Текст книги "Змий из 70 IV (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

– Давно пора было этих идиотов растормошить, – Малик кивнул на экран. – Мои лорды заплыли жиром. Привыкли веками сидеть на старых контрактах. А тут пришел нормальный мужик со скальпелем и популярно объяснил, как надо дела вести.

– Они обидчивые, Малик, – сухо заметил Крид, откладывая планшет. – Такое не простят. Попытаются обойти правила, чтобы отомстить.

– Полезут в обход – поотрываю рога лично, – Владыка широко улыбнулся, но в глазах мелькнуло абсолютное, первородное зло. – Алфонсо играет чисто. И свою монополию честно заработал. Пусть наслаждается.

Утро в Париже выдалось ясным и теплым. От ночного тумана и черного снега не осталось и следа.

Альфонсо спустился на первый этаж особняка абсолютно отдохнувшим. Смыв в душе засохшую кровь, хирург переоделся в запасной темно-синий костюм. Мана убитого бога тихо пульсировала в венах, полностью затянув рану на груди.

В холле кипела работа. Капо марсельцев и десяток его бойцов старательно оттирали паркет от копоти и выметали пепел. Выглядели мафиози так, словно всю ночь разгружали уголь, но на советского доктора теперь смотрели с откровенно религиозным трепетом.

Жак де Рошфор обнаружился в столовой. Банкир спал прямо за столом, уронив голову на скрещенные руки. Рядом сиротливо стоял пустой графин из-под коньяка.

– Не буди его, – негромко произнес Адельхард, появляясь из гостиной в свежем лондонском костюме. – Мужик всю ночь палил из плазменной пушки с балкона. У него легкая контузия. Зато баланс конторы радует глаз.

Маг-рыцарь развернул голографическую панель. Уничтожение орды обеспечило Двадцать восьмому отделу бюджет, сопоставимый с казной небольшой страны.

– Отлично, Адя, – кивнул Ал, наливая себе эспрессо. – Заказывай новое оборудование. Плазму, барокамеры, всё по высшему разряду. Конкурентов убрали, теперь пойдет основной поток.

В этот момент массивные входные двери распахнулись. На пороге, осторожно обходя суетящихся с ведрами корсиканцев, появилась высокая блондинка в огромных очках и шелковом платке. Восходящая звезда французского кино.

Девушка нервно поправила сумочку и неуверенно посмотрела на Змиенко.

– Простите, месье… Мне сказали, здесь принимает лучший косметолог в Европе. Синьорина Виттория дала ваш адрес. Я записана на десять.

Трикстер поставил чашку, одарил клиентку спокойной, обаятельной улыбкой и указал в сторону лестницы, ведущей в подвал.

– Вы как раз вовремя, мадемуазель. Операционная готова. Проходите, располагайтесь.

Глава 18

Подвал особняка на Рю де л’Юниверсите разительно отличался от представлений парижской богемы о тайных магических салонах. Никаких приглушенных свечей, бархатных портьер, хрустальных шаров и тяжелого запаха благовоний. Гостья, робко спустившаяся по мраморным ступеням, неуверенно замерла на пороге.

Помещение заливал ровный, беспощадный свет мощных бестеневых ламп. Стены сверкали стерильным белым кафелем, в углу тихо гудел автоклав, а в воздухе стоял строгий, почти медицинский запах озона и хлора. Настоящая передовая клиника советского Минздрава, чудом перенесенная в центр французской столицы.

Альфонсо стоял у хромированной раковины, тщательно моя руки. Кремовый пиджак сменился на безупречно накрахмаленный белоснежный халат, застегнутый на все пуговицы.

– Проходите, мадемуазель, присаживайтесь, – врач кивнул на удобное кожаное кресло в центре комнаты. – Синьорина Виттория предупреждала о вашем визите.

– Мерси… – блондинка нервно сглотнула, аккуратно присаживаясь на самый краешек. – Я ожидала… несколько иной обстановки. Знаете, обычно в таких местах…

– Обычно в таких местах промышляют шарлатаны с картами Таро, – спокойно перебил её москвич, насухо вытирая руки стерильным полотенцем. – У нас здесь серьезное медицинское учреждение. Двадцать восьмой отдел занимается решением проблем, а не театральными постановками. Жалобы?

Актриса растерялась. Девушка привыкла к грубой лести, к восторженным взглядам режиссеров и продюсеров, а этот высокий, дьявольски привлекательный мужчина смотрел на нее исключительно как на набор симптомов.

– Мой агент говорит, что я теряю свежесть, – тихо призналась гостья, снимая темные очки. Под глазами залегли едва заметные, но предательские тени, тщательно замаскированные дорогим тональным кремом. – Конкуренция колоссальная. Девочки в двадцать лет наступают на пятки. А мне предложили главную роль в новом проекте Трюффо, и я не могу упустить этот шанс… Мне нужно чудо.

Змиенко подошел ближе, мягко, но уверенно взял её за подбородок и чуть повернул лицо к свету. Фиалковые глаза хирурга блеснули, когда инфернальный интерфейс вывел перед мысленным взором полную диагностическую картину.

– Чудес не бывает, мадемуазель. Бывает лишь запущенный клеточный метаболизм, – сухо констатировал столичный светило. – Хронический недосып, постоянный стресс, увлечение никотином. Печень устала от дорогого шампанского, отсюда тусклый цвет лица. Намечается гравитационный птоз тканей. Экология Парижа тоже вносит свой вклад.

– Вы… вы так прямолинейны, – актриса нервно дернула плечом, но отстраняться не стала.

– Я ценю ваше и свое время. Мы не будем маскировать симптомы, мы перезапустим процесс регенерации на клеточном уровне, – Ал отпустил её подбородок. – Закройте глаза. Расслабьтесь. Дышите ровно.

Мадемуазель послушно сомкнула веки. В следующее мгновение она почувствовала, как пальцы врача легли на ее виски. Прикосновение оказалось неожиданно горячим.

Трикстер не стал доставать скальпели. В данном случае требовалась не радикальная хирургия, а ювелирная терапия. Изумрудно-фиолетовый неон «Биогенеза Плоти» мягко окутал ладони москвича и проник глубоко под кожу пациентки.

Мана древнего бога, направляемая твердой рукой профессионала, работала безотказно. Алфонсо аккуратно расправлял коллагеновые волокна, вымывал токсины из лимфы, стимулировал деление свежих клеток и стирал накопившуюся усталость. Девушка не чувствовала ни малейшей боли – только приятное, пульсирующее тепло, которое волнами расходилось от лица вниз, по шее и плечам, наполняя тело забытой легкостью.

Процедура заняла не больше пяти минут.

– Открывайте глаза, – голос хирурга вывел актрису из транса.

Москвич отошел к металлическому столику и протянул ей небольшое серебряное зеркало.

Блондинка неуверенно взяла предмет, взглянула на свое отражение и судорожно выдохнула. Из зеркала на нее смотрела двадцатилетняя девушка. Никаких теней под глазами, никаких мимических морщинок в уголках губ. Кожа сияла здоровьем, овал лица стал безупречно четким, а во взгляде снова зажегся тот самый дерзкий, голодный огонек, который так ценили французские режиссеры.

– Боже мой… – прошептала она, дрожащими пальцами касаясь своей щеки. – Это… это невероятно. Вы действительно волшебник, месье Змиенко.

– Обычная передовая медицина, – скромно отозвался демонолог, убирая руки в карманы халата. – Эффект продержится минимум пять лет, если вы, конечно, не начнете запивать снотворное коньяком.

Актриса отложила зеркало. В ее взгляде чистый восторг смешался с застарелым, въевшимся страхом перед мистическим.

– Синьорина Виттория говорила… что цена может быть необычной. Что вы потребуете взамен? Мою душу? – гостья нервно скомкала в руках шелковый платок.

Змиенко искренне, тепло рассмеялся.

– Мадемуазель, ну какие души в конце двадцатого века? Оставьте эти средневековые предрассудки бульварным романистам. Мы работаем исключительно в правовом и финансовом поле.

Хирург достал из кармана сложенный вдвое лист плотной бумаги и протянул его девушке.

– Подпишите здесь. Условия предельно прозрачны. Десять процентов от всех ваших актерских и рекламных гонораров переводятся на специальный счет в швейцарском банке, реквизиты указаны. Это стандартная абонентская плата за медицинское обслуживание.

Девушка пробежалась глазами по тексту и облегченно выдохнула. Отдавать деньги было куда понятнее и приятнее, чем мифическую бессмертную сущность.

– Это всё?

– Почти, – Алфонсо слегка прищурился. – Вы вращаетесь в высших кругах. Закрытые приемы, богемные вечеринки, кинопремьеры. Мне нужно, чтобы вы держали ухо востро. Кто из продюсеров на грани банкротства, кто из политиков завел скандальную интрижку, кто из ваших коллег отчаянно нуждается в медицинской или… иной помощи. Информационное партнерство.

– Вы хотите, чтобы я стала вашей шпионкой? – округлила глаза актриса.

– Агентом влияния, – мягко поправил её столичный врач. – Взамен вы получаете круглосуточную поддержку лучшей клиники в Европе, идеальную внешность и гарантию того, что никакие конкурентки вас не обойдут. Соглашайтесь, это очень выгодный контракт.

Блондинка еще раз посмотрела в зеркало, затем перевела взгляд на невозмутимого советского дипломата. Выбор был очевиден. Она решительно взяла со столика ручку и поставила на бумаге размашистую подпись.

Проводив сияющую мадемуазель до парадных дверей, Альфонсо вернулся в столовую. Актриса порхала так, словно под ее туфлями не было земли, а в сумочке лежал не кабальный договор, а выигрышный лотерейный билет. Впрочем, для ее карьеры это действительно был джекпот.

В столовой обстановка кардинально изменилась. Жак де Рошфор больше не спал. Барон умылся, причесался, велел подать себе свежего кофе и теперь сидел за широким дубовым столом, полностью заваленным гроссбухами, счетами и какими-то графиками.

Рядом в воздухе висела полупрозрачная голографическая панель инфернального интерфейса. Француз, еще вчера трясшийся от ужаса под огнем пулемета, сейчас с маниакальным блеском в глазах переводил магические активы Двадцать восьмого отдела в твердую земную валюту.

– Месье Змиенко! – банкир вскочил при виде начальника. Его руки слегка дрожали, но не от страха, а от чистого, концентрированного капиталистического экстаза. – Вы хоть понимаете, какими объемами мы теперь оперируем? После ночного поглощения Архиядра и капитуляции картеля наш баланс превысил все допустимые лимиты!

– Рад видеть вас в строю, Жак, – хирург налил себе минеральной воды из запотевшего кувшина. – Цифры меня не пугают. Меня пугает их простой.

– Вот именно! – барон хлопнул ладонью по столу. – Деньги должны работать, а не лежать мертвым грузом в астральных хранилищах. Нам срочно нужна сеть подставных фирм. Парочка в Лихтенштейне, фонд в Женеве, оффшоры на Карибах. Я уже начал набрасывать схему легализации. Если французская налоговая хоть краем глаза увидит движение наших средств, они пришлют сюда армию с танками.

– Действуйте, барон. Полный карт-бланш на финансовые операции, – кивнул столичный светило, опускаясь в кресло. – Вы – наш главный казначей. Только обеспечьте бесперебойное финансирование закупок. Нам нужно серьезно модернизировать подвал.

В этот момент из гостиной бесшумно появился Адельхард. В руках маг-рыцарь держал пухлую кожаную папку. На губах выходца из Пекла играла откровенно издевательская усмешка.

– Доброе утро, господа. Наш финансовый гений уже пришел в себя? – поинтересовался тиун, присаживаясь за стол и пододвигая к себе чашку с чаем. – У меня тут сводка от наших новых региональных представителей.

– Не томи, Адя. Как там Валафар и Андреалфус? Справляются с планом? – усмехнулся Змиенко.

– Перевыполняют, – компаньон раскрыл папку и достал исписанный убористым почерком лист пергамента. – Но, судя по стилистике рапорта, они отчаянно страдают. Валафар прошлой ночью лично выбивал долги из марсельских контрабандистов в порту. Великий герцог Инферно, ломал ноги грузчикам за ящик неучтенного коньяка. А Андреалфус собирал дань с уличных карманников и сутенеров на Монмартре.

Жак де Рошфор поперхнулся кофе. Банкир прекрасно помнил этих чудовищных гигантов, от которых веяло тысячелетним ужасом, и представить их в роли уличных вышибал получалось с трудом.

– Пишут, что мана в таких слоях общества отвратительного качества, грязная и мелкая, – продолжил Адельхард, перелистывая страницы. – Умоляют разрешить им взять хотя бы парочку провинциальных мэров для поддержания статуса.

– Перебьются, – жестко отрезал Альфонсо. – Мэров мы оставим под свой прямой контроль. Пусть работают с тем, что дали. Это отличная трудотерапия. Приучает ценить каждый заработанный франк. Что у нас по закупкам?

Тиун отложил отчет герцогов и достал несколько глянцевых каталогов.

– Я связался с нужными людьми. Нам готовы поставить передовые барокамеры из Швейцарии, новейшие центрифуги для плазмы из Западной Германии и шведские операционные столы. Цены заоблачные, но с нашим бюджетом это копейки.

Змиенко придвинул к себе каталоги, внимательно изучая цветные фотографии западного оборудования. Врач хмурился всё сильнее.

– Пластик, тонкий алюминий, хлипкие крепления, – недовольно констатировал хирург, постукивая пальцем по странице. – Адя, это не техника, это дизайнерская мебель. Мне в операционной нужна надежность. Если у нас на столе начнет буянить пациент с магической мутацией, эти шведские столики разлетятся в щепки.

– Предлагаешь делать на заказ? – приподнял бровь Адельхард.

– Предлагаю искать аналоги, соответствующие нормальным советским ГОСТам, – твердо заявил дипломат. – Сталь должна быть легированной, каркасы – монолитными, электроника – дублированной. Запроси у немцев промышленное оборудование, мы сами его переоборудуем под медицинские нужды с помощью маны. Подвал нужно превратить в полноценный бункер с функциями реанимации.

Маг-рыцарь согласно кивнул, делая пометку в своем блокноте. Барон де Рошфор уже погрузился обратно в расчеты, бормоча под нос проценты по швейцарским вкладам. Жизнь Двадцать восьмого отдела стремительно входила в рабочее русло.

Их прервал тихий стук. В столовую деликатно заглянул капо корсиканцев. Мафиози выглядел озадаченным.

– Шеф, – обратился он к москвичу, переминаясь с ноги на ногу. – Там у ворот посетители. Двое.

– Клиенты? Мы же сегодня больше никого не ждали, – нахмурился Змиенко.

– Не похожи на клиентов, командир, – капо понизил голос. – На копов тоже не тянут. Стоят в одинаковых серых плащах. Лица такие… никакие. Вроде смотришь, а отвернулся – и вспомнить не можешь. Говорят, что у них срочное дело к гражданину Змиенко. Назвали вас по званию.

Альфонсо и Адельхард переглянулись. Внутренний радар не фиксировал ни капли инфернальной энергии или демонической угрозы. От ворот тянуло ровным, тяжелым и дисциплинированным фоном, который был знаком хирургу до боли.

– Ну вот, – тихо произнес Ал, поднимаясь из кресла и поправляя лацканы пиджака. – Явились.

– Земляки? – так же тихо уточнил тиун.

– Они самые. Внутренняя проверка пожаловала. Пропусти их в гостиную, Жан, – скомандовал врач корсиканцу. – И скажи парням, чтобы убрали стволы. С этими ребятами дробовики не помогут. Адя, организуй нам нормальный чай. И подстаканники не забудь. Разговор будет долгим.

Гостиная особняка встретила визитеров тишиной и терпким запахом дорогого табака. Двое мужчин в строгих серых плащах вошли в комнату без лишней суеты, привычно и цепко сканируя пространство. Их лица совершенно не цеплялись за память: усредненные черты, нейтральная мимика, тусклые цвета. Идеальная внешность для нелегальной работы.

Альфонсо ждал их, сидя в глубоком кресле у камина. На низком столике уже стояли три тяжелых мельхиоровых подстаканника с гранеными стаканами, над которыми вился парок свежезаваренного чая.

– Доброе утро, товарищи, – спокойно поприветствовал земляков Змиенко, указывая на свободные места. – Присаживайтесь. Чай индийский, со слоном. Как просили.

– Здравия желаем, товарищ куратор, – сухо отозвался тот, что постарше, снимая плащ и аккуратно вешая его на спинку стула. – Майор Воронов. Это капитан Соколов. Внешняя разведка, магический сектор. Уютно вы тут устроились.

Чекисты сели, но к напиткам не притронулись. Их взгляды скользнули по антикварной мебели, затем остановились на хозяине дома.

– Стараемся соответствовать европейским стандартам прикрытия, – усмехнулся столичный хирург. – Чем обязан визиту? Не припомню, чтобы Центр анонсировал проверки.

– А мы неофициально, – подал голос капитан Соколов. – Прошлой ночью фоновый эфир Парижа трясло так, словно тут открыли прямой портал в Преисподнюю. Местные жандармы и инквизиция Ватикана до сих пор бегают кругами, пытаясь понять, куда делся целый квартал и почему приборы зашкаливают. Резидентура напряглась.

– Обычный корпоративный конфликт, – Змиенко отпил из стакана. – Местный картель попытался провести силовой захват нашего предприятия. Пришлось применить жесткие меры. Конкуренты физически устранены, остатки руководства подписали субподряд на наших условиях. Французская элита теперь обслуживается исключительно в Двадцать восьмом отделе.

Майор Воронов чуть заметно приподнял бровь. Для человека с его выучкой это равнялось бурной овации.

– Мы оценили масштаб вашей… радикальности, – кивнул офицер. – Аналитики в Москве будут довольны. Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать передел рынка. У нас экстренная ситуация.

Воронов достал из внутреннего кармана пиджака тонкую кожаную папку без маркировок. Майор положил ее на стол и прижал широкой ладонью.

– Завтра утром в аэропорт Орли прибывает спецрейс Аэрофлота. На борту инкогнито находится академик Лебедев. Руководитель закрытого НИИ, куратор проекта стратегического значения в области пространственных аномалий.

Альфонсо поставил стакан. Расслабленность ушла, сменившись холодной профессиональной собранностью. Если КГБ тайно везет академика такого уровня за границу, значит, дома ситуация вышла из-под контроля.

– Что с ним? – коротко спросил врач.

– Неизвестно, – мрачно ответил Соколов. – Две недели назад, во время работы с аномалией на полигоне, произошел выброс. Физических повреждений нет. Радиационный фон в норме. Но академик буквально угасает. Наши лучшие целители из Четвертого управления Минздрава разводят руками. Энергетический каркас Лебедева рассыпается, внутренние органы отказывают один за другим.

– Официальная медицина бессильна, – подхватил Воронов. – Западные спецслужбы не должны даже заподозрить, что ключевая фигура нашей науки недееспособна. Если информация утечет, последствия для Союза будут катастрофическими. Лечить его открыто мы не можем. Поэтому Центр принял решение использовать ваш филиал.

Чекист сдвинул папку в сторону дипломата.

– Вы должны его спасти, товарищ Змиенко. В условиях абсолютной секретности. У вас будет максимум сорок восемь часов, прежде чем начнутся необратимые процессы.

Трикстер открыл папку. Внутри лежали скупые медицинские выписки на желтоватой советской бумаге и несколько черно-белых снимков энергетической ауры. Врач быстро пробежался глазами по строкам. Картина действительно выглядела пугающе. Это была не болезнь и не классическое проклятие. Нечто методично и безжалостно пожирало саму концепцию жизни внутри человека, оставляя после себя лишь пустоту.

– Оборудование у нас есть, стерильность обеспечим, – задумчиво произнес хирург, закрывая материалы. – Но случай нетипичный. Потребуется полное сканирование и, скорее всего, глубокое оперативное вмешательство с использованием инфернальных технологий.

– Нас не интересуют методы, – отрезал майор Воронов. – Нас интересует живой и работоспособный академик. Родина доверяет вам, Альфонсо. Вы обеспечили себе надежный плацдарм в Париже. Теперь пришло время отработать вложения.

– Завтра в восемь утра мы доставим пациента к вам в подвал, – добавил капитан, поднимаясь с кресла. – Никто из местной обслуги не должен его видеть. Только вы и ваш… ассистент.

Соколов бросил короткий взгляд в сторону темного угла гостиной, где незримой тенью присутствовал Адельхард. Офицеры прекрасно знали, кто именно помогает советскому демонологу, но предпочитали не акцентировать на этом внимание согласно инструкциям.

– Сделаем всё по высшему классу, товарищи, – москвич тоже поднялся, обмениваясь с чекистами крепкими рукопожатиями. – Подготовьте носилки. Пациент будет тяжелым.

Гости покинули особняк так же тихо и незаметно, как появились. Серые плащи растворились в утренней парижской толпе, словно их никогда и не было.

Альфонсо подошел к окну, провожая взглядом черный, ничем не примечательный седан, отъезжающий от ворот.

– Ну что, Адя, – негромко произнес врач, доставая папиросу. – Выходные отменяются.

– Серьезный пациент? – маг-рыцарь бесшумно подошел сзади, начиная убирать со стола нетронутые стаканы с чаем.

– Очень. Какая-то пространственная дрянь жрет человека изнутри, – Ал чиркнул спичкой. – Скажи барону, чтобы срочно переводил авансы за реанимационное оборудование. Пусть везут сегодня же, хоть двойным тарифом за срочность, хоть контрабандой. Завтра предстоит самая сложная операция в истории этого отдела. И если мы облажаемся, никакие лорды Бездны нас уже не спасут.

Остаток дня особняк гудел, как растревоженный улей. Барон де Рошфор доказал, что его не зря столько лет держали в кресле директора швейцарского банка. Получив доступ к практически безлимитному бюджету, француз развернул кипучую деятельность. Он кричал в телефонную трубку на трех языках, угрожал, умолял, переводил колоссальные суммы и подключал старые связи в теневом секторе Европы.

Результат превзошел все ожидания. К полуночи к задним воротам резиденции бесшумно подъехали два неприметных грузовика. Корсиканцы под руководством капо сноровисто перетаскали в подвал тяжелые деревянные ящики с таможенными печатями Западной Германии и Швеции.

Альфонсо сбросил пиджак, закатал рукава рубашки и лично занялся распаковкой.

В просторном помещении будущей реанимации запахло свежей заводской смазкой, пластиком и дорогим металлом. Центрифуги, аппараты искусственного кровообращения, мощные хирургические лазеры и массивная барокамера – всё это стоило целое состояние, но москвича западная сборка категорически не устраивала.

– Хлипко, – резюмировал столичный светило, с сомнением покачав хромированную стойку новейшего кардиомонитора. – При первом же магическом выбросе электроника сгорит, а металл поплавится. Адя, давай инструменты. Будем доводить до ума по нашим стандартам.

Адельхард, тоже сменивший пиджак на удобную водолазку, молча шагнул вперед. Маг-рыцарь положил ладони на металлическую обшивку барокамеры. Черное пламя Разрушения, обычно стирающее всё в пыль, сейчас работало как идеальный кузнечный горн. Тиун выжигал из сплава лишние примеси, закаляя сталь до состояния инфернальной брони.

Змиенко действовал тоньше. Хирург пустил изумрудный неон по платам и проводам немецкой аппаратуры, заменяя хрупкие полупроводники на живые, пульсирующие нити из концентрированной маны. Оборудование сращивалось с магическим фоном особняка, превращаясь в единый, абсолютно безотказный гибрид передовой инженерии и древнего волшебства.

К пяти утра подвал перестал быть просто хорошо отмытым помещением. Теперь это был настоящий медицинский бункер, способный выдержать прямое попадание артиллерийского снаряда и не прервать работу ни на секунду.

Ровно в восемь ноль-ноль интерком коротко пискнул.

– Командир, – голос марсельца Жана звучал напряженно. – У заднего входа черный фургон. Вышли те двое в серых плащах. Выкатывают носилки.

– Глуши периметр. Никто не должен войти или выйти, – скомандовал врач, надевая свежий белый халат и хирургические перчатки.

Спустя пару минут тяжелая дверь подвала отъехала в сторону. Воронов и Соколов вкатили внутрь каталку. Чекисты тяжело дышали, их лица побледнели, а на лбу выступила испарина. Было видно, что транспортировка пациента давалась опытным оперативникам с колоссальным трудом.

Альфонсо сразу понял почему.

На носилках лежал седой, изможденный мужчина лет шестидесяти. Академик Лебедев не просто выглядел больным. Его тело буквально мерцало, словно плохо настроенная телевизионная картинка. Контуры фигуры то становились четкими, то размывались, распадаясь на пиксельную пыль. Воздух вокруг пациента мелко дрожал и пах озоном, как после близкого удара молнии.

– Сюда, – Змиенко указал на укрепленный хирургический стол.

Офицеры переложили академика и тут же отступили на шаг, с видимым облегчением разминая затекшие руки.

– Он не приходит в сознание уже сутки, – глухо доложил Воронов. – По дороге дважды начинал… исчезать. Пришлось колоть лошадиные дозы стабилизаторов, но они почти не действуют.

– Оставьте нас, – не отрывая взгляда от пациента, произнес москвич. – Дальше мы сами. Ждите в гостиной.

Как только за чекистами закрылась дверь, хирург склонился над Лебедевым. Вблизи картина выглядела еще хуже. Сквозь полупрозрачную кожу ученого просвечивали не вены, а пульсирующие, рваные трещины в самом пространстве.

Адельхард встал по другую сторону стола, скрестив руки на груди. Золотые глаза демона сузились.

– Интересная патология, – протянул тиун. – Это не инфернальное проклятие. И не яд. Его не убивают, Ал. Его стирают из этой реальности.

– Вижу, – напряженно кивнул Змиенко.

Врач активировал «Биогенез Плоти». Изумрудный свет мягко лег на грудь академика, проникая сквозь ткани, чтобы просканировать энергетический каркас. И тут же хирург с шипением отдернул руку. Неон не впитался, а отрикошетил, срезанный невидимым лезвием. На перчатке остался ровный порез, словно от бритвы.

– Внутри него пространственный разлом, – мрачно констатировал дипломат, разглядывая испорченную перчатку. – Крошечный, но невероятно плотный. Эта дрянь работает как черная дыра. Она втягивает в себя его жизненную энергию, ману и саму клеточную структуру.

– Если эта штука схлопнется окончательно, она утащит за собой не только академика, но и половину Парижа, – прагматично заметил выходец из Пекла. – Сможешь вырезать?

– Обычным скальпелем тут не поможешь. Резать придется саму ткань пространства, а не мясо, – Алфонсо подошел к массивной панели управления гибридной аппаратурой. – Будем перегружать систему. Адя, мне нужен абсолютный вакуум вокруг стола. Никаких колебаний эфира.

– Сделаю, – Аристократ развел руки, и вокруг хирургического стола мгновенно выросла призрачная стена из черного пламени, изолируя пациента от остального мира.

Змиенко щелкнул тумблерами. Модернизированные немецкие приборы глухо завыли, набирая мощность. От проводов, напитанных маной, во все стороны брызнули зеленые искры.

– Запускаю принудительную стабилизацию, – произнес москвич, беря в руки два гибких кабеля, заканчивающихся длинными металлическими иглами.

Хирург шагнул к столу и точным, выверенным движением вонзил иглы прямо в ключицы мерцающего академика. Тело Лебедева выгнулось дугой. Приборы заверещали, фиксируя колоссальный скачок напряжения. Пространственная аномалия внутри ученого почувствовала чужеродное вторжение и начала яростно сопротивляться, пытаясь затянуть в себя энергию аппаратуры.

– Держи поле! – крикнул врач, усилием воли вкачивая через кабели чистую ману лесного бога, чтобы перекрыть аппетиты черной дыры. – Я иду внутрь.

Альфонсо закрыл глаза. Его сознание по путеводной нити «Биогенеза» нырнуло прямо в грудную клетку пациента, туда, где вместо сердца пульсировала рваная рана в мироздании. Москвичу предстояло не просто зашить плоть, а стянуть края порванной реальности, пока она не поглотила их всех.