Текст книги "Змий из 70 IV (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

С этого момента терраса превратилась в эпицентр роскошной, эстетичной вакханалии в духе итальянского Ренессанса.

Очарованные, потерявшие голову от переизбытка эндорфинов и феромонов манекенщицы стягивались к эпицентру притяжения. Трикстер не обделял вниманием никого. Мужчина раздавал свою «бесконечную любовь» с поистине дьявольской щедростью.

Столичный светило вовлек девушек в жаркий, гипнотический танец в полумраке террасы. Прикосновения сильных мужских рук скользили по обнаженным плечам, тонким талиям и изгибам бедер. И каждый такой контакт нес в себе концентрированный заряд наслаждения. Ал играл на нервных окончаниях красавиц так же виртуозно, как играл на костях французских мафиози – только вместо боли москвич дарил чистый, искрящийся экстаз.

Он целовал юную Бьянку, передавая с дыханием каплю живительной маны, отчего та тихо стонала, теряя связь с реальностью. Он зарывался пальцами в густые волосы француженок и шведок, шепча им на ушко циничные, но до одури возбуждающие комплименты, которые заставляли сердца моделей биться в ритме сумасшедшего техно.

Тела переплетались в чувственном, сводящем с ума водовороте из шелка, бархата и разгоряченной, пахнущей дорогими духами кожи. Влажные, глубокие поцелуи переходили от одной девушки к другой, объединяя весь этот элитный цветник в едином порыве абсолютной, искрящейся страсти. Змиенко был центром этой вселенной, источником неиссякаемого удовольствия, щедро насыщающим изголодавшиеся по настоящей мужской силе души и тела.

Никто не думал о репутации, конкуренции или контрактах. В эту ночь существовала только пульсирующая темнота миланской виллы, ревущая в крови мана древнего божества и бездонные фиалковые глаза советского хирурга, которые обещали каждой из присутствующих райское наслаждение в обмен на их абсолютную, добровольную покорность.

Вечеринка стремительно набирала обороты, погружаясь в сладостную, эстетичную бездну, где главенствовал лишь один закон – закон бесконечной, дьявольски искусной страсти.

Утро ворвалось в просторную спальню виллы потоками густого, теплого ломбардского солнца, пробивающегося сквозь неплотно задернутые тяжелые портьеры. Воздух был пропитан запахом крепкого эспрессо, растаявшего воска свечей и легким, едва уловимым ароматом дорогих женских духов, смешанным с грозовым озоном.

Альфонсо проснулся первым. Советский демонолог открыл глаза и сладко потянулся на смятых шелковых простынях, чувствуя себя так, словно заново родился на свет. Никакого похмелья, никакой физической истощенности после грандиозного ночного марафона. Резервы маны пульсировали ровным, мощным потоком, а инфернальный интерфейс удовлетворенно мерцал золотыми рунами на периферии зрения. Выходные прошли абсолютно безупречно.

Рядом, разметав по подушке роскошные каштановые волосы, безмятежно спала Виттория. Лицо топ-модели, избавленное от тяжелого сценического макияжа, выглядело невероятно свежим и юным. Губы тронула расслабленная, сытая полуулыбка – закономерное следствие концентрированной дозы эндорфинов, которую столичный хирург щедро отмерил красавице минувшей ночью.

Трикстер неспешно поднялся, накинул белоснежный махровый халат и вышел на просторный каменный балкон. Милан неторопливо просыпался. Где-то вдалеке уже гудели моторы первых спорткаров, а над черепичными крышами висела легкая утренняя дымка.

Вернувшись в комнату с двумя чашками дымящегося кофе, материализованными с помощью небольшой пространственной аномалии прямо из кухни первого этажа, мужчина мягко опустился на край кровати.

– Доброе утро, звезда подиума, – бархатный баритон прозвучал негромко, но итальянка мгновенно распахнула глаза.

Девушка сладко потянулась, выгибая спину словно сытая пантера, и села, ничуть не стесняясь собственной наготы. Взяв из рук кавалера фарфоровую чашку, красавица сделала крошечный глоток и посмотрела на москвича долгим, глубоким взглядом шоколадных глаз.

– Мне кажется, или прошедшая ночь была сном? – хрипловато прошептала Виттория. – Такого просто не бывает, Альфонсо. Ни с кем. Ни в одной точке мира. Я чувствую себя… живой. Абсолютно, пугающе живой.

– Это и есть качественная советская терапия, – усмехнулся врач, отпивая обжигающе крепкий напиток. – Никаких иллюзий. Только правильная биоэнергетическая настройка организма.

Модель отставила кофе на прикроватную тумбочку и придвинулась ближе, обнимая широкие плечи дипломата.

– Останься, – в голосе звезды зазвучали просящие, почти отчаянные нотки. – Зачем тебе этот серый, дождливый Париж? Здесь солнце, здесь лучшие контракты. Если хочешь, забирай меня с собой. Я разорву договор с агентством сегодня же. Буду готовить тебе пасту и ждать с работы в твоем скучном дипломатическом корпусе.

Змиенко ласково, но непреклонно провел рукой по густым локонам спутницы, зарываясь пальцами в теплые пряди.

– Ты – птица высокого полета, Вита. Твое законное место под софитами, на обложках глянца, а не в парижском особняке, где по подвалам решаются весьма… специфические и грязные государственные вопросы, – Трикстер оставил на девичьем лбу теплый, успокаивающий поцелуй. – К тому же, мой французский коллега сожжет половину Елисейских полей, если я не вернусь к началу новой рабочей недели. Но я оставлю кое-что на память.

Столичный светило коснулся изящной ключицы итальянки. Крошечная, невидимая глазу фиолетовая искра сорвалась с кончиков мужских пальцев и скользнула прямо под бархатистую кожу. Это был прощальный дар «Биогенеза Плоти» – ментально-биологический якорь, который на долгие годы сохранит безупречную молодость модели, защитит от болезней и разрушительных стрессов мира высокой моды. Идеальный инфернальный консервант красоты.

– Что это было? – девушка изумленно прислушалась к себе, чувствуя, как по венам стремительно разливается мягкое, уверенное тепло.

– Страховка от морщин и плохих контрактов, – подмигнул хирург, поднимаясь и направляясь к гардеробной. – И мой личный номер телефона. Если миланская тоска станет невыносимой – ты прекрасно знаешь, кому звонить.

Спустя два часа Альфонсо поднимался по трапу самолета рейса «Милан – Париж». В салоне первого класса было тихо, малолюдно и прохладно. Устроившись в широком кожаном кресле, москвич достал из внутреннего кармана кремового пиджака небольшую записную книжку.

Страницы блокнота пестрели десятками новых номеров. Топ-модели, подающие надежды дизайнеры, наследницы ювелирных домов – весь элитный цветник Италии, очарованный прошедшей ночью на вилле, абсолютно добровольно отдал свои контакты загадочному русскому гостю. Это была не просто хвастливая записная книжка донжуана. Это была роскошная, эксклюзивная клиентская база. Сеть будущих «Превосходных» душ, готовых на подписание любых фьючерсов ради толики того неземного блаженства и вечной молодости, которые мог подарить им скромный куратор Двадцать восьмого отдела.

Самолет плавно оторвался от взлетной полосы, унося демонолога обратно во Францию. Миланские каникулы завершились оглушительным, тотальным триумфом. Пора было возвращаться к запуганной корсиканской мафии, парижским бюрократическим интригам и вечно ворчащему Адельхарду.

За иллюминатором расстилалось бескрайнее, ослепительно-голубое небо. Инфернальный бизнес определенно шел в гору.

Глава 16

Возвращение в Париж после залитого солнцем Милана всегда отдавало легкой меланхолией. Столица Пятой республики встретила Змиенко моросящим дождем и серой промозглостью, однако внутри особняка на Рю де л’Юниверсите было тепло и пахло дорогим кубинским табаком.

Трикстер небрежно бросил плащ на антикварную вешалку и прошел в гостиную. Адельхард обнаружился в глубоком кресле у камина. Маг-рыцарь лениво перебирал стопку накладных, сверкая перьевой ручкой из черного золота, и выглядел как безупречный лондонский денди.

– Как Италия, патрон? – не отрываясь от бумаг, хмыкнул тиун. – Судя по тому, как прыгал наш инфернальный баланс, ты там не только архитектурой любовался.

– Солнце, вино и толпа восторженных пациенток, – москвич с удовольствием рухнул на соседний диван, вытягивая ноги. – Привез отличную базу контактов. Местная богема готова в очередь строиться за передовой советской косметологией. Как тут наше хозяйство? Корсиканцы не чудят?

Выходец из Пекла аккуратно сложил бумаги в ровную стопку.

– Грузчики шелковые. Твоя закладка в моторе капо работает лучше любого кнута. Вчера притащили центрифугу и ИВЛ, даже паркет не поцарапали. Заносили чуть ли не на цыпочках. Но у нас другая головная боль.

Двери резко распахнулись, избавляя инфернального аристократа от долгих объяснений. На пороге возник Жак де Рошфор. Барон выглядел так, будто прошел через центрифугу: шелковый галстук съехал набок, под глазами залегли черные тени, а пухлые руки мелко тряслись.

– Месье Змиенко! Слава богу! – финансист замер посреди комнаты, тяжело дыша. – Я думал, мы до утра не доживем!

Альфонсо спокойно плеснул себе коньяк в пузатый хрустальный бокал.

– Жак, вид у тебя, будто квартальную премию срезали. Выдыхай. Что стряслось? Мафия бастует?

– Какая мафия! – истерично взвизгнул француз. – Ночью вокруг дома чертовщина творилась! Тени по стенам ползали. Воняло тухлятиной и серой. Одна мерзость пыталась в вентиляцию погреба просочиться. Я закрылся внутри и молился всем святым!

Хирург приподнял бровь и перевел взгляд на компаньона.

– Барон не преувеличивает, – спокойно кивнул Аристократ. – Наш стартап заметили. Смертные сектанты в лесу были разминкой. На запах денег слетаются стервятники из моих родных краев. Мелкие бесы-коллекторы.

Ал задумчиво покрутил бокал, любуясь, как янтарная жидкость ловит отблески камина.

– Залезли на чужую грядку?

– Мы пригнали бульдозер и раскатали их парники в асфальт, дружище, – усмехнулся демон, обнажая белоснежные клыки. – Парижская элита – их главная кормовая база. А теперь самые жирные контракты уходят мимо кассы прямо в наш интерфейс. На рынке дефицит, квоты горят. Вот низы и полезли от голода.

Советский дипломат невидимым усилием развернул панель Системы Возвышения. Радар Двадцать восьмого отдела мгновенно подсветил периметр тревожным красным цветом. Точки роились вокруг особняка, как назойливая мошкара.

– Красота, – протянул Змиенко с холодным, чисто профессиональным азартом. – Штук тридцать неавторизованных сущностей. Щупают защиту.

– Исключительно низшая каста, – брезгливо поморщился Адельхард. – Мусор. Боятся лезть в открытую днем, но к ночи точно осмелеют. Прикажешь выжечь газон черным пламенем?

– Зачем портить имущество? – хищно улыбнулся столичный светило, разминая плечи. Мана убитого бога отозвалась горячей пульсацией в венах, требуя хорошей драки. – Мы строим плановую экономику, а эти ребята явно работают в серую, скрывая доходы. Раз уж пришли без приглашения – устроим им внеплановый санитарный аудит.

Москвич повернулся к бледному банкиру.

– Жак. Передай марсельцам – отбой отменяется. Пусть заряжают помповики картечью и намертво стерегут склад с аппаратурой. А мы с Адельхардом Васильевичем пойдем объяснять местному профсоюзу, кто теперь на этом рынке монополист.

Ночь в промышленном районе на окраине Парижа выдалась на редкость паршивой. Тяжелые капли дождя барабанили по ржавым крышам ангаров, превращая пыльные проезды в грязное месиво. В одном из таких складов, арендованном через подставные фирмы барона де Рошфора, сейчас хранилось то, что Альфонсо ценил превыше золота: новейшие рентгеновские аппараты и ящики с дефицитными антибиотиками.

Марсельский капо, которого теперь все звали просто «гражданин начальник транспортного цеха», нервно расхаживал по бетонному полу между штабелями коробок. Привычный дробовик казался непривычно тяжелым. В груди, там, где Трикстер оставил свой «подарок», неприятно покалывало. Стоило марсельцу на секунду подумать о том, чтобы бросить всё и свалить в порт, как сердце сжималось невидимыми тисками, напоминая о субординации.

– Эй, шеф, – прошептал один из бойцов, вжимаясь в тень за ящиками. – Ты это слышишь? Будто крысы… только очень крупные.

Капо замер. Снаружи, сквозь шум дождя, донесся странный звук – не то скрежет когтей по металлу, не то влажное хлюпанье.

В это время в тени между соседними ангарами сгущался мрак. Пятеро существ, напоминавших ожившие пятна отработанного машинного масла, медленно обтекали ворота склада. Это были мелкие бесы-коллекторы – низшее звено инфернальной пищевой цепи. В Бездне их презирали, но на земле эти твари были эффективны: они вынюхивали должников и «вытрясали» остатки душ там, где крупным игрокам было мараться лень.

– Пусто… – прошипел один из коллекторов, чья морда напоминала треснувшую маску из серой глины. – В квартале пусто. Весь бомонд перестал платить. Квоты по нулям.

– Смертные обнаглели, – отозвался второй, поводя длинным носом-хоботом. – Открыли свою лавочку. Думают, если у них есть пушки и золото, то можно не делиться с рынком. Заберем товар – сами приползут на коленях.

Бесы были уверены в легкой добыче. Для них люди были лишь суетливыми источниками энергии, которые при виде истинной жути обычно теряли дар речи и волю к жизни. Коллекторы не знали, что в этом конкретном ангаре работают люди, доведенные до абсолютного, запредельного ужаса кем-то куда более страшным.

Одна из теней внезапно удлинилась и, игнорируя законы физики, просочилась сквозь щель под дверью.

– Огонь! – рявкнул марселец, чей «мотиватор» в груди отозвался резкой вспышкой жара.

Грохот помповых ружей разорвал тишину склада. Свинцовая картечь превратила просочившуюся тень в рваные лохмотья, но беса это лишь разозлило. Существо взвизгнуло, обретая плотность, и бросилось на ближайшего мафиози, разинув пасть, полную мелких игловидных зубов.

– Стоять, мать вашу! – капо вскинул свое ружье. – Если мы просрем этот рентген, русский нам кишки на люстру намотает! За Родину, за Сталина, или как они там орут! Вали их!

Корсиканцы, охваченные коллективным психозом и страхом перед «советским костоправом», палили во всё, что двигалось. В воздух полетели костяные амулеты, которые Адельхард предусмотрительно выдал охране – примитивные, но действенные штуки, заставлявшие инфернальную плоть гореть при контакте.

Бесы, не ожидавшие такого яростного и организованного отпора от обычного «пушечного мяса», замешкались. Один из коллекторов, получив заряд заговоренной картечи в грудь, с воем отлетел к стене, оставляя на бетоне вонючую черную слизь.

– Что за… – прохрипел бес-главарь, вваливаясь в склад через выбитое окно. – Откуда у этих мешков с костями такие игрушки?

– Из Двадцать восьмого отдела, – раздался спокойный, уверенный голос со стороны главного входа.

Массивные створки ворот бесшумно разошлись в стороны. На пороге, под проливным дождем, стояли двое. Альфонсо, в своем неизменном кремовом костюме, на который не упало ни капли грязи, лениво покуривал папиросу. Рядом возвышался Адельхард, чей зонт выглядел в этой обстановке верхом абсурда, а глаза светились мягким янтарным светом.

– Адя, ты посмотри, – Трикстер выпустил струю дыма, с интересом разглядывая бесов. – Никакой культуры производства. Зашли без стука, санитарные нормы нарушили. Это же не коллекторы, это просто какие-то вредители.

– Накипь, – брезгливо констатировал тиун, даже не удосужившись убрать руку из кармана. – Самое дно легионов. Работают за идею и крохи со стола герцогов. Прикажешь аннигилировать?

– Погоди, не части, – хирург сделал шаг вперед. Фиалковый неон на его ладонях начал медленно разгораться, окрашивая бетон и ящики в призрачный цвет. – У нас в союзе за такое вредительство по статье пускали. А я как раз хотел проверить, как «Биогенез» работает на неорганической инфернальной материи.

Бесы, почуяв запредельную мощь, исходящую от москвича, замерли. В их примитивных умах наконец промелькнула догадка, что они влезли не просто на склад, а в логово существа, которое стоит выше их хозяев в пищевой цепочке.

– Граждане логисты, – Ал обернулся к тяжело дышащим корсиканцам. – Объявляю перерыв на обед. Отойдите к стене и закройте глаза. Сейчас доктор будет проводить дезинфекцию помещения. Без наркоза.

Корсиканцы не заставили повторять дважды. Бывшие головорезы, а ныне покорные грузчики Двадцать восьмого отдела, дружно отшатнулись к дальней стене ангара, зажмурились и заткнули уши, всем своим видом демонстрируя полное нежелание вникать в дела начальства.

Бесы-коллекторы, осознав, что путь к отступлению отрезан, зашипели. Их эфирные тела, сотканные из городского смога и низменной злобы, выгнулись для прыжка. Главарь, чья глиняная маска растрескалась от ярости, рванулся прямо на фигуру в кремовом костюме, выпустив когти, способные рвать сталь.

Альфонсо даже не сдвинулся с места. Москвич лишь небрежно, словно отгоняя назойливую муху, взмахнул кистью.

Фиолетово-изумрудный неон «Биогенеза Плоти» полыхнул в полумраке склада, мгновенно окутывая тварь в полете. Навык, напитавшийся маной лесного бога, сработал безупречно. Вместо того чтобы развоплотить инфернала, Трикстер просто перехватил контроль над его квазиорганической структурой. Псевдомышцы демона мгновенно закостенели, а эфирная кровь застыла в венах смолой. Главарь с глухим стуком рухнул прямо на широкий деревянный ящик с надписью «Антибиотики. Осторожно, стекло», распластавшись на нем, как лягушка на лабораторном столе.

Остальные четверо коллекторов брызнули в разные стороны, пытаясь раствориться в тенях.

– Адельхард Васильевич, – не оборачиваясь, бросил столичный хирург, деловито закатывая рукава и подходя к импровизированному операционному столу. – Обеспечьте явку свидетелей. И достаньте протокол. Нам нужно задокументировать показания.

Маг-рыцарь тяжело вздохнул, всем своим видом выражая крайнюю степень аристократического недовольства этой грязной работой. Тиун небрежно щелкнул пальцами. В тот же миг четыре тонких, похожих на кнуты спирали черного пламени Разрушения сорвались с его ладони и намертво пригвоздили разбегающихся бесов к бетонным стенам ангара. Твари заверещали, корчась от обжигающего прикосновения чистой Бездны.

В свободной руке выходца из Пекла материализовался плотный пергаментный свиток и золотое перо.

– Чувствую себя младшим писарем в провинциальной скотобойне, – брезгливо поморщился демон, подходя поближе к ящику. – Приступим к допросу?

– Сначала пальпация и вскрытие, – весело отозвался Змиенко.

Руки врача, излучающие мягкий медицинский свет, легли на грудину парализованного главаря. Ал не использовал режущих инструментов. Столичному светиле достаточно было пустить импульс своей энергии сквозь инфернальную плоть, чтобы та послушно разошлась в стороны, обнажая пульсирующее нутро. Никакой крови – только густая, черная некротическая плазма и зловонный дым, который тут же рассеивался под воздействием озона.

– Крайне примитивная архитектура, – задумчиво комментировал профессор, раздвигая энергоканалы существа. Тварь на ящике беззвучно разевала пасть, испытывая не столько боль, сколько абсолютный, парализующий ужас от того, как легко смертный копается в ее естестве. – Никакой центральной нервной системы. Одни рефлекторные узлы, завязанные на примитивный голод. Никакого эстетического удовольствия от препарации. Сплошной брак.

– Это рабочий класс Преисподней, патрон. От них требуется только выносливость и полное отсутствие критического мышления, – Адельхард изящно взмахнул пером, делая первую пометку в протоколе. – Спроси у этого образца, почему они нарушили границы нашего суверенного участка.

Альфонсо погрузил пылающие пальцы чуть глубже, нащупывая крошечное, тусклое Ядро беса, и слегка, чисто в профилактических целях, сдавил его.

Коллектор забился в конвульсиях, и в сознание компаньонов ворвался отчаянный телепатический визг.

«Квоты! Квоты горят! Нам приказали! Господа в ярости!»

– Четче формулируйте мысли, больной, – строго осадил его москвич, ослабляя хватку. – Какие еще квоты? Кто конкретно приказал?

«Весь рынок пустой! — мысленно зарыдал бес-главарь, осознав, что попал в руки абсолютного психопата. – Богема перестала подписывать контракты! Ни одного качественного фьючерса за месяц! Бароны средних кругов не могут свести баланс, герцоги грозят им распылением! Все сочные души уходят кому-то другому! Нас послали вынюхать, кто перебил монополию!»

Маг-рыцарь удовлетворенно хмыкнул, методично занося показания в свиток.

– Классический кризис перепроизводства, осложненный дефицитом сырья, – прокомментировал тиун. – Легионы привыкли доить французскую элиту десятилетиями. А теперь вся эта публика сидит на нашем абонентском обслуживании. У них там, внизу, самая настоящая финансовая паника.

– Конкуренция – двигатель прогресса, – философски заметил хирург, извлекая руки из грудной клетки беса. Плоть инфернала тут же послушно срослась обратно под действием «Биогенеза», не оставив даже шрама. – И как ваше руководство планирует выходить из этого кризиса? Опять вас, нищебродов, по подворотням гонять будут?

Бес, тяжело дыша и не веря своему счастью (его не распылили на атомы), затараторил еще быстрее:

«Нет! Лорды в бешенстве! Разведка донесла, что тут работает какой-то русский колдун! Бароны открыли особый фонд и наняли Ликвидаторов! Они уже здесь! Идут по вашему следу!»

В ангаре повисла секундная тишина, нарушаемая лишь шумом дождя по крыше. Змиенко достал платок, аккуратно промокнул пальцы и повернулся к своему инфернальному атташе. В фиалковых глазах советского дипломата плясали веселые, откровенно хулиганские искры.

– Ты слышал, Адя? Нас заметило среднее звено менеджмента. И к нам едет настоящий, квалифицированный аудит.

– Ликвидаторы – это неприятно, – Аристократ задумчиво почесал подбородок кончиком золотого пера. – Каста ассасинов. Меняют плоть, мимикрируют, бьют в спину. Обычно они работают в высших эшелонах 54 легионов, устраняя политических конкурентов. Тот факт, что их отправили на поверхность ради нас, говорит о крайней степени отчаяния наших бывших коллег.

– Прекрасные новости! – Альфонсо широко, плотоядно улыбнулся. – А то я уже начал переживать, что мы тут заскучаем среди коробок с аспирином. Значит, готовимся к враждебному поглощению. Жак будет счастлив.

Москвич подошел к замершим у стены корсиканцам и хлопнул старшего по плечу, отчего тот едва не выронил дробовик.

– Перерыв окончен, гражданин начальник. Забирайте оборудование и грузите в машины. Мусор по углам, – хирург кивнул на пришпиленных к стенам скулящих бесов, – можете не убирать. Завтра утром они сами испарятся с первыми лучами солнца. А мы с Адельхардом Васильевичем поедем домой. Нужно подготовить операционную. Уверен, аудиторы из Пекла не заставят себя долго ждать.

Остаток ночи прошел без происшествий, если не считать нервного тика у барона де Рошфора, который до самого рассвета пил коньяк и вздрагивал от каждого шороха. Зато к утру просторный подвал особняка на Рю де л’Юниверсите окончательно преобразился. Благодаря вышколенным корсиканцам, помещение теперь напоминало передовой хирургический блок кремлевской спецклиники: сверкающий кафель, мощные бестеневые лампы, стерилизаторы и массивный операционный стол из матовой стали. Пахло хлоркой, дорогим кофе и предвкушением хорошей драки.

Альфонсо тщательно, по всем правилам медицинской науки, мыл руки над хромированной раковиной. Белоснежный халат, накинутый поверх строгой рубашки с закатанными рукавами, сидел на москвиче безупречно.

Адельхард вальяжно расположился на высоком табурете в углу процедурной. Маг-рыцарь меланхолично листал утренний выпуск «Фигаро», изредка поглядывая на золотой циферблат своих карманных часов.

Интерком на стене коротко, тревожно пискнул.

– Месье Змиенко, – голос финансиста дрожал, выдавая крайнюю степень паники. – В холле посетительницы. Три дамы. Выглядят как топ-модели с обложки «Vogue». Говорят, что прилетели утренним рейсом из Милана по личной рекомендации синьорины Виттории. Требуют немедленной консультации и… эксклюзивного абонемента.

Столичный светило усмехнулся, закрывая воду локтем и беря стерильное полотенце. Фиалковые глаза сверкнули холодным, расчетливым азартом. Внутренний интерфейс Двадцать восьмого отдела уже развернул перед мысленным взором демонолога тактическую карту. Никаких человеческих душ в холле не было. Система фиксировала три плотных, пульсирующих сгустка концентрированной инфернальной радиации, тщательно замаскированных под живую материю.

– Какая оперативность, – констатировал Трикстер. – Барон, предложите гостьям спуститься в VIP-зону. И сами за дверь не заходите. Там будет немного пыльно.

Спустя пару минут тяжелая, обитая свинцом дверь операционной бесшумно отъехала в сторону.

На пороге действительно появились три сногсшибательные красавицы. Идеальные пропорции, надменные взгляды, струящийся шелк дорогих платьев, подчеркивающий безупречные фигуры. Настоящая элита европейского подиума. Только вот вместо аромата элитного парфюма в стерильный воздух хирургического блока мгновенно вплелся тяжелый, медный запах свежей крови и раскаленной серы.

– Проходите, дамы. Раздевайтесь, ложитесь на стол, – деловито скомандовал врач, сбрасывая полотенце в металлический таз.

Тяжелая дверь за спинами «клиенток» с глухим щелчком заблокировалась, намертво отрезая подвал от остального мира. Массивные замки, заговоренные лично Адельхардом, превратили операционную в герметичный бункер.

Гостьи синхронно остановились. Их прекрасные лица исказила презрительная, совершенно нечеловеческая гримаса. Игра в маскировку закончилась.

– Смертный наглец, – прошипела высокая блондинка, стоявшая в центре. Голос существа вибрировал, двоился, переходя на ультразвук. – Ты нарушил законы рынка. Бароны 54 легионов приговорили тебя к распылению. Твоя душа будет кормить гончих тысячу лет.

В следующую секунду иллюзия человеческой плоти начала стремительно рушиться.

Это было враждебное поглощение в самом буквальном смысле. Ликвидаторы – каста инфернальных ассасинов – специализировались на трансформации биоматерии. Дорогие платья с мерзким чавканьем впитались под кожу. Идеальные лица треснули пополам, от лба до подбородка, обнажая ряды бритвенно-острых хитиновых жвал. Руки вытянулись, суставы с хрустом вывернулись наизнанку, превращая конечности в шипованные костяные хлысты и тяжелые лезвия.

Спустя мгновение перед советским дипломатом стояли три трехметровые твари из первобытного кошмара, состоящие из пульсирующих мышц, черной слизи и острейшей кости.

– Адельхард Васильевич, обратите внимание на эту гипертрофированную мышечную структуру, – спокойным, лекторским тоном произнес Змиенко, даже не думая отступать. – Абсолютно нерациональное использование калорий. Никакой эстетики. Кустарщина.

– Согласен, патрон. Грязная работа, – тиун лениво отложил газету и перекинул ногу на ногу. Вмешиваться демон явно не собирался, предоставляя начальнику возможность размяться. – В Седьмом Круге всегда страдали безвкусицей.

Центральный ликвидатор издал пронзительный визг и бросился в атаку, взмахнув костяным лезвием, способным разрубить броневик. Ассасин был невероятно быстр, двигаясь смазанным, невидимым для человеческого глаза пятном.

Но для возвысившегося демонолога эта скорость казалась жалкой.

Ал не стал уклоняться. Москвич сделал короткий шаг навстречу и просто выставил вперед обнаженную руку. Костяное лезвие с оглушительным звоном врезалось в открытую ладонь… и остановилось, намертво завязнув в плотном фиолетовом силовом поле.

Тварь недоуменно зашипела, пытаясь вырвать оружие, но пальцы хирурга сомкнулись на лезвии, как тиски.

– Вы называете это контролем плоти? – ледяным шепотом поинтересовался Трикстер. Глаза советского гостя вспыхнули невыносимым, слепящим неоном. – Это позор, а не биогенез. Позвольте показать, как работает передовая микрохирургия.

Колоссальный импульс маны древнего бога, усиленный инфернальным интерфейсом, рванул по руке Змиенко прямо в тело ассасина.

Ликвидатор завизжал, но на этот раз – от невыносимого, парализующего ужаса. Сила москвича мгновенно перехватила управление квазиорганической структурой демона. Врач не разрушал тварь, он ее перестраивал. Костяное лезвие вдруг рассыпалось в белую труху, пораженное мгновенным некрозом. Псевдомышцы ассасина начали стремительно делиться, расти внутрь, сминая инфернальные энергоканалы и ломая собственные суставы.

Спустя три секунды элитный киллер Преисподней превратился в беспомощный, скулящий ком спрессованного мяса, который рухнул на кафельный пол, не в силах даже пошевелиться.

Двое оставшихся ликвидаторов, осознав, что столкнулись с существом иного порядка, решили сменить тактику. Твари разделились. Одна метнулась к москвичу, пытаясь достать его шипованным хлыстом со спины, а вторая, оттолкнувшись от стены, прыгнула прямо на скучающего в углу Адельхарда, надеясь устранить помощника.

Тиун тяжело вздохнул, убирая карманные часы.

– Никаких манер, – брезгливо бросил Аристократ.

Когда когтистая лапа ассасина находилась в сантиметре от его лица, выходец из Пекла изящно, не вставая с табурета, щелкнул пальцами. Воздух вокруг твари мгновенно кристаллизовался, превратившись в клетку из черного пламени Разрушения. Инфернал на всем ходу врезался в абсолютный ноль Бездны. Огонь не обжигал, он просто стирал само существование.

Демон в клетке завыл, его плоть начала стремительно плавиться, теряя боевые мутации и возвращаясь к более-менее гуманоидной форме.

Адельхард прищурился, разглядывая обгоревшую, корчащуюся в магических тисках морду.

– Ксафан? – удивленно изогнул бровь маг-рыцарь. – Надо же. Бывший старший дознаватель Седьмого Круга собственной персоной. А теперь подрабатываешь миланской эскортницей и бегаешь на посылках у баронов средней руки? Как низко пали корпоративные стандарты нашей исторической родины.

– Предатель! – прохрипел плененный ассасин, харкая черной плазмой на стерильный кафель. – Лорды объединяются! 54 легиона разорвут вас на куски! Вы украли наш рынок! Монополия принадлежит Инферно!

– Мы провели успешную оптимизацию активов, – парировал компаньон, слегка сжимая кулак. Клетка из пламени сузилась, безболезненно, но неотвратимо ампутируя ликвидатору нижние конечности. – Свободный рынок, Ксафан. Кто предложил лучший сервис, тот и забирает души. Учитесь конкурировать.

В это время Альфонсо грациозно закончил разбираться с последней тварью. Увернувшись от удара хлыстом, хирург прописал ассасину короткий, техничный удар в грудь. «Биогенез Плоти» сработал как дефибриллятор, настроенный на перегрузку: грудная клетка демона взорвалась изнутри каскадом неконтролируемых мутаций. Кости проросли наружу, намертво сковав тварь в подобие жуткой, шипастой смирительной рубашки.