когда Захария повернул налево на улицу Процессий, чтобы тут же резко свернуть направо на Провиденс. – Ты так и не спросил меня, чего хочу я.
– Разве?
Я посмотрела на него, но он смотрел прямо перед собой.
– Ты прекрасно знаешь, что нет, – сказала я. – Так почему бы тебе не спросить меня сейчас?
Захария дождался, пока мы не припаркуемся на стоянке возле моего жилого комплекса.
– Мне не нужно задавать вопрос, ответ на который я и так знаю, – произнес он.
Это правда, мы обсуждали это на кладбище возле дома моих родителей. Я бы не позволила ему начать из-за меня войну. В крайнем случае, я бы вернулась в Хирам, чтобы спасти его и всех, кто мне дорог, от этого кошмара.
– Это ответ на то, что я выберу, – сказала я. – А не ответ на то, чего я хочу.
– Потому что то, чего ты хочешь, не имеет значения, если ты все равно выберешь другое.
Я стиснула зубы от боли, причиненной его словами, и вышла из машины. Захария последовал за мной. Если бы я могла войти в квартиру и запереть дверь перед его носом, я бы так и сделала, но у меня не было ключа, поэтому пришлось ждать, пока он откроет.
Захария вошел первым, оглядывая помещение в поисках чего-нибудь подозрительного, но все было тихо. Я прошла в свою спальню и открыла ящик тумбочки, обнаружив клинок там же, где его и оставила.
– Не мог материализоваться поближе, да? – пробормотала я, доставая его.
Я обернулась с ним в руке, вытаскивая лезвие из ножен, и свирепо посмотрела на Захария, который стоял прямо в дверном проеме.
– Решила меня пырнуть? – спросил он.
– Это развязало бы тебе язык?
– Полагаю, зависит от того, как бы ты его использовала, – ответил он.
Я посмотрела на него в упор, а затем с силой загнала лезвие обратно в ножны и бросила на столик позади себя.
– Ты трус, Захария.
У него на скуле дернулся желвак, а глаза потемнели.
– Будь я трусом, я бы отвернулся от тебя давным-давно.
– Думаешь, ты смелый, раз справляешься со мной?
– С тобой никто не справляется, Лилит, – процедил он. – Нереальной удачи тому парню, который попытается.
Мои глаза защипало, но я не могла понять, от гнева или от боли. А может, и от того, и от другого сразу.
– Я не хочу, чтобы пытался другой мужчина, – сказала я. Мое лицо вспыхнуло таким жаром, что мне показалось, я сейчас потеряю сознание. – Я хочу тебя.
Он молча смотрел на меня, словно ждал чего-то еще, но мне больше нечего было сказать. Объясниться яснее я не могла. Поэтому вместо слов я сняла футболку и бросила ее на пол. На мне больше ничего не было, и теперь я стояла перед ним абсолютно голой.
Его взгляд жадно прошелся по моему телу. Пальцы нервно сжимались и разжимались вдоль бедер. Мне стоило колоссальных усилий просто стоять прямо и не рухнуть под тяжестью его взгляда. Он никогда раньше так на меня не смотрел, и мне показалось, что, возможно, я победила, если бы не тот факт, что он так и остался стоять на месте неподвижно.
Я тихо усмехнулась, качая головой.
– Похоже, мне никогда не удастся забраться тебе под кожу.
Всего один гребаный раз я хотела узнать, каково это, когда этот мужчина теряет над собой контроль.
Его брови слегка поползли вверх, когда он медленно приблизился, нависая надо мной. Я запрокинула голову, чтобы не разрывать зрительный контакт – единственное, что нас сейчас связывало.
– Думаешь, ты не у меня под кожей?
От его голоса мое сердце заполыхало. Медленно он запустил пальцы в мои волосы, сжимая их у основания черепа. Я издала судорожный вздох.
– Думаешь, я не ношу тебя с собой, куда бы ни пошел? От тебя невозможно избавиться. Ты просто стихийное бедствие. Иногда мне кажется, я бы сделал что угодно, лишь бы выебать из тебя это твое проклятое неповиновение, хоть это и не сработает. И пусть это именно то, что я обожаю в тебе больше всего. Думаю, мне просто кажется забавным хотя бы попытаться.
Я мягко и дразняще улыбнулась, хотя внутри словно плавилась, и, опустив взгляд на его губы, прошептала:
– Тогда, может быть, тебе стоит это сделать.
Он с придыханием усмехнулся, и я увидела тот самый миг, когда он сломался. Это вспыхнуло в его глазах яркой искрой, прямо перед тем, как наши губы и тела столкнулись. Мы пошатнулись, врезавшись в тумбочку, но Захария удержал нас от падения. Он подтянул меня вверх по своему телу и перенес на кровать, втираясь в меня бедрами, пока мы целовались. Я чувствовала его стояк между своими бедрами, и казалось несправедливым, что я была абсолютно голой, а он – одетым.




























