Текст книги "Змий из 70 IV (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Глава 20

Подвал особняка на Рю де л’Юниверсите дышал размеренным, стерильным спокойствием. Альфонсо Исаевич стоял у хромированной раковины, методично смывая с рук остатки хирургического талька. На соседнем столике аккуратной стопкой лежали подписанные бароном де Рошфором векселя и свежая купчая на доки Гавра. Двадцать восьмой отдел работал как идеальный швейцарский механизм, отлаженный по стандартам советской плановой экономики.

Внезапно свет мощных бестеневых ламп мигнул и окрасился в тревожный багровый оттенок.

Тишину разорвал низкий, пульсирующий вой. Это кричали не сирены, а сами защитные контуры особняка, напитанные маной убитого лесного бога. Барьер, способный выдержать прямой удар танковой дивизии или осаду легиона Пекла, сейчас не просто ломался – он рассыпался, словно гнилая ткань.

Змиенко мгновенно вытер руки полотенцем. Фиалковые глаза москвича холодно сузились. Радар интерфейса молчал, но инстинкты вопили об угрозе запредельного уровня. Врач плавно опустил ладони, позволяя изумрудно-фиолетовому неону «Биогенеза» сгуститься на кончиках пальцев в два длинных, мерцающих скальпеля.

Массивная стальная дверь операционной, укрепленная свинцом и рунами подавления, не разлетелась от взрыва. Она просто исчезла. Растворилась в воздухе облаком серой пыли, оставив после себя идеально ровный прямоугольный проем.

В подвал бесшумно шагнули две массивные фигуры. Обсидиановый гигант Валафар и тощий Андреалфус. Высшие демоны, еще недавно униженно собиравшие крохи энергии в марсельских доках, неуловимо изменились. В их взглядах больше не было ни страха перед советским дипломатом, ни затаенной аристократической злобы – только абсолютная, пустая покорность вышколенных цепных псов, ожидающих приказа истинного хозяина. Лорды синхронно разошлись в стороны, освобождая проход.

Следом в помещение вошел Адельхард.

Привычный облик лондонского денди таял прямо на ходу. Идеально скроенный пиджак, галстук, белоснежная рубашка – всё это осыпалось черным снегом. На месте одежды формировался тяжелый, угловатый доспех, сотканный из первородного мрака и чего-то еще более страшного. Из абсолютного вакуума. Каждое движение бывшего тиуна поглощало свет в операционной, искажая пространство вокруг его фигуры. Янтарные глаза демона потемнели, превратившись в две бездонные воронки, в которых не отражалось ничего, кроме холодного, неотвратимого конца времен.

– Что за маскарад, Адя? – ровно поинтересовался столичный хирург, не опуская светящихся лезвий. – Защиту чинить придется за твой счет. Из премии вычту.

– Премий больше не будет, Альфонсо Исаевич, – голос выходца из Пекла звучал мягко, но от этого ледяного спокойствия замерзала кровь. Пространство вокруг него слегка вибрировало, не выдерживая давления чудовищной ауры. – Как и самого Двадцать восьмого отдела.

Змиенко чуть наклонил голову, анализируя ситуацию. Дипломат видел, как за спиной напарника клубится энергия, не имеющая ничего общего с привычным Инферно или силами Седьмого Круга. Это была та самая пустота, с которой они столкнулись в груди академика Лебедева. Крошечная искра небытия, пустившая корни в демоническом ядре.

– Решил заняться недружественным поглощением? – врач сделал неуловимый шаг в сторону, занимая удобную позицию для атаки и отрезая противникам путь к барокамерам. – Думаешь, пара прикормленных лордов и фокусы с вакуумом помогут тебе разорвать системный контракт?

Адельхард снисходительно улыбнулся. В этой улыбке не осталось ни капли былой товарищеской иронии. Только холодное наблюдение высшего существа за обреченной букашкой.

– Контракты пишутся для тех, кто живет по чужим правилам, командир, – Аристократ медленно поднял правую руку, закованную в латную перчатку из пустоты. – А я больше не часть этой Системы. Я перерос ее рамки. Наш союз был продуктивным, Альфонсо, и я многому у тебя научился. Но твоя зацикленность на долге, Центре и людских законах стала тянуть меня на дно. Вы, люди, слишком ограничены своей короткой жизнью.

Валафар глухо зарычал, материализуя в руках гигантскую двуручную алебарду. Андреалфус раскинул руки, готовясь выпустить концентрированный ядовитый туман. Оба лорда ждали лишь легкого кивка своего нового владыки.

– Считай это официальным уведомлением о расторжении партнерства, – продолжил Адельхард, и в его голосе зазвенел мертвый металл. – Ты отлично зачистил для меня Францию. Подготовил инфраструктуру, собрал бюджет, выстроил монополию. Я забираю этот рынок. А тебя увольняю. Без выходного пособия.

Москвич лишь крепче перехватил гудящие неоновые скальпели. На лице хирурга не дрогнул ни один мускул.

– Увольнялка еще не выросла, – жестко констатировал Змиенко. – Посмотрим, как твоя пустота справится с советской медициной.

Альфонсо Исаевич не стал ждать первого удара. Хирург привык работать на опережение.

– Административный доступ. Режим чрезвычайной ситуации, – четко произнес он, активируя скрытые полномочия Главы отдела.

Перед глазами москвича привычно развернулось золотое полотно инфернального интерфейса. Ряды системных уведомлений, графики сборов маны, списки личного состава – всё то, чем Змиенко управлял железной рукой последние месяцы. Дипломат намеренно игнорировал лордов, концентрируясь на главной цели. Одним мысленным усилием он попытался отозвать права доступа Адельхарда и заблокировать его Ядро через Систему Возвышения.

Обычно это работало мгновенно. Нарушителя просто вышвыривало из реальности или парализовало волю.

Но в этот раз золотые строки внезапно дрогнули. По краям интерфейса поползла липкая черная коррозия. Золото уведомлений на глазах превращалось в ржавое железо, которое тут же рассыпалось серой пылью. Системные иконки плавились, стекая по сетчатке глаза грязными кляксами.

– Ошибка доступа, – проскрежетал в мозгу мертвый, синтетический голос Системы. – Конфликт приоритетов. Обнаружен вирусный код… Пустота.

– Бесполезно, Альфонсо, – Адельхард сделал ленивый жест рукой, и по стенам операционной пробежала волна искажения. – Ты пытаешься лечить гангрену пластырем. Ваша Система – это всего лишь набор костылей, созданных для того, чтобы держать в узде амбиции таких, как мы. Малик де Сад и его бюрократы построили этот загон, а ты радостно взялся его охранять. Но я нашел способ выйти за ограду.

Трикстер почувствовал, как невидимые тиски сжимаются на его собственных энергетических каналах. Связь с Системой, которая раньше давала почти божественное могущество, теперь превратилась в удавку. Черная ржавчина Адельхарда методично пожирала права администратора, перехватывая управление потоками маны.

– Ты не вышел за ограду, Адя. Ты просто сменил хозяина на паразита, – процедил Змиенко, чувствуя, как немеют пальцы. – Эта искра вакуума сожрет тебя так же, как она жрала академика. Ты не управляешь ею, ты просто ее временный контейнер.

– Это мы еще посмотрим, – демон усмехнулся.

В этот момент интерфейс перед глазами Альфонсо окончательно почернел и лопнул. Вспыхнуло финальное, кроваво-красное уведомление:

«Глава Двадцать восьмого отдела смещен. Права собственности на регион Франция переданы новому администратору. Счета заблокированы. Привязка к Системе Возвышения… разорвана».

Москвич пошатнулся, ощутив внезапную, оглушающую пустоту в голове. Словно из его сознания вырвали кусок живой плоти. Изумрудно-фиолетовый неон на пальцах моргнул и погас, оставив хирурга безоружным перед тремя демонами.

– Вот и всё, Альфонсо Исаевич, – Адельхард неторопливо подошел к рабочему столу врача и взял в руки стетоскоп, брезгливо рассматривая его, прежде чем сжать ладонь. – Теперь это мой рынок. Мои правила. Мои доки в Гавре и мои министры. Ты проделал отличную подготовительную работу. Выстроил идеальную вертикаль власти, собрал активы, приучил местную элиту к порядку… Настоящий советский хозяйственник. Спасибо. Дальше я справлюсь сам.

Валафар и Андреалфус синхронно шагнули вперед, отрезая Альфонсо путь к выходу и к барокамерам, где хранились запасы маны.

– А с тобой что делать? – тиун задумчиво склонил голову набок. – Ты слишком опасен, чтобы оставлять тебя в живых, и слишком талантлив, чтобы просто стереть. Но, боюсь, твое время вышло. Твой Минздрав здесь больше не властен.

Альфонсо выпрямился, медленно поправляя лацканы своего белого халата. Даже лишившись поддержки Системы, он не выглядел сломленным. В его взгляде не было страха – только холодная, хирургическая злость человека, у которого пытаются отобрать пациента прямо на операционном столе.

– Знаешь, в чем твоя главная ошибка, Аристократ? – голос Змиенко звучал ровно, без единой дрожи. – Ты решил, что всё дело в интерфейсе и золотых буковках перед глазами.

Хирург сделал глубокий вдох, и внутри него, в обход заблокированных каналов Системы, отозвалось нечто древнее и дикое. Мана Цернунноса, впитанная когда-то в подвалах Лубянки, не подчинялась правилам Малика или коду Пустоты. Она была частью его собственной плоти.

– Система была лишь инструментом, – Альфонсо оскалился в жесткой, недоброй улыбке. – А врач – это призвание. И сегодня я буду оперировать без наркоза.

Воздух в подвале внезапно задрожал от первобытной, зеленой мощи, которая хлынула прямо из пор кожи москвича. Трикстер не собирался сдаваться без боя. Если его увольняют – он уйдет, громко хлопнув дверью. Вместе с челюстями своих бывших подчиненных.

Изумрудное сияние затопило подвал, выжигая остатки системной гнили. Змий не стал восстанавливать короткие лезвия. Мана древнего лесного бога, освобожденная от сдерживающих фильтров Системы Возвышения, выплеснулась через ладони москвича двумя ослепительными, ревущими хлыстами чистой жизненной силы.

Валафар с рычанием рванул вперед, занося алебарду. Для хирурга движения неповоротливого гиганта сейчас казались нелепой, замедленной съемкой. Короткий, небрежный взмах правой руки – и неоновая плеть с влажным хрустом обвилась вокруг шеи обсидианового лорда. Змиенко резко дернул на себя, одновременно пуская по хлысту импульс форсированного некроза.

Броня не спасла. Великий герцог рухнул на кафель, захлебываясь черной кровью из разорванной гортани. Андреалфус, попытавшийся ударить со спины, получил удар левым хлыстом наотмашь. Изумрудное лезвие просто рассекло тощего лорда пополам, превратив его в осыпающийся пепел прежде, чем тот успел осознать собственную смерть.

– Отличная реакция для смертного, – равнодушно похвалил Адельхард, переступая через рассыпающиеся останки своих новых слуг. – Но ты тратишь ресурс на мусор.

Тиун сделал шаг вперед. Кафель под его тяжелыми, сотканными из абсолютного вакуума сапогами не трескался – он исчезал.

Змиенко ударил дуплетом. Оба изумрудных хлыста, способных вскрыть танковую броню и перестроить клетки любого живого существа, крест-накрест обрушились на предателя.

Раздался звук, похожий на шипение капли воды на раскаленной плите.

Магия плоти и созидания столкнулась с концепцией абсолютного стирания. Хлысты Альфонсо просто исчезли, не долетев до лица Адельхарда каких-то пару сантиметров. Пустота жадно пожрала концентрированную ману, даже не поперхнувшись.

– «Биогенез» работает только с тем, что существует, Альфонсо Исаевич, – Аристократ вскинул руку. С его пальцев сорвался поток бесцветного, искажающего пространство пламени.

Врач ушел перекатом, демонстрируя чудеса акробатики. Там, где секунду назад стоял столичный светило, теперь зияла идеально круглая дыра. Пламя не расплавило операционный стол и бетонный пол – оно вырезало их из реальности.

Змиенко оказался на ногах мгновенно. Дипломат понял правила новой игры. Оперировать пустоту нельзя, ее можно только обмануть.

Москвич рванул по кругу, используя укрытия: шкафы с медикаментами, тяжелые барокамеры, запасные швейцарские генераторы. Адельхард даже не пытался за ним бегать. Демон медленно поворачивался вокруг своей оси, методично и равнодушно стирая убежища одно за другим.

Здание особняка над ними начало содрогаться. Уничтожение несущих конструкций в подвале запустило цепную реакцию. Элитная парижская недвижимость, купленная бароном де Рошфором за бешеные деньги, с грохотом складывалась внутрь себя, погребая под обломками приемную и роскошную столовую.

– Ты лишь оттягиваешь неизбежное! – голос выходца из Пекла усилился, перекрывая грохот рушащихся перекрытий. – Твоя прагматичность стала твоей слабостью. Ты не умеешь отступать, потому что привык быть самым сильным в палате.

– Я привык доводить операцию до конца! – крикнул Змиенко из-за остатков вентиляционной шахты.

Врач тяжело дышал. Мана Цернунноса сгорала с чудовищной скоростью, поддерживая запредельную скорость реакции и мышечный тонус. Правый рукав халата исчез – Альфонсо едва успел отдернуть руку от скользнувшего мимо вакуумного клинка, но пустота успела стесать кусок ткани и слой кожи. Рана не кровоточила, она была идеально гладкой и пугающе немой.

– Острая форма мании величия, отягощенная синдромом бога, – хрипло диагностировал хирург, формируя в ладонях новые, предельно сжатые скальпели. – Клиническая картина ясна. Требуется шоковая терапия.

Трикстер оттолкнулся от стены и бросился в лобовую атаку. Это было самоубийственно, но оставалось единственным шансом пробить новую защиту бывшего компаньона.

Адельхард поднял обе руки, готовясь стереть наглеца в порошок. Но Змиенко не собирался бить магией напрямую. В последнее мгновение хирург метнул под ноги предателю тяжелый баллон со сжатым кислородом из реанимационного набора, одновременно полоснув по вентилю светящимся лезвием.

Взрыв колоссальной силы сотряс остатки подвала. Огонь, рваный металл и сжатый газ ударили в демона.

Пустота Адельхарда рефлекторно отреагировала на физическую угрозу, поглотив взрыв и создав вокруг хозяина сферу абсолютного вакуума. Именно на это московский врач и рассчитывал. Пока концептуальная защита Аристократа была перегружена перевариванием кинетического удара, Альфонсо проскользнул сквозь оседающее пламя.

Его правая рука, окутанная максимальной, слепящей концентрацией маны, пробила завесу. Змиенко метил светящимся лезвием прямо в висок предателю. Удар, способный переписать нейронные связи и превратить высшее существо в пускающего слюни идиота.

Но он опоздал на какую-то неуловимую долю секунды.

Адельхард перехватил запястье москвича. Хватка латной перчатки, сотканной из небытия, оказалась ледяной и непреодолимой. Изумрудный скальпель зашипел и погас в дюйме от лица демона.

– Хороший ход, командир, – тихо произнес выходец из Пекла, глядя прямо в холодные фиалковые глаза хирурга. – Но я уже говорил. Твои методы устарели.

Адельхард сжал пальцы, и Альфонсо впервые за долгое время почувствовал настоящую, пронзительную боль. Запястье не просто сломалось – кости, мышцы и нервные окончания начали стираться в пыль.

Боль была стерильной, но от этого не менее сводящей с ума. Запястье исчезало, рассыпаясь серой пылью, которая тут же поглощалась вакуумом. Альфонсо Исаевич не закричал. Советский врач лишь крепче стиснул челюсти, до крови прокусив губу. Выражение его лица оставалось пугающе сосредоточенным – так хирург смотрит на внезапно открывшееся артериальное кровотечение.

Дипломат попытался ударить левой рукой, но Адельхард оказался быстрее.

Короткий, небрежный взмах свободной руки демона – и сотканный из абсолютного небытия клинок без малейшего сопротивления вошел в грудь москвича. Он пробил белоснежный халат, грудину, легкое и вышел между лопаток. Но страшнее всего было то, что вакуум разорвал не только плоть. Он прошил насквозь энергетический узел, в котором фокусировалась мана и остатки разорванной системной привязки.

Змиенко глухо выдохнул. В нос ударил запах собственной сгорающей реальности. Колени подогнулись, и столичный светило тяжело осел на искореженный, покрытый строительной пылью кафель разрушенной операционной.

Адельхард шагнул следом, не вынимая клинка, возвышаясь над поверженным командиром. Доспех из мрака клубился вокруг фигуры Аристократа, поглощая скудный свет от чудом уцелевших искрящих проводов.

– Ты был хорошим учителем, Альфонсо, – негромко произнес выходец из Пекла, глядя на истекающего кровью человека. – Ты показал мне, что грубая сила лордов – ничто по сравнению с системным подходом. Ты научил меня монополии. И ты же преподал мне главный урок в ту ночь, когда мы брали Париж. Помнишь, как ты поступил с Архидемоном картеля?

Москвич поднял голову. Из уголка его рта тонкой струйкой стекала кровь, капая на испорченный кремовый галстук. В фиалковых глазах хирурга, которые уже начала заволакивать серая пелена угасания, не было ни грамма животного страха. Только холодный, аналитический расчет. Врач смотрел на своего бывшего компаньона как на безнадежно мутировавший вирус.

– Опухоль… неоперабельна, – с трудом, сквозь окровавленные зубы прохрипел Змиенко. – Исход… летальный. Для тебя тоже, Адя. Ты подавишься этим рынком.

– Я рискну, – вежливо улыбнулся тиун.

Демон разжал пальцы, растворяя вакуумный клинок, и тут же погрузил руку прямо в разорванную грудную клетку врача.

Альфонсо содрогнулся. Пальцы предателя искали не сердце. Адельхард нащупал то место, где в энергетическом каркасе человека крепилось «Системное Ядро» – золотисто-изумрудный сгусток административных прав, накопленной маны и концептуальной власти над регионом.

С влажным, хрустящим звуком Аристократ вырвал его наружу.

Тело советского дипломата выгнулось в последней, нечеловеческой судороге и безвольно рухнуло на пол. Изумрудный неон, слабо мерцавший в венах хирурга, мигнул в последний раз и навсегда погас.

Адельхард поднял пульсирующее, сопротивляющееся Системное Ядро над головой. Его глаза вспыхнули черным сверхновым светом. Демон сжал кулак, вминая золотистый кристалл прямо в свою инфернальную броню.

Пустота радостно взвыла, пожирая административные коды и адаптируя их под себя.

Эволюция была мгновенной и чудовищной. Аура Адельхарда расширилась, выплескиваясь за пределы подвала. Остатки роскошного особняка на Рю де л’Юниверсите, всё еще державшиеся на честном слове, были стерты в атомарную пыль за секунду. На месте штаб-квартиры Двадцать восьмого отдела образовался идеально ровный, мертвый кратер, над которым медленно закручивалась воронка искаженного пространства.

Новый Архидемон Пустоты расправил сотканные из небытия крылья, наслаждаясь абсолютной, ничем не ограниченной властью над всей Францией.

А где-то внизу, среди серой пыли, стремительно гасло сознание Альфонсо Исаевича. Боль ушла, оставив после себя лишь звенящий холод. Звуки рушащегося мира слились в один протяжный гул, а затем исчезли. Тьма сомкнулась над столичным хирургом, плотная и равнодушная. Экран жизни погас.

Тьма была абсолютной. В ней не существовало ни верха, ни низа, ни гравитации, ни времени. Альфонсо Исаевич не чувствовал боли, холода или страха. Строго говоря, он вообще больше ничего не чувствовал, потому что физического тела не осталось. Лишь чистое, обнаженное сознание, зависшее в бесконечном ничто.

Разум советского врача по привычке попытался провести диагностику. Отсутствие пульса, дыхания и нейронной активности. Полный распад энергетического каркаса. Классическая биологическая смерть. Окончательный, не подлежащий обжалованию диагноз.

Однако растворяться в небытии сознание отказывалось.

Где-то в бесконечной дали вспыхнула золотистая искра. Она стремительно приближалась, разрастаясь и обретая плотность. Из абсолютного мрака выткался роскошный ковер с глубоким ворсом, затем массивный столик из красного дерева и, наконец, тяжелое кожаное кресло «Честерфилд».

В кресле, закинув ногу на ногу, вальяжно сидел Малик де Сад.

Владыка Инферно больше не скрывался за привычными земными масками. Сейчас перед москвичом предстала истинная суть высшего существа. Жгучий, безупречный брюнет в идеально скроенном темном костюме-тройке. Его невероятные глаза цвета шартреза – пронзительно желто-зеленые, светящиеся внутренним, древним огнем – смотрели на хирурга с искренним, почти детским восхищением.

В правой руке Владыка играючи покачивал пузатый хрустальный бокал с рубиновым вином. Свободной левой рукой он несколько раз медленно, громко хлопнул по подлокотнику, имитируя аплодисменты. Звук гулким эхом разнесся по пустоте.

– Браво, Альфонсо Исаевич. Просто браво, – бархатный баритон Малика обволакивал, проникая прямо в разум. – Я не встаю только потому, что гравитация в этом слое реальности – понятие условное. Но, поверьте, я аплодирую вам стоя. Какой сезон! Какая драматургия!

Напротив Малика из пустоты соткалось второе кресло – точная копия того, что стояло в парижском кабинете Змиенко. Врач обнаружил, что снова может двигаться, пусть его оболочка сейчас и состояла лишь из астральной проекции в привычном белом халате. Москвич невозмутимо опустился на предложенное место.

– Рад, что зрители в партере остались довольны, – сухо отозвался столичный светило, машинально поправляя фантомные лацканы. – Но как лечащий врач, я вынужден признать исход операции неудовлетворительным. Пациент в лице Двадцать восьмого отдела мертв, а в палате бушует заражение в виде новоявленного Архидемона.

Владыка Инферно мелодично рассмеялся, изящно отпивая из бокала.

– О, оставьте самобичевание, мой дорогой друг! Вы превзошли все ожидания, – Малик щелкнул пальцами, и на столике перед Альфонсо материализовался знакомый мельхиоровый подстаканник с дымящимся чаем, а рядом лег серебряный портсигар. – Вы пришли в болото, где тысячелетиями квакали толстые, ленивые лорды, и устроили там такую чистку, что Седьмой Круг до сих пор пьет валерьянку цистернами. Вы выстроили монополию, приручили элиту и показали, как должен работать настоящий системный администратор.

Альфонсо спокойно достал папиросу. Фантомный табак загорелся сам собой, стоило лишь поднести его к губам. Врач глубоко затянулся, наслаждаясь давно забытым, но таким родным вкусом.

– И тем не менее, Система дала сбой, – резонно заметил дипломат, выпуская струю сизого дыма. – Мой бывший компаньон взломал ваш хваленый код с помощью куска вакуума. Адельхард сейчас перекраивает Францию под себя. Вы позволите ему забрать рынок?

Малик де Сад грациозно повел плечом, словно речь шла о пролитом кофе, а не о потере целого региона. Шартрезовые глаза хитро блеснули.

– Адельхард… Да, мальчик оказался с сюрпризом. Поглотить искру абсолютной пустоты и не аннигилироваться – это заслуживает уважения. Он стал аномалией. Системным багом, – брюнет покрутил бокал, наблюдая за игрой света в вине. – Но знаете, что делают с багами в хорошем программном обеспечении? Их либо изолируют, либо выпускают патч. Пустота – штука прожорливая. Очень скоро новоявленный Архидемон поймет, что сожрав Францию, он не наелся. Он полезет на другие Круги. И вот тогда старым Князьям придется оторвать свои зады от тронов и начать настоящую войну на выживание. Это ли не великолепное шоу?

– Вы циник, Владыка, – усмехнулся москвич, стряхивая пепел прямо в пустоту, где он тут же бесследно растворялся. – Развязать мировую войну в Инферно ради красивого зрелища.

– Я эстет, Альфонсо Исаевич. А циник из нас двоих – это вы, – парировал жгучий брюнет с очаровательной улыбкой. – И именно поэтому мы сейчас здесь разговариваем. По правилам, после разрыва контракта и смерти аватара, ваша душа должна была либо бесследно раствориться в Бездне, либо отправиться на стандартный круг перерождения с полной потерей памяти. Стать каким-нибудь заурядным клерком в Сызрани или бухгалтером в Лионе.

Малик подался вперед, опираясь локтями на колени. Лицо высшего существа внезапно стало серьезным, а в шартрезовых глазах закружились далекие, холодные галактики.

– Но бросать такого гениального управленца и хирурга в общий котел – это преступное расточительство. Я не разбрасываюсь эксклюзивными кадрами, Альфонсо. Особенно теми, кто умеет наводить порядок по строгим ГОСТам. Ваш земной этап завершен, но ваша карьера только начинается. У меня для вас есть предложение, от которого вы, как человек дела, просто не сможете отказаться.

Владыка Инферно плавно взмахнул свободной рукой. Прямо из воздуха над столиком соткался плотный, сияющий золотом свиток. В отличие от старых инфернальных пергаментов, этот документ выглядел безупречно современным: четкие абзацы, гербовые печати и идеальный, легко читаемый шрифт.

– Земля двадцатого века с ее холодной войной и мелочными картелями была для вас отличным тренировочным полигоном, Альфонсо Исаевич, – произнес брюнет с шартрезовыми глазами, пододвигая договор к хирургу. – Но это лишь одна песчинка на пляже. Я предлагаю вам повышение. Выход на совершенно иной уровень.

Москвич затушил фантомную папиросу в хрустальной пепельнице и бросил спокойный взгляд на светящиеся строчки.

– «Генеральная лицензия Администратора Демонического Рынка Мультивселенной», – вслух прочитал дипломат заголовок. Брови врача слегка поползли вверх. – Звучит масштабно. И какая же у меня будет юрисдикция?

– Абсолютная, – улыбнулся Малик, откидываясь в кресле. – Никаких ограничений одним отсталым миром. Вы получите доступ к Торговой Сети, объединяющей тысячи реальностей. Техномагия, биоимпланты, артефакты погибших цивилизаций, алхимия высшего порядка. Вы сможете выстраивать логистику и проводить операции, о которых ваш Минздрав даже в фантастических романах не читал.

Столичный светило задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику. Предложение было чертовски заманчивым. В духе настоящих советских строек, только в масштабах мироздания.

– А в качестве стартовой площадки? – уточнил хирург. – Не в пустоте же мне центральную поликлинику открывать.

– О, для старта я подобрал вам настоящую жемчужину, – глаза Владыки радостно вспыхнули.

Изображение вокруг них дрогнуло, и вместо черного вакуума Альфонсо увидел панораму невероятного мегаполиса. Небоскребы из стекла и стали уходили далеко за облака, пронзаемые неоновыми магистралями, по которым скользили обтекаемые антигравитационные машины. Но архитектура безошибочно выдавала русский размах: купола, тяжелая каменная лепнина, имперские двуглавые орлы, переплетенные с шестеренками и светящимися руническими кругами.

– Альтернативная Земля. Мир, где Российская Империя не пала, а шагнула в эпоху высоких технологий и магии, – с упоением экскурсовода пояснил Малик де Сад. – Обществом правят древние боярские рода, превратившиеся в могущественные корпоративные кланы. Интриги аристократов, заказные убийства, борьба за ресурсы и древние артефакты. Настоящие джунгли из бетона, техномагии и амбиций.

– Бояре с лазерами и родовыми проклятиями, – усмехнулся трикстер, оценивающе разглядывая голограмму. – А как же чекисты?

– Их заменяет Императорская Тайная Канцелярия, – парировал брюнет. – Те же серые плащи, только с эполетами. И этот мир отчаянно нуждается в человеке, который умеет лечить не только физические тела, но и прогнившие финансовые системы. У них там полная анархия в теневом секторе. Жуткая неэффективность и никакого централизованного управления.

Врач перевел взгляд с невероятного имперского города на сияющий контракт.

– Мое тело уничтожено Адельхардом, – прагматично напомнил москвич. – Духом святым я оперировать не смогу, «Биогенезу» нужна живая плоть.

– Разумеется. В контракт включен полный социальный пакет, – Владыка Инферно изящно салютовал бокалом. – Новое, молодое, идеально здоровое тело юного аристократа, чья душа недавно покинула этот бренный мир в результате… скажем так, неудачных дворцовых интриг с применением редкого яда. У вас будет статус, родовая магия в придачу к вашему таланту и абсолютно чистый лист. Никаких отчетов перед старыми генералами на Лубянке. Вы сами станете генералом этой новой экономики.

Альфонсо Исаевич замолчал, внимательно изучая пункты договора. Строгие формулировки, прозрачные проценты отчислений в казну Владыки, полная свобода оперативной деятельности. Никаких скрытых ловушек – Малик был слишком умен, чтобы обманывать специалиста, который будет приносить ему доход со всей Мультивселенной.

Змиенко взял со стола материализовавшуюся тяжелую перьевую ручку с золотым пером.

– Новая клиника. Новый рынок. Новые пациенты, – тихо произнес хирург, и на губах заиграла та самая, фирменная хищная ухмылка столичного прагматика. – Что ж, Малик. Выписывайте путевку. Пора показать местным боярам, что такое качественное медицинское обслуживание и монополия по советскому ГОСТу.

Дипломат размашисто, уверенно поставил подпись в самом низу светящегося свитка.

Документ мгновенно вспыхнул ослепительным золотым пламенем. Тьма вокруг кресел пошла рябью, распадаясь на миллионы сверкающих осколков. Образ Владыки Инферно начал стремительно таять, но напоследок Альфонсо услышал его довольный, бархатный смех:

– Добро пожаловать в новый сезон, Альфонсо Исаевич. Удачной охоты!

Ослепительный белый свет затопил сознание, выжигая остатки пустоты.

В нос ударил резкий, въедливый запах антисептиков, озона и дорогих восточных благовоний.

Чувства возвращались лавиной. Сначала пришло ощущение тяжести – настоящей, плотской гравитации. Затем накатила тупая, пульсирующая боль в затылке. И наконец, слух уловил мерный, механический писк незнакомых медицинских мониторов, прерываемый тихим шепотом на чистейшем русском языке, но с легким, непривычно тягучим аристократическим прононсом.

– … пульс стабилизировался, Ваше Сиятельство. Резерв справился с токсином. Молодой князь будет жить.

Альфонсо медленно, с трудом разлепил веки.

Вместо сырого парижского подвала москвич увидел роскошный расписной потолок с позолоченной лепниной, по которому змеились светящиеся рунические контуры. К руке тянулась прозрачная капельница с мерцающей голубоватой жидкостью, а у изножья широкой кровати стоял седой человек в богатой ливрее и напряженный мужчина с тяжелым, властным взглядом и золотыми эполетами на мундире.

Молодые, полные сил легкие с жадностью втянули воздух нового мира. Трикстер скосил глаза на инфернальный интерфейс, который вновь привычно развернулся на сетчатке. Только теперь системные рамки отливали не золотом Инферно, а переливающимся перламутром Мультивселенной.

«Система загружена. Статус: Администратор Рынка. Активация навыка „Биогенез Плоти“ – успешно».

Альфонсо Исаевич чуть заметно ухмыльнулся, глядя в расписной потолок. Операция прошла успешно. Пациент скорее жив, чем находится во тьме небытия Инферно.

Интерлюдия. Ошибка резидента

Парижский кратер, образовавшийся на месте роскошного особняка Двадцать восьмого отдела, дышал первозданным ужасом. Адельхард парил над оплавленной землей, раскинув сотканные из абсолютного вакуума крылья. Новоявленный Архидемон Пустоты упивался собственным всемогуществом. Система Возвышения, поглощенная и переписанная его новым Ядром, послушно стелилась под ноги. Искаженное пространство вибрировало, откликаясь на каждую мысль владыки.