Текст книги "Змий из 70 IV (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

Хирург медленно, опираясь руками о холодный пол, сел. Тело казалось невероятно легким, словно с плеч сняли многотонную бетонную плиту. Он поднес к лицу правую руку. Запястье было абсолютно чистым – ни следа ожогов, ни шрамов от вторжения черной нефти. Только под самой кожей, если очень внимательно присмотреться, едва заметно пульсировали тончайшие, похожие на паутину темные вены.

Мужчина поднял голову. Операционная была пуста. Виктор исчез так же бесшумно, как и появился, не оставив после себя ни запаха вековой пыли, ни пространственных разломов. О недавнем присутствии бессмертного куратора напоминала лишь одна деталь.

На блестящей металлической столешнице, рядом со смятой пачкой папирос и пустой чашкой Петри, стояла початая бутылка коллекционного ямайского рома. Под ее дно был небрежно подсунут белый прямоугольник бумаги – стандартный бланк строгой медицинской отчетности Двадцать восьмого отдела.

Ал тяжело поднялся на ноги, подошел к столу и вытащил листок. На казенной бумаге, поперек напечатанных граф для внесения анализов крови, знакомым, твердым и безжалостно ровным почерком начальника была выведена всего одна фраза. Никаких наставлений. Никаких номенклатурных приказов.

«СТАНЬ СИЛЬНЕЕ И УБЕЙ МЕНЯ, ЗМИЙ!»

Гениальный врач смотрел на эти рубленые буквы, чувствуя, как губы сами собой расползаются в широкой, хищной и совершенно безумной улыбке. Страх ушел, оставив после себя кристальную, звенящую ясность. Песочница с изотопами и лабораторными крысами осталась в прошлом. Бессмертный куратор сам вручил ему ключи от бездны, бросив самый грандиозный вызов в истории мироздания.

Трикстер небрежно смял записку в кулаке. Легким мысленным усилием он вызвал интерфейс. Багровые буквы Системы мгновенно вспыхнули перед глазами, ожидая первой команды своего пользователя.

– Что ж, Витя, – тихо, но с пугающим предвкушением произнес москвич в пустоту стерильной комнаты. – Ты сам напросился. Только не жалуйся потом, что я не соблюдаю правила техники безопасности.

Он взял со стола бутылку рома, выдернул зубами пробку и сделал долгий, жадный глоток прямо из горла. Экваториальная ночь за толстыми стенами бункера продолжала свой неспешный бег, но для Альфонсо правила игры только что изменились навсегда. Охота на вечность официально началась.

Глава 7

Утро началось не с привычного запаха свежезаваренного кофе. Оно началось с жгучего, почти наркотического голода, пульсирующего где-то глубоко под ребрами.

Хирург стоял перед зеркалом в ординаторской, внимательно разглядывая свое отражение. Внешне – всё тот же лощеный столичный светило в безупречно белом, хрустящем халате. Фиалковые глаза спокойны, ни единого лишнего движения. Но под кожей правого запястья едва заметно билась черная, похожая на тончайшую паутину венозная сетка. Симбиот внутри требовал пищи. Инфернальному даркнету нужна была стартовая валюта.

Москвич покинул свой прохладный кабинет и спустился на минус первый этаж бункера, в карантинный блок. Здесь не пахло озоном и дорогим табаком. В воздухе висел тяжелый, спертый дух застарелого пота, хлорки и увядающей плоти.

Возле тяжелой гермодвери изолятора курил дежурный санитар – крепкий, вечно небритый сибиряк Михалыч, присланный по линии госбезопасности приглядывать за порядком на нижних уровнях.

– Здравия желаю, доктор, – санитар сипло кашлянул, бросив окурок в ржавое металлическое ведро. – Чего в такую рань? Бессонница?

– Да вот, решил проверить наших безнадежных, – Змий кивнул на закрытую металлическую створку. – Как они там?

– Да никак, – Михалыч тяжело махнул рукой. – Лихорадка их сожрала с потрохами. Трое ночью откинулись, еще двое на подходе. Бредят, горят все. Температура под сорок два, хоть прикуривай. Толку с них для ваших экспериментов ноль, только плазму переводить зазря. Списывать будем?

– Будем, – врач ободряюще хлопнул сибиряка по плечу. – Иди, чайку попей в дежурке. Я сам зафиксирую время смерти и оформлю нужные бумаги. Нечего тебе тут заразу цеплять.

– Добро. Если что – кричите, я ребят кликну, чтоб жмуриков в крематорий утащили.

Санитар зашагал по коридору, звонко бряцая ключами. Альфонсо дождался, пока шаги стихнут, с лязгом провернул массивный вентиль и шагнул в полумрак карантина.

В тесном помещении на железных койках лежали пять тел. Трое уже остывали, уставившись стеклянными, пустыми глазами в потолок. Двое других судорожно хватали ртом спертый воздух, их худые грудные клетки ходили ходуном под мокрыми от пота серыми казенными простынями. Обычные парни из местной оппозиции. Те, кому не повезло подхватить смертельный штамм джунглей еще до того, как они попали на операционный стол Двадцать восьмого отдела.

Для советской науки они были браком. Бесполезным, отработанным материалом. А вот для Системы Возвышения – бесценным ресурсом.

Трикстер подошел к ближайшей койке. Никаких сложных оккультных ритуалов не потребовалось. Стоило лишь мысленно потянуться к умирающему, как паутина под кожей запястья хищно вспыхнула багровым светом.

Змиенко спокойно положил раскрытую ладонь на влажный, пылающий лоб парня. Тот резко выгнулся, издав тихий, булькающий стон, и мгновенно обмяк. Из приоткрытого рта мертвеца вырвалось крошечное, едва заметное полупрозрачное облачко. Искорка угасающей жизни. Черная нефть в венах москвича радостно дернулась, жадно втягивая этот призрачный дым прямо сквозь поры на руке.

Перед глазами моментально развернулся пульсирующий интерфейс, выжженный неоном на изнанке век.

«Поглощение успешно. Получена душа низшего порядка. Баланс: 1»

Мужчина хищно усмехнулся. Ощущение было сродни глотку ледяной воды после долгого перехода по пустыне. Он переходил от койки к койке, методично и хладнокровно собирая свою первую инфернальную жатву. Три уже покинувшие тела, но еще не успевшие развеяться искры. Две свежие. Смерть в этом зеленом кафельном прямоугольнике стала не просто сухой медицинской констатацией факта, а звонкой монетой в его личном кармане.

«Баланс: 5 душ»

Хирург присел на край свободного металлического стола, полностью игнорируя трупы вокруг, и мысленно открыл демонический магазин. Багровые буквы послушно поплыли перед внутренним взором. Ассортимент сводил с ума своими возможностями, но сейчас требовалось нечто базовое. Инструмент, который позволит видеть скрытые правила новой игры.

Взгляд зацепился за нужную строчку в разделе пассивных мутаций.

«Око Бездны. Ранг: Базовый. Описание: Позволяет воспринимать энергетические потоки, ауры живых существ и остаточные эманации. Стоимость: 5 душ».

«Покупаю», – мысленно скомандовал врач.

Интерфейс удовлетворенно мигнул, списывая баланс в ноль. В ту же секунду глазные яблоки пронзила острая, режущая боль, словно под веки плеснули порцию кипящей кислоты. Трикстер зашипел сквозь сжатые зубы, до хруста в костяшках вцепившись пальцами в край стола. Агония длилась всего несколько мгновений, но показалась вечностью. Когда жжение перешло в терпимый зуд, он осторожно разлепил веки.

Мир изменился навсегда.

Привычный зеленый кафель изолятора, ржавые подтеки на металлической раковине и бледный свет люминесцентных ламп никуда не делись. Но поверх этой скучной, материальной картинки наложился совершенно новый слой реальности. Змий отчетливо видел, как от недавно умерших тел всё еще поднимаются тончайшие, тающие серые дымки остаточной энергетики. Электропроводка, спрятанная глубоко в бетонных стенах, пульсировала тусклым желтоватым светом тока.

Он посмотрел на свои раскрытые ладони. Вокруг тонких пальцев хирурга плясало густое, темное марево – тяжелая, грозная аура человека, только что совершившего жатву и добровольно впустившего в себя тьму.

Альфонсо расправил плечи, чувствуя, как внутри разгорается настоящий, первобытный азарт. Демоническая лавка работала безупречно. Теперь оставалось лишь найти дичь покрупнее, чтобы по-настоящему оценить элитный ассортимент этого проклятого даркнета. И он точно знал, с кем именно нужно выпить рома, чтобы выяснить, где в этих душных джунглях водятся настоящие, древние боги.

На веранде губернаторской резиденции царил тот самый тягучий, пряный уют, который бывает только в тропиках перед самым закатом. Воздух, еще тяжелый от дневного зноя, начинал понемногу остывать, принося с собой запахи разогретой коры, переспелых манго и соленого океанского бриза. В углу, под раскидистой пальмой в кадке, негромко шипел старый патефон, вытягивая какую-то заезженную французскую пластинку.

Полковник Мбаса восседал в своем огромном плетеном кресле, напоминая ожившее божество из черного дерева. На нем был легкий халат из натурального шелка, распахнутый ровно настолько, чтобы не скрывать багровый шов и тускло мерцающий квадрат импланта.

Клац-ш-ш. Клац-ш-ш.

Советская гидравлика работала безупречно, вплетаясь в вечернюю симфонию цикад своим индустриальным ритмом. Диктатор лениво перелистывал блокнот со своими гекзаметрами, попыхивая толстой сигарой.

– Заходи, доктор, – пророкотал африканец, не оборачиваясь. – Ты сегодня тихий. Даже твои шаги звучат как-то иначе. Словно ты весишь в два раза меньше, чем вчера.

Змий небрежно взбежал по ступеням, на ходу стягивая халат и оставаясь в легкой шелковой рубашке. Он чувствовал себя просто великолепно. Тело было наполнено странной, вибрирующей энергией, а зрение… О, зрение теперь было его любимой игрушкой.

Активировав «Око Бездны», москвич едва сдержал возглас восхищения. Мир вокруг Мбасы полыхнул красками, которых не увидишь ни в одном микроскопе. От атомного сердца полковника расходились тусклые, сероватые волны – это была энергия распада, жесткая и неживая. А вокруг самого тела вождя клубилась тяжелая, багровая аура власти и подавленной ярости, густая, как пережаренный сахар.

– Просто выспался, Поль, – соврал хирург, по-хозяйски усаживаясь в соседнее кресло. – И, признаться, дьявольски захотелось твоего ямайского. В моем медблоке только спирт и хлорка, а это, знаешь ли, быстро приедается.

Диктатор снисходительно хмыкнул и кивнул одной из своих парижанок. Девушка, тоненькая брюнетка в коротком сарафане, немедленно принесла поднос с тяжелым графином и двумя стаканами из толстого резного стекла.

– Наливай, Альфонсо. Сегодня я в хорошем настроении. Муза, знаешь ли, посетила. Написал две строфы о том, как солнце тонет в океане, словно раскаленный диск циркулярной пилы.

Врач плеснул себе рома, с наслаждением вдыхая аромат ванили и дубовой бочки. Он откинулся на спинку, глядя на то тонущее солнце, о котором так поэтично загнул киборг.

– Слушай, Поль, – начал Змиенко, как бы между прочим, разглядывая ауру полковника. – Я тут сегодня в карантинном блоке возился, с ребятами твоими из охраны перекурил. Странные они. Как только заходит речь о патрулировании восточного склона, у них аж зубы стучать начинают. Говорят, там «старые хозяева» бродят.

Африканец замер с сигарой у рта. Его механическое сердце на мгновение сбилось с ритма, выдав короткий, резкий лязг.

– Солдаты – те же дети, – неохотно отозвался Мбаса, глядя куда-то вдаль. – Дай им автомат, и они герои. Оставь одних в лесу ночью – и они вспомнят все сказки, что бабушки шептали им у костра. Восточный склон – гиблое место. Лихорадка, болота, змеи. Зачем туда лезть?

– Брось, – москвич насмешливо прищурился. – Я же видел их глаза. Они не змей боятся. Они боятся чего-то, что не берет пуля. Расскажи мне, ты же здесь вырос. Что за боги у вашего острова? Кому тут раньше кровь лили на камни, пока мы не привезли сюда изотопы и пенициллин?

Диктатор медленно повернул голову. Его глаза, лишенные белков, теперь казались двумя бездонными провалами.

– Ты ученый, Альфонсо. Тебе это зачем? Думаешь найти в джунглях формулу бессмертия получше, чем та, что у меня в груди?

– Любопытство, – Трикстер пожал плечами и сделал глоток рома. – Профессиональная деформация. Мне нужно понимать среду обитания моих пациентов. Если они верят в чертей, я должен знать, как эти черти выглядят.

Мбаса долго молчал, выпуская дым. Внизу, у подножия холма, уже зажглись первые огни базы, но здесь, на высоте, сумерки ощущались особенно остро.

– Наши боги не похожи на ваших, белых, – наконец произнес он тихим, непривычно серьезным голосом. – Они не сидят на облаках и не просят молитв. Они живут в корнях баобабов, в гнилой воде болот и в дыхании ночного ветра. Мы называем их «Разана» – духи предков, но есть и те, кто старше самого острова. Те, кто пришел из океана задолго до людей.

Хирург подался вперед, вглядываясь в ауру собеседника. При упоминании «тех, кто старше», багровая дымка вокруг Мбасы начала мелко вибрировать, словно от страха.

– И как их призывают? – вкрадчиво спросил Змиенко. – Ну, знаешь, все эти ритуалы, барабаны… Неужели просто бьют в кожу и кричат в пустоту?

Полковник неожиданно для себя коротко рассмеялся, но смех этот был сухим и безрадостным.

– Ты думаешь, это как в кино? Надел маску, попрыгал у костра – и готово? Нет, доктор. Призыв – это сделка. Они приходят только тогда, когда чувствуют запах долга. Или когда им предлагают то, что они не могут добыть сами. Кровь, страдания, а иногда… – он замолчал на секунду, – … просто признание их власти.

Диктатор пригубил ром и, явно расслабившись под действием алкоголя и ностальгии, начал рассказывать. О том, как в его деревне когда-то, еще до всех войн, старый шаман вызывал Духа Гнили, чтобы тот увел мор от скота. О том, что нужны не просто слова, а ритмичный, ломаный такт, который совпадает с пульсацией самой земли. О знаках, которые чертят на черных камнях сажей, смешанной с соком ядовитых лиан.

Змий слушал, не перебивая, жадно впитывая каждое слово. Его новые глаза фиксировали всё: как менялось пространство вокруг Мбасы, когда тот произносил древние имена, как едва заметно искрился воздух, словно от статического электричества.

– Значит, черные камни на восточном склоне, – задумчиво проговорил москвич, когда полковник закончил. – И ритм сердца, который нужно сбить, чтобы войти в резонанс с лесом. Интересная теология.

– Это не теология, Альфонсо, – Мбаса снова откинулся на спинку кресла, и его голос вернул привычную властную жесткость. – Это мусор. Старые сказки для тех, кто не умеет держать в руках Калашников. Мы с тобой строим здесь новый мир, а не копаемся в гнилых корнях прошлого. Забудь об этом. Лучше плесни еще рома. Завтра нам снова возиться с твоими железками.

Хирург послушно наполнил стаканы. На его губах играла легкая, почти незаметная улыбка. Мбаса считал всё это пылью под сапогами, но Змиенко теперь знал лучше. Он видел потоки энергии, которые подтверждали: «сказки» имели под собой вполне реальную, осязаемую основу.

Трикстер посмотрел на свои ладони. Пять душ, полученных утром, уже принесли ему «Око Бездны». Теперь пришло время замахнуться на что-то по-настоящему крупное. Если в этих джунглях действительно прятались сущности, которых местные считали богами, то для Альфонсо они были лишь редким, ценным ресурсом. Высокоуровневым товаром, который ждал своего покупателя в Инфернальном магазине.

Оставалось только дождаться ночи и проверить, насколько хорош советский скальпель против древних теней Мадагаскара.

Ночь в джунглях Мадагаскара не имела ничего общего с романтичными картинками из приключенческих романов. Это была густая, липкая и враждебная субстанция, пропитанная запахом гнили, перегноя и тяжелым дыханием хищных цветов.

Змиенко покинул периметр базы через технический шлюз очистных сооружений, который он предусмотрительно «подшаманил» еще неделю назад. На нем был легкий штормовой костюм защитного цвета, а за спиной привычно висел увесистый кожаный саквояж. Но на этот раз в его недрах вместо стерильных бинтов и ампул с пенициллином покоились литровые пакеты с консервированной донорской кровью первой группы и несколько пластиковых контейнеров с фрагментами печени и селезенки тех бедолаг, что не пережили утренний «скрининг».

Трикстер активировал «Око Бездны». Мир мгновенно преобразился.

Обычная непроглядная тьма отступила, обнажив изнанку реальности. Хирург видел, как сквозь сплетения лиан и гигантских папоротников пульсируют тусклые изумрудные вены земной энергии. Возле корней древних деревьев клубились серые, полупрозрачные тени – остатки мелких лесных жизней, сожранных более сильными соседями. Воздух дрожал от статического напряжения, а восточный склон, к которому направлялся москвич, буквально фонил тяжелым, фиолетовым маревом вековой мощи.

– Ну что, господа боги, – прошептал врач, с легкостью перепрыгивая через поваленный ствол баобаба. – Надеюсь, вы проголодались. У меня для вас шикарное советское меню.

Дорога к «черным камням» заняла около часа. Змий двигался с пугающей для обычного человека грацией. Система не только изменила его зрение, но и впрыснула в мышцы коктейль из адреналина и чего-то куда более эффективного. Он не чувствовал усталости, а его шаги были бесшумными, как у матерого леопарда.

Капище обнаружилось в самом сердце густого оврага, где даже днем царил вечный сумрак. Это была площадка из массивных базальтовых глыб, вросших в землю так глубоко, что казались ее естественными наростами. В центре возвышался плоский валун, испещренный трещинами, которые за века заполнились запекшейся, почти черной кровью.

Альфонсо остановился у края камней. «Око» буквально вопило: здесь концентрация чужеродной энергии была такой плотной, что пространство вокруг алтаря ощутимо искажалось, преломляя свет далеких звезд.

– Так, Поль говорил про ритм и знаки, – пробормотал хирург, доставая из саквояжа сверкающий в лунном свете скальпель. – Попробуем совместить древнюю мифологию с прикладной анатомией.

Он действовал с холодной, хирургической четкостью. Вместо сажи и сока лиан Змиенко использовал густую плазму из пакетов. На плоской поверхности валуна он вычертил сложные геометрические символы, которые запомнил из ауры Мбасы во время рассказа. В узлы этих схем москвич аккуратно разложил принесенные фрагменты плоти – своеобразные «антенны» для привлечения внимания тех, кто живет за гранью.

Закончив с рисунком, врач достал из кармана тяжелый мельхиоровый подстаканник. Увесистая вещь отлично подходила на роль импровизированного гонга.

Клац. Клац-клац.

Хирург начал выбивать ритм по базальту. Это был не ровный марш, а ломаный, синкопированный такт, который он «услышал» в пульсации черного симбиота под своей кожей.

Клац-ш-ш. Клац.

Звук отражался от стен оврага, становясь всё гуще и тяжелее. Джунгли вокруг внезапно замолчали. Цикады, птицы, ночные лемуры – всё живое словно растворилось в этом неестественном вакууме. Температура упала так резко, что изо рта врача вырвалось облачко пара.

Из расщелин между камнями пополз густой, желтоватый туман. Он пах застоявшейся болотной водой, старым тряпьем и сладковатым ароматом разложения.

– Разана… – негромко произнес Змий, пробуя на вкус древнее слово. – Проснись, хозяин гнили. Я принес тебе дары из мира, который ты забыл.

Туман начал уплотняться, обретая форму. Перед алтарем соткалось нечто, лишь отдаленно напоминающее человека. Существо было огромным, метра три ростом, соткано из переплетенных гнилых лиан, почерневших костей и влажной земли. Вместо лица у него была бездна, заполненная копошащимися личинками, а вместо глаз горели два тусклых, мертвенно-зеленых огня.

Это был Забытый Бог Гнили – древняя сущность Мадагаскара, черпавшая силы из неизбежного распада всего живого. Тварь нависла над хирургом, обдав его невыносимым смрадом тысячелетнего склепа.

– Смертный… – голос божества прозвучал как хруст ломающихся сухих веток. – Ты пришел принести жертву? Ты хочешь вымолить себе лишний год в этом жалком теле?

Тварь потянулась к Змиенко костлявой, облепленной склизким мхом рукой. Пространство вокруг нее вибрировало от мощи. Обычный человек на месте врача уже валялся бы в пыли, захлебываясь собственным ужасом.

Но Трикстер лишь криво усмехнулся. Он чувствовал, как симбиот внутри него довольно заурчал, словно гурман перед изысканным блюдом.

– Вообще-то, – Альфонсо лениво поправил воротник штормовки, глядя прямо в бездну вместо лица монстра, – я пришел провести инспекцию. Твои показатели эффективности, дедуля, крайне низки. Слишком много пафоса, слишком мало реального влияния на метаболизм региона.

Монстр замер. Такого приема он не встречал последние лет пятьсот. Зеленые огни в его глазницах вспыхнули яростью.

– Ты смеешь дерзить богам, прах⁈ – вопль сущности ударил по ушам физической волной. – Я выпью твой разум и превращу твое тело в удобрение для черных мхов!

Разана бросился вперед, пытаясь раздавить наглеца своей массой. Но Змиенко не шелохнулся. Он лишь мысленно щелкнул тумблером, активируя инфернальный интерфейс.

– Система, – коротко скомандовал москвич. – Режим «Полевой хирургии». Объект – энергетическая паразитарная форма жизни. Приступаем к дезинфекции.

Черная нефть под кожей хирурга взбунтовалась. Сгустки абсолютного мрака вырвались из его ладоней, мгновенно принимая форму длинных, глянцевых игл. Врач сделал молниеносный выпад, уходя от удара божества, и вонзил черные шипы прямо в энергетические узлы твари, которые он отчетливо видел благодаря «Оку».

Бог Гнили взвыл. Его крик был слышен не ушами, а самой душой. Иглы симбиота не просто ранили – они начали жадно выкачивать из него суть, перекачивая ее в Систему.

– Что ты такое⁈ – прохрипела сущность, пытаясь рассыпаться прахом и ускользнуть в туман.

– Я – твой лечащий врач, – Змий нанес еще один удар, вскрывая центральное ядро монстра. – И у меня для тебя плохие новости: случай неоперабельный. Придется удалять всё целиком.

Начинался не бой, а изысканная, жестокая вивисекция. Хирург кружил вокруг древнего духа, с хирургической точностью отсекая куски его структуры. Каждое касание черных щупалец оставляло в теле Разаны зияющие дыры, которые больше не затягивались. Бог Гнили слабел на глазах, его изумрудная аура таяла, поглощаемая инфернальным даркнетом.

Спустя пять минут всё было кончено. Тварь издала последний, затухающий хрип и рассыпалась кучей гнилых листьев и сухих костей. Желтоватый туман мгновенно развеялся, а в овраг вернулись звуки ночных джунглей.

Перед глазами Альфонсо вспыхнуло золотое, торжественное окно интерфейса.

«Уничтожена высшая энергетическая сущность (Ранг: Падший Бог). Получена Душа Высшего Порядка. Бонус за первичное изъятие: Разблокирован элитный отдел Магазина».

Змиенко обессиленно опустился на алтарный камень, вытирая пот со лба. Сердце колотилось, а в венах всё еще гудел остаточный жар битвы. Он заглянул в свой «кошелек». На счету красовалась единица, но эта единица стоила тысяч обычных людских душ.

– Ну вот, – врач достал папиросу и прикурил ее дрожащими пальцами. – А Поль говорил – сказки. Плохой из тебя аналитик, полковник. Очень плохой.

Он глубоко затянулся, глядя на рассветные лучи, которые начали робко пробиваться сквозь листву. Первый трофей был добыт. Трикстер почувствовал вкус настоящей крови – крови тех, кто считал себя бессмертным. И этот вкус ему определенно понравился. Теперь Мадагаскар стал для него не просто базой, а огромным, переполненным деликатесами супермаркетом, где он был единственным покупателем с неограниченным кредитом доверия.

Альфонсо подхватил саквояж и зашагал в сторону базы. Впереди был длинный рабочий день, отчеты для Москвы и, возможно, еще пара бутылок ямайского рома с киборгом, который даже не подозревал, что его «старые боги» только что пошли на запчасти для советского хирурга.