Текст книги "Змий из 70 IV (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Божество взревело – звук был подобен скрежету тектонических плит. Из пасти твари вырвалась волна удушливого зеленого тумана, мгновенно выжигающего кислород на поляне. Перепуганные буржуазные друиды, зашедшиеся в кашле, повалились на мох, судорожно хватая ртом воздух.

Но на компаньонов первобытная химия не подействовала. Змиенко лишь брезгливо поморщился, стряхивая чужую кровь с лацкана.

– Адельхард Васильевич, – весело крикнул Трикстер, и его голос, усиленный Системой, прорезал рев монстра. – Обеспечьте нам стерильность операционного поля! Наркоз этому пациенту противопоказан, но местную анестезию для зрителей организовать стоит.

Демон, чья багровая кожа в свете изумрудных вспышек казалась отлитой из запекшейся крови, лишь тонко улыбнулся. Маг-рыцарь Гвардии Пекла сделал плавный пас руками, и спирали черного пламени Разрушения, сорвавшись с его ладоней, огненным валом покатились по периметру капища.

Адский огонь не трогал деревья, но он сжигал сам зеленый туман Цернунноса, превращая его в безобидный серый пепел. Культисты, отрезанные стеной черного пламени от своего божества, впали в оцепенение, наблюдая за началом титанической битвы.

Рогатый Бог, почуяв чужеродную, разрушительную силу Бездны, переключил внимание на хирурга. Исполинский кулак, сотканный из переплетенных дубовых корней толщиной в человеческое бедро, с хрустом обрушился туда, где только что стоял Змиенко.

Но Ал уже не был простым смертным врачом. Купленные на африканские души рефлексы сработали безупречно. Москвич смазанной тенью ушел в перекат, разминувшись с ударом на считанные сантиметры. Упругая волна воздуха от удара Рогатого Бога лишь заставила полы его халата взметнуться вверх.

Трикстер вскочил на ноги и хищно оскалился. Фиолетовый неон «Теневой Хирургии» на его руках запульсировал в такт с его бешеным сердцебиением.

– Приступим к пальпации! – рявкнул светило советской медицины.

Ал рванулся вперед, навязывая монстру ближний бой. Цернуннос попытался раздавить наглеца, обрушивая на него град ударов и пытаясь проткнуть зазубренными рогами. Но Трикстер двигался неестественно быстро, играючи уклоняясь от неуклюжих атак хтонического реликта.

Сближаясь с монстром, Змиенко наносил точные, хирургические разрезы сияющими фиолетовым светом ладонями. «Теневая Хирургия» не просто рвала плоть – она отсекала саму энергетическую матрицу божества от его материального носителя.

Фиолетовые росчерки ложились на сочащиеся зеленой слизью корни Цернунноса. Там, где касались пальцы Трикстера, древесная плоть мгновенно обугливалась и рассыпалась в труху. Врач препарировал бога с холодным, садистским прагматизмом, словно обычную лягушку на лабораторном столе.

Цернуннос взвыл от боли и унижения. Древняя сущность, привыкшая к поклонению и трепету, впервые столкнулась с существом, которое не боялось ее, а лишь с профессиональным интересом изучало ее анатомию.

Божество попыталось применить магию друидов. Земля под ногами компаньонов вспучилась, из нее с космической скоростью выстрелили узловатые корни, пытаясь опутать и утащить наглецов под землю. Одновременно с этим дубы по периметру поляны ожили, потянувшись ветвями-щупальцами к Адельхарду.

– Примитивно, – брезгливо констатировал тиун.

Рыцарь Бездны не сдвинулся с места. Вокруг него вспыхнул непроницаемый купол из черного пламени Разрушения. Корни Цернунноса, касаясь огня Бездны, мгновенно истлевали, не в силах преодолеть инфернальную защиту. Демон лишь изящно поправил воротник, наблюдая за работой патрона.

Тем временем Змиенко, используя «Теневые Скальпели», отсек Цернунносу одну из нижних конечностей. Исполинская нога, сотканная из камней и корней, с грохотом отвалилась, заставив хтонического монстра рухнуть на одно колено. Зеленая кровь-лимфа хлынула из раны, прожигая мох на поляне.

– Тяжелый случай, коллега, – Ал, тяжело дыша, остановился прямо перед мордой Рогатого Бога. Фиолетовый неон на его руках стал нестерпимо ярким. – Некроз тканей налицо. Потребуется радикальная ампутация… всего.

Хирург сделал глубокий вдох, концентрируя всю доступную энергию Двадцать восьмого отдела в своих ладонях. «Теневая Хирургия» вышла на пиковую мощность. Фиолетовое свечение стало настолько плотным, что начало искажать реальность вокруг компаньонов.

Цернуннос, чувствуя приближение конца, попытался в последний раз ударить рогами. Но Змиенко был быстрее.

Советский врач резким, отработанным до автоматизма движением вонзил обе пылающие руки глубоко в грудную клетку хтонического монстра. Ткань из корней и костей поддалась без сопротивления, словно теплое масло.

Руки хирурга погрузились по самые локти в пульсирующее, светящееся изумрудным светом нутро божества. «Око Бездны» транслировало Алу точную картину: прямо в центре груди монстра, окутанное паутиной древних заклинаний, билось его Ядро Силы – чистая, Колоссальная Душа Старого Света.

– Инвентаризация завершена! – рявкнул Трикстер.

Он мертвой хваткой вцепился в пульсирующее изумрудное ядро. Пальцы хирурга, сотканные из инфернального мрака, разорвали друидические заклинания, удерживающие душу в теле.

С чудовищным, чавкающим звуком Альфонсо Змиенко голыми руками вырвал сияющую Колоссальную Душу Цернунноса из его груди.

В ту же секунду рев монстра оборвался. Изумрудный свет в его глазницах погас. Исполинская туша, сотканная из вековых корней, замерла, а затем начала стремительно рассыпаться в прах. Древнее древесное мясо превращалось в обычную труху, которую мгновенно подхватывал лесной ветер. Хтонический реликт, переживший тысячелетия, прекратил свое существование.

В ушах Трикстера оглушительно, торжествующе зазвенели фанфары Системы Возвышения. Перед глазами развернулось золотое полотно уведомления:

«Внимание! Зафиксировано поглощение Колоссальной Души Старого Света (Элитный трофей). Обнаружена синергия с приобретенными навыками. Проводится конвертация в инфернальный баланс. Сумма пополнения превышает все известные лимиты региона Пятой республики».

Ал, тяжело дыша и пошатываясь от переизбытка энергии, опустил руки. В его правой ладони, пульсируя теплым изумрудным светом, лежала сжатая до размеров бильярдного шара Душа Рогатого Бога. Белоснежный халат хирурга был полностью покрыт трухой и зеленой слизью, но лицо Змиенко светилось абсолютным, фанатичным триумфом.

Черное пламя Разрушения вокруг поляны погасло, обнажая перепуганных, грязных и задыхающихся от кашля культистов. Буржуазная элита Франции, сжавшись в комок на коленях, с ужасом наблюдала за человеком в прожженном халате, который только что, играючи, выпотрошил их божество.

Адельхард ди Васи ван Гот плавно приблизился к патрону. Морок мгновенно скользнул по его телу, возвращая демону облик безупречного, смуглого атташе с янтарными глазами. Тиун изящным движением извлек из кармана пиджака стопку плотных пергаментов, стилизованных под гербовую бумагу Пекла. Рядом с ними, словно из ниоткуда, материализовалась перьевая ручка из черного золота.

Маг-рыцарь повернулся к оцепеневшим культистам, и на его губах заиграла улыбка, от которой у пухлого председателя верховного суда подкосились колени.

– Господа присяжные заседатели, – бархатный баритон Адельхарда прозвучал с пугающей, нотариальной холодностью в тишине леса Броселианд. – Кажется, ваше покровительство только что… скончалось от острой инфернальной недостаточности. Но наш Двадцать восьмой отдел ценит лояльность. Мы готовы предложить вам новые, куда более надежные гарантии долголетия и процветания.

Демон элегантно развернул верхний контракт, и в его янтарных глазах вспыхнул плотоядный огонек.

– Прошу подходить по одному. Подпись, как обычно, кровью или черным огнем. Сделка абсолютно прозрачна. Мы выполним ваши желания… а взамен получим ваши Превосходные души в качестве посмертных активов. Советская номенклатура и дьявольские контракты – это ядерная смесь, господа. Не заставляйте моего патрона ждать. У него сегодня еще много работы по списанию просроченных божеств.

Очередь из самых влиятельных людей Французской республики выстроилась прямо на истоптанном, залитом зеленой лимфой мху. Владельцы заводов, медиамагнаты и высокопоставленные судьи, еще полчаса назад воображавшие себя грозными языческими жрецами, теперь напоминали нашкодивших школьников перед кабинетом сурового директора.

Пухлый председатель верховного суда первым подошел к Адельхарду. Руки француза, все еще перепачканные кровью жертвенного оленя, тряслись так сильно, что перьевая ручка из черного золота едва не выскользнула из пальцев.

– Я… я сохраню свою должность? – жалко пискнул смертный, затравленно косясь на кучку тлеющей трухи, которая совсем недавно была могущественным лесным божеством.

Тиун, воплощающий собой абсолютный бюрократический идеал Пекла, лишь снисходительно поправил манжеты.

– Вы сохраните должность, приумножите капиталы и забудете о подагре, месье, – бархатный голос мага-рыцаря звучал успокаивающе, как колыбельная для висельника. – Наш синдикат гарантирует премиальное обслуживание. Ваша жизнь превратится в непрерывный праздник потребления. Подписывайте. Там, где галочка.

Перо коснулось стилизованного пергамента. Черный инфернальный огонь мгновенно впечатал имя судьи в архивы Седьмого Круга. Следующий!

Альфонсо Змиенко наблюдал за этим конвейером с нескрываемым удовольствием. Он стянул испачканный медицинский халат, брезгливо бросил его на камни разрушенного алтаря и остался в щегольском костюме. В правой руке хирург все еще сжимал пульсирующее изумрудное Ядро Цернунноса. От артефакта исходило приятное, покалывающее тепло.

– Знаешь, Адя, – хмыкнул москвич, прикуривая папиросу свободной рукой. – Я всегда верил в эффективность массовой диспансеризации, но чтобы элита сама так радостно сдавала анализы… Это превосходит самые смелые ожидания Госплана.

– Они прагматики, патрон, – не отрываясь от оформления очередного фьючерса, отозвался выходец из Бездны. Контракты исчезали в воздухе один за другим с тихим, удовлетворенным шипением. – Их божок оказался неконкурентоспособным. Мы предложили лучшие условия. Закон свободного рынка.

Трикстер перевел взгляд на изумрудную сферу в своей ладони. Пора было распаковать главный трофей.

Врач мысленно отдал Системе команду на поглощение.

Ядро вспыхнуло ослепительным зеленым сверхновым светом, обдав лицо столичного светилы жаром первобытного леса, и мгновенно втянулось под кожу, растворяясь в ауре.

Инфернальный баланс в интерфейсе сошел с ума. Цифры закрутились с такой скоростью, что слились в сплошную золотую полосу. Но главное было не в золоте даркнета. По венам Змия ударил раскаленный адреналиновый коктейль. «Теневая Хирургия», до этого работавшая как скальпель и дефибриллятор, начала стремительно мутировать, впитывая колоссальный объем созидательной природной энергии убитого бога.

Перед глазами развернулось системное уведомление, отбрасывающее золотистые блики на потемневшие деревья:

«Синхронизация завершена. Навык „Теневая Хирургия“ эволюционировал. Разблокирован ранг: „Биогенез Плоти“. Теперь Пользователь способен не только разрушать и восстанавливать материю, но и конструировать органические структуры, изменять генетический код в промышленных масштабах и создавать химерические формы жизни без затрат собственной жизненной энергии».

Альфонсо шумно, с наслаждением выдохнул дым. Глаза ученого полыхнули уже не просто фиалковым неоном, а глубоким, насыщенным цветом абсолютной власти над живой материей. Теперь он мог собирать монстров из запчастей, как конструктор, или лечить смертельные болезни щелчком пальцев, расплачиваясь маной древнего божества, плещущейся в его резервах.

– Ну что, граждане сектанты! – раскатисто объявил хирург, когда последний французский миллионер поставил свою подпись. – Поздравляю с переходом под юрисдикцию Двадцать восьмого отдела. Раз в месяц мой атташе будет связываться с вами для уточнения текущих пожеланий. А пока – брысь по машинам! И чтобы в лесу больше не мусорили!

Буржуазная элита Пятой республики, не веря своему счастью, рванула сквозь заросли к оставленным на опушке автомобилям с такой скоростью, словно сдавала нормативы ГТО.

Спустя пятнадцать минут черный «Ситроен» компаньонов уже плавно катился по утреннему шоссе обратно в сторону столицы. Туман окончательно рассеялся. В салоне пахло дорогим табаком и триумфом.

– Блестящая командировка, повелитель, – Адельхард изящно крутанул руль, обгоняя неповоротливый фермерский грузовичок. – У нас в портфеле два десятка элитных фьючерсов и колоссальный объем чистой энергии. Предлагаю по возвращении в Париж посетить портного. Этот костюм впитал слишком много лесной сырости.

– Портной подождет, Аристократ, – Ал откинулся на мягкий подголовник, чувствуя, как внутри ворочается новая, опьяняющая сила «Биогенеза Плоти». Ему не терпелось опробовать навык в стерильных условиях. – Сначала проверим, как наш карманный барон справился с обустройством подвала. Если он не достал мне бестеневые лампы, я превращу его в морскую свинку.

Особняк на Рю де л’Юниверсите встретил их обманчивой тишиной. Однако, стоило компаньонам переступить порог, как навстречу им из гостиной выкатился де Рошфор. Банкир выглядел так, словно не спал трое суток и выпил ведро крепчайшего эспрессо. Его водянистые глазки лихорадочно блестели, а галстук съехал набок.

– Месье Змиенко! Месье Адельхард! – француз нервно скомкал в руках носовой платок. – Вы вернулись! Я… я все сделал! Подвал готов. Оборудование доставлено, установлено и подключено к автономному генератору. Это стоило астрономических сумм, но операционная отвечает высшим мировым стандартам!

Трикстер удовлетворенно кивнул, скидывая пиджак на руки услужливо подскочившему тиуну.

– Хвалю за оперативность, Жак. Премия в конце квартала гарантирована. Показывай свое архитектурное чудо.

Спустившись в бывший винный погреб, москвич присвистнул. Барон действительно отработал ментальную закладку на все двести процентов. Помещение преобразилось до неузнаваемости. Стены были обшиты белоснежным антибактериальным пластиком. В центре, под ослепительным светом хирургических софитов, гордо возвышался многофункциональный операционный стол из нержавеющей стали. Вдоль стен выстроились новейшие мониторы жизнеобеспечения, холодильники для хранения плазмы и стойки с инструментами.

Это был идеальный, высокотехнологичный храм для извращенного гения советской медицины.

– Шикарно. Просто песня, – Змиенко любовно провел рукой по холодному металлу операционного стола. Новая сила в его венах требовала выхода. – Так и хочется кого-нибудь препарировать. Жак, где моя картотека? Давай сюда первую партию отчаявшихся смертных.

Но вместо радости от похвалы лицо барона приобрело землистый оттенок. Финансист затравленно оглянулся на железную дверь подвала, словно ожидая, что она вот-вот слетит с петель.

– Проблема, месье Змиенко… – голос француза дрогнул. – Дело в том… что закупка такого количества специфического оборудования на черном рынке не прошла незамеченной. Мои каналы пересеклись с интересами Корсиканского синдиката. Они контролируют порты и медицинскую контрабанду. И они… очень недовольны тем, что кто-то влез на их территорию без уважения и отчислений.

Адельхард, с интересом разглядывающий блестящие хромом зажимы, брезгливо приподнял бровь.

– Корсиканцы? Какая-то местная гильдия воров?

– Это мафия, месье! – взвизгнул де Рошфор, покрываясь испариной. – Жестокие, вооруженные до зубов головорезы! Они держат в страхе половину Франции! Они узнали адрес. Час назад мне звонил один из их капо. Они едут сюда. Требуют личной встречи, долю в нашем бизнесе и компенсацию за «моральный ущерб».

Банкир зажмурился, ожидая, что сейчас русские монстры взорвутся гневом. Но вместо этого под сводами белоснежной операционной раздался искренний, раскатистый смех столичного хирурга.

Альфонсо облокотился о край хромированного стола и стряхнул невидимую пылинку с брюк. В его фиалковых глазах полыхнул холодный, садистский восторг ученого, которому только что бесплатно доставили партию подопытных крыс.

– Мафия едет к нам в гости? С оружием и претензиями? – Трикстер широко, плотоядно оскалился. – Адя, ты слышал? Нам даже не придется тратить время на поиск пациентов для калибровки нового оборудования! Местный криминалитет решил добровольно пожертвовать свои органы во имя советской науки.

Маг-рыцарь плавно повернулся к двери. Человеческий морок на его лице едва заметно пошел рябью, предвкушая хорошую, эстетичную резню в городских условиях.

– Скажите, барон, – бархатный голос демона был пропитан ядовитой иронией. – Эти ваши корсиканцы… они предпочитают умирать от термических ожогов или от пространственных аномалий? Хочется быть гостеприимным хозяином.

В глубоком, скрытом от посторонних глаз бункере Двадцать восьмого отдела, где воздух обычно пах озоном, оружейной смазкой и казенной мастикой, сегодня витал совершенно нетипичный аромат – запах дорогого, изысканного дарджилинга и свежей выпечки.

Виктор Крид, бессмертный куратор и негласный владыка советской паранормальной изнанки, сидел в своем любимом дерматиновом кресле. Перед ним на столе, бок о бок с пухлыми папками под грифом «Совершенно секретно», уютно расположился чайный сервиз тончайшего мейсенского фарфора.

Напротив куратора, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел Малик де Сад.

Существо древнее, как само понятие первородного греха, сегодня предпочло облик утонченного европейского аристократа. Темно-бордовый бархатный пиджак, небрежно расстегнутый ворот шелковой сорочки и абсолютная, подавляющая аура власти. Однако главной деталью его образа оставались глаза – пронзительно-зеленые, с ядовитыми, колдовскими нотками шартреза. И сейчас эти глаза сверкали откровенным, не скрываемым недовольством.

Малик изящно подцепил серебряной ложечкой кубик сахара, опустил его в чашку и поднял на Виктора тяжелый взгляд.

– Ты отдал мою Систему смертному, Витя, – бархатный голос де Сада был тих, но от его вибраций чай в чашке куратора едва заметно пошел рябью. – Мою личную разработку. Архитектуру, которую я шлифовал веками, выстраивая идеальный баланс между инфернальными потоками и материей. И кому? Какому-то московскому костоправу с манией величия.

Крид невозмутимо сделал глоток, прикрыв выцветшие, холодные глаза.

– Он не просто костоправ, Малик. Альфонсо – гений. Прагматик без тормозов. И он приносит Отделу такие дивиденды, какие нам не снились со времен падения Римской империи.

– Это вопрос авторских прав и принципа! – фыркнул гость, брезгливо отодвигая от себя блюдце с эклером. Зеленые глаза сузились. – Я писал этот код для высших сущностей. Для архидемонов и лордов Бездны. А твой Змиенко использует интерфейс Системы как кассовый аппарат в советском гастрономе! Он превратил высокое искусство инфернального возвышения в конвейер по заготовке мяса и душ! Ты видел логи за последние сутки?

– Видел, – на тонких губах Виктора промелькнула скупая, но искренняя улыбка. – Выпотрошил древнего кельтского бога в лесах Бретани, конвертировал Колоссальную душу в ману и подписал половину французской элиты на фьючерсные контракты. И это только разминка. Сейчас они с Адельхардом готовятся пустить на органы корсиканский синдикат.

– Вот именно! Никакого изящества! – Малик всплеснул руками, хотя в глубине его зрачков цвета шартреза уже плясали смешинки. Показное недовольство постепенно уступало место философскому приятию абсурда. – Ввалиться на капище в медицинском халате и голыми руками вырвать ядро у Цернунноса… Это варварство. Эффективное, высокорентабельное, но все-таки варварство.

Куратор со стуком поставил чашку на блюдце и откинулся на спинку кресла, опершись подбородком о сложенные домиком пальцы.

– Знаешь, де Сад… Твои возмущения звучат неубедительно. Ты сам передал мне этот артефакт, наделив правом дарения. И давай будем честны: тебе просто скучно. А Альфонсо устраивает такое шоу, что даже твои клерки с Седьмого круга забросили отчеты и наблюдают за эфиром. Этот смертный до боли напоминает мне одного нашего общего знакомого. Помнишь наш отпуск в Японии?

Зеленые глаза Малика внезапно расширились, а затем он тихо, раскатисто рассмеялся. Нахлынувшее воспоминание мгновенно смыло остатки наигранного гнева.

– Тысяча пятьсот восемьдесят второй год. Киото, – де Сад мечтательно прищурился, отпивая чай. – Разве такое забудешь? Мы тогда решили отдохнуть от европейской чумы и костров инквизиции. Вот и заглянули на огонек к Ода Нобунаге.

– О, это был не просто огонек. Это был грандиозный пожар, – согласился Крид, доставая из ящика стола портсигар и предлагая гостю. – Ода умел принимать гостей. Никакого пиетета перед вечностью. Только сакэ из позолоченных черепов врагов, полыхающие храмы и абсолютно отмороженная уверенность в собственном превосходстве.

– Да, – кивнул Малик, прикуривая от легкого щелчка собственных пальцев. Огонек послушно вспыхнул прямо на фаланге демона. – Нобунага был по-своему очарователен в этом беспредельном цинизме. Помнишь, как он сжег Энряку-дзи на горе Хиэй? Просто потому, что монахи отказались платить налоги. Три тысячи трупов за один вечер. И мы сидели с ним на террасе, пили сливовое вино, а он рассуждал о том, что боги – это просто неэффективные феодалы, которых давно пора сместить.

Создатель Системы выпустил в бетонный потолок бункера тонкую струйку сизого дыма.

– У твоего хирурга точно такой же почерк, Виктор. Тот же наглый, пробивной прагматизм. Нобунага объединял Японию железом и кровью, а этот строит свою империю с помощью скальпеля и дьявольских контрактов, умело прикрываясь советскими ГОСТами. Они оба не верят в святость. Для них что языческое божество, что корсиканский мафиози – просто ресурс. Сырье для переработки.

– Смертные – вообще удивительные создания, – философски заметил куратор Двадцать восьмого отдела. – Живут лишь краткое мгновение, ломаются от банального сквозняка, но если дать им в руки правильный инструмент… они способны перевернуть мироздание. Просто из банального упрямства и жажды комфорта.

Малик де Сад изящно стряхнул пепел в хрустальную пепельницу. Его глаза цвета шартреза больше не метали молний. В них светилось глубокое, вековое предвкушение хорошей театральной постановки.

– Ладно, уговорил. Пусть твой мясник развлекается, – снисходительно произнес инфернальный аристократ. – В конце концов, мне и самому до жути интересно, как далеко он зайдет с функцией «Биогенеза плоти». Если он начнет клепать из парижской богемы химер для нужд советской разведки, я лично выпишу ему премию от лица Совета Бездны. Но учти, Витя…

Де Сад подался вперед, и температура в кабинете мгновенно упала на десяток градусов, напоминая, кто именно сейчас так непринужденно пьет чай в кресле.

– Если он сломает мне интерфейс или обрушит экономику Седьмого круга своей гиперинфляцией душ… я заберу его искру себе. И сделаю из нее очень красивый, вечно кричащий светильник для своей спальни.

– Договорились, – Виктор Крид позволил себе короткий, ледяной смешок, поднимая фарфоровую чашку. – За амбиции смертных, Малик. И за то, чтобы они никогда не переставали нас развлекать.