Текст книги "Змий из 70 IV (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Глава 19

Внутри грудной клетки академика не было ни крови, ни бьющегося сердца. Сознание Альфонсо, скользящее по изумрудным нитям «Биогенеза», оказалось в эпицентре крошечного, но безжалостного урагана. Пространственная аномалия выглядела как рваная, пульсирующая воронка. Она жадно втягивала в себя саму суть человеческой жизни, перемалывая клетки и магические потоки в ничто.

Москвич мысленно выругался. Резать тут было нечего – требовалось шить. Причем сшивать не ткани, а саму изорванную в клочья реальность.

– Даю максимальный ток, – глухо процедил Змиенко в физическом мире.

Врач крепче сжал рукояти кабелей. Модернизированные немецкие приборы, накачанные маной, взвыли на пределе возможностей. Запахло плавящейся изоляцией и раскаленным металлом. Хирург направил плотный, тяжелый поток энергии прямо в края пространственной раны, заставляя их сближаться.

Аномалия яростно сопротивлялась. Воронка внутри ученого задергалась, как пойманный на крючок хищник, и начала стремительно расширяться.

Воздух в операционной стал густым, как кисель. Тяжелый хирургический стол из легированной стали жалобно заскрипел, его ножки начали медленно, миллиметр за миллиметром, отрываться от кафельного пола. Гравитация в комнате сошла с ума.

– Патрон, контур трещит! – крикнул Адельхард сквозь рев аппаратуры.

Барьер из черного инфернального пламени, которым тиун изолировал операционную, пошел крупной рябью. Пространственная дыра пыталась пожрать всё вокруг, включая самого хирурга. Пальцы Змиенко, сжимающие иглы-проводники, начало неумолимо затягивать прямо в грудь пациента.

– Держи барьер, Адя! Ещё десять секунд! – рявкнул столичный светило, бросая в сеть последние резервы маны Цернунноса. Вены на висках дипломата вздулись, кремовый халат потемнел от пота.

Маг-рыцарь шагнул вплотную к столу. Выходец из Пекла вскинул руки, вливая всю свою мощь в истончающийся защитный купол. Черное пламя Разрушения, привыкшее только сжигать, сейчас работало как распорка, не давая реальности окончательно схлопнуться.

И в этот момент аномалия сорвалась.

Вместо того чтобы поддаться «Биогенезу», пространственная дыра резко вывернулась наизнанку, выбросив в изолированное пространство концентрированный сгусток абсолютного вакуума. Этот удар должен был разорвать и академика, и врача на субатомные частицы.

Адельхард инстинктивно выбросил вперед ладонь, принимая удар на себя. Пламя Седьмого Круга столкнулось с первозданной пустотой.

Раздался звук, похожий на треск лопнувшей гигантской струны.

Демон приготовился к невыносимой боли, к тому, что его инфернальная оболочка будет уничтожена. Но вместо этого произошло нечто немыслимое. Резонанс. Пустота не сожгла его огонь – она с ним слилась.

Крошечный, размером с песчинку фрагмент чистого пространственного вакуума скользнул по пальцам компаньона, прошил черное пламя и впитался прямо в его Ядро.

Время в подвале словно остановилось.

Адельхард судорожно вдохнул. Янтарные глаза аристократа, всегда светившиеся высокомерной насмешкой, мгновенно погасли. На долю секунды они превратились в две бездонные, пугающие черные дыры, в которых не было ни Пекла, ни света – только бесконечный, пробирающий до костей абсолют. Черное пламя вокруг стола неуловимо изменило оттенок, став цветом небытия.

Эта новая энергия была настолько колоссальной, чужой и древней, что мощь Высших лордов Бездны показалась демону жалкой возней в песочнице.

Этого краткого мгновения, пока тиун впитывал аномалию, хватило. Сопротивление воронки резко упало. Альфонсо с силой свел руки вместе, наглухо стягивая края разорванной ткани мироздания изумрудной нитью «Биогенеза».

Вспышка ослепительно-белого света залила подвал.

Раздался оглушительный хлопок, от которого заложило уши. Центрифуги и кардиомониторы синхронно вырубились, выстрелив снопами искр. В помещении воцарилась звенящая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием двух людей и мерным гудением остывающего автоклава.

Тяжелый стол с грохотом опустился обратно на кафель. Академик Лебедев больше не мерцал. Его грудная клетка ровно и спокойно вздымалась. Прозрачная кожа вновь обрела нормальный, человеческий оттенок.

Змиенко сбросил напряжение и тяжело оперся ладонями о край стола, жадно глотая пропахший озоном воздух.

– Вытянули, – хрипло выдохнул хирург. Москвич стащил порванную перчатку и вытер мокрый лоб.

Только сейчас врач перевел взгляд на компаньона. Адельхард стоял неподвижно, медленно сжимая и разжимая пальцы правой руки. Глаза демона вновь стали привычного янтарного цвета, а пламя исчезло, но в осанке тиуна появилась какая-то новая, пугающая монолитность.

– Свет скачет, или у тебя глаза только что были черные как сажа? – прищурился столичный светило, внимательно разглядывая напарника.

Адельхард поднял голову. На губах выходца из Пекла заиграла прежняя, легкая и чуть циничная улыбка, но в самом глубине взгляда теперь плескалась холодная бездна.

– Перепады напряжения в сети, Ал, – спокойно ответил маг-рыцарь, убирая руки в карманы. – Твои приборы чуть весь квартал без электричества не оставили. Лампы мигают.

– Бывает. Скажи Жаку, чтобы заложил в бюджет покупку автономного дизель-генератора. С этими аномалиями никаких предохранителей не напасешься, – москвич удовлетворенно кивнул и повернулся к пациенту, проверяя пульс.

Альфонсо ничего не заметил. Для него это была просто еще одна успешно завершенная сложная операция.

Адельхард молча смотрел в спину советскому дипломату. Демон чувствовал, как внутри него, в самом центре инфернального Ядра, медленно и горячо пульсирует поглощенная искра абсолютной пустоты. Сила, о которой его отец, правящий Князь, не мог даже мечтать. Сила, которая могла не просто сжигать плоть, а переписывать сами законы реальности.

«Перепады напряжения», – мысленно повторил Адельхард, и его улыбка стала чуть шире. Горизонты этого мира внезапно раздвинулись до бесконечности.

Академик Лебедев пришел в себя ровно через час.

Просторная гостевая спальня на втором этаже особняка была залита мягким дневным светом. Ученый сидел в глубоком кресле, укутанный в теплый плед, и медленно, маленькими глотками пил крепкий сладкий чай из фирменного мельхиорового подстаканника. Лицо все еще оставалось бледным, но во взгляд вернулась осмысленность, а пугающее пространственное мерцание исчезло без следа.

Майор Воронов и капитан Соколов стояли у окна. В их выправке читалось колоссальное облегчение. Офицеры выполнили невыполнимое задание – довезли объект и не потеряли его по дороге.

Змиенко сидел напротив пациента, закинув ногу на ногу, и спокойно курил.

– Вы совершили невозможное, Альфонсо Исаевич, – негромко произнес Лебедев, отставляя пустой стакан на столик. Голос академика звучал хрипло, но твердо. – Я помню, как эта пустота выедала меня изнутри. Мои расчеты показывали, что стабилизация невозможна в принципе. Вы нарушили законы фундаментальной физики.

– Советская медицина регулярно нарушает законы физики, если того требует Минздрав, – усмехнулся дипломат, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. – Как вы себя чувствуете?

– Как человек, который заглянул за край горизонта событий и чудом вернулся обратно, – ученый зябко кутался в плед. – Но дело не в моем здоровье. Товарищи офицеры… я должен сделать официальное заявление.

Воронов мгновенно подобрался, доставая из внутреннего кармана компактный диктофон.

– Слушаем вас, Петр Николаевич.

Лебедев перевел тяжелый взгляд на чекистов.

– Выброс на полигоне не был технической ошибкой нашего НИИ. Оборудование работало штатно. То, что вы видели внутри меня – это не случайная аномалия. Это был прицельный, снайперский удар пространственным коллапсаром.

В комнате повисла тяжелая тишина. Змиенко перестал улыбаться, а Соколов нахмурился, переглянувшись с напарником.

– Вы хотите сказать, что это диверсия? – уточнил майор.

– Хуже. Это проверка боем, – академик нервно сцепил худые пальцы. – Кто-то на Западе разработал технологию, способную точечно пробивать наш защитный магический Периметр. Они целились не просто в полигон, они целились конкретно в куратора проекта. Использовали меня как живой контейнер для черной дыры. Если бы я вернулся в Москву и эта дрянь схлопнулась там… Вся наша сеть обороны рухнула бы как карточный домик.

Алфонсо задумчиво выпустил струю дыма. Картина складывалась препаршивая. Инфернальные картели, с которыми врачу доводилось иметь дело, мыслили категориями грубой силы и сбора душ. Здесь же работал кто-то другой – с математическим расчетом и технологиями, опережающими время.

– Значит, мы вовремя вас перехватили, – констатировал хирург. – Центру придется пересмотреть протоколы безопасности Периметра.

– Вы оказали Родине неоценимую услугу, товарищ Змиенко, – Воронов выключил диктофон и уважительно кивнул врачу. – Мы немедленно организуем безопасный коридор для эвакуации академика. Этот инцидент получит высший гриф секретности. Ваш отдел сработал безупречно.

Адельхард наблюдал за этой сценой из темного угла комнаты, прислонившись плечом к дубовому шкафу.

Демон стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и слушал. Еще вчера он воспринимал этих людей как интересных, дерзких и полезных союзников. Змиенко был для него непререкаемым авторитетом, человеком, чья воля и мана заставляли уважать себя.

Но сейчас всё изменилось.

Внутри инфернального Ядра Адельхарда медленно и горячо вращалась поглощенная искра абсолютной пустоты. Эта крошечная частица космоса наделила его новыми, пугающими чувствами. Аристократ больше не просто видел ауры людей – он слышал, как кровь с трудом проталкивается по их хрупким, изношенным венам. Чувствовал, как короткие жизни неумолимо утекают сквозь пальцы.

Тиун смотрел на Воронова, рассуждающего о секретности. На Лебедева, трясущегося за свой Периметр. На самого Альфонсо, который всерьез говорил о долге, Центре и Родине.

«Смешно», – холодная, чужая мысль скользнула в сознании выходца из Пекла.

Люди добровольно заковали себя в цепи. Придумали границы, государства, министерства и клятвы, чтобы придать смысл своему короткому, суетливому существованию. Альфонсо обладал силой, достаточной, чтобы ставить на колени лордов Бездны, но при этом покорно вытягивался в струнку перед двумя серыми клерками из КГБ. Московский светило играл по их правилам, служил их идеалам.

На губах Адельхарда появилась едва заметная, снисходительная усмешка.

Он вспомнил ощущение прогибающегося пространства. Вспомнил, как легко пустота могла стереть этот особняк, этот город, эту планету. Зачем служить Системе Возвышения? Зачем подчиняться приказам московских чиновников или правилам Пятого Круга, если в твоих руках ключ от самого мироздания?

Альфонсо – блестящий хирург, но он мыслит как человек. Трикстер лечит раны на теле реальности, пытается сохранить старый порядок. Адельхард же теперь мог этот порядок уничтожить. До основания. И построить новый, свой собственный.

– Адя, – голос Змиенко вырвал демона из размышлений. Дипломат уже поднялся с кресла. – Проводи товарищей до заднего выхода. Жан подготовил неприметную машину.

– Конечно, командир, – ровно и вежливо отозвался тиун.

Он отлепился от шкафа и подошел к чекистам. Движения компаньона стали еще более плавными, в них появилась текучая, хищная грация. Воронов, прошедший десятки горячих точек, невольно напрягся, почувствовав рядом нечто неправильное, подавляющее. Майор не мог это объяснить, но инстинкты кричали об опасности.

– Прошу за мной, господа, – Адельхард учтиво указал на дверь.

Пропуская людей вперед, демон на долю секунды задержал взгляд на затылке Альфонсо. В янтарных глазах не было ни злобы, ни предательства. Только холодный, расчетливый анализ исследователя, который смотрит на устаревшую модель микроскопа.

Союз между прагматичным советским врачом и наследником Седьмого Круга дал трещину. И эта трещина, подогреваемая пустотой, уже начала разрастаться.

Кабинет на втором этаже погрузился в густые парижские сумерки. Альфонсо не стал включать верхний свет, ограничившись зеленой настольной лампой в стиле сталинского ампира – трофеем, который барон де Рошфор умудрился достать где-то на антикварном аукционе.

Впрочем, дополнительное освещение в комнате не требовалось.

На массивном дубовом столе, прямо поверх разложенных финансовых отчетов, лежало Ядро Архидемона. Сгусток концентрированной инфернальной мощи размером с крупное яблоко ровно и мощно пульсировал, заливая столешницу холодным, мертвенно-белым сиянием. Воздух вокруг артефакта слабо трещал, пах озоном и старой кровью.

Змиенко сидел в кресле, задумчиво вращая в пальцах незажженную папиросу.

– Свинец эту штуку не удержит, – нарушил тишину врач. – Фонить будет так, что на границе любые приборы сойдут с ума. Придется заказывать у барона вольфрамовый контейнер с магическим экранированием. И курьера из Москвы просить с допуском не ниже первого.

Дверь кабинета бесшумно открылась. Адельхард переступил порог, прикрыв за собой створку, и неторопливо подошел к столу. В полумраке его лицо казалось высеченным из мрамора. Тиун опустил взгляд на сияющее Ядро.

– Альфонсо Исаевич, – голос выходца из Пекла звучал мягко, почти вкрадчиво. – Ты действительно собираешься отдать этот ресурс своим генералам из КГБ?

Москвич перевел взгляд на напарника и чуть приподнял бровь.

– Это не ресурс, Адя. Это стратегический актив государственного значения, – ровно ответил хирург. – У нас в Союзе оборонка сейчас как раз бьется над новыми системами защиты Периметра. С такой батарейкой они перекроют небо от Прибалтики до Владивостока на сто лет вперед.

Маг-рыцарь усмехнулся. Он обошел стол и остановился у огромного окна, глядя на зажигающиеся огни вечернего Парижа.

– Альфонсо, ты мыслишь категориями рядового исполнителя. Взгляни шире, – Аристократ указал на светящийся артефакт. – В этой сфере заключена мощь, способная искажать реальность. Если мы поглотим ее сами – или если ты адаптируешь ее под свою энергосистему с помощью «Биогенеза», – нам больше не придется отчитываться. Ни перед твоим Центром, ни перед Владыкой Маликом. Мы перестанем быть просто наместниками. Мы станем правителями.

Змиенко наконец чиркнул спичкой и закурил. Огонек папиросы на мгновение осветил его спокойные, лишенные даже тени сомнения фиалковые глаза.

– Власть ради власти – это тупик, Адельхард, – сухо произнес дипломат, выпуская дым в сторону сияющего ядра. – Это болезнь. Раковая опухоль, которая пожирает организм, пока не погибнет вместе с ним. Я врач. Моя задача – лечить Систему, выстраивать порядок, а не ломать его ради того, чтобы потешить эго. У нас есть монополия, у нас есть средства, у нас есть четкий план. Анархия мне в этом плане не нужна.

– Порядок… – тихо повторил демон, пробуя слово на вкус. – И ты готов вечно служить людям, которые втайне боятся тебя больше, чем монстров из Бездны? Тем же Воронову и Соколову?

– Я служу не им. Я служу идее, – жестко отрезал столичный светило. – Вопрос закрыт. Завтра утром отдай распоряжение Жаку насчет вольфрамового контейнера.

Адельхард медленно повернулся к начальнику. Его лицо оставалось почтительно-невозмутимым. Идеальный заместитель. Верный компаньон.

– Как скажешь, командир. Считай, что контейнер уже заказан, – маг-рыцарь вежливо кивнул. – Доброй ночи.

Тиун вышел из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь.

Змиенко проводил его взглядом, затем снова перевел глаза на Ядро. Врачу показалось, что в комнате стало немного прохладнее. Только когда москвич потянулся к пепельнице, он заметил странность.

Нижняя половина огромного оконного стекла, возле которого только что стоял напарник, беззвучно осыпалась на подоконник. Она не разбилась – она превратилась в мельчайшую, серебристую пыль, словно само пространство в этом месте было стерто ластиком.

Алфонсо нахмурился, разглядывая идеально ровный срез.

Далеко на юге, где Париж сменился пропахшими гниющей рыбой и дешевым вином доками Марселя, шел проливной дождь.

В заброшенном портовом ангаре, освещенном лишь тусклой желтой лампочкой, царила мрачная атмосфера. Валафар, чья обсидиановая броня сейчас была скрыта под безразмерным грязным плащом, держал за горло бледного, хрипящего главаря местной банды контрабандистов. Ноги человека болтались в полуметре от бетонного пола.

– Где остальное? – пророкотал гигант, слегка сжимая пальцы. От его голоса задрожали металлические перекрытия ангара.

– Нету… клянусь Мадонной! Это вся доля! – прохрипел бандит, судорожно цепляясь за каменную руку чудовища.

В паре метров от них Андреалфус, выглядевший как тощий, болезненный бухгалтер в промокшем пальто, брезгливо пересчитывал мутные кристаллы маны, сваленные на ржавую бочку.

– Качество отвратительное. Страх, похоть и дешевая жадность, – прошипел бывший лорд. Без голосовых связок, которые так и не восстановились после встречи с неоновым скальпелем хирурга, ему приходилось общаться с помощью грубой телепатии. – Мы собираем мусор. Мы – аристократы Инферно – работаем вышибалами у смертных бандитов. Это позор.

Валафар с отвращением отшвырнул потерявшего сознание контрабандиста в угол ангара.

– Русский слишком силен, – угрюмо отозвался великан, вытирая руки о плащ. – Если мы не выполним квоту Двадцать восьмого отдела, он пустит нас на реакторы. Терпи.

– Терпеть не обязательно, – раздался спокойный голос из тени у входа.

Оба демона мгновенно развернулись, принимая боевые стойки.

Из пелены дождя в ангар шагнул Адельхард. На тиуне был безупречный лондонский костюм, и, вопреки ливню на улице, на его плечах не было ни единой капли воды. Дождь просто исчезал в миллиметре от его тела.

– Явился надсмотрщик, – мысленно огрызнулся Андреалфус, не скрывая ненависти. – Пришел проверить, как мы ковыряемся в грязи по приказу твоего ручного человека?

Валафар угрожающе шагнул вперед.

– Ты сын Князя, Адельхард. Ты предал свой Круг ради того, чтобы носить портфель за смертным врачом. Тебе здесь не рады.

Тиун не стал тратить время на дискуссии. Он даже не достал из ножен свои клинки. Выходец из Пекла просто вздохнул и на одну секунду отпустил контроль над Ядром.

Черное пламя, смешанное с абсолютной пространственной пустотой, беззвучной волной разошлось по ангару.

Свет лампочки мигнул и погас. Бетон под ногами лордов покрылся глубокими трещинами, а капли дождя, залетающие в открытые ворота, застыли в воздухе, после чего рассыпались в ничто. Тяжелая, невыносимая аура обрушилась на плечи высших демонов. Это была не просто инфернальная мощь. Это было дыхание самого конца времен.

Валафар, который еще вчера бросался в бой на Архидемона, с глухим стуком рухнул на колени. Его обсидиановая броня покрылась инеем. Гигант попытался вдохнуть, но в легкие не поступал кислород – пространство вокруг Адельхарда стало мертвым вакуумом. Андреалфус упал рядом, вжимаясь лицом в грязный бетон, не в силах даже сформировать мысль.

В этот момент оба лорда с абсолютной, кристальной ясностью поняли две вещи. Первая: их Князь Седьмого Круга был слабее. Вторая: Альфонсо Змиенко больше не был самым страшным существом во Франции.

Адельхард сделал шаг вперед, и давление чуть ослабло, позволив демонам с хрипом втянуть воздух.

– Вы продолжите работать на Двадцать восьмой отдел, – голос тиуна звучал ровно, как метроном. – Будете собирать ману, выбивать долги и терпеть приказы моего командира. Альфонсо Исаевич любит порядок, и мы не станем его расстраивать.

Маг-рыцарь остановился перед стоящим на коленях Валафаром и заглянул в его полные первобытного ужаса глаза.

– Но с сегодняшнего дня, – продолжил Адельхард, – тридцать процентов самой чистой маны, которую вы найдете, вы будете переводить на отдельный, скрытый канал в Системе. Мой личный канал. В обход барона де Рошфора и любых отчетов.

Андреалфус судорожно закивал, не смея поднять головы от бетона. Валафар сглотнул вязкую слюну.

– Как… как скажете, мой господин, – пророкотал гигант, склоняясь еще ниже.

– Вот и славно. Рад, что мы нашли общий язык, – улыбнулся компаньон Змиенко.

Аура пустоты мгновенно втянулась обратно. В ангаре снова зажегся тусклый свет лампочки, и стал слышен шум марсельского ливня. Адельхард поправил манжеты своего безупречного костюма, развернулся и неспешно пошел к выходу. Семя нового, скрытого порядка было успешно брошено в плодородную почву инфернальной ненависти.

Барон де Рошфор сдержал слово. Заказной контейнер из оружейного вольфрама доставили в особняк ровно через трое суток. Тяжелый матово-черный куб, покрытый многослойной свинцовой сеткой и рунами пространственного подавления, обошелся Двадцать восьмому отделу в астрономическую сумму. Но безопасность того стоила.

Как только Альфонсо опустил сияющее Ядро в бархатный паз и с тихим щелчком захлопнул тяжеленную крышку, давящий радиационно-магический фон в кабинете мгновенно исчез. Воздух снова стал обычным, без металлического привкуса озона и застарелой крови.

Курьер из Москвы прибыл следующим утром.

Это был не очередной неприметный оперативник в сером плаще. На пороге резиденции возник человек-гора в потертой, но идеально сидящей кожаной куртке поверх строгой рубашки. Широкое обветренное лицо, седой ежик жестких волос и цепкий, тяжелый взгляд профессионального волкодава. От визитера так и веяло морозной тайгой и непробиваемой защитной магией.

– Доброе утро, Альфонсо Исаевич, – басом прогудел гость, переступая порог. Рукопожатие напоминало хватку промышленного пресса. – Полковник Трофимов. Спецотдел сибирской комендатуры. Прибыл за посылкой.

– Рад знакомству, товарищ полковник. Наслышан, – москвич ответил не менее крепко. Сибирский отдел занимался ликвидацией самых опасных прорывов за Уралом, и случайных людей там не держали. – С дороги чай, кофе? Или чего покрепче?

– Чайку, если можно. На службе ни грамма, – Трофимов аккуратно снял куртку. Предплечья ветерана покрывала густая вязь выцветших защитных татуировок.

Пока хозяин наливал сибиряку крепкий чай в столовой, Адельхард молча вынес из кабинета вольфрамовый куб. Тиун поставил контейнер на стол так легко, словно внутри лежал пенопласт, а не концентрированная инфернальная смерть в свинце.

Трофимов проводил Аристократа долгим, изучающим взглядом. Сибирский волкодав нутром почуял демоническую природу помощника, но задавать лишних вопросов не стал – у парижской резидентуры своя специфика.

– Тяжелая штука, – уважительно хмыкнул полковник, прихлебывая из граненого стакана. – В Центре переполох стоит невероятный. НИИ уже перегрызлись, решая, чей институт получит батарейку на изучение.

– Пусть изучают осторожно. Заряд нестабилен, – предупредил хирург. – Если нарушат экранирование, половину столицы втянет в Бездну.

– Не извольте беспокоиться. Спрячем так глубоко в гранит, что ни один буржуйский сканер не достанет, – Трофимов допил чай, поднялся и легко, одной рукой ухватил пятидесятикилограммовый груз. – Генерал просил передать личную благодарность. Ваше личное дело в кадрах сейчас пухнет от поощрений. Если так пойдет и дальше, придется вам на лацкан звезду Героя вешать, Альфонсо Исаевич. Неофициально, конечно.

– Служу Советскому Союзу, – с легкой, но искренней улыбкой ответил дипломат.

Адельхард, стоявший у дверей, проводил офицера вежливым кивком. Внешне маг-рыцарь оставался эталоном лондонской выдержки, но обостренные частицей пустоты чувства рисовали совершенно иную картину. Демон видел не грозного ветерана, а просто стареющий организм. Тиун отчетливо различал, как защитные татуировки Трофимова тянут ману из изношенного человеческого сердца. Стоит лишь щелкнуть пальцами, выпустить крошечный фрагмент вакуума, и хваленая сибирская защита осыплется прахом вместе с носителем.

Но Аристократ лишь учтиво открыл перед гостем входную дверь. Время еще не пришло.

Проводив курьера, Змиенко спустился на первый этаж, где кипела повседневная работа.

После зачистки конкурентов и модернизации подвала Двадцать восьмой отдел заработал на полную мощность. Слухи о советском враче, который творит чудеса без сделок с дьяволом, разлетелись по французской элите мгновенно.

В просторной приемной, организованной марсельцами на месте бывшей бильярдной, уже сидели посетители. Роскошные меха, дорогие костюмы, нервные взгляды поверх свежих газет. Здесь можно было встретить жен министров, стареющих звезд экрана, владельцев банков и политиков первого эшелона. Никто из них не здоровался друг с другом, делая вид, что оказались тут совершенно случайно.

– У нас сегодня плотный график, командир, – Адельхард протянул москвичу кожаную папку с расписанием, материализовавшись из воздуха с чашкой свежего эспрессо. – Четыре омоложения, два снятия проклятий на нищету и один очень интересный случай вне очереди.

– Кто такой? – врач принял кофе, бегло просматривая список.

– Анри Дюпон. Владелец металлургического концерна на юге Франции. Записался час назад, заплатил тройной тариф за срочность барону де Рошфору. Ждет в смотровой.

Альфонсо удовлетворенно кивнул и направился к лестнице в подвал. Дюпон был фигурой серьезной. Такие люди просто так капиталом не разбрасываются.

В стерильной, сияющей белым кафелем операционной было прохладно. Магнат нервно мерил шагами пространство между хромированным столом и новенькой барокамерой. Промышленник выглядел ужасно. Дорогой итальянский костюм висел на худых плечах, как на вешалке. Кожа приобрела землистый оттенок, волосы поредели, а во взгляде плескалась паника человека, теряющего контроль над собственной жизнью.

– Месье Змиенко! – Дюпон бросился навстречу хирургу, едва тот переступил порог. – Местные профессора и шарлатаны-астрологи разводят руками. Я погибаю.

– Присаживайтесь, Анри, – спокойно распорядился столичный светило, указывая на кресло. Врач надел белоснежный халат и привычным жестом активировал инфернальный интерфейс. – Без паники. В моей клинике умирают только с письменного разрешения лечащего врача. На что жалуемся?

– Усталость. Дикая, невыносимая усталость, – магнат рухнул в кресло, судорожно расстегивая воротник рубашки. – Я не сплю, не ем. За месяц потерял пятнадцать килограммов. Концерн несет убытки, сделки срываются из-за моей невнимательности. Вчера забыл имя собственной дочери! Меня словно выпивают по капле.

Трикстер подошел ближе, положил руки на плечи француза и пустил под кожу тонкие сканирующие нити «Биогенеза». Изумрудный неон мягко осветил лицо пациента.

Диагноз стал ясен через пару секунд.

– Никакой мистики, месье Дюпон. У вас банальный астральный паразит, – ровно констатировал Змиенко, отступая на шаг. – Судя по плотности привязки – редкий южноамериканский подвид. Питается жизненной энергией и нейронными связями. Кто-то из конкурентов не пожалел денег на хорошего шамана Вуду.

– Филипп! Владелец логистической компании! Мы делим контракты в порту Гавра! – взвыл промышленник, до хруста сжимая кулаки. – Вы можете это вырезать⁈

– Разумеется. Хирургическое извлечение займет двадцать минут. Еще пара часов потребуется на восстановительную терапию в капсуле, – хирург стянул перчатки и невозмутимо убрал руки в карманы халата. – Вопрос лишь в цене.

– Я заплачу любые деньги! – Дюпон вытащил чековую книжку дрожащими пальцами. – Миллион франков? Два?

Альфонсо снисходительно улыбнулся.

– Анри, мы серьезная организация, а не уличные ростовщики. Зачем мне обесценивающиеся франки? Наш финансовый директор, барон де Рошфор, предпочитает твердые активы.

Москвич подошел к металлическому столику и достал подготовленный бланк договора.

– Меня интересует порт Гавра, из-за которого вы воюете с конкурентом, – голос дипломата стал деловым и жестким. – Советскому торговому флоту нужны удобные, не облагаемые лишними пошлинами доки во Франции. Вы передаете двадцать процентов акций вашей портовой инфраструктуры под управление швейцарского фонда. Плюс – полная поддержка наших судов. Взамен получаете абсолютное здоровье, защиту от любых магических посягательств и одну маленькую услугу: тот самый Филипп завтра внезапно решит уйти на пенсию из-за обострившейся язвы желудка. Договорились?

Магнат замер, глядя на советского специалиста. В воспаленном мозгу шел яростный торг. Отдать пятую часть стратегического порта – форменный грабеж. Но альтернативой была смерть в психиатрической клинике.

– Вы просите невозможного, месье Змиенко, – хрипло выдохнул Дюпон, но все же потянулся за перьевой ручкой.

– Ошибаетесь. Я предлагаю долгосрочное и взаимовыгодное партнерство, – Альфонсо аккуратно забрал подписанный договор. – А теперь ложитесь на стол. Будем резать паразита. Адя, готовь реанимационный набор, пациент может буянить при извлечении.